Потерявшиеся в реальности

Рано утром, вместе с мужем и маленькой Машкой, мы выехали в Речное. После получаса езды я наконец взорвалась и дала выход слезам.

– Этого просто не может быть. Несколько дней назад мама была здесь, в городе! Она водилась с Машкой! – орала я в пустоту - Это, наверняка ошибка! Мама была абсолютно здорова…- убеждала я-то ли себя, то ли мужа.

Машка, глядя на меня, тоже рыдала от всей души, требуя взять с собой в дорогу свою любимую игрушку, розового слоника в голубой шапочке.

- Маша - нет! – слабо возразил муж, чем только усилил громкость Машкиных рыданий.

- Хорошо, хорошо. Возьмем, ты только успокойся. - через минуту согласился он, и слоник, размером с детскую подушку, оказался в машине.

Пристёгнутая ремнями безопасности в детском кресле Машка успокоилась и доедая шоколадку, взяла слоника в свои липкие от шоколада, руки. Она, полная любви к плюшевому зверю, прильнула своей мордашкой к его бархатной спинке. Маленькой ладошкой, испачканной в шоколаде, она держала слоника за задние ножки, отчего на его задних конечностях появилось тёмное пятно, пахнущее молочным шоколадом. Я хотела заругаться на дочь, но передумала. Неприятностей и так было много, а игрушку можно было отстирать.

Подъезжая к родительскому дому, я увидела небольшую стайку женщин, стоящих у ворот родительского дома. Когда наш автомобиль остановился от толпы отделилась одна из женщин и подошла к нам. С трудом я узнала в ней тетю Лиду, мамину самую близкую подругу.

- Лерочка, как хорошо, что вы приехали ещё до вечера, а то я прямо не знала, что и делать. Давно хоронить пора. Погода то жаркая стоит, а вы всё не едете.

Глядя на тётю Лиду, я опять заплакала. Последняя надежда, на то что это всё досадная ошибка растаяли как дым, а слова Лиды подтвердили, то что мамы больше нет.

- Вы хоть расскажите, что произошло! Ещё на той неделе мама была у нас, и она была абсолютно здорова! - взмолилась я.

Тётя Лида, взяв меня под руку, повела к калитке нашего дома и наклоняясь к моему уху, стала говорить громким шепотом:

– Лерочка, никто ничего толком не может объяснить, но я-то точно знаю, что Аня с утра собиралась в лес, по грибы. Сама знаешь, грибов нынче видимо невидимо. Вот твоя матушка и решила сходить в лес, запастись на зиму, а в лесу, видно, заплутала и попала ногой в охотничий капкан. К сожалению, она не смогла из него выбраться. Было это три дня назад. А когда её нашли, то от Анечка, твоей матушки, почти ничего не осталось. Звери дикие сделали свое дело.

Тетя Лида вытерла мокрые глаза платком.

- Лерочка, ты прости нас, но ты должна понять - гроб закрытый. Поверь, смотреть на то, что осталось от твоей матушки лучше не стоит.

- Так может это и не она была там, в капкане? – спросила я, со слабой надеждой. - Вы же экспертизу не делали, опознавание не проводили!

- Наш участковый был на том месте, понятые были, – начала перечислять тётя Лида, - а потом и из района какие-то люди приезжали. Опять же нас опрашивали, а что говорить-то, если по всем признакам выходит, что это наша Анечка! – сказала тетя Лида и громко, навзрыд, заплакала.

- Какие признаки? –не поняла я.

Тётя Лида высморкалась в платок и начала рассказывать:

- Когда я к ней приходила накануне, то на вешалке видела ту самую куртку, что была на Анне надета, когда её из капкана доставали. Ты должна помнить эту куртку, другой такой в деревне нет! Куртка стеганная, в которой она всегда в лес ходила. В кармане этой куртки заколка была найдена, та самая, которую ты ей подарила, когда из отпуска приехала. Помнишь, красивая заколка, с разноцветными камнями? Сапоги чёрные, резиновые на ногах её были. А я знаю эти сапоги, там ещё голенище порванное. Порвала Аня их, когда мы с ней через кустарники малины пробирались ещё год назад. Хотели ягод побольше набрать …

Тётя Лида замолчала, и мы подошли к дому в полной тишине. Остановившись у ворот, она махнула кому-то рукой и двери дома распахнулись. Через несколько секунд я увидела мужчин, которые на плечах из дверей выносили обитый красной материей гроб.

Я, готова была упасть на землю перед этим шествием, что б не пустить, не разрешить … И вдруг почувствовала, как меня кто-то крепко обнял за плечи. Я подняла глаза. Около меня оказался муж, а рядом с ним, держась за руку, стояла Машка, сжимающая в маленьком кулачке хобот бедного плюшевого слоника.

В полной звенящей тишине, по главной улице Речного мы последовали за гробом. В траурной церемонии за нами шло ещё человек пятнадцать, и в основном это были женщины.

Я знала, что до деревенского кладбища нам идти минут десять, даже если идти очень медленно, а мне в тот момент хотелось, как можно тише передвигать ноги или вообще остановиться и стоять посреди дороги, как деревянный истукан. Мне безумно хотелось остановить время, потому что это было неправильное время, потому что мама не могла находится в этом гробу.

Я видела свою маму всего неделю назад. Она приехала к нам в город рано утром, в субботу и целый день возилась с Машкой, дав мне возможность отоспаться и привести в порядок квартиру. Я помнила, как она водила с Машкой хороводы вокруг берёзы, что росла посреди двора, помню, как она разучивала с дочкой стихи про мишку, который упал на пол и у которого оторвали лапу.

Я никак не могла представить маму мертвой, и может от этого я не чувствовала горя, а ощущала полное непонимание происходящего. Мне почему-то казалось, что всё это какая-то нелепая театральная постановка и гроб не настоящий, и могила бутафорская, а эти люди – обычная массовка из третьесортного фильма...

Как-то препятствовать этому театральному действию у меня не было сил. Я решила не упорствовать и не пробовать пытаться открыть гроб, чтобы убедится в отсутствии в нём тела мамы. Я, подобно зомби, шла впереди колонны скорбящих деревенских жителей и ждала окончания спектакля.

После того, как гроб опустили на дно свежевырытой ямы я первая, бросила ком земли на крышку и посмотрела на тётю Лиду. Та, вместе с другими женщинами, горько плакала, забывая вытирать слезы с лица.

Когда вместо ямы образовался земляной холм и все принесённые цветы и пара венков были положены на еще влажный грунт, мы немного постояв отправились домой, где был накрыт поминальный стол.

- Я в толпе не видела тетю Иру, мамину сестру. Она была? – спросила я у тёти Лиды. Та отрицательно покачала головой.

- Нет, её не было. Сёстры так и не помирились. Но, несмотря на это, Ира дала денег и на похороны, и на поминки. А ещё… – вдруг зашептала тётя Лида, приблизившись губами к моему уху - Я видела, как Ирка смотрела из-за занавески, в окно, когда мы шли с гробом по улице. Не выдержало её холодное сердце. Всё-таки Анна была ей родная сестра, хотя могла бы и выйти, и пройти вместе со всеми. Смерть, она ведь всех мирит …

И я вспомнила, что мама и её родная сестра действительно уже много лет были в непонятной ссоре, о причине, которой не знал никто кроме них.

Глава 6

Странная это была ситуация и, на первый взгляд, абсолютно необъяснимая. Но только на первый взгляд.

После окончания учёбы мама вернулась в Речное, как и обещала, с красным дипломом педагогического училища, мне в это время едва исполнился годик. Все, что я знала о причине возвращения в отчий дом — это было то, что моего отца посадили в тюрьму то ли за мошенничество, то ли за кражу, но посадили на долгий срок и мама, оставшись в городе без какой-либо поддержки, вернулась в Речное, к родителям со мной на руках.

Через год в Речном появилась её младшая сестра Ира, с новорожденным Марком. Моему двоюродному братцу тогда едва исполнилось пару месяцев. Кто отец мальчика было неизвестно, но Егор Никитич с радостью принял дочку в дом вместе с новорожденным сыном, не смотря на её статус матери-одиночки. Марк был мальчиком, а стало быть продолжателем фамилии и это для деда Егора было самое главное.

Зная дальнейшую историю выходило так, что следующие несколько лет оказались самым счастливым временем для нашей семьи. Две молодые, красивые женщины с детьми похожих на ангелочков и с ними дедушка и бабушка этих ангелочков. Все живы и здоровы. Все вместе сидят за одним столом, в одном доме …

Время шло и дедушки, Егора Никитича не стало, когда мне исполнилось десять лет. Через два года после его ухода не стало бабушки, Екатерины Даниловны. Сёстры, Ира и Анна, резко повзрослевшие после потери родителей, стали вместе вести хозяйство, растить детей. Мы с Марком к тому времени подросли и стали ходить в одну школу, только в разные классы. Все нас воспринимали, как брата и сестру.

Но вдруг, как будто кошка пробежала между Анной и Ириной. В один день они люто возненавидели друг друга. Вернее, это тетя Ира кричала на весь двор, что ненавидит мою маму, и не хочет оставаться жить с ней под одной крышей, а мама молча сидела в комнате и вытирала слезы. Но жить под одной крышей пришлось, и через некоторое время дом был поделен строго на две половины, а нам с Марком строго настрого было запрещено общаться друг с другом, иначе нас ждало суровое наказание.

Меня и Марка эти условия ввели, мягко говоря, в ступор. Мы были ещё детьми и не понимали почему нам вдруг запретили быть братом и сестрой, и какое отношение мы, дети, имели к тому, что случилось между сестрами. Но мы стали осторожны и общались в основном в школе, на переменах.

Через год, сдав выпускные экзамены за восьмой класс я уехала в город, где поступила в техникум и поселилась в общежитии. По выходным я часто приезжала в Речное, встречалась с подружками, отъедалась мамиными пирогами, но с теткой Ирой никогда не пересекалась. Дом по-прежнему был разделен на две равные части и ни каких шагов к объединению ни та, ни другая сторона не предпринимала.

Ближе к окончанию учебы я засобиралась замуж. Мама грустно качала головой «Мои ошибки повторяешь, торопишься!», но я, естественно, никого не слушала, тем более, что во мне уже жила маленькая Машка.

Диплом об окончании техникума и грудного ребенка я получила почти одновременно. К тому времени я с молодым мужем уже переехала в однокомнатную квартиру в семейном общежитии, которую выделили городские власти для молодых специалистов. Мама стала чаще приезжать ко мне, что б помочь с малышкой и потихоньку она начала готовиться к переезду в город, поближе ко мне и внучке.

Мы вместе с мамой строили планы, представляли, как будем жить в одном дворе, а в Речное приезжать только, чтобы отдохнуть и вдруг в одно мгновение от совместных планов не осталось и следа! Для меня это было настоящим шоком.

История гибели моей мамы так и осталась для меня загадкой. Деревенские жители и местная милиция сочли это несчастным случаем, тем более, что в тайге, в те времена часто находили останки людей, явно побывавшие в лапах диких зверей. А если случался голодный год дикие звери часто сами выходили к людям в поисках пищи и тогда начиналась кровавое столкновение, в котором победа человека была совсем не очевидна.

Но моя мама с детства знала тайгу, как свои пять пальцев. Она не раз ходила с дедом на охоту, знала, как вести себя, если на дороге встретиться дикий зверь, она прекрасно ориентировалась в самой глухой чаще и вдруг чей-то капкан лишил её возможности спасти свою жизнь. В это мне абсолютно не верилось.

Мама была совсем не новичок в тайге, охотничий нож всегда был при ней, и при помощи него можно было, если не освободиться от капкана, то хотя бы отбить атаку дикого зверя! Тем более на дворе стоял сентябрь, а это время, когда таежный зверь сытый и без нужды не нападает. Что же такого могло случиться от чего мама могла погибнуть? Это осталось для меня загадкой.

Но жизнь продолжалась, а я, пообещав тёте Лиде приехать на поминки на девятый и на сороковой день, больше не приехала в Речное. Добираться на машине по бездорожью, в темноте, что бы поучаствовать на грустном мероприятии мне совсем не хотелось.

Я исправно ходила в храм, ставила свечки и за семейными обедами поминала маму. Машка присоединялась ко мне, вспоминая Речное тем, что слоник, которого она так любила, потерялся именно там и когда мы садились в машину, дочь рыдала на всю деревню, сожалея о потери. В тот момент на фоне похоронных мероприятий её отчаянный вой был, как нельзя кстати.

Конечно, как только мы приехали в город, тут же отправились в ближайший магазин игрушек, где был куплен очень похожий на утерянного, плюшевый розовый слоник. Вздыхая и размазывая по щекам слезы, Маша благосклонно согласилась принять замену.

Глава 7

С тех пор прошло много времени и событий, которые не отпускали меня в Речное. Сначала был быстрый развод, потом долгие поиски жилья, молниеносная смена работы на более денежную, и постоянные, бесконечные болезни Маши, наполнение кашлем, насморком и температурой.

Когда, через пять – шесть лет, я уже полностью адаптировалась к стремительным переменам своей жизни, вдруг позвонил Марк. К тому времени я уже знала от общих знакомых, что Марк Аникин вдруг из столичной суеты вернулся в родные края. Эта новость очень удивила меня. Но дом в Речном, к тому времени уже лет пять стоял бесхозный и ему требовался хозяин, поэтому я посчитала, что это хорошая новость. По телефону Марк мне пояснил свои действия тем, что ему надоело ютиться в каменных джунглях, захотелось простора, природы … Я сделала вид, что поверила ему. На том и попрощались.

Следующий свой звонок Марк обосновал тем, что очень хочет познакомить меня со своей молодой женой Лёлей, которая приехала за ним в Речное, аж из самой Москвы. А что бы наша встреча с Лёлей состоялась, мне над приехать в свой родной дом на выходные, и желательно, с паспортом.

Удивившись столь неожиданному предложению, я обещала посетить родные места, уже смутно догадываясь, что от меня хочет двоюродный братец, но я решила дождаться от него конкретных предложений.

В назначенный день я приехала в Речное, в надежде отдохнуть от городской суеты и посетить родные места. И действительно, как я и надеялась два дня выходных, получились прекрасные, с купанием в речке, с шашлыками, с песнями под гитару у костра. Лёля, молодая жена Марка, оказалась очень милой, приветливой девушкой.

К концу вечера Марк позвал меня в тот самый сарай, который когда-то был первым домом для наших прадедов. В руках у Марка был небольшой пластиковый пакет.

- Лерчик, - ласково сказал братец, заглядывая мне в глаза, - У тебя есть какие- нибудь планы по поводу своей половины дома?

А я ждала этого вопроса и поэтому ответила сразу, что никаких планов по поводу своей доли в семейном гнезде у меня нет.

- Тогда я предлагаю тебе продать свою часть нам с Лёлей и оформить все документы на дом на меня.

Это было сказано смело и прямо, и я не стала возражать.

- Тем более у меня уже всё готово. – сказал Марк и достал из пакета небольшую стопку бумаг.

- Может ты хочешь ознакомиться? – спросил он, протягивая один из листов.

Мой, подогретый вином разум наотрез отказывался, что-либо воспринимать, и уж тем более вникать в написанное.

- Нет, уволь. Я тебе доверяю. – ответила я с пьяной ухмылкой на лице.

Марк облегченно выдохнул и опять запустил руку в пакет.

- Я тебе хочу показать одну вещь. –, подобно фокуснику, он вынул из пакета бумажный сверток и начал аккуратно его разворачивать, при этом торжественно комментируя свои действия:

- Дорогая Валерия, то что я тебе сейчас покажу, не имеет в мире аналогов. Эта вещичка досталась мне совершенно случайно. Я по поводу неё интересовался у знатоков и мне сказали, что она стоит больших денег, а все камни, то находятся в ней – это настоящие изумруды и рубины…

Марк стряхнул обертку на пол и в его руках оказалась …. Я даже не смогла найти слов, чтобы понять предназначенье той вещицы, которую он держал в руках.

Чуть больше человеческой ладони, в форме то ли лепестка, то ли лодки, она была выполнена из тонкой золотой пластины, вся поверхность которой была усыпана сверкающими драгоценными камнями.

- Что это. – прошептала я, боясь дышать винными парами на представленное сокровище.

- Это какой-то старинный оберег. – сказал Марк, потом неуверенно добавил, - Наверное. Мне так кажется.

- И что с этим делать? - спросила я, взяв вещицу двумя пальцами за острый конец. - никакой петельки нет чтоб её на шею повесить и как кольцо её не поносишь. Абсолютно ненужная вещь. – рассуждала я пьяным голосом. Меж тем глаза Марка, напряженно следили за каждым моим движением, а я, повертев вещицу в руках, вдруг сделала резкое движение, изобразив, что бросаю ее на улицу, в траву.

На самом деле вещица осталась у меня в руках, но Марк стрелою метнулся из сарая, пытаясь разглядеть куда улетела драгоценность.

- Марк, она у меня! – рассмеявшись, сказала я, показывая в руках блестящую штучку.

Марк бросился ко мне, вырвал её из рук и осмотрев со всех сторон, начал аккуратно завертывать в бумагу, при этом едва не задыхаясь от злости.

-Ты …, ты …, ты… - хрипел он, пытаясь выровнять дыхание. – Ты, ты сошла с ума! Ты даже не представляешь сколько может стоить эта штука, сколько за неё могут заплатить! И это будут доллары! Настоящие доллары! – наконец с трудом завершил он предложение и завернув вещицу в бумагу. Сверкнув на меня злобным взглядом, Марк бережно положил свёрток обратно в пакет. Когда вещица оказалась в полной безопасности, Марк прижал пакет к груди и торжественно, даже несколько пренебрежительно сказал мне:

- Очень скоро я продам эту вещь. У меня уже есть несколько покупателей готовых заплатить круглую сумму за неё. Как только я получу деньги, то сразу верну за твою часть дома. Ты согласна немного подождать?

- Конечно! Вопросов нет! Когда будут деньги, тогда и заплатишь. – ответило за меня мое пьяное сознание.

Марк протянул мне ручку и несколько листов с напечатанным мелким текстом.

- Тогда тебе надо расписаться, в нескольких местах.

- Без проблем. - ответила я и взяла в руки ручку. - Где подписывать? – уточнило мое пьяное сознание. Марк указал пальцем место для подписи, и я поставила там витиеватую закорючку.

Вот таким образом я сама отказалась от дедовского дома в пользу своего двоюродного брата. С тех пор мы с Марком больше не встречались. В гости он меня к себе не звал и сам в город ко мне не приезжал.

Естественно, что денег за свою половину дома я тоже не дождалась и решив, что красивая вещица не продалась, я постаралась забыть и о доме в далёком Речном, и о внушительной сумме, что остался должен мне Марк.

Глава 8

Мерный гул мотора убаюкивал и уже почти засыпая, я вдруг почувствовала, что будто кто-то опустился рядом со мной на соседнее кресло. Я повернула голову, но кресло было пустым! В тот же момент я ощутила, как на мою шею накинули крепкую петлю и стали потихоньку затягивать её.

Не понимая, что происходит, я попыталась ослабить невидимую петлю, попытавшись засунуть пальцы рук под верёвку, но на моей шее ничего не было, а значит и ослаблять было нечего!

Ощупав ещё раз собственную шею, я расстегнула ворот куртки и оттянула шелковый шарф, который был обвёрнут вокруг моей шеи. Это не помогло. Что-то невидимое продолжало, будто обручем, сдавливать мою тонкую беззащитную шею и вскоре перед глазами поплыли красные и белые круги.

Обжигающий огонь откуда-то из земли стремительно начал ползти вверх, по моим ногам, будто это были сухие берёзовые ветки.

Секунда, и огонь достиг живота, ещё секунда и он пылал уже в груди, обжигая легкие. Мгновение, и неимоверный жар достиг моего горла, моего языка, моих губ ...

Я задыхалась, мне катастрофически не хватало воздуха! Невидимая петля все сильнее стягивало мою шею, не оставляя мне шансов на глоток воздуха.

Воздуха! Воздуха! Умоляю, дайте мне воздуха! Хотя бы глоток! Хотя бы чуть-чуть …

Ещё мгновение и мир для меня провалился во тьму…

****

Сначала я почувствовала свет. Да, именно так, я сначала почувствовала свет, потому что яркое солнце нещадно светило прямо в глаза.

Открыв сначала один глаз, потом второй, я какое-то время сидела неподвижно, пытаясь понять, где я и, что со мной произошло. Медленно осмотревшись вокруг себя, я увидела, что нахожусь в салоне автобуса, в котором ехала обратно домой и он, как ни странно, пуст, при этом все двери в салоне открыты настежь.

Я взяла с сиденья свой рюкзак и еле передвигая ноги отправилась к выходу. Мне в тот момент было очень важно, как можно скорее выйти из непонятного автобуса.

В тот момент, оглядываясь вокруг себя, я долго оставалась в недоумении от того, что вокруг всё было тихо, спокойно, как будто никакой ураган ещё вчера не рвал в клочья деревья! То, что случился неимоверной силы ураган я хорошо помнила, но никаких последствий от этого стихийного бедствия я не наблюдала.

Ну, ладно там с ураганом, был он или не был …, больше всего в данный момент меня интересовало, где водитель автобуса и та старушка, в зеленой куртке, что вместе со мной находились в автобусе? И, главное, где я сама сейчас нахожусь?

Я вышла из автобуса. С обоих сторон дороги стоял густой непроходимый лес. Впереди и сзади виднелась полоса пустого шоссе. Присев на порог автобуса, я достала бутылку воды, сделала пару больших глотков, закрыла глаза и замерла … Через несколько минут голове стало легче, и я сразу вспомнила о мобильном телефоне. Как же я могла о нем забыть! Я обещала позвонить Маше, как только приеду! Она же там бедная волнуется, ждёт автобуса, а мы тут застряли …

На дне рюкзака, под пакетом с бутербродами, я нащупала свой мобильник. Включила его, я и попыталась выйти на связь с дочкой, но телефон послушно пискнул в моих руках и сообщил об отсутствии сети. Значит, связь с цивилизованным миром отсутствовала, что и следовало ожидать, потому что вокруг меня, на многие километры простиралась дремучая, непроходимая тайга.

Просидев ещё пару минут, я решила обследовать ближайшее пространство так, как автобусы я не умела водить, а навигатор остался в неработающем телефоне.

Вперёд я не пошла, там была неизвестность, а вот назад стоило повернуть. Вернувшись туда, откуда мы начали свой путь можно было попасть обратно на автовокзал, в цивилизацию, где наверняка имелась мобильная связь.

И я, не торопясь, двинулась вдоль дороги, то и дело выкрикивая в пустоту леса звонкое: «Ау!». Тайга на мой призыв молчала, плотно сомкнув ряды деревьев и, когда в этой плотной стене я вдруг увидела небольшой просвет, моей радости не было предела.

Спустившись с дорожной насыпи, я нырнула в пространство меж стволов и оказалась на утоптанной дорожке пробегающей вдоль кромки леса, а вдали желтым пятном виднелось то ли маленькое поле, то ли большая поляна. По тому как тропа была утоптана ногами, я поняла, что она пользуется спросом у местного населения. Проще говоря, по ней ходят. Ещё бы узнать где находится это местное население, подумала я пошла по тропе. Мои глаза не обманули и через несколько минут передо мной открылось небольшое поле, а за ним я заметила крыши домов.

Прибавив шаг, я вдруг заметила впереди себя зеленое пятно. Приглядевшись я тихо охнула от удивления. Впереди меня по тропке вышагивала та самая старушка из автобуса! Я тут же кинулась догонять свою автобусную попутчицу. Меж тем старушка бодро шагала в сторону домов, помогая при ходьбе увесистой палкой, которую я заметила ещё в автобусе.

Услышав мои шаги, старушка оглянулась и равнодушно взглянула на меня, при этом ничуть не удивившись, как будто мы виделись с ней каждый день. Не сбавляя шага, она продолжала спокойно идти в сторону домов, не обращая на меня внимания.

Забежав чуть вперёд старушки, я, запыхавшись, выдохнула: «Здравствуйте!»

- Ну, здрасте. - недовольно ответила она, искоса глянув в мою сторону, при этом ничуть не замедляя своего шага.

- Помните, мы с Вами вместе ехали в автобусе? В Верхнегорске все вышли, а мы с Вами остались в автобусе?

- Ну и что такого? – не поняла, старушка- Чего теперь то тебе надо?

- Понимаете, мне вдруг стало плохо, а когда я очнулась, то ни Вас, ни водителя в автобусе не было! – торопливо поясняла я, едва поспевая за старушкой.

- А чего сидеть в автобусе, если мы уже до места доехали? – резонно заметила та.

- Вы хотите сказать, что это Речное? – не поняла я.