Другая истинная

Прекрасные голубые глаза выцвели, волосы потеряли прежнюю пышность, кожа…

Она постарела, покрылась морщинами. На меня из зеркала смотрит старуха.

Бесцветные губы трясутся, из глаз бегут слёзы, старушечье тело дрожит от страха. Что же я наделала? Так изуродовать себя. К такому результату я не была готова.

На мой крик в комнату влетает Даррен в полной магической готовности. В руках его переливается тьма, готовая поразить любого.

– О, Прародитель, – шепчет дракон и с ужасом смотрит на меня.

Прячет свою тьму, сейчас она не нужна, сражаться ни с кем не нужно. В три шага он преодолевает расстояние, разделяющее нас, чтобы обнять меня, успокаивая.

– Я найду, кто это сделал и уничтожу его, – рычит Даррен. – Что ты пила или ела сейчас?

Как же страшно отвечать ему правду, но и лгать бесполезно. Нужно как-то так выкрутиться, чтобы он не узнал, что я сама делала настойку.

Драконы разрешали только ведьмам приторговывать магическими артефактами и снадобьями, но все они были под особым надзором.

Молча показываю на кубок. Даррен берёт его и нюхает.

– Ты налила воду из кувшина? – озадаченно спрашивает он.

Я судорожно киваю, глотая слёзы.

– Альви, не тяни дракона за хвост, – схватив меня за руку угрожающе произносит Даррен, – что ты сделала? Говори быстрее, пока не поздно, и магию можно повернуть вспять.

Можно всё исправить? Прямо сейчас? И Даррен сделает это? Я не верю своему счастью, ключевое слово «не верю».

– Я капнула в воду средство для красоты, – мямлю я. Теперь он будет насмехаться надо мной и поделом, но лишь бы исправил.

– Я сейчас попробую изменить действие магии, правда, не знаю, получится ли у меня, – произносит дракон уверенным тоном, который никак не вяжется со словами. – Всё-таки я боевой маг, и в магии красоты ничего не понимаю.

Он шепчет какое-то заклинание, направив на меня искры своей тьмы. Я закрываю глаза и поворачиваюсь к зеркалу спиной. Не могу это видеть.

– Альви, неужели ведьма, которая продала тебе это средство, не предупредила тебя, что его нельзя пить из серебряной посуды?

– Я сама виновата, – всхлипывая бормочу я, только бы он не узнал правды.

Судя по смеющемуся голосу Даррена, всё прошло успешно. Он разворачивает меня к зеркалу и приказывает:

– Открой глаза.

Мне страшно, но я повинуюсь. На меня из зеркала смотрит прежняя я. Облегчённо выдыхаю.

– Ты должна сказать, у кого купила это средство, – настаивает Даррен. – Сегодня же ей запретят торговать. Не защищай её, беря вину на себя. Ты ни в чём не виновата, разве что в излишней доверчивости.

Ему даже в голову не приходит, что я сама могла его сделать. Очень обидно.

– Она предупреждала, но другой посуды не было, и я рискнула, – придумываю я на ходу, чтобы магическая полиция не искала несуществующую ведьму. – К тому налила вместо одной капли три.

Даррен хмурится, сдерживая злость. Наверное, считает, что я уже достаточно настрадалась.

– Альви, серебро преобразует любую магию, делая её конечный результат непредсказуемым, – он старается говорить спокойно. – Именно поэтому оно так ценится. Ты понимаешь, что не жди я тебя за дверью, ты могла бы умереть?

– Зато избавился бы от меня раз и навсегда, и метку разрывать не надо было, – бросаю я ему вместо благодарности.

Мужественное лицо дракона искажается гримасой боли.

– Какая же ты дура, Альвина МашˊПорту, – с горечью произносит Даррен. – Неужели ты так ничего и не поняла?

Глава 13. Даррен ди Геладо

Меня Альвина просто бесит. Это же надо быть такой упёртой. Я мало того, что подробно рассказал ей о метке истинных, так ещё и продемонстрировал, как она действует. Мне казалось, что человеку с интеллектом выше, чем у грифона, достаточно для понимания, но только не моей истинной.

Она продолжает упорствовать. Не понимаю, чего она хочет добиться?

Показать мне, что достаточно независима, так я знаю, что это не так. Независимость дают три вещи: знание, власть и деньги, в идеале их совокупность. У меня всё это есть, у Альвины нет ничего. Так о какой независимости она тут распинается.

– Я, кажется, тебе уже показал и рассказал, как действует метка истинности, – не скрывая раздражения произношу я. – Как можно быть такой упрямой и в упор не видеть очевидного?

Альви с облегчением рассматривает себя в зеркало. Тоже додуматься добавить магическое снадобье в серебряный кубок. Она ещё что-то говорила об образовании. Допускаю, что она образована по меркам людей, но не драконов. Не знать азов магии, кому скажи – засмеют. Вот поэтому я никому и не скажу.

– Предлагаю всё же спуститься в кабинет отца, – продолжаю я, – завтра свадьба, а ты ещё не знакома с главой рода Ледяных драконов.

Она поджимает губы, я заметил уже, что она так делает, когда раздражена. Вот и сейчас всё идёт не так, как она хочет. Девочка злится и совершает неразумные поступки.

Глядя на неё, я уже и сам начинаю сомневаться в своей затее. Альви не столько будет мне женой, сколько балластом. Она не желает принимать правила семьи, куда попала. Единственное её достоинство, на мой взгляд – метка истинности.

Я ещё раз пристально смотрю на неё. Мой дракон довольно урчит, а разум требует остановиться и подумать.

Ради величия рода, я надеваю на шею такое ярмо. Упрямая девчонка из проклятого рода, которая никогда не станет полноценной женой. Я имею в виду не в физическом плане, а скорее в моральном, как мама стала поддержкой моего отца.

Альви так не сможет, увы! С одной стороны, на чаше весов моё счастье, с другой – возрождение рода. Сложный выбор и времени, чтобы сделать его, фактически нет.

Если Альвина МашˊПорту останется в замке на ночь, то мне придётся на ней жениться.

Есть у меня снадобье для подавления зова истинности, надеюсь, что мы с ней не у одной ведьмы покупали свой товар.

Говорить никому из нас не хочется. Я беру её за руку, и мы молча спускаемся в кабинет отца.

Отец и мама сидят на диванчике возле камина, в их руках серебряные кубки. Неужели с горя уже выпили? Я принюхиваюсь, слышу только аромат трав. Глинтвейн, который так любит пить мама долгими зимними вечерами.

– Сынок, ты всё-таки привёл Альви знакомиться с отцом, – с доброй улыбкой произносит мама и протягивает будущей невестке руку.

Альвина пожимает её и словно оттаивает.

– Мама, отец, позвольте представить вам мою истинную пару Альвину МашˊПорту, – официальным тоном произношу я, наблюдая, как морщится отец и вытягивается лицо мамы.

– Из проклятого рода? – тихо переспрашивает мама.

Гелла ди Геладо понимает, что свою боль на людях показывать нельзя. Она берёт себя в руки и теперь нельзя сказать, что она была разочарована.

– Именно, – подтверждаю я, а у самого кошки скребут на душе. – Завтра свадьба.

Родители переглядываются, безмолвно ведя разговор, ведомый им одним.

– Зачем так спешить? – спрашивает мама.

– А что может измениться? – задаю резонный вопрос я. – Метка исчезнет или можно будет повернуть время вспять и не проводить призыв?

– Не доводи до абсурда, – обрывает меня отец. – Вы совершенно не знаете друг друга.

– Вы что, глухие все, что ли? – срываюсь на крик я. – Мы истинные! ИСТИННЫЕ. Мы прикованы друг к другу навечно меткой. Нам даже после смерти не обрести покой, лежать в одной могиле. Так чего ждать? Что метка рассосётся сама собой?

Мама как в детстве обнимает меня, вот только утешения как раньше, подарить не может.

– Мы в ловушке, неужели это не понятно? – в сердцах спрашиваю я. – Ничего нельзя сделать, даже если бы я захотел, но я не хочу.

И приходит осознание, что действительно не хочу. Я так устал, что нет сил бороться. Поженимся, а там на всё воля Прародителя. Не оставит он своего сына в беде, поможет.

– Присядьте, – резко произносит отец, и мы усаживаемся на те места, где сидели они. Диван ещё хранит тепло их тел, и это придаёт мне силы.

– Я понимаю ваше разочарование, – говорит он. – Да, Даррен, не один ты разочарован и опустошён, у девушки те же чувства, усиленные переездом в новый дом и агрессивным поведением будущего мужа.

Я смотрю на Альви, и на её лице появляется грустная улыбка. Получатся, что отец её понял, а я нет. Вот только отцу она фортели свои не выкидывала. Я снова начинаю заводиться, но больше от того, что отец не на моей стороне.

– К сожалению, Даррен прав, и ничего исправить нельзя, кроме вашего отношения друг к другу, – продолжает отец. – Вы ещё так молоды, красивы, и у вас вся жизнь впереди. Возможно, именно вы станете теми, кто сможет снять проклятье с рода Ледяных драконов.

– О чём ты говоришь? – не веря своим ушам, спрашиваю я.

– Пришла пора узнать о проклятых родах побольше, не находите? – отец усаживается за рабочий стол, а мама устраивается в кресле напротив него. – Разговор предстоит долгий.

У меня сердце пропускает удар. Он знал о проклятии и молчал? Но почему?

– Ты знаешь что-нибудь о тех событиях трёхсотлетней давности? – спрашиваю я Альви, но потому, какой удивлённо она выглядит, понимаю, что её тоже не просветили. Вероятно, как всегда, из благих побуждений.

– Я перед отъездом спрашивала отца, он ответил, что нечего ворошить прошлое, – тихо отвечает она, заправляя прядь за ухо и я с удивлением вижу, что один локон у неё чёрный. Могу поклясться, что раньше его не было.

Неужели проклятье действует и на неё?

Глава 14. Альвина МашˊПорту

Ви