Развод. Я (не)надолго

– На свадьбах чего только не случается. Драки, например.

– Причём тут драки? Я просто с ней познакомился там, а потом начали встречаться, как все нормальные люди.

– Она занималась искусством?

– Нет, юриспруденцией.

– Фи!

– Пошли в кафе! Вон там через дорогу, – показывает головой, берёт меня под руку, и мы идём по «зебре», которую уже почти не видно под снегом.

– Что тебе в ней нравилось? Ну, что её отличало от других девушек?

– Папаша был очень богатым, это меня возбуждало. Настоящий миллионер из Форбса.

– Ты серьёзно будешь относиться к заданию или будешь дурака валять?

Заходим в небольшое помещение, где нет ни одного свободного столика.

– Мне здесь не нравится. Шумно и тесно.

– Но Ева! Это единственное место, где можно выпить приличный чай. Я буду рассказывать – обещаю!

Раз просит, соглашусь. Я такие переполненные места терпеть не могу – со взмыленными официантами.

Заказываем чайник зелёного чая.

– После знакомства она постепенно влюбила меня в себя. Изысканная такая, остроумная, с прекрасным вкусом. Мужику много не надо. Но ей это было не особо нужно, моя любовь. Просто отец с матерью хотели, чтобы она поскорее вышла замуж и родила ребёнка. Отцу уже было за семьдесят. Мне нравилось, что она за мной не бегала, не надоедала звонками, ничего не спрашивала лишнего и не обижалась, если у нас срывалась встреча. Всегда ровная и немного холодная. Ну, и внешне была очень привлекательной блондинкой с серыми глазами.

– Почему она должна была за тобой бегать? Что, другие прямо бегали?

– Ну, я бизнесом занимался довольно успешно с самого начала, целый офис желающих близости дам – это немало.

– С секретаршей как? Спал?

– Моего секретаря зовут Ольга Филипповна, ей давно за сорок, у неё крепкая семья, и старшая дочь работает у меня. Она моя опора и основной источник инсайдерской информации. У меня с ней только деловые отношения, хотя она очень симпатичная. Ей трудно дать её возраст.

– Я так просто спросила. Обычное дело с секретаршей, для большего доверия. Давай вернёмся к Жене.

– Я чувствовал, что я ей нравлюсь, но больше её родителям. Она знала, что мне небезразлично их ко мне отношение. Однажды сама сказала, что мы можем пожениться, если всё подходит, она не против.

– Самоуверенная девушка, однако, – хмыкаю я.

– У неё был другой, с которым брак был невозможен. Артист.

– Ну и что? Не прокажённый же, что тут такого?

– Мать была против.

– И ты согласился? – мне это не нравится, мужики обычно такое не терпят.

– Нет, конечно. Мы расстались на полгода. Я старался о ней не думать, дел было полно, предложений разных от женского пола тоже достаточно.

– И вдруг она тебе позвонила, так?

– Нет, опять встретились у знакомых на вечеринке. Она сказала, что с артистом завязала. То ли он денег у неё попросил на раскрутку, то ли изменил, не помню уже. Но это всё предыстория, вполне тривиальная.

– Свадьба?

– Да. Но ребёнок оказался не мой. По закону, если родился в браке, то считается моим. Фигня, короче. Сам виноват, знал, что с её стороны особой любви не было.

– От артиста?

– Скорее всего. Но я так и не знаю точно, от кого. Он иностранец.

– Откуда?

– Швейцарец.

– Там есть артисты?

– Один нашёлся.

– Где в Швейцарии?

– В Женеве.

– Театральный артист?

– Самый, что ни на есть, драматический.

Смотрю в поисковике в телефоне. Драматический театр Комеди дё Женева.

– В репертуаре Антон Палыч. Понятно, – говорю я, просматривая сайт театра.

– Вот примерно суть рассказал.

– Так вы развелись?

– За две недели до того, как приехал сюда, в смысле, в «Снегири».

– Ой, я тоже развод получила две недели назад! – вырывается у меня.

– Синергия? – подмигивает Илья. – На сегодня хватит. Подробности потом, как пойдёт.

Он подзывает официанта, чтобы рассчитаться.

ГЛАВА 7. Новое задание

Мы расстаёмся с Ильёй после обеда до пяти вечера. Встречаемся на ретрите Макара в пять.

Про Валю я больше не спрашивала, подумала, что он сам мне всё расскажет, когда захочет. После кафе в Звенигороде мы разговаривали обо всём понемногу, не связанным с его личной жизнью. Я так и не поняла ещё, каким бизнесом он занимается, где живёт и какие планы строит. Про себя тоже почти ничего толком не рассказывала. На самом деле, так много интересного вокруг, о чём можно поговорить, если подходит собеседник. Скучать мне с ним не пришлось.

И всё же. У него очень неприятная жизненная ситуация – двойное предательство. Измена и чужой ребёнок. Он, наверное, начал к нему привязываться, чувствовать отцовство, кормить его, брать на руки. Забыла вот спросить, мальчик или девочка. Ему неприятно об этом говорить, если попросил помощи. Я видела, как он выдавливал из себя слова. Но молодец, что пришёл на ретрит, не испугался. Значит, у него не всё получается, и он не справляется со своим внутренним состоянием.

Интересно, чего он ждёт от ретрита? А я чего жду? Если совсем честно?

Итак, мы все вшестером опять на своих местах на ковре, сидим в круге, а Макар у стола с внешней стороны.

– Спрашиваю женскую половину, – начинает Макар, – кто-нибудь усомнился в искренности вашего нового партнёра по занятиям? Мы не будем тут стесняться и обижаться. Это полезно обеим сторонам – одним послушать, другим поделиться своими впечатлениями.

– Ещё одно такое занятие, и я напишу письмо его жене со словами «как я её понимаю», – тут же выступает Лена.

– Да ты не хочешь ничего слушать! Вы, все бабы, заодно! – выкрикивает Никита. – Транжирить мои деньги, как будто это туалетная бумага у соседа, и тыкать мне каким-то там мужем её придурошной подруги! Никаких нервов не хватит.

– У женщины должна быть машина, а ты как хотел? Если вы за городом живёте. Ты что ей предложил? Сидеть дома зимой, потому что автобусная остановка у черта на рогах?

– Она уже две машины разбила за три года, я не Маск.

– Понятно, – протягивает Макар. – Мы никто не Маск. Это я так, на всякий случай, – смотрит на Валю.

– Не обижайся, Серёж, – обращается она к своему партнёру, – но лучше вообще никакого секса, чем секс раз в неделю по субботам. Точно в субботу я бы тебя на сто метров не подпустила. Что за идиотские правила.

– У неё всё было, как ты не понимаешь – шмотьё там разное, побрякушки.

– Всё, кроме детей, – перебивает Валя.

– Она знала, на что шла, и откуда я её привёз. А ревность я вообще не переношу. Ревновать человека, который с утра до вечера впахивает и приходит уставшим домой, последнее дело.

– Я ставлю под сомнение искренность твоего рассказа. Тем более, что ты работаешь в шоу-бизнесе.

– И что теперь? – спрашивает Сергей.

– Ева! – обращается Макар ко мне.

– Мне кажется, что Илья был искренен, но не до конца. Он переживает, что брак пришлось расторгнуть, но, по-моему, он получил ответку за то, что женился не по любви, а по расчёту.

– Частично, но не на все сто процентов, она права, – говорит Илья.

Конечно, права. Если бы он мне не сказал, что был бизнесменом, да ещё и успешным, я бы не пришла к такому выводу. Поверить женщине, что у неё всё закончено с бывшим, можно, но он прекрасно знал, что она его не любила, в этом я не сомневалась, судя по его рассказу.

Макар задаёт вопросы, внимательно слушает ответы, и выясняются разные подробности, которые проясняют обе стороны. Я слушаю вполуха, слежу за Ильёй. Он редко вступает в дискуссию, но чаще на стороне женщин.

Мне кажется, что он мне почти ничего не рассказал о себе, а отделался формальной полуправдой, как и остальные.

– Хорошо, я вас послушал, сделал выводы и даю второе задание, – объявляет Макар.

– Неужели мы должны поменяться местами? – разочарованно спрашивает Лена.

– Придётся, дорогуша, – Никита не спит. – Всё мне расскажешь про своего Витю. Может, он окажется классным мужиком, и дело было вообще не в нём. Может, это ты его достала своей ревностью и фригидностью.

– Ой, развесил уши, посмотрите на него! – восклицает Лена.

– Будем поспокойнее, не надо тратить столько эмоций на так мало значащие вещи, – перебивает Макар. – Я очень надеюсь, что после завтрашнего разговора вы станете больше понимать проблемы друг друга. Дальше мы рассмотрим и подумаем вместе с вами, как нам превратить эти проблемы в достоинства, полезный опыт, усвоить уроки, и как нам научиться больше к ним не возвращаться.

– Ну, что, Ева, готова? – немного вальяжно как-то спрашивает меня Валя, с которой я стараюсь почти не общаться после встречи в баре.

– Почему это так тебя интересует? – смотрю ей в глаза.

– Мне показалось, что тебе тоже не хочется этим заниматься, как и Лене.

– Тебе показалось, всё верно, всего лишь показалось.

Она, наверное, ждала, что я переспрошу её об этом же самом, чтобы потом втянуть в разговор Илью, но у неё не получилось. Я спросила Макара о завтрашнем расписании и прочей ерунде, лишь бы быть занятой с кем-то.

– Сразу после завтрака жду тебя внизу у ресепшена, хорошо? – уточняет Илья.

– Да, в десять. Тебе удобно?

– Вполне. Ну, всё, отдыхай от меня. До завтра! – он машет мне рукой и выходит из зала.

Спешит? А я вообще от него не устала, я бы и вечер с ним провела оставшийся.

ГЛАВА 8. Моя очередь

Просыпаюсь в полшестого. Прогресс по сравнению со вчерашней ночью. Ищу телефон и включаю новости. Потом перехожу на какие-то политические комментарии и погружаюсь в дрёму. Старый трюк, но не всегда срабатывает. В восемь открываю глаза – больше не уснуть ни в каком виде.

Что и как я буду ему рассказывать? И какое у него сложится впечатление от моего рассказа? Иногда кажется, что можно любой материал подать по-разному, расставить свои акценты, выставить себя в более выгодном свете, а правда шагает по своим дорожкам. Иногда быстро, иногда медленно, но пробивается. Вот и страшно, какой он меня увидит. Мне нечего скрывать или винить себя за свои поступки, разве что за беспечность и излишнее доверие, за наивность и то, что примеряю людей своими категориями.

Последнее время я стала более резкой, и то, что казалось немыслимым, могу озвучить, если передо мной хам или очередная нахалка. Но они тоже люди, и не такие простые, как нам кажется, а то и посильнее бывают.

Захожу в столовую. Лена сидит вместе с Валей за одним столиком. Валя машет рукой в мою сторону, чтобы я к ним присоединилась. Вот достала! Опять испортят мне завтрак, как вчера Сергей. Его, кстати, не вижу, как и Илью, и Никиту. Уже откушали господа или ещё не начинали.

Машу ей рукой в ответ и иду с подносом к буфету. Набираю еды и сажусь за другой столик. Ничего они мне не сделают, дружить мне с ними необязательно, а на вопросы отвечать тем более.

Мне даже смотреть в их сторону не хочется, как будто я что-то скрываю. Ничего я не скрываю, а напряжение какое-то есть. Доедаю сырник, пью кофе, смотрю на часы – пора выходить, Илья скоро придёт к ресепшену. Улыбаюсь им и выхожу. Быстро поднимаюсь к себе, одеваюсь и выскакиваю из номера. Что не так, не пойму.

– Пошли быстрее, привет! – встречает меня улыбкой Илья. – Такси уже ждёт.

– А мы куда сегодня?

– В Одинцово поедем, посмотрим, на что он похож, я там был последний раз очень давно.

Быстро залезаю в машину.

– Я хотел на своей машине приехать, но почему-то передумал, – говорит Илья. – А ехать за ней домой неохота.

– Мне нормально в такси, ты что! Эка невидаль, машина! Ничего страшного, можно и на такси, тем более, что ты заказываешь повышенную комфортность, – отвечаю я ему.

В машине распинаться про «свой путь» неохота, водитель же. Ему скучно, бедолаге, а тут такое ему на блюдечке – история развода. Не готова.

За окном ёлки и заснеженные посёлки.

– Знаешь, смешно, но я думаю про то, что Лена сейчас рассказывает Никите. Она же на стороне его жены осталась, – улыбается Илья.

– Вечером послушаем, если не передерутся, – улыбаюсь в ответ.

– Да, сложно вот так с незнакомым человеком делиться сокровенным.

– Полезно зато. Попутчик в поезде очень часто слышит то, что никто никогда больше не услышит о человеке. Неслучайно Макар сказал про поезд.

– Ой, чего я только на своей работе не слышал. Вы совершенно правы, – встревает водитель.

Мы смотрим с Ильёй друг на друга. Лучше молча как-нибудь.

Выходим из машины. Я не особо соображаю, на что смотреть и куда идти. Мне все подмосковные города кажутся похожими, а зимой так вообще.

– Ты московская? – спрашивает Илья.

Ладно, начинаю. Ему прямо не терпится. А мне неохота.

– Да, детский сад, школа, универ, свадьба, беременность, два сына-близнеца, которые сейчас в Суворовском училище, развод.

– Очень долго, можно просто «развод». Измена?

Он имеет право спрашивать. Такой уговор. Я должна отвечать и не врать. Я это ему ещё припомню. У меня же остались для него вопросики с прошлой сессии про швейцарского драматического артиста и дочку миллиардера, а как же.

– Да, измена с бизнес-вумен, разведёнкой. Сиськи, ноги, всё такое. Да ещё и с деньгами. Не устоял. Но он давно уже гулял, я просто в это не верила. Я слышала подозрительные телефонные звонки, он часто уезжал в командировки по стране, я замечала запах чужих духов. Я считала, что измены не про нас с Гешей. Он просто очень активный, эмоциональный и успешный торговец. Так оно и есть. Только между делом были и измены.

– Ты что, его разоблачила? Увидела с ней?

– Точно так. Я его увидела с ней голого на кровати во время секса. При отличном освещении, с хорошего ракурса и с превосходным звуком. Каждый шлепок по заднице отдавался эхом в моей голове, и я думала, что из ушей пойдёт кровь.

– Видео? – тихо произносит Илья.

Киваю.

– Меня всегда удивляло, зачем люди делают видео своего секса. Поголовно почти. Только портят воспоминания, – удивляется он или возмущается.

– Много чего делают необъяснимого. Часто знают и всё равно делают. Ты же знал, что она тебя не любила, твоя Женя.

– Знал.

– И что ты ждал от брака?

– Я не совсем адекватно представлял себе, что такое брак, как бы странно это ни звучало. И как изматывают проблемы в личной жизни.

– Конечно, трудно, если жена – дочь олигарха. Ей не страшно, если ты выбросишь её на улицу, она сама, скорее, убежит и оставит всё добро, даже не вспомнив, в каком шкафу что висит, потому что всё равно. Ещё тебя и обвинят в том, что ты отказываешься от ребёнка, бессердечный человек.

– Я готов был её принять даже с чужим ребёнком, если она прекратит всё с ним.

– Но нашёлся второй, я права? Не швейцарец.

– Сейчас твоя очередь. Хватит всё перетаскивать на моё поле. Как твой выпутывался, когда ты показала ему кино?

– Я должна была делать вечеринку «Ангелы и демоны» в честь его дня рождения, а я отказалась её делать из-за этой флешки, но он… начал торги.

ГЛАВА 9. Колокольчик

Идём по тротуару вдоль какой-то площади. Не холодно, но разговаривать на морозе чревато тем, что губы обметает, и потом надо будет мазать кремом, и никакая помада не подойдёт. А я люблю помадку – это мой самый главный элемент в декоративной косметике. Я использую почти все цвета: и яркие, и нюдовые, и блеск, и лак. Больше всего люблю одну французскую фирму и всегда слежу за её новинками.

– Ну, так что про вечеринку на его день рождения? – спрашивает Илья, потому что я замолчала как-то, то ли от мороза, то ли от того, что не хочется это всё вспоминать и вытаскивать наружу кое-как утонувшую гнусь у себя внутри.

– Пошли в тепло, не могу говорить, ветер сильный.

Находим вполне приличное местечко, получше, чем в Звенигороде, садимся, заказываем чай и пастилу.

– Он начал меня умолять довести с вечеринкой всё до конца, чтобы все гости пришли, чтобы было офигенное дорогое шоу, розыгрыши и всё такое. Я не соглашалась. Он встал на колени, рыдал, клялся, просил прощения, целовал мне ноги, превратился в какого-то жалкого придурка. Я не пустила его в спальню, и он безропотно согласился. На следующий день я потребовала, чтобы он взамен на вечеринку ничего пока не говорил мальчикам, потому что мы их должны были спокойными проводить в училище, а потом я потребовала, чтобы он мне пообещал самому подать на развод и сделать всё максимально тихо и быстро. Он знал, что я дружу с одной семьёй, где муж – известный адвокат как раз по семейным делам, и если начнёт конфликтовать, мне есть к кому обратиться.

– Ошибка, Ева! Вечеринка – огромная ошибка! – восклицает Илья. – Прости, что перебиваю.

Он так внимательно меня слушает и ловит каждое моё слово, что я даже робею. Я в недоумении. Неужели кому-то интересно знать про мои тяжёлые времена? Если бы это было не задание Макара, слушал бы он меня так внимательно?

– Да, не хватило мозгов. Согласна. Частично из-за детей. Очень ранит мысль, как тяжело дети переживают разводы и ссоры родителей, – перевожу взгляд в окно. Не могу смотреть на Илью, потому что в глазах слёзы.

Илья ждёт.

– Я согласилась на эту вечеринку. Всё уже было готово и оплачено. Я поверила опять своему мужу-предателю. Нет, не сойтись и всё простить, в это я уже не верила. Я решила, что он не посмеет отправить мальчиков в училище в таком волнительном и неопределённом состоянии, когда ребёнок узнаёт, что его любимые родители скоро станут для друг друга чужими людьми, что их семьи больше нет. Я очень переживала за реакцию сыновей.

Я смотрю ему в глаза и вижу там своё отражение. Илья небезразличен к моим словам. Он настоящий эмпат в самом хорошем смысле этого слова.

– На вечеринку пришло очень много народу, абсолютно все, кому я разослала пригласительные билеты. Все нарядные, в костюмах, готовые к празднику. В саду агентство устроило фееричное шоу, но я была как в тумане. Думала только, поскорее бы это всё закончилось, а люди подходили и благодарили меня за такой чудесный и интересный вечер. Многие принесли подарки, их образовалась целая гора, у мужа же день рождения. Я сказала себе, помню, что не дотронусь ни до одной коробки и ничего не буду разбирать, пусть сам этим занимается.

– А Евгений? Он был рядом? Как он себя вёл? – спрашивает Илья. – Он показал тебе хотя бы своим видом, какая ты молодец, как ты всё прекрасно организовала? Сдержала слово.

– Где-то под конец я увидела среди гостей её. Эта тварь проникла в наш дом, а мой муж крутился около неё. Ко мне подошла подруга, я помню, и сказала, чтобы я следила за мужем. Я пошла к микрофону и громко попросила его любовницу покинуть мой дом, иначе я вырубаю электричество. Это, конечно, привлекло внимание, Евгений подбежал, выхватил микрофон, мы начали ругаться прямо на сцене, мои нервы не выдержали.

– Правильно сделала, он опять тебя обманул и откровенно унизил, если позволил ей находиться в доме, зная, что ты в курсе, кто она такая, – качает головой от возмущения Илья.

– Вечеринка была подпорчена, некоторые гости уехали сразу, остальные чуть позже. Тайное стало явным. Муж исчез на несколько дней, а потом вернулся и устроил мне скандал, что я не понимаю своей куриной башкой, сколько денег он вложил в тот вечер, как это было для него важно, что там было много нужного народу, важного для его карьеры и будущего детей. Орал, что я всё испортила, и развод я получу на самых невыгодных условиях, потому что я сумасшедшая, и мне надо лечиться. То, что он мне изменил и продолжал на моих глазах заигрывать с любовницей на вечеринке, в расчёт не принималось. Я должна была не замечать, это входило в его бизнес-планы.

– Не буду давать ему оценку, она вряд ли кардинально отличается от твоей. А как вы отправили мальчиков в училище? – следит за моим рассказом Илья.

– Мы отправили их с мамой, то есть я и мама. Сказали им, что у меня с их отцом сложные отношения, он уехал в командировку, и как только приедет, то сразу их навестит. Да он мне был не нужен, с сыновьями я всё делаю сама, и мама помогает. Она педагог.

– Расстроились, наверное. Сразу поняли, что дело пахнет разводом каким-нибудь. Современные дети всё на лету хватают.

– Сейчас они всё знают, и про развод, и про то, что у нас испорчены отношения из-за его измены. Я сразу им это сказала, а то будет им на голову капать, что это я виновата. С него станет.

– Как зовут ребят? – улыбается Илья.

– Саша и Костя, – говорю я самые дорогие мне имена. – Им по одиннадцать сейчас, в феврале будет двенадцать.

– Оба похожи на свою красивую маму?

Вопрос висит в воздухе.

Ещё очень отдалённо, неопределённо, совсем тихо я слышу колокольчик.

Илья, кажется, начинает мне нравиться.

Глава

ГЛАВА 10.

Солдатики

Пастила оказалась очень вкусной. Незаметно за разговором мы всё съели.

– Хочешь ещё? – показывает Илья глазами на пустую вазочку.

– А ты?

– Я хочу мяса, – хмыкает Илья. – Уже почти два часа.

– Поедем на обед в «Снегири»? – спрашиваю на всякий случай, но чувствую, что до «Снегирей» он не дотерпит.

– Хотел тебе предложить сходить в ресторанчик тут один, мне сказали, там вкусно.

– ААА! Мы из-за ресторанчика с мясом тащились в такую даль?

– Скажешь тоже! Можем вернуться в «Снегири», чтобы у тебя в голове ничего такого не осталось, – прямо чуть ли не обижается.

– А ты какое хочешь мясо?

– Стейк и салат, без хлеба, конечно.

– О! Грамотный. Я думала, картошку какую-нибудь захочешь. А там точно вкусно?

– Говорят, что они как раз в этом спецы. Пойдём?

– Далеко?

Он смотрит в телефоне.

– Рядом вообще.

Выходим на улицу. Красиво всё-таки зимой, особенно перед Новым годом. Что бы там ни говорили про этот искусственный праздник, для меня он самый любимый с детства. Может, потому что он ночной? Немного таинственный? Или он нам всем необходим, чтобы была возможность оправдать новые иллюзии? Вечное «с чистого листа», которого нет, и «а вдруг», когда всё и так ясно.

Ресторанчик оказался очень симпатичным. Мы тут же заказали себе по стейку и стали ждать вкусный обед.

– Я приехал из Астаны раньше времени, – неожиданно говорит Илья. – Так получилось с контрактом, всё успел раньше срока, и делать там было больше нечего, а в Москве всегда есть чем заняться. Я приехал на такси сразу из аэропорта среди бела дня. Иду в дом, песенки пою, мечтаю о ванне.

– Неужели? – вырывается у меня, и я инстинктивно зажимаю ладонью рот, как школьница.

– Да, представь себе, – кивает Илья. – Классика жанра. Думал, в жизни такого не бывает, только в сериалах.

– Я не знаю, чего уже не бывает, разве что говорящих животных. Но от говорящих животных тогда уж сразу в сумасшедший дом. Это, может, и будет, но не скоро, – тяну разговор, потому что мне уже больно от того, что он мне сказал. Я вижу эту сцену измены, и меня чуть ли не бьёт дрожь. Всё-таки я ещё, наверное, не восстановилась после своих ужасов.

– Нет, в нашей спальне не было говорящих животных, если ты имеешь в виду собак и кошек, хотя лучше бы там сидел бультерьер и сиамский кот. Я увидел там Евгению и моего партнёра по бизнесу, вместо которого я и поехал в Астану. Он меня попросил, и я поехал, по-деловому и без капли сомнения, что у него была веская причина меня об этом попросить.

В соседней комнате, в детской, спал ребёнок, а на первом этаже няня ребёнка готовила что-то на кухне, потому что я её заметил краем глаза, когда поднимался. Она меня не видела, стояла у плиты. Если бы увидела, дала бы знак хозяйке. Меня никто не ждал. Интересно, что во дворе не было машины моего партнёра, значит, они приехали откуда-то на её машине. Но это всё мелочи.

– И что? Им хотя бы стало неудобно? Или как? – я уже не знаю, как люди сейчас реагируют на такие вещи. Настолько разное и непредсказуемое всё вокруг, что паттерны поведения вообще иногда невозможно просчитать, а логика только всё путает.

– Я лишил их такой возможности. Закрыл дверь и уехал. Ну, не слушать же разный бред про то, что у них это совершенно случайно получилось, и всё такое.

– И что Евгения?

– Она обвинила меня в том, что я полная размазня, а не мужик. По её мнению, я должен был устроить скандал, мордобой, бить посуду, кидать стулья, а вместо этого я тихо свалил, как трус. Представляешь?

– А её избить до синевы она не предлагала? – для полного комплекта остаётся только это, но я почему-то пожалела, что спросила.

– Я подумал тогда, что, наверное, никогда её не любил, а делал вид. Сам перед собой. Сила убеждения какая-то, – Илья не вступает в беседу, он весь в рассказе и невольно втягивает туда меня.