Счастливый изумруд в ботаническом саду. Сборник рассказов

– Что?! Ты взял из Хранилища? Тебя посадят!

Димитрий собрался с духом и рассказал обо всем подробнее. Он говорил уверенно, чтобы его жена почувствовала, что другого выхода нет, что это не кража, а просто отсрочка времени. Он отдаст карточный долг и спокойно будет возвращать деньги в Хранилище – постепенно, не сразу, найдет подработку.

– Ты должен все вернуть! – немедленно заявила жена. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно, сейчас-сейчас, я кому-нибудь позвоню.

Она засуетилась и взяла в руки телефон, но на самом деле не знала, кому будет звонить.

Тут в дверь позвонили: резко и отрывисто, несколько раз подряд. Муж и жена вздрогнули и переглянулись. «ОН», – подумали они вместе.

Звонок в дверь взбудоражил супругов. Они были по разную сторону баррикад, но услышав трезвон, жена прижалась к мужу и конфликт между ними перерос в общую защиту перед потенциальной опасностью.

Димитрий посмотрел в глазок, но его как будто загородили: ничего не видно. Тогда он решительно распахнул дверь и воинственно уставился на… тестя.

– А что такие хмурые? – радостно, но в то же время с неподдельным удивлением спросил отец Оксаны.

– Папа? Что ты здесь делаешь? – с еще большим удивлением спросила девушка.

– Ну войти-то можно? – спросил грузный мужчина в теплой куртке, все еще стоявший на пороге.

Супруги тут же расступились, и началась обычная суета, когда приезжает кто-то из родных.

Гостя напоили чаем с пирогом, а потом в беседе возникла неловкая пауза, тогда Оксана решила поделиться с отцом «новостью».

Дело в том, что Анатолий Яковлевич был состоятельным человеком, вот уже много лет как вдовцом, жил в основном в командировках. Молодой семье он никогда не помогал, но не по причине собственной жадности, просто Димитрий и Оксана в свое время заняли позицию абсолютной независимости и твердо ее отстаивали.

Пока жена рассказывала обо всех его грехах, Димитрий исподлобья смотрел на тестя и про себя думал «хоть бы он не ударил, рука у него, небось, тяжелая».

Оксана закончила повествование и со смешанными чувствами посмотрела на мужчин. Анатолий Яковлевич покашлял и заговорил.

– Мда, зятек, ну и натворил ты дел. Если бы не критичность ситуации, я бы, конечно, дал бы тебе тумака как следует, чтобы запомнил. Но сейчас не время.

«Слава Богу», – подумал Дима.

– Деньги, конечно, надо вернуть в Хранилище немедленно. А тому, кому ты, дурак, проиграл, я сам верну долг.

Дима начал приподниматься на стуле, чтобы в чувствах обнять тестя, но тот тяжелой ладонью практически прихлопнул его обратно.

– Хорош, будет тебе, не надо этих сентиментов.

Тогда на шею к отцу бросилась дочь.

– Папа, ты волшебник!

– Дочка, я только учусь.

Сушки с маком

Не всем дано понять современное искусство.

Открытие галереи прошло удачно. Как всегда, собрались и ценители, и критики. Одни восхваляли абсолютно все, другие с таким же упорством ругали. Современное искусство. Такое многообещающее, не всегда и не всем понятное, но глубокое и содержательное по своей сути.

За фуршетным столом собралось несколько человек. Они обсуждали интересную скульптуру. Это была какая-то абстрактная вещь, так сразу и не поймешь, что изображено. Форма напоминала какую-то диковинную спираль, причем по всей длине были небольшие вкрапления, как будто кто-то сверху рассыпал драгоценные камни, потому что под светом ламп естественного освещения они мигали и переливались.

– Вы знаете, что это такое? – обратился молодой паренек, по имени Иван, ко взрослой даме, которая взглядом знатока рассматривала скульптуру. – Я не нашел подписи.

Женщина повернулась к молодому человеку, оценивающе поглядела и на него и снисходительно произнесла:

– Думаю, юноша, это олицетворение человеческой сущности, которая, изгибаясь, делает поворот, то есть начинает новый этап жизни, более взрослый возраст и опыт, если хотите.

Иван поблагодарил даму, которая разъяснила ему то, чего он не понимал, и взял пирожное со столика, все еще мысленно переваривая сказанное, а глазами пожирая необычную скульптуру, которая занимала довольно значительное пространство в галерее. Тут он услышал разговор одной пары, которая стояла недалеко от него и тоже обсуждала интересную скульптуру без названия.

– Я считаю, это гениальное творение, – с восхищением произнесла девушка.

– Не вижу ничего гениального, – сухо заметил ее спутник, – какая-то завитушка с блеском. Что это, вообще, значит?

– Уверена, эта скульптура – символ нашей планеты, – энергично ответила девушка. Ей хотелось, чтобы молодой человек разделил ее чувство, поэтому она начала жестикулировать руками. – Понимаешь, наша Земля – это целая экосистема. Каждый виток скульптуры, по-моему, это отдельная система, которая выполняет определенную функцию, но не может существовать самостоятельно. Как атмосфера, гидросфера, биосфера…

Спутник девушки уставился на нее немигающим взглядом.

– Ты все это видишь здесь? – он указал пальцем на скульптуру.

– Ты просто ничего не понимаешь в современном искусстве, – покачала головой девушка.

Тем временем Иван, который нечаянно слышал весь этот разговор, подверг сомнению теорию дамы относительно олицетворения человеческой сущности. Ему показались довольно убедительными доводы о биосфере и литосфере Земли. Теперь его мысли заструились в этом направлении. «Хотел бы я спросить скульптора, чтобы знать наверняка», – подумал Ваня.

*****

В соседней комнате, куда доступ был только по ВИП-пропускам, сидели двое.

Известный скульптор давал интервью.

– Ваши работы просто потрясающие. Вы гений, талант, – рассыпался в комплиментах журналист. – Скажите, что вдохновило вас на создание последней работы?

Скульптор задумался, на минуту застыв в какой-то неестественной позе, и медленно изрек: «Сушки. С маком».

– П-простите? – журналист был ошарашен ответом, поэтому решил, что ослышался.

– Я люблю сушки. Есть с чаем. Особенно с маком, это мои любимые, – тепло улыбаясь, как будто вспоминая вкус, ответил талантливый скульптор.

Пода-а-а-рки!!!

А если счастье не в этом, то в чем же еще?

Полина бегала по дому в поисках скотча: «Куда он запропастился? Я две минуты назад его видела». Вся семья суетилась перед праздниками: мама Полина еще не упаковала подарки, папа Егор гладил рубашки: себе и сыну, маленькая дочка Ева носилась по комнатам, мешая то одному, то другому родителю, да еще кот Маркот пытался лапами сбить очередную елочную игрушку. Предновогодняя суета как она есть.

Наконец Полина нашла скотч, который укатился под стол, не без Евиной помощи, надо думать, взяла нарядную декоративную бумагу, ножницы и приготовилась упаковывать подарки. Для этого она ушла на кухню и разумно закрыла за собой дверь.

– Как они так красиво их упаковывают? – думала Полина, вспоминая красивые рекламные фотографии в инстаграме и других социальных сетях. Ей не удавалось поймать даже кончик скотча. Через каких-нибудь полчаса она упаковала первые три подарка. И с ужасом оглядела оставшуюся гору. Что с ними делать? Пора скоро выходить на Ёлку, а дело не доделано. В голову Полине даже пришла мысль о волшебном помощнике, ну вроде как тот Мистер Пропер из рекламы средства для полов. Вызываешь его, а он тебе всю квартиру вымыл, а потом – юрк, обратно в телевизор. «Смешно, конечно», – хихикнула Полина про себя.

Несмотря на утро за окном и суету вокруг Полина притомилась и на какое-то время положила голову на руку, опершись локтем на упакованные коробочки. «За дверью почему-то стало тихо», подумалось ей перед тем, как она провалилась в пятиминутный поверхностный сон.

Ей снилось, что явилась фея, у которой Полина просит помощи в упаковке подарков, а та только загадочно улыбается, не помогает (вредная какая!) и летает вокруг. Во сне Полина даже начала сердиться и пытаться схватить у феи ее волшебную палочку. Фея же присела на край стола и молвила высокие речи о том, что главное, когда заворачиваешь подарок, не забыть положить туда любовь, внимание, заботу и мысли о человеке, для которого этот сюрприз. Полина притихла во сне – ее зачаровала речь феи. Интересно, что фея, как про себя называла ее во сне девушка, выглядела, скорее, как джинн женского пола. С восклицаниями «Я все поняла, я все поняла!» Полина, вздрогнув, проснулась.

Глотнув холодной воды прямо из графина, чтобы окончательно прийти в себя, она принялась упаковывать подарки, тщательно думая о каждом близком человеке. Дело шло чуть медленнее, зато получалось красивее, аккуратнее, да и скотч с ножницами никуда не убегали. Как раз на последнем подарке за дверью зашумели. Папа Егор не мог больше удерживать внимание детей, и они высыпали из гостиной в коридор, естественно, бегая и топая как маленькие слоники. Наклеив последний бант на подарок, Полина вышла из кухни и прикрыла за собой дверь. Вручение подарков только завтра.

На следующее утро дети кинулись под елку с воплями «Пода-а-а-рки!!!», где их ждали красивые свертки и коробочки. Упаковка тут же полетела клочьями во все стороны, но Полина смотрела на их радостные лица и улыбки до ушей и не думала ни о чем, а только ощущала бесконечное счастье.

В заснеженном лесу

В заснеженном лесу стоял симпатичный деревянный домик. Как раз на опушке леса был самый красивый вид: высокие стройные сосны, покрытые пышными шапками свежайшего снега. Этот уютный домик можно было арендовать посуточно, но чаще всего его снимали на уикенд. Бревенчатые стены были гарантом тепла и безопасности, а множество окон дарили свет и потрясающий вид на сказочный по красоте лес.

В пятницу вечером к домику подъехала машина, из которой вышла пара: мужчина и женщина лет пятидесяти. Усталые после работы и долгой дороги, они стали носить вещи в дом. «Смотри-ка, сети нет», – сказала Елена своему мужу, проверяя мобильный. Денис ответил ей: «Вот и хорошо, хоть отдохнем ото всех».

Вдохнув свежего воздуха и оглядев красоты природы, которые освещались издалека придорожным фонарем, Елена и Денис решили поскорее отдохнуть, чтобы утром встать пораньше и пойти на лыжах. Своей дачи у пары не было, поэтому они частенько выбирались на выходные в съемные домики.

Все субботнее утро они катались на лыжах, вернее, протаптывали лыжню, потому что было много нового снега, по которому еще никто не ходил. К обеду они вернулись в домик, а после еды решили устроить тихий час. К моменту, когда они проснулись и хотели отправиться на вечернюю прогулку по окрестностям, уже смеркалось, хотя из-за снега было довольно светло. Елена бросила взгляд из окна на улицу и воскликнула:

– Денис, а что это там за следы?

Ее муж обернулся и, заглянув в окно через плечо жены, хмыкнул:

– Лен, наверно, какая-то собака приходила. Знает, что сюда часто приезжают люди и приходит подкормиться. Давай одевайся быстрее, а то стемнеет совсем.

Они вышли на улицу и через минуту, отойдя всего на пару шагов от домика, бросились назад, быстро захлопнув дверь за собой.

– Какая-то собака?! – передразнила мужа Елена. – Да там волк настоящий!

– Да-а, дела-а. Отбился от стаи, наверно. Ходит, бродит теперь тут. А у меня и никакого оружия нет, чтобы шугануть его.

– Что теперь делать, Денис? Мне как-то не по себе, – она схватилась за телефон и попыталась набрать номер хозяина дома, в котором они остановились. – Блин, забыла, что сеть не ловит.

– Да и кому звонить-то? Надо просто подождать, волк сам уйдет, когда поймет, что здесь делать нечего. – Денис снял куртку и полез куда-то в сумку. – Смотри, я тут кое-что приготовил, твое любимое. – И он протянул жене бутылку красного вина.

– Ух ты, спасибо! Не откажусь от бокальчика, тем более мы еще тут камин не зажигали.

Так и провели вечер Лена и Денис уютно сидя перед камином, разговаривая о своих интересных путешествиях.

На утро они сразу выглянули в окно, проверить, ушел ли волк. Но нет, он околачивался прямо рядом со входом, так что дверь открыть было страшно.

– Так, похоже, без помощи нам не обойтись! – решительно сказал Денис. – Лена, где мой телефон?

– Забыл, тут сеть не ловит! – охладила его пыл жена.

– Насколько я знаю, экстренный вызов работает и без мобильной связи.

Действительно, Денис набрал 112 и ему обещали, что ближайшая бригада МЧС скоро прибудет.

Конечно, прошло несколько часов, прежде чем подъехала большая машина спасателей. Волк же убежал сразу, как только услышал издали приближающийся шум.

Еле-еле удалось Денису убедить спасателей, что волк действительно был, потому что те хотели выписать штраф за ложный вызов, но волчьи следы являлись достаточно веским аргументом.

– Отбился от стаи, скорее всего. Они же зимой ходят по сорок-пятьдесят километров в поисках добычи. А этот волк потерялся, да и не знал куда ему деться, вот и пришел на ваш запах. Хотя близко к людям они обычно не подходят, боятся. Этот, видно, странный какой-то. Может больной, может просто слабый, – разглагольствал один из МЧСников.

Когда спасатели уехали, Елена и Денис покидали сумки в машину и тоже поскорее двинулись в путь. Отъехав на достаточное расстояние и немного расслабившись после всех переживаний, Денис сказал:

– Надеюсь, это будет самое опасное наше приключение.

– Я тоже, – согласилась жена.

Китайский мудрец

I

Она вошла в квартиру и закрыла дверь за собой. Кинув сумку в прихожей, прошла в кабинет и заглянула под стул: все в порядке, мешочек был крепко привязан снизу к крутящемуся стулу, но так, чтобы нельзя было нащупать рукой, когда регулируешь рычаг высоты. Три года этот сверток висел в тайном месте, и, наконец, пришло время его вынуть.

Она надела перчатки и аккуратно развернула сначала полиэтиленовый, а затем и бумажный пакет. Едва касаясь пальцами, она вынула фарфоровую фигурку 17 века. Это был китайский мудрец – седобородый старец в длинном белом одеянии с высоким деревянным посохом в руках, на который он опирался. Его белые брови немного хмурились, но в выражении узких глаз читалось снисхождение, как будто он не хотел отвечать на извечный вопрос, но понимал, что его все равно будут задавать, а ему все равно придется отвечать.

Эта фигурка досталась Линде от друга-антиквара на день рождения с какой-то круглой датой. Стоимость вещицы была очень высока, и Линда не хотела ее принимать, но друг оказался настойчивее и прозорливее: сказал, что может прийти день, когда этот мудрец тебе поможет.

II

– Тридцать тысяч ра-а-аз…

– Тридцать тысяч два-а-а…

В зале повисла недолгая пауза.

– Тридцать тысяч три! Продано! Человеку на заднем ряду в черной шляпе и синем костюме.

Синий костюм сохранял невозмутимость, черты его лица были спокойны и холодны, но в глазах блеснул огонек победы.

После аукциона синий костюм направился в свою антикварную лавку, где его ждал помощник. По непроницаемому виду хозяина помощник не мог понять, удалось ли приобрести ценнейший экспонат, за которым они следили довольно долго.

Помощник Гектор или просто Ге, как его называл синий костюм, окликнул вошедшего:

– Франко, ну что?

Тот прищурился и сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– Ты купил китайскую статуэтку? – возбужденно спросил помощник.

– Да, Ге, купил, – победоносно воскликнул хозяин лавки. – Поставь ее на самое видное место в нашем магазине.

Гектор протянул ладонь к старинной фарфоровой вещице, сделанной искусными китайскими мастерами 17 века. Его руки слегка дрожали от волнения. Это была не самая дорогая вещь в магазине, не самая красивая, но одна из самых завораживающих. Статуэтка, представляющая собой китайского мудреца, была поистине волшебной. Она как будто хранила внутри себя мудрость веков, скопленную за много поколений. Гектор поизучал эту прекрасную вещь и поставил на полку за прилавком, которая была видна из любого места в магазине.

Ближе к полудню в магазин стали подтягиваться покупатели. Завсегдатаи моментально видели новый экспонат – старца в белом одеянии и с посохом в руках. Зная, что хозяин сразу его не продаст, они даже не узнавали цену, потому что так было заведено у Франко: новая вещь должна «обжиться» в его антикварной лавке. Они спрашивали его об истории этой статуэтки, которая так и притягивала взгляд. Франко многозначительно улыбался, подмигивал Ге одним глазом, и тактично уходил от ответа – мол, всему свое время, или, не сегодня.

Новые посетители, забегавшие в обед или после работы, не обращали такого внимания на китайскую фарфоровую вещь, потому что в магазине было так много всего, что просто разбегались глаза. В довольно просторной комнате было все заставлено предметами старины, но не было ощущения захламленности. Там были и напольные вазы династии Мин, и столики с гнутыми ножками 19 века, украшенные книгами в кожаных переплетах, и серебряные канделябры, и изящные шкатулки ручной работы, и антикварные буфеты и много чего другого.

Уже вечерело, когда Линда привычным движением распахнула дверь в лавку и дружески поприветствовала Франко и Гектора.

III

Дверь медленно закрылась за его спиной. Роберт сел в своем кабинете в кресло и откинулся на спинку, сложив руки на животе. Всё, решение принято, оно окончательное, никаких сомнений и быть не может. Конечно, это большая потеря для их семьи, но ему больше ничего не остается.

Как, скажите на милость, как ему быть? Ведь сын промотал огромное состояние на игре в бильярд. А ведь я сам поддерживал его в этом увлечении, когда он начинал. Лучше бы он в покер играл, меньше проиграл бы.

Роберт вспомнил, как он показывал сыну бильярдный стол, разноцветные шары, учил как правильно держать кий. Они вместе рассматривали комбинации шаров на зеленом сукне, целясь попасть выбранным шаром в лузу.

Поток мыслей был неожиданно прерван. В дверь кабинета робко постучали.

– Войдите.

– Дорогой, что ты решил?

– Миранда, мое решение тебе не понравится, но у нас нет другого выхода.

Жена Роберта напряглась. Она, конечно, понимала, что им придется понести какие-то жертвы из-за проигрыша сына, но она и не подозревала, что это так её потрясет.

– Роберт, говори же, дорогой, не пугай меня.

– Нам придется продать нашу семейную реликвию, – хмуро произнес её муж.

У Миранды внутри всё перевернулось.

– Китайского мудреца?!

Роберт утвердительно кивнул головой.

Статуэтку из китайского фарфора 17 века в виде старца вот уже много поколений передают друг другу в этой семье. Отец Роберта преподнес эту чудесную вещь на свадьбу сына. Это было очень трогательно, и муж с женой вспоминали этот момент много раз.

– Жаль будет расставаться с мудрецом, он уже как родной в нашей семье, – медленно проговорила Миранда. – А кому ты его продашь?

– Дорогая, это старинная антикварная статуэтка. Такие вещи продают только на аукционах.

– Лот номер четырнадцать! Фарфоровая китайская статуэтка 17 века, фигурка мудреца. Тонкая роспись, хрупкая вещь. Начальная цена – десять тысяч долларов.

IV

– Ты закончил работу?

– Да, сенсей.

– Хм, Ксинг, работа неплохая, но…

– Что такое? – встревожился молодой мастер.

– В ней нет души, – высказал свое мнение учитель, которое прозвучало для Ксинга как приговор.

Три недели Ксинг не мог найти себе места. Ему нужно было вдохновение, чтобы добавить какую-то незримую деталь, которая превратит его работу в истинно ценную вещь. Он ходил по своей деревне, которая находилась у подножия горы в очень живописном месте, но ничто не вдохновляло его. Он плавал в одиночестве на лодке по озеру, которое располагалось поблизости от его деревни, но даже водная гладь не успокаивала его душевное смятение.

Однажды утром он встал очень рано, до рассвета, чтобы встретить восход солнца там, где хорошо виден горизонт. Для этого надо было взойти на гору. Он собрал немного еды и воды в дорогу и пошел по узкой извилистой тропинке, которая поднималась на возвышенность. Потом дорога стала шире, но сильно круче: подниматься стало тяжело.

Ксинг собрал всю свою волю и пошел быстрым шагом – надо было подняться до рассвета. Он набрал хороший темп и уже через полчаса очутился в удивительном месте. Это был храм, построенный прямо в скале, в котором постоянно жили только несколько монахов.

Конечно, он бывал в этом храме раньше, но у него не было цели. Сегодня же он искал вдохновения, поэтому решил подняться сюда именно на рассвете. Как только первые лучи солнца озарили горизонт, Ксинг почувствовал спокойствие. Он сидел на краю обрыва и любовался чудесным пейзажем. Атмосфера этого места была настолько благостной, что не хотелось ни говорить, ни суетиться, ни думать о проблемах, ни двигаться. По крайней мере, пока солнце не взойдет, пока утро не вступит в полную силу.

*****

– Что-ж, Ксинг, я вижу, ты потрудился на славу. В этой фарфоровой статуэтке есть настоящая душа. Молодец!

Похвала сенсея несла для ученика великую ценность. Он расцвел и оживился, подхватил своего Китайского мудреца и вышел, прижимая хрупкую фигурку к сердцу.

Из Америки с любовью

Дама в очках-половинках суетливо бегала по квартире, накрывая на стол. Шли последние приготовления: расставить бокалы, разложить приборы и уложить салфетки под тарелки.

– Мам, что ты так суетишься? – спросила дочка, развалившись в кресле и забросив ноги на подлокотник. Ане было уже четырнадцать, тем не менее она каким-то образом умещалась в небольшом кресле.

Анин отец, муж Софьи, был отправлен в магазин за свежим хлебом. Несмотря на протесты и увещевания о том, что хлеб можно было бы купить и накануне, и с ним бы ничего не произошло.

– Дочь, лучше бы помогла матери, а не упрекала меня! – сказала Софья шутливо-сердитым тоном. – Брат уже скоро приедет. Интересно, как он теперь выглядит? Мы же двадцать лет не виделись! – Она застыла с фужером в руке посреди гостиной и воззрилась на люстру. – Пыльная! – тут же с ужасом воскликнула Софья и побежала за тряпкой в ванную. Аня только закатила глаза.

– Ты же сама нашла его в фейсбуке, и фотку там видела, – сказала дочка вернувшейся с влажной тряпкой в руке маме.

– Может он ее не обновлял сто лет? – сказала Соня и добавила, – ну-ка залезай на стул, протри люстру.

– Ну мам!

– Никаких «ну мам»! Помогай! Что я, в свои сорок пять по потолку должна скакать?!

Ане пришлось подчиниться, и она вспорхнула на стул с тряпкой в руке.

– Не все меняют фото в профиле так же редко, как ты, мам. У него может и свежая быть, – резонно заметила дочь.

Софья много лет не общалась со своим двоюродным братом, который почти четверть века назад уехал в Америку на ПМЖ. Они и в детстве были не очень дружны, а после переезда даже минимальное общение сошло на нет.

Они бы и дальше, вероятно, не общались, но близился 70-летний юбилей сониной мамы – Екатерины Афанасьевны – и под предлогом приглашения на праздник, Софья решила разыскать брата на просторах интернета. Переписка в фейсбуке была очень приятной, и двадцатилетний перерыв совершенно не был заметен: брат с сестрой общались как ни в чем не бывало.

Софья пригласила Михаила остановиться на неделю у нее дома, потому что приезжать из Америки только на один день, пусть даже такой особенный как юбилей Екатерины Афанасьевны, нецелесообразно.

И по всем подсчетам, Миша уже ехал в такси из аэропорта.

Пикнул домофон, и Софья подпрыгнула от неожиданности. Она выскочила в прихожую, чтобы посмотреться в зеркало. Через минуту входную дверь открыл муж.

– А, это ты! – облегченно воскликнула она. – Я так волнуюсь, места себе не нахожу.

Пока муж раздевался и заносил покупки в комнату, жена продолжала говорить о своих переживаниях, задавая миллион вопросов:

– Как он выглядит, что он будет есть? А о чем там принято говорить за столом? Что он будет пить? Может он вегетарианец?! Боже, почему я не спросила его заранее?

– Дорогая, успокойся, он уже скоро приедет, и мы все узнаем. – Тут Борис увидел дочь. – Аня, что ты пляшешь на стуле? Слезай, иди хлеб резать, я купил и черный, и белый, и с отрубями.

Пока Аня резала хлеб, Соня прихорашивалась перед зеркалом, а Боря воровал колбасу со стола, в дверь позвонили. Все разом переглянулись и бросились в прихожую, причем папа с дочкой столкнулись лбами в двери.

– Ну, открывай! – велел Боря жене.

– С Богом, – прошептала Соня и распахнула дверь.

Три пары глаз уставились на человека. Высокий, под два метра ростом, мужчина в белоснежных кедах сорок седьмого размера, серой толстовке и выбеленных голубых джинсах стоял на пороге и держал в руке бейсболку. Борина рука рефлекторно потрогала бабочку, затянутую на белоснежной рубашке.