Бледный ангел

Упав на кровать, я начал обдумывать сегодняшний день: знакомство с Антоном, стычка с Жекой и, в конце концов, первый день в школе. Учительница показалась мне доброй и отзывчивой; у меня хороший классный руководитель. Я надеялся, что мой новый друг окажется настоящим и надёжным, ему ещё не рассказывал про ситуацию в столовой, но завтра расскажу. Немного охватил страх перед завтрашним днём. Что меня ждёт – я не знал, но рыжий это просто так не оставит. Мне нужно подготовиться морально и, наверное, продумать свои действия до мелочей – от первой встречи до самой драки. Драться я вовсе не умею, буду импровизировать, шансов у меня, конечно, мало но они все еще не равны нулю. Может, найти спасение в учительнице? – нет! Тогда меня будут обзывать ябедой или стукачом – это ещё позорнее, чем проиграть в драке девчонке. Тут мой мысленный поток прервал резкий металлический скрежет – что-то ёлозило по дверному замку. Мне показалось, что кто-то хочет проникнуть в нашу квартиру. Но тут дверь отворилась со скрипом, прошедшим по всей квартире, и на порог зашла мама. Я хотел как-то отшутиться, пока не увидел её лицо. Медленные движения мамы заставили меня застыть; голова её была опущена, а по щекам катились слёзы. Пакет из её трясущейся руки упал, в нём лежали фрукты и контейнеры с едой, предназначенные папе. Она посмотрела на меня мокрыми, больными глазами. Я тут же подбежал к ней.

– Что случилось, мам? – спросил я, а в ответ она просто обняла меня, прижала крепко руками и начала всерьёз рыдать. Я обнял её двумя руками и промычал:

– Мам?

– Отец, он… – тихий голосок мамы окутал меня холодом. Руки крепко сжали моё тело, и пришло осознание: папа умер. Мокрая пелена окутала глаза. По щекам понеслись ручьи слёз, тело задрожало, как у старого алкоголика. Я не верил в произошедшее, может быть это просто обычный сон. «Да, это обыкновенный сон», – подумал я, очередной кошмар пришёл мне в голову. Сейчас проснусь, и всё будет нормально или какая-нибудь галлюцинация про которую как-то говорил мой врач. Но секунда за секундой, я так и не просыпался. Попробовал ущипнуть себя и почувствовал – боль. «Нет, только не это!» – словно громом прошла мысль в голове. Это не сон. Мысли терзали, голова словно потяжелела, и было плевать на всё, кроме отца. Вот бы сейчас не чувствовать ничего – спрятаться куда-нибудь от этих терзаний навсегда, чтобы они исчезли из моей головы. Мама не пыталась закончить фразу; ей было так же больно, как и мне. Биение сердца, усиленное дыхание – только эти звуки я слышал. После меня одернули руки; какие-то слова пытались прорезать мои уши, но я ничего не мог разобрать. Очередной приступ… мне нужны были лекарства, которые я принимаю. Время стало мутным или непонятным, я ничего не ощущал, кроме мыслей; они выжигали мой рассудок. Я не заметил, как сидел в своей кровати и разглядывал обои, но вместо узоров видел лишь пустоту. Мама сидела рядом и приобняла меня за плечи. Становилось легче. Казалось, прошла одна минута, но на самом деле уже полчаса. Дрожь отступала, но чувство – осознание, что отец умер, оставалось. Я не был готов к этому абсолютно. Верил, что отец выздоровеет и мы по-прежнему будем обедать за одним столом, вернёмся в старую квартиру и будем жить счастливо. Он не будет пить, не будет скандалов из-за этих пьянок, и снова мы будем ездить с отцом на рыбалку, играть в шахматы по вечерам, как раньше. Но теперь этому не случится. Теперь мы с мамой только вдвоём: против всего мира, против всех бед, против проблем и неудач, что встретятся нам на пути.

– Всё будет хорошо, мам, – попытался я сказать, хотя сам не верил в это.

Глава 3 «Белый и рыжий»

«Может, моя особенность выделяет меня среди других и доставляет мне неприятности, но благодаря ей я сразу вижу подонков.»

– Смотри, Пап, сейчас проиграешь! – я посмотрел на шахматную доску и переставил ферзя; в моей голове оставалось пару ходов до идеального мата. Отец натянул улыбку и переставил фигуру на черную клетку. «Не заметил», – подумал я и передвинул ладью. Конечный ход – шах и мат.

– А вот ты и проиграл – это мат! – улыбка засияла на моем лице. Отец еще несколько секунд глядел на доску, пытаясь найти какой-то подвох, но эти попытки были тщетны. У меня никогда раньше не получалось выиграть у отца в шахматы; для меня это было прорывом. Он широко улыбнулся и воскликнул:

– Какой молодец, Даниил! Ты прям красавчик! – он радовался больше, чем я своей победе. Из-за деревянного стола, за которым мы играли, он достал бутылку, две стопки и продолжал нахваливать меня, говоря, что гордится мной. Улыбка сошла с моего лица, в комнате потемнело. Отец наливал жидкость в стопки, и его голос начал меняться; он становился мрачнее – дьявольским, продолжая ликовать с моей победы. Тени сгустились вокруг нас, темные – похожие на людей в черных простынях – и что-то тихо шептали: «Пей», – разобрал я в их тихом хоре. Только сейчас я заметил, что на бутылке было написано «Крысиный яд».

– Какой же ты молодец, Данил… Ха-ха, правда, молодец! – голос словно был не моего папы, а самого дьявола, что вселился в него. Отец наливал жидкость в стеклянные ёмкости и смеялся, а после резким движением руки отбросил рюмки в сторону. Стекло стопок разлетелось по стене, и резким громом прошелся звуковой удар по моей голове, словно при стрельбе из автомата.

– К черту их! – зарычал отец и принялся пить яд из горла. Я пытался резко прыгнуть к нему и вырвать бутылку из его рук, но я был привязан к стулу. Жгуты были наложены вокруг моих рук и подлокотников, и я вовсе не мог пошевелиться. Он все пил-пил и не останавливался – так жадно, как антилопа пьет пресную воду у водопоя в жарких краях. Его лицо начало бледнеть, из глаз пошла кровь – такая густая, как кисель – а черные руки теней начали тянуться к нему, медленно, синхронно. Темные когти все приближались, и я думал, они вот-вот пронзят его, словно острия шпаг. Меня охватил сильный страх. Я пытался что-то кричать, но отец, словно не слышал, и продолжал пить отраву. Я дергался, но был будто парализован; жгуты сильно прижимали моё тело к стулу. Слезы лились ручьем с моего лица и падали в темноту, что находилась под моими ногами – километры пустоты.