Если я не вернусь. Стихи поэтов, погибших в Великой Отечественной войне

Павел Коган, Николай Майоров, Иосиф Уткин и др.

Если я не вернусь. Стихи поэтов, погибших в Великой Отечественной войне

Печатается по изданию:

До последнего дыхания. Стихи советских поэтов, павших в Великой Отечественной войне / Сост. Ирина Александровна Богатко. М.: Правда, 1985

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Джек Алтаузен

родился в 1907 г.

погиб в бою под Харьковом в 1942 г.

Вся Отчизна меня провожала

На войну уходил я из дома,Плыл над городом день голубой.Переулком, где все нам знакомо,Шли мы рядом, родная, с тобой.На прощанье ты твердо сказала:«Надо край наш любимый спасти» —И сама помогла до вокзалаВещевой мой мешок донести.Помню я, на углу возле сквераЧья-то девочка к нам подошла,Улыбнулась: «Зовут меня Вера» —И на память кисет поднесла.А потом поглядела построже,Детский взгляд мне ее не забыть:«Я хотела бы, дяденька, тожеДо вокзала тебя проводить!»И пошли вы, меня провожая,Обе полные думой одной, —Ты и девочка эта чужая,Что навеки мне стала родной.Помню лица, мелькнувшие мимо,Голубей на киосках цветных,Чей-то возглас: «Соколик родимый,Там, на фронте, постой за своих!»И старушка, что даже не знала,Чей я, кто я и как меня звать,Вместе с вами пошла до вокзала,Словно сына, меня провожать.И когда на ступеньках вагонаМы безмолвно с тобой обнялись,Посмотрела она умиленноИ сказала: «Сынок, оглянись!»Оглянулся я молча – и замер:На перроне, средь ясного дня,Сотни женщин махали платками,На войну провожая меня.И успел я прочесть в каждом взоре:«Милый, будь беспощаден в борьбе,Пусть великое русское гореГневом сердце наполнит тебе…»И потом, вспоминая об этом,Через лес, оглашенный пальбой,Озаренный январским рассветом,С автоматом я ринулся в бой.Я фашистской не кланялся пуле,Не робел, не терялся в дыму.В грозном грохоте, в огненном гулеНес я гибель врагу своему.И рука у меня не дрожала,Потому что в тот день голубойВся Отчизна меня провожала,Весь народ провожал меня в бой.1942

Я пишу, дорогая, тебе

Повезло нам сегодня с ночлегом —Печка топится, лампа горит.И подсолнух, засыпанный снегом,Вдалеке на пригорке стоит.Чай дымится, душистый и сладкий.Отогрелись мы в теплой избе.На листочке из синей тетрадкиЯ пишу, дорогая, тебе.Знаю я, ты прочтешь строки эти,Улыбнешься и скажешь опять:«Самый родненький мой ты на свете,Только писем не любишь писать».А потом возле детской кроватки,Возле нашего сына вздохнешьИ листочек из синей тетрадкиК пухлым губкам его поднесешь.Скажешь: «Сын, это папа нам пишет,Хоть и редко, но письма нам шлет».Постоишь, поглядишь, как он дышит,И слезинка невольно блеснет.И промолвишь ты, счастьем согрета:«До чего на отца он похож!Те же волосы русого цвета,Так же ласков и так же пригож».Я пишу, а вокруг, дорогая,Спят бойцы на шинелях своих.Печка топится. Лампа, мигая,Свет спокойный бросает на них.Снова голос твой тихий я слышу,Он навеки мне в сердце проник:«Как же, милый, на холод ты вышелИ забыл застегнуть воротник?»В светлой дружбе мы жили с тобою,Как цветы полевые, росли,И над нашей чудесной судьбоюВдруг фашисты топор занесли.Ничего! Мы обрубим им руки.Ничего! Стисни зубы сильней.Каждый миг нашей горькой разлукиВраг оплатит нам кровью своей.Если б только увидеть могла ты,Как ползу я с гранатой в дыму.Грозный счет мой открыт для расплаты,Платят кровью враги по нему.Не один я такой в нашей роте.Каждый счет свой открыл именной…И берем мы втройне при расчете —За семью, за разлуку с женой.За страну, за сады, что шумели,Кровью платят за всё нам сполна.Правда, волосы чуть поседели —Что ж поделать, на то и война!Дорогая, горжусь я тобою.Только вспомню – и сердцу тепло.К нам в окопы вчера после бояМного разных подарков пришло.Пулеметчики варежки взяли…И узнал я, мой друг, не таи —Их у детской кроватки вязалиРуки Родины, руки твои.Зимний ветер в трубе завывает.Спят бойцы – просыпаться им срок.Печка топится, лампа мигает,И дописан последний листок.Я окреп для борьбы и для жизни,И сплелись воедино во мнеЧувство Родины, верность ОтчизнеС нежным чувством к любимой жене.1942

Письмо от жены

Там, где яворы мирно дремали,Тишиной и прохладой полны,В незнакомом селе, на привале,Получил я письмо от жены.И прочел я, волненьем объятый,Дорогие для сердца слова.На конверте был адрес обратныйИ отчетливый штемпель «Москва».А потом незаметно я сноваВсё письмо перечел в тишине,Отзывалось в нем каждое словоСамой нежной любовью ко мне.Я читал, и росла моя сила,Мне казалось, что вместе с женойТем же голосом мне говорилаВся страна: «Будь здоров, мой родной!»Обо всем мне жена написала,И в конце вместо слов о любви,Вместо «крепко целую» стояло:«Ты смотри, мой хороший, живи!Ну, а если от пули постылой…»Тут шли точки неровной строкойИ стояло: «Запомни, мой милый,Есть бессмертие в смерти такой».Буду жить, буду драться с врагами,Кровь недаром во мне зажжена.Наше счастье топтать сапогамиМы с тобой не позволим, жена.Над бойцами плыл дым от цигарок,За деревней гремел еще бой,И лежал у меня, как подарок,На ладони конверт голубой.Я глядел, а улыбка сияла,И глаза были счастьем полны:Это Родина мне написалаЧистым почерком верной жены.1941

Родина смотрела на меня

Я в дом вошел, темнело за окном,Скрипели ставни, ветром дверь раскрыло —Дом был оставлен, пусто было в нем,Но все о тех, кто жил здесь, говорило.Валялся разный мусор на полу,Мурлыкал кот на вспоротой подушке,И разноцветной грудою в углуЛежали мирно детские игрушки.Там был верблюд, и выкрашенный слон,И два утенка с длинными носами,И дед-мороз – весь запылился он,И кукла с чуть раскрытыми глазами.И даже пушка с пробкою в стволе,Свисток, что воздух оглашает звонко,А рядом, в белой рамке, на столе,Стояла фотография ребенка…Ребенок был с кудряшками, как лен,Из белой рамки, здесь, со мною рядом,В мое лицо смотрел пытливо онСвоим спокойным, ясным синим взглядом…Стоял я долго, каску наклоня,А за окном скрипели ставни тонко.И Родина смотрела на меняГлазами белокурого ребенка.Зажав сурово автомат в руке,Упрямым шагом вышел я из домаТуда, где мост взрывали на рекеИ где снаряды ухали знакомо.Я шел в атаку, твердо шел туда,Где непрерывно выстрелы звучали,Чтоб на земле фашисты никогдаС игрушками детей не разлучали.1941

Мать

Ей не спится, что-то сердце ноет,Ломит грудь, а ночь темным-темна,Звезд не видно, зимний ветер воет,И, куда ни глянь, везде война.Стонет явор за окном уныло,Кот мурлычет в сонной тишине.Пусто в хате. Мужа схоронила,А сыны? Где ж быть им – на войне.Двое шлют ей радостные вести.Хоть и горько дома жить одной,Но за старших двух душа на месте,Только младший – жив ли он, родной?От него ни писем, ни открытки.Где он? Что с ним? Полночь. Спит село.Услыхала кашель у калитки,Встала: «Ну, кого там принесло?Эх ты, горе, так и не уснула…»Дверь раскрыла, ветер валит с ног,Вышла и руками вдруг всплеснула:Младшенький, родименький сынок!Обняла, к лицу его припала.И стоял, обросший бородой,Тот, кого в тазу она купала,Мыла чистой тепленькой водой.Дрожь в ногах – все старость и простуда.Затопила печь, накрыла стол.«С фронта, милый, как же ты, откуда?Отпустили?»«Нет, я сам ушел.Сам ушел!» – Он повторил и замер.Повторил, не пощадил седин.Как чужие, встретились глазами,И отвел лицо в сторонку сын.Долгим взглядом мать его пытала —Страшен долгий материнский взгляд, —А потом беззвучно прошептала:«Будь ты проклят, уходи назад!»Есть у нас свои законы жизни:Мы в боях фашистских бьем зверей,Кто изменит в этот час Отчизне —Того ждет проклятье матерей.1942

Партбилет

Под ясенем, где светлый луч бежал,Боец, сраженный пулей в полдень ясный,Сверкая каской, в полный рост лежалЛицом на запад, мертвый, но прекрасный.Как твердо стиснут был его кулак!Рука его была так крепко сжата,Что не могли ее разжать никакДва белобрысых зверя, два солдата.Они склонились в ярости над ним —Скоты таких упорных не любили, —Кололи грудь ему штыком стальнымИ кованым прикладом долго били…Но все равно сквозь злобный блеск штыка,Как верный символ нашего ответа,Тянулась к солнцу сжатая рукаС простреленным листочком партбилета.1942

Вячеслав Афанасьев

родился в 1903 г.

погиб на фронте в 1943 г.

«Вслед за огненными лосями…»

Вслед за огненными лосями,В сновиденье ль, наяву ль,Золотые стрелы осениПросвистели в синеву.Просвистели, и рассветнаяВновь струится тишина.Только издали заветнаяЧья-то песня мне слышна.Беспокойное и жгучее —Что там в сердце, в глубине,Или молодость кипучаяВозвращается ко мне?Что ж, пути ей не заказаны…Друг далекий, подходи!Сколько слов еще не сказано,Сколько песен впереди!

«Застигнутый последней метой…»

Застигнутый последней метойИ не успев всего допеть,Благословлю я землю эту,Когда придется умереть.Благословлю ее за воздух,Дыша которым был я смел,За светлых рек живую воду,Где телом и душой свежел.За поле знойное пшеницы,За села и за города,За наш достаток, где хранитсяЗерно и моего труда.Благословлю земли просторы,Где жил я здесь в наш светлый век,Любил ее моря и горы,Как мог свободный человек.Что здесь учился у народаПеть песни ясной простотыИ украшать трудом природуВо имя счастья и мечты.

Всеволод Багрицкий

родился в 1922 г.

погиб на фронте под Ленинградом в 1942 г.

Одесса, город мой!

Я помню,Мы вставали на рассвете:Холодный ветерБыл солоноват и горек,Как на ладони,Ясное лежало море,ШаландамиНачало дня отметив,А под большимиЧерными камнями,Под мягкой маслянистою травойБычки крутили львиной головойИ шевелили узкими хвостами.Был пароход приклеен к горизонту,Сверкало солнце, млея и рябя,Пустынных берегов был неразборчив контур…Одесса, город мой! Мы не сдадим тебя!Пусть рушатся дома, хрипя в огне пожарищ.Пусть смерть бредет по улицам твоим,