Сны Гáрдери

Сны Гáрдери

Легенда о дороге домой

Мир забыл.

Времена сменяли друг друга, как листья, опадающие осенью, и память людская поблекла. Истина была искажена, превращена в сказку, а затем и вовсе утрачена. Когда-то, в дни, о которых ныне лишь шепчут забытые хроники, магия текла словно река, наполняя мир силой и гармонией. Но алчность смертных не знала предела.

Они страшились силы, что не могли постичь, и в страхе своём стремились её уничтожить.

Войны не утихали. Огонь ненависти пожирал города, и даже боги не могли остановить безумие смертных. Люди желали власти. Они жаждали покорить магию, подчинить её себе, а когда не смогли — решили выжечь до последнего праха.

Тогда восстал Тот, кто был прежде хаоса, Тот, перед кем склонялись боги войны, Тот, чьё имя смертные не смеют произносить вслух — Дрейвен. Он взирал на страдания своих детей, порождённых магией, и не мог более терпеть. Одним движением воли своей он разорвал узел, что связывал миры.

Разверзлись небеса.

Мир раскололся.

И завеса, сотканная его силой, разделила смертных и бессмертных, спасая одних и карая других.

Двенадцать Оракулов и Инквизитор, ведомый лишь волей его, встали на страже нового порядка.

Люди были оставлены на волю своей судьбы.

Но не все последовали за ним.

Были те, кто отверг его замысел — боги, что предпочли остаться среди смертных. Одни связали свои жизни с людьми, и отказались от бессмертия, но оставили потомков, а другие взяли короны и правили миром людей. Их дети, рождённые с искрой магии, известны ныне как Одарённые. Они скрывают свои силы, и никто уже не помнит, кем были их предки, и откуда пришли.

Но Отец не забыл.

Дрейвен знал: даже если его дети затерялись среди смертных, их кровь помнит путь.

Он оставил им знамение, ключ, что укажет дорогу домой.

Он оставил им Песнь.

Передаваемая из уст в уста, сквозь поколения, она потеряла смысл. Её слова стали колыбельной, простым утешением для тех, кто боится темноты. Но в ней, в её ритме и мелодии, скрыто больше, чем кажется.

В её словах шепчет сама магия.

В её строках проложена древняя тропа.

В её мелодии звучит эхо далёкого мира, где их ждут.

Но пусть не думает тот, кто услышит её, что путь будет лёгким.

Дорога домой требует жертвы.

Ибо никто, кто найдёт её, не будет прежним.

Эпизод 1. Зеркальщик. Глава 1

— «Жили они долго и счастливо». Ну а теперь, добрых снов, моя маленькая принцесса, — произнёс мужчина, закрывая толстую книгу, и, склонившись, поцеловал дочку в лоб.

Девочка с бледным, утомлённым лицом печально смотрела на него своими золотисто-карими глазами. Ей хотелось, чтобы отец задержался в комнате как можно дольше, ведь едва за ним закроется дверь — страх снова подступит к самой кровати. Стоило ей приподняться, как тёмные волосы, змеившиеся по белой подушке, скользнули следом за её движением.

Она поймала за руку отца, который уже собирался уходить, и шёпотом, словно боясь, что её кто-то услышит, произнесла: — Папочка, не гаси свет, кошмары приходят в темноте.

— Милая, кошмары — это лишь наше воображение, они нереальны. Ты же знаешь, что я прямо за этой стеной, мимо меня даже муха не пролетит.

Мужчина чувствовал, как маленькие пальцы крепко впивались в его ладонь.

— Хорошо, я оставлю лампу. Только на сегодня.

Детские пальцы неохотно разжались.

Невысокий седоватый мужчина с щетиной на лице поднялся и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

Девочка прижалась щекой к серому от времени медвежонку. Минуты тянулись бесконечно, а она всё так же неотрывно смотрела на лампу, стоявшую на коричневом комоде. Залетевший в комнату ночной мотылёк кружил в лучах света, и от каждого его движения по стенам метались резкие, рваные тени.

В какой-то момент сознание поддалось усталости и начало затихать, тяжело опуская веки. Сон неотвратимо навалился на неё, гася последние мысли, а длинные ресницы легли на тёмные круги под глазами.

— Джек, ты на кой черт мелкую с собой приволок? — Томми сгрёб Джека пятернёй за шею, слегка притягивая к себе и отводя в сторону от девчонок.

— Соседка слилась в последний момент, к ней ухажер пригнал, — отмахнулся Джек, пытаясь вывернуться. — Мать сказала: либо я беру Сару, либо никуда не иду. А если свалю один — мне конец. Что ты паришься?! Вон Сирена рада с ней возиться, никому она не мешает.

— Ага, не мешает, — хмыкнул Томми, не ослабляя хватки. — Мы вообще-то с девчонками зависнуть планировали. У нас полные рюкзаки выпивки, а мелкая завтра всё матушке с потрохами сдаст.

— Не сдаст, она обещала молчать! — буркнул Джек.

— Томми, хорош душнить! — вмешалась Зоуи, нервно поправляя штатив. — Ты мне всю картинку загаживаешь своими наездами! Если не прекратишь, выйдешь из чата и пойдёшь домой один, как в прошлый раз! Я не хочу, чтобы гадкая Джанин Питтерссон со своей сворой опять закидала мой канал хейтом в комментариях! Если эфир сорвется — виноват будешь ты!

— С чего это я?! И если я пойду домой один, кто вас тут защитит?.. Джек, что ли?!

— От кого ты нас защищать собрался?! — фыркнула Зоуи, на секунду оторвав взгляд от камеры. — От страшных монстров и зомби?! Или на нас нападут призраки? — Оглянись, телохранитель, мы на пустыре, и кроме нас тут ни души!

— Ребята! Смотрите! Что это...? — произнесла Сирена, пройдя мимо спорящих друзей, держа десятилетнюю Сару за руку.

Все обернулись вслед за ней и замерли. В десятом часу вечера, среди сгущающихся летних сумерек, прямо перед ними подобно пожару полыхали огни Парка Аттракционов. И чёрт знает как, но они заметили этот гигантский остров света, только подойдя почти вплотную.

Томми — высокий чернокожий парень с широченными плечами — от шока разом разжал пальцы, отпуская Джека, и сделал шаг вперёд. В свои двадцать один из-за хмурого вида и привычки цедить слова сквозь зубы он казался куда старше и опаснее остальных. С ним предпочитали не спорить: одного его тяжелого взгляда обычно хватало, чтобы любые вопросы отпали сами собой. Но сейчас он растерялся не меньше остальных.

— Это еще что... — выцедил Томми, не веря своим глазам. — Ещё на прошлой неделе здесь ничего не было...

Эта компания, которую в округе давно считали фриками, двинулась к огням. Все наперебой спорили, откуда здесь вообще взялись эти карусели. Томми на ходу жестикулировал, доказывая что тут не было ничего, кроме пустой степи да сорняков по пояс.

С виду парк казался самым обычным, но ярко-красный и жёлтый свет так сильно слепил, что перед глазами всё рябило. За низким сетчатым заборчиком не было видно ни души: ни кассиров, ни посетителей.

— Как думаете, он вообще работает? — спросила Сирена, опираясь на металлическую калитку.

— Зайдём и узнаем, — хмыкнул Томми. Он огляделся по сторонам и осторожно толкнул створку.

— Капец, локация — просто пушка! — Зоуи бесцеремонно оттолкнула Томми и вихрем закружилась по парку. — Вы посмотрите на этот свет, это же готовый вайб для роликов!

Она не упускала ни единого шанса заявить о себе миру. Эта миниатюрная, ниже среднего роста китаянка из богатой семьи привыкла быть в центре внимания. Распущенные смоляные волосы струились по спине, обтягивающий топ подчеркивал фигуру, а многочисленные браслеты и цепочки громко звенели при каждом движении. Для друзей её манеры давно стали привычными — они знали её тысячу лет и принимали со всеми потрохами.

— Джек, быстро запили со мной видос! — Она подскочила к нему и впихнула в руки штатив с закреплённым смартфоном. — Держи и не дыши на него! Это последняя модель, он стоит больше, чем та халупа, которую ты называешь жильём.

— С чего это ты зовёшь мой дом халупой? Он явно подороже, чем эта твоя навороченная лопата, — поморщился Джек, перехватывая рукоятку штатива. — И почему опять я? Попроси Томми.

— Ага, чтобы он снова снял меня сверху вниз и превратил в гнома? Ну уж нет! — фыркнула Зоуи, поправляя украшения. — Не занудствуй! Пили, как я буду типа кататься на этих лошадках — вся такая милая, нежная принцесса.

Спорить с ней было бесполезно. С детства, если Зоуи что-то вбивала себе в голову, проще было согласиться. Джек вздохнул и навел камеру.

Зоуи тут же взлетела на платформу карусели, отшлёпала пластиковую лошадь по крупу и кокетливо заглянула той под хвост, подмигивая прямо в объектив.

Вдруг прямо под ногами гулко заурчал мотор. Платформа плавно пошла по кругу под старинную музыку.

Зоуи от неожиданности выпрямилась и, уезжая вместе с каруселью, покрутила головой: — Какого?!.. Кто её врубил?!

Все переглянулись, но вокруг... ни души. И прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, вспыхнувший свет отбросил мрак назад, раздвигая границы парка.

Яркая иллюминация выхватила из ночи скрытые до этого силуэты: прямо в чёрное небо ушла гигантская махина колеса обозрения, а следом прорисовались извилистые рельсы американских горок.

Ребята замерли с открытыми ртами. Зоуи спрыгнула с движущейся платформы и ошарашено уставилась на друзей: — Я одна этого не видела или этого здесь реально не было?!

Парни молча пожали плечами, а Сирена с Сарой в оцепенении смотрели на эти огни. Зоуи медленно повернулась, протянув с хищной интонацией: — Дже-е-ек...

Она тут же впилась в него взглядом: — Ты это снял?! Скажи, что ты это снял!

От такого напора Джек округлил глаза и быстро-быстро закивал.

На лице Зоуи расплылась предвкушающая улыбка. Блогерский мозг уже пересчитывал будущие просмотры: — Это же просто пушка! Мой контент сегодня соберёт столько хайпа, что сеть просто рухнет!

Она в два прыжка подлетела к Томми со спины, расстегнула его рюкзак и выудила оттуда пару бутылок сидра: — Наливай, неудачники, эту ночь мы обязаны отпраздновать по полной!

Томми затянул дикий победный клич, который эхом отскочил от металлических конструкций, а Джек подхватил его сдавленным от восторга ором.

И только Сирена стояла не шевелясь. По её спине пробежал холодок: вся эта неожиданная иллюминация и ожившие карусели казались ей не весельем, а мышеловкой. Взгляд метался по теням, которые оживали и плясали в такт мигающим огням. Она инстинктивно прижала к себе Сару.

Маленькая девочка сжалась от страха. Заметив это, Джек тут же залез в свой рюкзак и вытащил пачку ярких желейных медведей вместе с чипсами. Страх Сары тут же испарился: если Джек так спокойно улыбается и протягивает угощение, значит, бояться точно нечего.

Зоуи, не выпуская смартфон из рук, гоняла всех подряд: когда ей требовался перерыв, а останавливать съёмку было нельзя, она просто переключала камеру на ребят и брала у них короткие интервью. Блогерский азарт подруги быстро передавался остальным — парни с удовольствием строили рожи перед камерой и кривлялись в объектив. Ребята носились по парку, наперебой споря, на каком аттракционе прокатятся первым — выискивая самые безумные и опасные.

Томми с ловкостью открывал бутылки, а Джек разливал сидр по стаканчикам и раздавал девчонкам.

На секунду Томми выпал из общего ора и поднял взгляд на Сирену. Напряжение, с которым она заходила в парк, наконец отпустило её. В мигающих огнях гирлянд Сирена казалась ему ещё более настоящей, почти невесомой. Русые волнистые волосы чуть выше плеч, нежно-розовое пастельное платье, мягко трепещущее на ветру, и глаза цвета ясного летнего неба... В ней не было ни грамма фальши. Сейчас она стояла рядом с Джеком, зубами отрывала край лакричной палочки и выпрашивала у него ещё сладостей, увлечённо что-то рассказывая. Её голос звучал так легко и мелодично, будто всё вокруг превратилось в праздник.

Привычная ухмылка Томми медленно растворилась. Он просто смотрел на неё с той нежностью, которую давно привык прятать. Рядом с Сиреной даже этот безлюдный парк казался безопасным.

Но в следующее мгновение её смех угас.

Сирена замерла, оторвавшись от лакрицы, и её взгляд соскользнул с ребят на светящийся каркас американских горок. В синих глазах снова проступил тревожный холодок.

— Ребята... — её голос прозвучал тихо, но мгновенно разрезал беззаботный шум. — Вас не смущает, что карусели включаются, когда мы рядом?

Все замолкли, переведя на неё удивлённые взгляды.

— Этому есть логичное объяснение, — подняв палец вверх, тут же вставил Джек. На его лице проступило выражение знатока, готового просветить невежд. — Я даже удивлён, что вы этого не знаете.

Ребята уставились на него с тихим ожиданием, будто он сейчас зачитает им сложную статью из энциклопедии.

— На них просто установлены датчики движения!

Ответ оказался настолько прост и очевиден, что Зоуи не удержалась. Её губы скривились в ироничной усмешке, а глаза закатились.

— Серьёзно? — фыркнула она, смерив его насмешливым взглядом. — То, что ты поднял палец, не делает тебя похожим на того лохматого деда с постера, который висит у тебя на стене!

— Да, бро, ты тут не самый умный! — поддержал её Томми. С широкой ухмылкой он дружески толкнул Джека в плечо, заставляя того чуть пошатнуться.

Джек с лёгким раздражением поправил расстёгнутую летнюю рубашку, накинутую поверх футболки, пытаясь сохранить своё интеллектуальное достоинство. В их компании он всегда был своеобразным «мозговым центром» — прагматичный, ищущий логику во всём. В свои восемнадцать Джек был младше Томми на три года, но по сообразительности легко давал тому фору. Темноволосый парень среднего роста с крупным, выразительным носом и вечно неряшливой шевелюрой, будто он только что встал с кровати или часами ковырялся над очередным механизмом. Если Джек не гулял с ребятами, то пропадал в своей небольшой мастерской: с упоением чинил старые вещи, зарабатывая этим на жизнь и помогая матери, которая одна тянула его с младшей сестрёнкой Сарой. Он привык к подколкам друзей, но оставлять их без ответа не собирался.

— Тот лохматый дед — Альберт Эйнштейн... Бездари! — отрезал он, свысока смотря на друзей.

— А «Обездыри» — это его второе имя или имя его отца? — с неподдельным любопытством спросил Томми, а его глаза озорно блеснули.

— «Бездари» — это вы, — не сдавался Джек. Он смерил Томми прищуром и добавил: — А тебе, бро, стоит промыть уши с мылом, а то акустика у тебя совсем ни к черту. И что бы вы тут ни говорили, я по-любому умнее вас.

Маленькая Сара и Сирена, наблюдавшие за этой перепалкой, не удержались и громко расхохотались. Их звонкий смех заглушил лёгкий спор.

— Скажи им, что это так! — улыбаясь, произнёс Джек, явно наслаждаясь поддержкой девочек и чувствуя себя победителем в словесной битве.

— Эй! Не впутывайте меня в свои споры! — с улыбкой воскликнула Сирена, поднимая руки в примирительном жесте, словно отгораживаясь от их ребячества. — Не хочу потом быть той занозой, которая поддержала только одного. Тем более я знаю эту парочку: они мне потом спуску не дадут, если я выберу чью-то сторону. Я знаю лишь то, что я здесь не самая умная, не самая высокая и не самая красивая. Зато я могу согнуть ложку силой мысли!

Компания замерла в предвкушении шоу. Все ждали фокуса, но Сирена лишь растерянно улыбалась, переминаясь с ноги на ногу. Пауза затягивалась, становилась неловкой, а магическая ложка так и оставалась шуткой без продолжения.

— А я могу языком завязать узел на вишнёвом черенке! — вдруг выпалила Зоуи, гордо выпятив грудь и разряжая обстановку.

— Да ты гонишь! — моментально отозвался Томми.

Вокруг Зоуи тут же поднялся гвалт: друзья со смехом обступили её, громко скандируя имя, пока та от усердия высунула кончик языка. И лишь Сара проигнорировала этот шум. Десятилетняя малышка молча рассматривала Сирену, всё ещё ожидая обещанной магии.

Когда у Зоуи наконец всё получилось, её лицо засияло такой гордостью, будто она только что выиграла Олимпийские игры. Томми со смехом подхватил её, закинул на спину и сделал победный круг под общий хохот.

Чуть позже они отправились к аттракционам, но споры вспыхнули с новой силой. Парням подавай американские горки с крутыми виражами и адреналином, а девчонки единодушно выбрали колесо обозрения — с его плавным подъёмом, откуда открывался вид на тёмные пустыри и далёкие огни вечернего города.

— Вы просто трусишки! Боитесь настоящего драйва, — хмыкнул Томми, насмешливо махнув на девчонок рукой.

— Присмотрите за Сарой, — Джек беспокойно кивнул на громаду колеса, переведя глаза на Сирену. — Оно слишком огромное. Мне не по себе от мысли, что она пойдёт туда.

— Ой, да ладно тебе, паникёр, — с хохотком бросила Зоуи, закатив глаза прямо в камеру телефона.

— Я присмотрю за ней, — тихо ответила Сирена и протянула малышке ладонь.

Десятилетняя Сара выглядела как ангелочек: пронзительные голубые глаза, светлая кожа и длинные белые волосы, обрамлявшие нежное лицо. Но за этой внешностью скрывался тот ещё характер. Джек не раз жаловался, как в самый неподходящий момент в людном месте или в магазине сестрёнка могла резко остановиться, уставиться на него во все глаза и на весь зал громко спросить: «А за сколько ты меня продашь?» — из-за чего Джеку потом приходилось сгорать от стыда под дикими взглядами прохожих.

На этот раз «ангел» лишь молча сжала пальцы Сирены, приподняла подол своего светло-голубого платья и резво зашагала к посадке. На ходу она стала задавать Сирене вопросы — слишком серьёзные и странные для своего возраста, будто видела этот мир под каким-то своим, недоступным другим углом.

Девочки расселись в открытую кресло-корзину, и аттракцион плавно увлёк их вверх. Колесо медленно набирало высоту, отрывая от тёмного пустыря и постепенно разворачивая панораму: далеко на горизонте город рассыпался тысячью вечерних огней. Зоуи, естественно, тут же направила на себя объектив, без умолку вещая на камеру и комментируя каждый метр подъёма.

— Зоуи, ты не хочешь отдохнуть от экрана хоть минутку? — с улыбкой спросила Сирена, пытавшаяся вытащить подругу в реальность.

— Я отдыхаю вместе с телефоном! А мои фолловеры наслаждаются этим вечером со мной, — театрально отозвалась Зоуи, сделав драматическую паузу. — Разлука с гаджетом заставит страдать два миллиона моих подписчиков. Ты правда хочешь, чтобы столько жизней было искалечено?!

— Ох, и как бы мне устроить такой геноцид... — с ироничной задумчивостью ухмыльнулась Сирена, а потом добавила: — Ладно, общайся с теми, кто по ту сторону экрана, а не с теми, кто сидит рядом.

— Сними занудство, смотри, как красиво! — воскликнула Зоуи, на секунду отводя камеру в сторону огней. — Отсюда весь город как на ладони, а мы ведь даже до верха не доехали!

Она снова уткнулась в экран, быстро пробегая пальцами по чату:

— Так, почитаем, что тут пишут... Вот, @henry2005 пишет: «Твоя подруга — зануда». Эй, @henry2005, она не зануда! Она просто любит включать мамочку. О, а @steve17 пишет, что ты красотка, и просит твой мейл.

— Ты что, опять меня снимаешь?! Я тебя тысячу раз просила этого не делать! — вспыхнула Сирена, закрываясь ладонью от объектива.

— Всё-всё, больше не буду, не кипятись! — Зоуи примирительно подняла свободную руку, а потом хитро сощурилась: — А что насчёт @steve17? Писать ему твой мейл? Погоди, а у тебя вообще есть мейл?! — Она аж скривилась от смеха. — А парень-то горячий! Я тут его профиль полистала — там фотки без футболки, кубики пресса, все дела...

— Конечно, нет! — отрезала Сирена и демонстративно отвернулась.

— Обломись, @steve17, она сегодня не в ресурсе! И с какого перепугу ты решил, что достоин мою лучшую подругу, грязный ты пёс? Мейл он просит... Может, тебе сразу почтовый индекс написать или голубя отправить?! В каком веке живёшь? — Зоуи состряпала в камеру дерзкую рожицу. — Так, народ, сменила камеру! Зацените, какой вид открывается, мы уже почти на самой вершине!

Она ловко ткнула пальцем в экран, переключая трансляцию на основной объектив, и вытянула руку с телефоном за борт кабинки. Чем выше поднималось колесо, тем эффектнее выстраивался контраст: прямо под ними ярким, залитым светом пятном горел сам парк аттракционов, его огибала глухая полоса тёмного пустыря, а за ней, насколько хватало глаз, рассыпалось бесконечное море городских огней.

Зоуи продолжала увлечённо комментировать картинку зрителям, полностью отдавшись трансляции.

С трудом подавив раздражение, Сирена тихо вздохнула и покачала головой. Достучаться до Зоуи, когда та погружалась в свой цифровой мир, было невозможно. Понимая, что подругу не переделать, Сирена просто смотрела на огни вдалеке.

Но вскоре почувствовала на себе пристальный взгляд.

Десятилетняя Сара молча разглядывала её: изучала пальцы, позу, одежду, то, как Сирена двигалась и говорила. В маленькой голове девочки роились вопросы. Сирена знала Сару с самого рождения и не раз сидела с ней, пока Джек был занят, но сейчас малышка смотрела на неё так, будто видела впервые в жизни — пытаясь уловить нечто, скрытое от обычных глаз.

Сирена дождалась, пока Сара поднимет голову, и их взгляды наконец встретились.

— Правда ли то, что ты сказала там, внизу? — бесцеремонно спросила Сара. Её детский голос прозвучал удивительно прямо, без намёка на стеснение.

— Ты о чём? — Сирена слегка нахмурилась, пытаясь понять, к чему ведёт девочка.

— О том, что ты можешь силой мысли сгибать ложку? Или ты говорила о каком-то трюке? — Голос Сары был полон нетерпения и надежды, а глаза сияли в предвкушении чуда.

От такого прямого вопроса Сирена едва не вжалась в жёсткое сиденье. Ощущая подступающую неловкость, она тихо ответила:

— Я не уверена до конца, как это получилось... Но такое и правда было. С ложкой — это произошло совсем недавно. А до этого я лишь однажды случайно разбила чужой стакан. Тоже силой мысли.

— Ты говоришь про тот раз, когда стакан лопнул в руке у Бекки?! — неожиданно встряла Зоуи.

Её голос прозвучал резко, глуша гул ветра. Хотя секунду назад она казалась полностью погружённой в телефон и комментарии подписчиков, теперь её брови медленно ползли вверх от шока. Пару секунд она молча переваривала услышанное, а потом выдохнула:

— Так это из-за тебя спасатели вытаскивали стекло из глаза мерзкой Джанин Питерсон, когда стакан её подлой подруги разлетелся?!

— Я не горжусь этим... — Сирена смущённо опустила глаза. — Они тогда снова насмехались над тобой в столовой, и меня просто накрыло от злости. Но я всё это время думала, что то стекло — просто совпадение. Пока буквально на днях не согнулась эта чёртова ложка...

Они как раз подбирались к самой вершине колеса, медленно выплывая на максимальную высоту над ночным парком.

Зоуи, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, от шока плавно перевела руку. Тёмный глазок камеры уставился прямо на Сирену.

И только сейчас, упёршись взглядом в этот объектив, Сирена с ужасом осознала, что сделала. Телефон в руках Зоуи был настолько привычной деталью — словно продолжением её собственной ладони, — что Сирена просто перестала его замечать. А он всё это время снимал.

Её пробил холодный пот.

Трансляция не прерывалась ни на секунду. Микрофон ловко записал каждое слово, а теперь двухмиллионная аудитория Зоуи в прямом эфире разглядывала её реакцию и лицо.

Сердце Сирены заколотилось где-то в горле, к щекам прилила горячая краска. Всё, что она только что сдуру выложила — все свои тайны, страхи и нелепые признания — прямо сейчас летело в прямой эфир.

— Зоуи... скажи, что ты давно выключила трансляцию. Скажи, что ничего из этого не попало в эфир! — Голос Сирены задрожал, в нём звучала отчаянная просьба, а брови сошлись к переносице от подступающего ужаса.

— О нет, моя дорогая, всё до единого слова! — с азартом откликнулась Зоуи. В её глазах вспыхнул знакомый вызов. — Ты думала, я пропущу такой эксклюзив?! Пусть Джанин Питерсон и её жалкая свора с надутыми губами и подушками безопасности знают, что моя свита куда опаснее! Вы со мной согласны, мои кровожадные Иконокласты?! — Зоуи широко улыбнулась и подмигнула прямо в объектив, обращаясь к своим зрителям.