Ученица ведьмака

Варвара послушно присела за стоящий в центре комнаты стол. Яга села напротив и хлопнула в ладоши. Тут же на столе перед девочкой оказалась полная миска супа. В зеленоватого цвета бульоне что-то копошилось и переворачивалось. Девочке поплохело, она подняла глаза на старуху и встретилась с ней взглядом. Яга внимательно следила за каждым движением Вари.

– Что с тобой, девица? – сощурив синий глаз, спросила она. – Иль яства мои не понравились?

– Нет-нет, что ты, бабушка, – спохватилась Варвара, понимая, что старуха может разозлиться – Вкусный суп, очень вкусный.

Варька схватила ложку и опустила её в тарелку. Помешивая неприятное зелье, девочка дула на него, делая вид, что хочет остудить суп. И как только ложка погрузилась в гущу, на поверхность бульона вдруг всплыл человеческий глаз.

– Батюшки! – вдруг вскрикнула Варя и вскочила из-за стола. – Руки-то, руки с дороги не помыла, негоже за трапезу да немытой.

Старуха нервно поджала губы и, сделав жест рукой, произнесла:

– С комнаты налево.

Варя поспешно засеменила в указанном направлении. Остановившись у рукомойника, шумно выдохнула. На глаза навернулись слёзы. Нужно было что-то срочно придумать, или придётся есть зелёное варево. От одной мысли об этом комок подступил к горлу, а желудок сжался в тугой узел. Ещё немного постояв, Варя умылась холодной водой и решила, что нельзя ей гневить Бабу-ягу, а значит, придётся есть.

"Дак я глаза закрою и не так противно будет", – убеждала себя девочка. И вдруг её осенило. Ведь говорил Власий, что Яга проверки устраивать будет. А уж на колдовство старуха великая мастерица! А ну как морок на Варьку наслала и потешается. И придумала девочка посмотреть в тарелку, как она умеет, ежель хочет нечистиков увидеть.

– Не долго ли руки моешь? – донеслось из комнаты. И Варвара храбро решила вернуться за стол. Будь что будет, нет у ней выбора, она должна пройти испытания Бабы-яги!

Вернувшись в комнату, девочка села за стол. Слегка скосила глаза да по-особому, из-под ресниц глянула. А в тарелке-то просто суп, что ни на есть густющий да наваристый. Кружочки золотистые поверху плавают, лучок поджаристый, морковка тоненько настругана. Да и не глаз вовсе всплыл на поверхность, а клёцка картофельная. Отлегло у Варьки с души, схватила она ложку и давай за обе щёки наяривать. Смотрит Яга на девочку, молчит.

– Что ж хлебцем суп не прикусываешь? – спрашивает она и подвигает тарелку с ломтями хлеба. Беглый взгляд на хлеб Варя бросила, а он весь в плесени синей, да червячки по нему ползают. Изловчилась девочка, опять по-особому глянула. Лежат на тарелке ломти ноздрястые да с корочкой румяной. Взяла Варвара кусок, в рот отправила и от удовольствия аж зажмурилась – вкуснющий!

– Ладно уж, – вдруг произнесла старуха и хлопнула в ладоши. Морок вмиг растворился, и увидела Варя перед собой обычную еду. – Вижу, многое умеешь. Чую теперь, от кого пришла, только не жалко ему тебя в Навь отправлять? – спросила Яга.

– Я, бабушка, сама вызвалась, – тихонько ответила девочка.

– Вызвалась она, – передразнила её старуха и вздохнула. – Ох, сердца добрые, в этом их горе, в этом их награда. Не буду тебя морочить больше. И испытывать не буду. Добрая душа у тебя, раз не испугалась за чужого человека в Навь идти. Помогу.

Варвара лишь робко улыбнулась.

Накормив девочку, старуха отвела её в другую комнату и указала на постель.

– Сейчас ложись и постарайся уснуть, ранёхонько тебя разбужу. С первыми лучами. Самое время будет в Навь податься. Чтоб поменьше нечисти встретить.

Сняла с себя Варя верхнее платье и взгромоздилась на кровать. Старуха так и стояла рядом. И так Варьке захотелось вопрос свой задать, который она со времени своей догадки в голове крутила. Яга, словно почувствовав желание девочки, улыбнулась кривым ртом и сказала:

– Ну, спрашивай, коли так хочется, а то ведь не уснёшь.

Девочка залилась румянцем оттого, что старуха разоблачила её намерения.

– Не возьму я в толк, бабушка, – тихонько начала она. – Вижу дом твой, вижу, что хранительница ты врат Межмирья. И, наверное, по многим мирам ходишь. Одного не пойму: почему тебя в деревне Нюркой Костянихой прозвали?

Яга скрипуче рассмеялась и, повернувшись к девочке спиной, села рядом на кровать.

– А как же я, по-твоему, должна людям показываться? – спросила старуха. – Это вот ты видишь, чего не дОлжно, а для других мир плоский. И, окромя привычного, для них ничего нет. Если я пару сотен лет на одном месте проживу, разговоры пойдут. Из уст в уста передаваться будет, что живёт в лесу старуха, да не умирает. Ни к чему людей искушать. Меньше знают – спокойнее ночи коротают. Вот и кочую я по земле-матушке в разных образах. Где сразу уродливой старухой появлюсь да сгину ко времени. А где молодкой обездоленной, что трудную жизнь тянет. Только-ть исход всегда один. Ухожу от людей да в свою ипостась возвращаюсь, в чащобах лесных живу да строго соблюдаю, чтоб Явь от Нави закрыта была. Поняла теперь? – закончила Яга.

Варя кивнула в ответ.

– Спи давай, недолго осталось, – вставая с кровати, произнесла старуха и вышла из комнаты.

А Варька так и осталась лежать с открытыми глазами, размышляя об услышанном. Где уж ей теперь заснуть было.

Первый солнечный луч едва вылез из-за горизонта, когда Баба-яга вошла в комнату, чтобы разбудить Варвару.

– Поднимайся, – твёрдо сказала она, – в путь пора.

Варя послушно вскочила с кровати, наспех оделась, прихватила свой узел и вышла к старухе.

– Как в Нави окажемся, – давала напутствие Яга, – далеко от меня не отходи, по сторонам меньше глазей. Ежель кого знакомого увидишь, уходи подальше – нет тут тех, кто тебе добра желает.

Закончив, старуха подвела девочку к чёрной двери, отделанной белой костью, и, взявшись за ключ, провернула его в скважине. Тяжёлая дверь с протяжным скрипом отворилась, впуская в мир Нави Ягиню и её спутницу. Едва они сделали пару шагов, как, так же протяжно скрипнув, дверь закрылась сама собой. А Варвара повернулась к Яге и застыла на месте.

Сейчас перед ней стояла не уродливая старуха с жидкими седыми волосами, а молодая ведьма, которая смотрела на девочку синими, как лазурь, глазами. Стройная, статная, она поражала своей красотой. Волосы цвета воронова крыла струились по плечам. Высокая полная грудь и тонкий стан были обтянуты корсетом. Длинная, в пол, многослойная юбка из алого и пурпурного шёлка довершала образ Ягини – привратницы Нави.

– Какая ты красивая, – едва слышно прошептала Варвара.

Яга улыбнулась.

– Настоящей меня видишь? – улыбнулась она. – Значит, не ошиблась я в тебе.

– Как это понять? – спросила девочка.

– А так, что каждый в Нави видит меня по-своему. И чем темнее помыслы, тем страшнее мой облик. Нам пора, – закончила Ягиня и, развернувшись, пошла по едва заметной тропе. Варвара поспешила за ней, разглядывая окружавшее её пространство.

В Нави царила вечная ночь. Клубы чёрного дыма местами вырывались из-под земли. Вокруг сновали то ли тени, то ли люди. Иногда раздавался шёпот, иногда плач. Некоторые силуэты появлялись неожиданно, исходивший от них холод заставлял съёживаться, и сердце стучало чаще. Спустя какое-то время Варвара перестала смотреть по сторонам. В душе разрасталось чувство щемящей тоски и уныния. К горлу подступал ком. Один раз Варька даже всхлипнула, скидывая невесть откуда взявшуюся слезу.

– Дух Нави, – заметив это, произнесла Ягиня. – Он сковывает душу, лишая её возможности ощущать радость. В Нави нет радости. Здесь много скорби и страха.

– Куда мы идём? – обратилась к Ягине девочка.

– В место, где обитают неопределившиеся души, – пояснила Яга.

– Как это – неопределившиеся? – не поняла Варя.

– Очень просто. Что-то ещё держит на земле, но большая часть сознания уже в мире Нави. И чем дольше они тут находятся, тем ближе подходят к реке Забвения, и тем быстрее угасает память. Значит, и цепляться в Яви не помнят за что.

– А если не за что цепляться, то и определиться проще, – закончила мысль Варвара. – Нам нужно торопиться, – спохватилась она, – вдруг и Ксанка забудет, что дома её мамка ждёт.

Яга согласно кивнула в ответ и прибавила шагу. Варвара спешила за ней. На секунду что-то неясное мелькнуло совсем рядом, и девочка отвлеклась от дороги, потеряв из виду спину Яги. Вмиг вокруг заклубился туман, став плотнее и гуще, и Варвара услышала грустный и протяжный голос: