Энира. Раскол времени

Валентин RakkenOne

Энира. Раскол времени

ПРЕДЫСТОРИЯ

Осколок – 15 лет назад

Холодный ветер нёс запах пепла и чего-то ещё – того кисловатого, чуть металлического привкуса, который бывает в воздухе после удара молнии. Маленькая Кора знала этот запах. Он всегда появлялся, когда где-то рядом трескалось время.

Ей было десять лет. Тёмные волосы, заплетённые в две косы, растрепались от ветра; подол серого платья был перемазан глиной. Она стояла на разрушенной площади Города Древ и смотрела на то, на что старик Оррин велел ей не смотреть ни при каких обстоятельствах.

Разлом был похож на рану в воздухе. Не просто трещина – живая рана с рваными краями, из которой сочился призрачный свет, переливаясь между белым и медным. Внутри него двигались образы: тени людей, силуэты городов, которых Кора никогда не видела, лица, которых она не знала, – и всё это скользило мимо, как листья по течению. Пространство вокруг разлома дышало. Буквально – расширялось и сжималось, будто лёгкие какого-то исполинского существа.

– Кора! – Оррин схватил её за руку, его пальцы – сухие, узловатые, крепкие, как корни старого дуба – сжались так, что побелели костяшки. – Я сказал тебе отойти. Я сказал тебе не смотреть!

– Но там… там кто-то есть. – Она не могла отвести взгляд. – Оррин, я вижу себя.

И это была правда. В мерцающей глубине разлома, среди наплывающих образов, она видела женщину – высокую, жёсткую, одетую в потёртый кожаный плащ. У женщины были такие же тёмные волосы, только короче и растрёпанней. На правом глазу – шрам, белёсый, старый, идущий от виска к скуле. В руке она держала нечто, излучающее свет: небольшой камень, похожий на кусок янтаря, но живой, пульсирующий, как сердце.

Женщина смотрела прямо на Кору.

Через двадцать лет разделявшего их времени – смотрела прямо на неё.

– Беги, – сказала старший двойник. Её губы едва шевельнулись, но Кора услышала слово так ясно, словно оно было произнесено у самого её уха. – Беги сейчас же.

А потом из разлома вышел он.

Сначала Кора решила, что это человек. Высокий силуэт, тёмный плащ – вполне обычный. Но потом она поняла, что смотрит на него как-то не так: глаза скользили по контурам фигуры, но не могли поймать их, не могли зафиксировать – словно тот существовал сразу в нескольких местах одновременно. Его лицо было неразличимо, но глаза горели – не огнём, нет. Горели самим временем, спрессованным в два светящихся точки.

– Ты видишь? – прошептала фигура. Голос был ненастоящим: не один голос, а сотня, наложенных друг на друга, говорящих с крохотным сдвигом. – Ты всё уже видела. Твой путь начался раньше, чем ты родилась, охотница.

– Она ребёнок! – закричал Оррин, шагнув между Корой и существом. – Она не имеет к этому никакого отношения!

– Она имеет к этому всё отношение, – спокойно ответил голос-хор. – Она и есть ответ. Или вопрос. Зависит от того, как смотреть.

Кора почувствовала, как что-то обжигает правый глаз. Не больно – или не только больно. Скорее как вспышка, слишком яркая, чтобы смотреть, и одновременно странно притягивающая. Она прижала ладонь к лицу и увидела сквозь пальцы, как разлом начинает расширяться.

Площадь задрожала. Булыжники под ногами пошли трещинами – не от землетрясения, а от чего-то другого: пространство само по себе теряло устойчивость, расслаивалось, как кора старого дерева. В трещинах мигали другие картины – Город Древ в пожаре, Город Древ в снегу, Город Древ, каким он никогда не был и, возможно, когда-нибудь станет.

– Бежим! – Оррин рванул её за руку.

Они бежали. Кора слышала за спиной странный звук – не треск и не грохот, а что-то вроде звона лопнувшей струны, только длинный, протяжный, уходящий в ультразвук. Потом – тишина. Такая плотная, что уши заложило.

Кора упала на колени в густой траве.

Лес. Она была в лесу. Площадь исчезла, Оррин исчез, город исчез – она лежала в лесу в нескольких милях от Древа, хотя секунду назад стояла на мощёной площади у старого храма. Деревья были высокими и незнакомыми. Сквозь кроны просачивался серый свет раннего утра.

Кора медленно убрала руку от лица.

Кончики пальцев были мокрыми.

Она нашла ручей – узкий, холодный, с тёмной водой. Опустилась на колени у берега и посмотрела в отражение. Долго смотрела. Так долго, что ветер успел несколько раз прорябить воду.

На её правом глазу был шрам. Белёсый, ровный, идущий от виска к скуле.

Точно такой же, как у той женщины в разломе.

Он не болел. Он просто был – как будто существовал всегда, как будто она родилась с ним. Но Кора была уверена, что вчера его не было. Она помнила своё лицо без шрама.

Город Древ нашли её к полудню – или она нашла город, блуждая по лесу. Двое городских стражников подобрали её у дороги, отвели к коменданту, оттуда – в приют Ордена Вечной Спирали. Оррина не нашли. Разлом на площади затянулся, оставив после себя только выжженный круг на булыжнике и запах металла.

В приюте ей дали комнату, еду и новое платье. Воспитательница – добродушная, усталая женщина по имени Мейра – ни о чём не расспрашивала. Только однажды, увидев шрам, сказала тихо: «Помечена временем». Это прозвучало не как обвинение, но и не как утешение. Просто констатация.

Помечена временем.

Кора не знала тогда, что это значит. Зато она знала кое-что другое: та женщина в разломе – она сама, только взрослая – держала в руке камень, который светился как живое сердце. И в её взгляде не было страха. Там была усталость, и ещё что-то, что Кора потом, много лет спустя, научится называть правильным словом.

Решимость.

Кора засыпала в чужой кровати, под чужим одеялом, в чужом городе, который скоро станет её городом. Шрам на правом глазу слабо пульсировал – едва заметно, как второе сердцебиение. Она уже тогда поняла: он будет напоминать о себе. Всегда.

Снаружи, за окном, ночной Древ жил своей обычной жизнью. Торговцы закрывали лавки. Стражники обходили посты. Маги Ордена Вечной Спирали возвращались в свои башни после дневных трудов. Где-то в трущобах Нижнего Квартала таились Тени Безвременья – бесшумные, терпеливые, вечные. А в Имперском Квартале Инквизиция составляла отчёты о сегодняшнем разломе и решала, кого назначить виновным.

Три силы. Три воли, три цели – и все три так или иначе будут связаны с этой девочкой, которая засыпает с чужим шрамом на лице и чужой судьбой в крови.

Но этого Кора ещё не знала.

Она просто спала. И в её снах снова и снова появлялась та женщина из разлома – она сама, только взрослая, – и снова говорила единственное слово:

«Беги».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Охотница

Пятнадцать лет – достаточный срок, чтобы город изменился до неузнаваемости. Или чтобы к нему привыкнуть так, что перестаёшь замечать перемены.

Кора стояла на крыше склада в Нижнем Квартале и смотрела вниз на рыночную площадь. Ей было двадцать пять. Кожаный плащ, потёртые перчатки с обрезанными пальцами, сапоги, которым давно пора было на покой, но которые она продолжала чинить снова и снова, потому что привыкла к ним, как привыкают к шраму на лице. Правый глаз закрыт полоской тёмной ткани. Не потому что ничего не видит – видит, ещё как. Просто шрам привлекает внимание, а внимание – последнее, что нужно охотнику за реликвиями.

Внизу, среди рядов с пряностями и тканями, сновал Гретто. Маленький, лысый, в вечном коричневом балахоне, который мог бы служить маскировкой на складе мешковины. Гретто торговал информацией – что было разрешено, и артефактами – что было строго запрещено. Это противоречие его нисколько не беспокоило.

Кора дождалась, пока он повернётся спиной к ближайшей страже, и спрыгнула вниз. Приземление – мягко, почти бесшумно; колени привычно пружинят, тело помнит. Она встала рядом с Гретто так естественно, что случайный наблюдатель решил бы, что они пришли вместе.

– Нашли, – сказала она, не оборачиваясь.

– Доброе утро и тебе, – пробурчал Гретто, не поднимая глаз от разложенного перед ним товара. – У торговца по имени Сейрус Варн. Складское здание у восточных ворот, третий уровень. Охраны – шесть человек, из которых двое несут службу спустя рукава. Артефакт описывают по-разному – кто говорит, кристалл, кто – просто камень. Но все, кто к нему прикасался, говорят об одном: он живой. Греет руку. Пульсирует.

Кора почувствовала, как шрам отзывается слабым теплом. Он всегда так делал – когда она была близко к чему-то важному. Это была не боль, скорее напоминание. Как прикосновение пальца к старой ране.

– Заказчик? – спросила она.

– Нет заказчика. Это для тебя самой. – Гретто бросил на неё быстрый взгляд. – Ты неделю назад спрашивала про артефакты из Старого Квартала. Те, что нашли в руинах Спирального Храма. Ну вот. Один из них – у Варна.

Спиральный Храм. Кора знала это место – развалины в центре Старого Квартала, где пятьдесят лет назад произошёл первый Раскол. Именно там всё началось. Именно там, по преданию, Вечная Спираль впервые попыталась управлять временем и потеряла контроль.

– Ладно. – Она тронула перчатку в знак прощания и растворилась в толпе.

Склад Сейруса Варна оказался именно таким, каким описал его Гретто: трёхэтажное здание из серого камня, с узкими окнами и парой ленивых стражников у входа. Кора обошла его дважды, прежде чем нашла то, что искала: вентиляционная решётка на уровне второго этажа, прикрытая тряпкой. Старый добрый Нижний Квартал – здесь всегда найдётся чёрный ход, если знать, куда смотреть.

Внутри пахло пылью, кожей и чем-то химическим – алхимические реагенты, скорее всего. На третьем этаже хранился не просто товар – здесь было что-то вроде небольшого хранилища редкостей. Запертые ящики, полки с помеченными флаконами, сундук под замком. Охранник на лестнице клевал носом.

Кора прошла мимо него, прижавшись к стене. Тени здесь были глубокими – масляный фонарь у лестницы давал больше запаха, чем света. Она двигалась медленно, по-кошачьи, и каждый шаг выверяла прежде, чем перенести вес.

Артефакт она почувствовала раньше, чем увидела. Шрам вспыхнул – не больно, нет, скорее как вздох облегчения, как когда долго ищешь что-то нужное и наконец находишь. Кора остановилась у небольшого деревянного ящика в углу полки. Ящик не был заперт – только лежал крышкой вниз, придавленный куском свинца.

Она перевернула его.

Камень был размером с куриное яйцо. Неправильной формы, с острыми углами, будто осколок чего-то большего. Цвет – янтарный, но живой, меняющийся. Он действительно пульсировал. Медленно, глубоко – почти в ритм её собственного сердца.

Кора протянула руку.

Прикосновение было похоже на удар. Не физический – что-то внутри, глубже кожи, глубже мяса. Мир вокруг на долю секунды смазался, потерял чёткость, а потом перед глазами встала картина – ясная, как воспоминание: большой зал, стены покрыты светящимися символами Спирали, и в центре стоит женщина с тёмными волосами и прямой спиной.

Мать.

Кора узнала её сразу, хотя не видела с трёх лет. Элиса Нокс. Магистр Вечной Спирали. Она стояла перед советом – несколько фигур в ритуальных одеяниях, – и говорила что-то с жаром, с силой, прижав руку к груди. Кора не слышала слов, но по лицу матери читала: она убеждала. Она спорила. Она пыталась что-то остановить.

А в углу зала стояла тёмная фигура, почти невидимая на фоне тени, и смотрела. Просто смотрела. И Кора поняла – эта фигура знала, что её слушают. Что за ней наблюдают. Она не пряталась. Она ждала.

Видение оборвалось.

– Стоять! – Голос охранника – тот самый, что клевал носом на лестнице.

Кора сунула камень в сумку и побежала.

Следующие несколько минут были суетой и адреналином: перепрыгнуть через ящики, уклониться от протянутой руки, нырнуть в вентиляционный проход – он оказался теснее, чем снаружи, пришлось протискиваться на выдохе. Снаружи ночной воздух ударил в лицо. Кора упала с высоты второго этажа в кучу каких-то тряпок, кубарем выкатилась из них и бросилась бежать, не останавливаясь, не оглядываясь, пока не оказалась в знакомых переулках у рыночной площади.

Безопасный дом – это громко сказано. Маленькая комната над таверной «Три кабана», снятая на чужое имя, с одним окном и хлипкой дверью. Но Кора жила здесь уже полгода, и соседи давно привыкли её не замечать.

Ночью, при свете свечи, она достала камень и положила его на стол перед собой. Он пульсировал ровнее, теперь, в тишине, – медленнее. Как будто успокоился рядом с ней. Или привык.

Шрам слабо ныл. Не больно – просто напоминал о себе.

Кора смотрела на камень и думала о матери. Об Элисе Нокс, которая исчезла, когда ей было три года. Никто в приюте не объяснял, что случилось. Мейра, воспитательница, при вопросах об Элисе становилась тихой и меняла тему. В архивах Ордена значилось только одно: «Выбыла по собственному желанию». Что это означало – никто не говорил.

Теперь Кора видела мать в видениях. В большом зале. Перед советом. Спорящей с людьми в ритуальных одеяниях.

И тёмную фигуру в углу, которая смотрела и ждала.

В дверь постучали.

Трижды. Потом дважды. Потом ещё раз.

Условный стук. Но у Коры не было никаких условных сигналов ни с кем. Она убрала камень в сумку и взяла нож.

– Войдите, – сказала она.

Дверь открылась. Человек на пороге был высоким, в длинном тёмно-синем плаще с низко опущенным капюшоном. Он поднял руки ладонями вперёд – жест демонстративного миролюбия, который Кора никогда не считала убедительным.

– Кора Нокс? – спросил он. Голос – низкий, с лёгким акцентом, какой бывает у людей с Северных островов. – Мне нужно поговорить с тобой об артефакте, который ты сегодня ночью взяла со склада Варна.

– Я не знаю, о чём вы, – сказала Кора.

– Знаешь, – ответил он просто. – И я не из Инквизиции. И не из Теней. Я – из тех, кого ты ещё не встречала. Меня зовут Сенсейр, и у меня очень мало времени. У нас обоих – очень мало времени.

Он откинул капюшон.

Ему было лет сорок на вид. Тёмные волосы с сединой на висках, резкие черты лица, шрам на подбородке – старый, почти незаметный. Но глаза – глаза были странными. Кора смотрела в них и видела что-то такое, чего не могла описать словами: как будто за обычной карей радужкой мерцала глубина, слишком большая для человеческих глаз.

– Садитесь, – сказала она. Нож убирать не стала.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Три охотника

Сенсейр сел, не торопясь, с осторожной грацией человека, который давно привык действовать в чужих домах так, чтобы не задеть лишнего. Он положил руки на стол – видно, пусто – и посмотрел на Кору прямым, немигающим взглядом.

– Камень, который ты взяла сегодня, – это не просто артефакт, – начал он. – Это осколок. Часть чего-то большего, что было разрушено пятьдесят лет назад во время первого Раскола. – Он сделал паузу. – Ты слышала про Око Вечности?

– Легенды. – Кора не убирала нож. – Артефакт, способный управлять временем. Или видеть его. Или то и другое сразу. Все рассказывают по-разному.

– Все рассказывают по-разному, потому что никто не знает точно, – согласился Сенсейр. – Но вот что известно достоверно: в год Раскола в Спиральном Храме был создан или призван – неизвестно – объект огромной силы. Он был разрушен в ходе катастрофы. Разрушен, но не уничтожен. Рассыпался на осколки, разбросанные по всему Древу. Большинство осколков незначительны. Но несколько – настоящие части целого. Они резонируют друг с другом. Притягиваются. И тот, у кого собраны все части…