В плену запрета

Князева не смущают мои крики, то, как я извиваюсь и вырываюсь. Ему наплевать. Секунда, и мужская ладонь уже в моих трусиках, накрывает нежную кожу. Там, где никто и никогда не прикасался ко мне. ТАК, как никто и никогда не прикасался.

– Нет… – выдыхаю, почувствовав проталкивающийся в складки палец.

– Черт, какая нежная, – горячие губы осыпают шею поцелуями оставляя влажные следы, пока он массирует мою плоть там. Заряды тока проходятся по телу, аж волосы на голове встают дыбом. Чувствую, как там начинает пульсировать от прикосновений. Ранее неизвестные чувства будоражат кровь, заставляют дрожать от ужаса и чего-то еще, непонятного для меня…

Стыд. Унижение. Отвращение к нему и к себе. Все чувства смешиваются между собой в один снежный ком. Но самое мерзкое не это… самое мерзкое – осознание, что я пытаюсь сжать колени не потому, что мне больно, а приятно…

Черт… что происходит?

Я больна?

Сжимаю кулак, впиваясь острыми ногтями в кожу, чтобы привести себя в чувства, сдержаться. Это своего рода терапия.

Соберись Лиза, он насильник. Так нельзя, это все неправильно. Тебе не должны нравиться извращенные прикосновения!.. Князев не имеет права лапать твое тело без разрешения. Никто не имеет права.

– Тебе мало тех, кто согласен добровольно? Изнасиловать меня собрался? – спрашиваю, не в силах совладать со страхом в голосе. Каковы его дальнейшие действия? Наивно полагать, что на этом все закончится…

– Изнасиловать? – Руслан издает легкий смешок, но резко умолкает, прижимаясь губами к уху. – Нет, Лизавета. Ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.

От грязных речей жаром обдает еще сильнее. Лицо полыхает от стыда, не спасает даже холодная стена на контрасте.

– Никогда. Слышишь? Никогда этого не будет! – дергаю плечом, делая попытку сбросить с себя его голову. – Мерзость. Убери руку и никогда не повторяй такого с другими девушками. Засмеют.

– А ты, по ходу, у нас фригидная, раз мужика нормального не хочешь? – вытаскивает ладонь и грубо разворачивает к себе лицом. Встречаться с ним взглядом после такого не хочется, отворачиваюсь в другую сторону. – Сюда смотри, – приказывает таким тоном, что я подчиняюсь на интуитивном уровне.

Пристально следя за моей реакцией, Князев засовывает тот самый палец в рот и облизывает. С явным наслаждением и удовольствием.

Сглатываю слюну, с ужасом наблюдая за постыдными действиями. Он ненормальный. Точно ненормальный. Демьян после выходок Князева кажется самым настоящим ангелом…

Не показывай слабости, не показывай шок. Возьми себя в руки и беги.

– Мужика? – откидываю голову, упираясь затылком в твердую поверхность, нарочно издевательски начиная смеяться. – Мужика я перед собой не вижу, а вот наглого сопляка, что возомнил свою персону королем университета – да. Привык, что все с рук сходит, а?

– Добазаришься, Кудрявая. Не беси меня, – предупреждает, опасно понижая голос.

– А что? Правда не нравится? Спустись с небес на землю, Русланчик.

– Русланчик? – выгибает бровь, будто я тупость какую-то сказала.

– Можешь пожаловаться папе, что тебя девочка обидела, – вытягиваю губы как раздосадованный ребенок.

Во взгляде старшекурсника что-то меняется. Знаю, я намеренно задела, опираясь на слухи, ходящие про его отца. Руслан такой же папенькин сынок, как и Демьян.

Судя по реакции, я попала в точку. Татуированный замирает на месте, зло смотря в упор. Решаю воспользоваться моментом, пока он ослабил хватку. Выскальзываю из захвата и бросаюсь к выходу. В моменте кажется, что все получится и я смогу сбежать. Остановившись, дергаю ручку вниз и толкаю дверь, но ничего не выходит. И тут я понимаю, что Князев запер на ключ и убрал его в свой карман!..

– Помогите! Кто-нибудь! – поняв, что открыть не смогу, начинаю тарабанить по дереву кулаками и звать на помощь, но без толку. Неужели никто не слышит?

– Охренительный видок, хотя вчерашняя юбочка понравилась больше, – возбужденный голос звучит за спиной, и я замираю как вкопанная со сжатыми кулаками, что так и не успели в очередной раз ударить по двери.

– Послушай, оставь меня в покое, по-хорошему прошу, – сглатываю вязкую слюну. Сердце грохочет в груди. Ощущение, будто в фильм ужасов попала, и пытаюсь сбежать от маньяка с пилой в руках. Нервы на пределе, я понимаю, что в безвыходном положении. Единственное оружие против этого озабоченного гиганта – слова. – Послушай, Руслан. Интрижки – это не для меня. Случайный перепих тоже. Найди девушку, которая с радостью с тобой развлечется.

– Другую не хочу. С тобой развлекусь, – отрезает, мигом подхватывает, как легкую надувную куклу, и тащит к партам.

– Мне это все не интересно, понимаешь? Я не такая, – кричу уже на грани истерики.

– Лесбуха, что ли? – не успеваю осознать, как оказываюсь лежащей на твердой парте спиной, со свисающими вниз ногами.

– Нет, – пытаюсь подняться, но Князев разводит мои колени в стороны, устраиваясь меж них, и толкает обратно. Черт, надо было соврать. – Да, да! Я такая, слышишь? Мне девушки нравятся!

Первое слово дороже второго. Естественно, он уже не верит в мои слова…

– Давай-ка посмотрим, что у нас под одеждой, – задирает свитер. В его действиях нет сдержанности: движения резкие, рваные. Князев будто максимально сдерживает своего внутреннего зверя, но получается плохо.

– Не прикасайся ко мне! Сказал же, что я буду умолять тебя, чтобы ты меня… чтобы ты меня… трахнул, – с отвращением произношу последнее слово. – Если ты не заметил, я сейчас об этом не умоляю!

– Передумал. Хочу тебя, Лиз. Сейчас. Жестко, громко. Можешь кричать, сильнее заводишь.

– Я не хочу! Слышишь?! Не хочу тебя, – голос осип от визгов, хриплю из последних сил, в надежде достучаться до психопата. Что не понятно в слове «нет»?!

– Кого хочешь? Может, того петушару рыжего?

– К… какого рыжего? – сначала непонимающе хлопаю глазами. – Это мой одногруппник!.. Егор, его зовут Егор. Он просто меня по предметам подтягивает…

Боже, я что, пытаюсь оправдаться перед этим неадекватным?!

– Да похер вообще, – дергает топик вниз, бедная ткань трещит по швам, грудь постыдно и предательски обнажается. Я пытаюсь пресечь, помешать, отбиваюсь ладонями, но он легко сковывает мои руки, поднимая их над головой, и удерживает одной своей гигантской. По позвоночнику проходит холодок, соски мгновенно твердеют от соприкосновения с холодным воздухом. Взвываю, зажмуриваясь, пока Князев наклоняется, вбирая их своими настырными губами.

Полное отчаяние и бессилие накрывают меня, окончательно добивая, когда слышу, как он расстегивает ширинку своих брюк.

Неосознанно начинаю плакать, громко, истошно, навзрыд. Не наигранно – мне правда страшно, что сейчас он меня изнасилует. Помощи ждать неоткуда. Никто не остановит его.

Рыдания сотрясают меня всю, затмевая разум. В голове стоит шум. Хочется, чтобы это все закончилось, прекратилось. Оказалось страшным сном, розыгрышем или злой шуткой.

– Не надо… Умоляю… Пожалуйста, я не хочу насильно… мне страшно…

Глава 7

Руслан

Разматываю кумпур1, со злостью швыряя его на маты. Здоровая боксерская груша качается после пережитой агрессивной атаки. Два битых часа долбил ее, чтоб вышвырнуть эту белобрысую из башки. Не хочет, сучка, ни в какую уходить, поселилась и корни пустила.

Гребаный белокурый образ мерещится на каждом шагу. Покоя не дает воспоминание, как она смеется рядом с рыжим утырком, смотря на него своими голубыми глазищами.

Какого хера она ему лыбилась? А он че рядом трется?

Успокойся, Князев. Успокойся, пока не расхерачил все вокруг.

Два дня. Два чертовых дня, и какая-то кудрявая соплячка смогла оживить интерес к шараге, в которой учусь. Этот животный инстинкт влечения, охоты на новую цель. Желание добиться, присвоить ее, сразу же заклеймить, пока другие не успели. Пока рыжий не успел.

Крышу сносит от нее так, что аж чуть не изнасиловал. Сам себя не контролирую, когда острым язычком дерзить начинает. Я б его… Не понимает, дура, что сильнее интерес к себе подогревает. Хочу, аж зубы скрипят.

Еще минута, и трахнул бы стройное тельце в пустом кабинете, настолько двинулся на ней. Повело, с кем не бывает.

Сама виновата, нарывалась же. Привык, что телки легко ведутся, но эта бестия одним своим осуждающим взглядом выбешивает так, что хочется раком поставить и всю дурь выбить.

Тяжело и зло выдыхаю. От каждой мысли про эту Лизу член встает, как у подростка с нехваткой секса.

Хочу ее и все.

Попытался силой взять, но не смог. Чердак поехал, что было плевать на последствия. Я был готов трахать ее под визги и крики, но, когда девка рыдать начала, пелена похоти с глаз опустилась.

Че за херня? Сам не понял.

Екнуло че-то внутри от фразы «мне страшно». Отпустил ее. В какой-то момент даже вину почувствовал, хотя такого отроду не бывало. И с виной, и с тем, что телка ломается. А именно это она и делала. Ломалась. Да так умело, что поверил в ее неприступность.

Только че реветь так правдоподобно начала? Перегнул, может? Испугалась Лизка.

Лизка. С какого хера она Лизкой уже стала?

Есть в ней что-то, отличающее от других.

Веет чистотой, что ли. Невинностью. Естественностью необъяснимой. А эти кудряшки. Каждый раз хочется намотать локон на палец. Покрутить, рассматривая. Зацепила она меня с первой секунды, когда в аудитории нарисовалась. Сразу понял, что первашка не в ту дверь вошла, но говорить не стал. Как маньяк, вдыхал ее сладковатый запах, сидя рядом. Это были не просто духи, которыми обливаются телки. Легкий цветочный запах и вишня. Гребаная вишня. Мерещится теперь повсюду.

С того случая, как отпустил Кудрявую, прошло три дня. В универе я больше не появлялся, свалил домой от греха подальше. Боюсь, что в следующий раз не сдержусь. Не посмотрю на слезы и сопли, нагну и возьму желаемое.

Батя, если узнает, скажет: идиот, тебе насильником осталось стать для полного счастья.

Выхожу из оборудованного под спортзал помещения на цокольном этаже особняка и шурую смыть пот вперемешку с мерзким запашком.

Сняв шорты, встаю под холодные струи воды в стеклянной душевой кабине. Сбросить напряжение боксом ни черта не удалось, член стоит колом из-за дерзкой блондиночки.

Бля, давно у меня такого не было, забыл, когда последний раз дрочил, мечтая о ком-то. Будучи подростком, наверное. До появления голубоглазой бестии проблем с сексом у меня и близко не было. Захотел – получил.

Упираюсь ладонью в кафель, плотно обхватываю твердый ствол и начинаю активно водить по длине. Яйца болят, требуя разрядки, но ни хера не выходит.

Черт.

Закрываю глаза, представляя, что это делает Лизавета своим ротиком. Мягкими податливыми губами, по которым с ума схожу. Хочется искусать их до крови, а после зацеловать и зализать раны. Фантазия рисует стоящую передо мной блондинку на коленях, ее локоны рассыпаны на голых плечах и колышутся от усердных стараний. Вот тонкие пальчики перекатывают в руках яйца, пока язык тщательно вылизывает член, а после пухлые губки смыкаются на головке.

Результат долго ждать не заставляет. Под собственный рык бурно кончаю на стену, но настроение от этого становится еще дерьмовей.

Докатился. Руслан Князев дрочит, представляя какую-то левую телку.

Смыв позор под тропическим душем, обтираюсь полотенцем, одеваюсь в домашнюю спортивку и поднимаюсь наверх.

Затащу Кудрявую в постель любой ценой. Оттрахаю так, что потом сама за мной по пятам будет бегать и умолять повторить. А я подумаю, соглашаться или нет.

– Сыночек, тренировался? Идем ужинать, папа уже за столом, – мама выходит из гостиной в момент, когда я собираюсь скрыться незамеченным на своем этаже под озабоченные мысли.

– Не буду, – дергаю губой, цокнув. Ужинать с батей за одним столом – то еще испытание. Лучше в спальне перекантуюсь, пока он не уедет на вечерний променад в банду.

– Иди сюда! Не будет он. Самостоятельным стал. Семью ни во что не ставит, – голос Игната басом звучит из открытых дверей. Закатываю глаза, разворачиваясь.

Приплыли, бля.

– Руслан, не надо, – мама, как всегда, пытается сгладить острые углы.

– Привет, – войдя, здороваюсь с родителем и сажусь за стол рядом с задвинутым стулом по правую сторону от отца.

Место наследника Князевых пустует.

– Чем занимаешься сейчас? – откусывает кусок белого хлеба, пристально наблюдая за мной.

– В зале был, – отодвигаю тарелку с супом подальше. Мне б мяса сейчас, а не эту бурду.

Маман посадила всю семейку на диету. Видите ли, здоровое питание. Ток че в руке у бати делает хлеб? Что за послабления?

– В университет почему не ездишь?

Бросаю взгляд на маму, мол, ты сдала? Но она еле заметно отрицательно мотает головой. Ясно, охрана, значит, стукачит.

– Не хочется, – поворачиваюсь на отца в упор, схлестываемся взглядами. Знаю, что напрашиваюсь, засунуть бы язык в задницу и есть молча, но Князевская кровь не позволяет.

Батя сам виноват: не хочет меня к делу приобщать. К банде особо не подпускает, типа рано еще. Учиться, говорит, надо. Университет закончить, диплом получить. Еще и юридический! Глава банды Центр заставляет сына юридический окончить.

Бля, кому скажи. Клоунада.

Цирк на выезде.

– А что тебе хочется? – специально делает этот добродушный тон. Называю его «затишьем перед бурей».

– Ты знаешь, па. Я в Центр хочу.

– В Це-е-е-нтр хочешь? – наклоняет седую голову набок, отшвыривая хлеб.

– Игнат, не надо, – мама устало вздыхает, хочет образумить старика.

– Лилия, не лезь! Какой тебе Центр? Какая банда? Ты университет нормально закончить не можешь! Безответственный, наглый щенок, – в край озверев, ударяет кулаком по столу. Диетический супчик выплескивается из тарелки, пачкая белую скатерть. – Кто ты без моей фамилии? Что ты из себя представляешь? Думаешь, гонки и бокс – это вся жизнь? Я сдохну – кем ты станешь? Что ты можешь вообще в этой жизни?

– Ма, да дай ты ему нормальной еды. Смотри, какой злой. Вон, жиденькое разлил, – пропускаю мимо ушей дерьмо в свою сторону и поднимаюсь из-за стола. Негатива на сегодня достаточно.

– Сядь и ешь этот чертов суп!

– Сыт по горло, бать. Спокойной ночи, – сваливаю под возмущения Игната Князева, огибая стол. Напоследок целую маму в висок, шикнув на ухо «извини».

Поднимаюсь наверх и останавливаюсь на последней ступеньке. Раньше мы делили четвертый этаж со старшим братом, пока Равиль не погиб в автокатастрофе.

С тех пор отец больше не поднимается сюда. Равиль был его любимчиком. Два года назад смерть старшего сына подкосила отца, лишив наследника. Того, кого он готовил к управлению Центром с самого детства.

Но все полетело к чертям собачьим.

Лиза

Выходные заканчиваются, а это означает, что завтра на учебу. Прошла неделя обучения в университете. Первая ее часть была просто кошмарная…

В памяти против воли всплывает воспоминание о последней встрече с Князевым и о том, как он меня чуть не изнасиловал… практически изнасиловал.

Боже…

На глаза снова наворачиваются слезы в сопровождении болезненного кома в горле. Животного страха, как в тот день, я не испытывала никогда. Никогда!..

Чувство беспомощности, отчаяние, осознание, что помощи ждать неоткуда, и ожидание… безумно страшное ожидание неизбежного. Момента, когда безжалостное животное завладеет твоим телом против воли.

Сделает то, на что не имеет никакого права.

Но мысль о том, что наверняка Князеву это осталось бы безнаказанным, рождает внутри дикую боль. Меня некому защитить, некому заступиться. Даже если бы я написала на него заявление, узнай о подобном дядя или Шведовы, мне пришел бы конец. Они обвинили бы меня, назвали распутной девицей, вертихвосткой и Бог знает еще как.

Вадим, возможно, лишился бы контракта, меня бы забрали из университета. Представляю, какую травлю устроила бы Инесса, называя меня потаскухой.

Да, я не могу быть уверена на сто процентов в их реакции, ведь ничего из этого не произошло, но почему-то именно так все и представляю.

Я добилась свободы на четыре года, хотела избавиться от Демьяна, но попала в лапы Князева. Не знаю, кто из них двоих хуже…

Одно имя Руслан для меня звучит ужасающе. Как напоминание об одном из худших дней в жизни. А если бы я не начала плакать и умолять отпустить? Лишилась бы девственности на парте… На парте, черт подери!

Животное!.. Урод моральный!.. Да как таких земля вообще носит, а?! Кто его воспитал? Кто вырастил? У меня много вопросов к этим людям…

Он отпустил меня, открыл дверь и вылетел из кабинета, оставив одну. Я трусливо поправляла одежду, трясясь, как уличная дворняга. Казалось, что зверь в любую секунду передумает и вернется закончить начатое. Но Князев не вернулся и следующие дни в университете не появлялся. Либо просто я его не видела до самых выходных. И слава тебе, Господи. Может, он отчислился или в другой университет перевелся?

Ага, помечтай.

Воскресный вечер подходит к концу. Откладываю пряжу в небольшую корзинку и поднимаюсь с кровати. Сделав небольшую разминку от затекшей спины, иду за телефоном, лежащим на рабочем столе. Разблокировав, набираю по памяти номер на сенсорном дисплее. Пока идут гудки, возвращаюсь на постель и сажусь по-турецки.

– Лизка, засранка ты такая! – в трубке звучит до боли родной голос.

– Валюшка моя, – улыбаюсь сквозь накатившую грусть, представляя, как она упирает сейчас руки в бока, прижимая телефон плечом к уху. – Прости, что так и не перезвонила во вторник. И прости, что трубку не брала. Можешь не ворчать, мне стыдно, очень стыдно, поверь…

– Я переживала, – укоризненно подмечает, цокнув. – К Вадиму с расспросами не лезла, к Инессе тоже. Знаю, что если со мной проблемой не поделилась, то с ними уж точно нет.

– Ты, как всегда, права, – выдыхаю через рот, надувая щеки. – Понимаешь, новое место. Много незнакомых людей. Переживаю, что отстаю от группы… – перечисляю ложную информацию, которая никак не относится к моей истерике, случившейся в тот день.

После того случая в аудитории с Князевым на учебу я больше не вернулась. Нашла Аню, забрала у нее свою сумку и трусливо убежала в общежитие. Оказавшись в безопасном месте, я прорыдала пол дня, свернувшись калачиком на кровати. А перед приходом Тани полчаса стояла практически под кипятком в душе, раздирая кожу мочалкой, пытаясь смыть с себя чужие прикосновения. Так, ссылаясь на то, что принимала слишком горячие процедуры, я смогла оправдать красные глаза перед соседкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кумпур – боксерские бинты. Полоса ткани, которую боксеры и представители других спортивных единоборств используют для того, чтобы предотвратить травмы.