Каждому аз воздам. Книга первая

– Так точно гражданин начальник!

– Не ожидал, не ожидал! Узнал его Павел Иванович сразу, по оперативным ориентировкам, но даже в страшном сне он не предполагал, что этот дерзкий налетчик окажется в обществе его родной дочери. Он тоже Глебова видел впервые и подивился его уверенности, стати и обаянию.

– Значит, вы Глебов, да? Так вот вы, какой… Серж Сильчевский? Повисла пауза, Сергей смешался и не знал, что ответить! Надо же было так глупо засветиться! Ни Светлана Павловна, ни Степанида ничего не понимали и тоже с интересом уставились на них, – Вы знакомы? Сергей буркнул, – Да, имел сомнительную честь видеть вашего дорогого папаню, ну я пойду, что-то мне стало не до чаев, рвать надо лапти!

– Ну почему же сразу рвать, – Павел Иваныч подмигнул, – И зачем надо рвать русскую недолговечную обувку, я давно хотел познакомиться с таинственным Сержем, неуловимым потрошителем нэпманов!

– Что? Каких нэпманов, Степанида в замешательстве опустилась на стул! Она ничего не понимала!

– Ну, раз пришел, проходи, гостем будешь! – Светлана Павловна взяла его за руку и повела в зал!

– Папа, ты можешь мне, наконец, объяснить, что происходит? Павел Иваныч был мудрым мужчиной, недаром, что бывший царский офицер, он прекрасно понимал, что его дочь, обладая очень твердым и решительным характером и просто так, с улицы, кого попало, не приведет, а если уж привела, то здесь есть очень весомая причина и надо не торопить события, дочь расскажет все сама. Павел Иванович, чтобы разрядить обстановку, улыбаясь, произнес, – Мы несколько раз встречались и, замявшись, нашелся, – по работе! – Вот как, а он мне не говорил, что вы работаете вместе! – Да, мы работаем вместе и, помедлив, Завьялов выдал, – Только по разные стороны баррикад! – Это, какие такие баррикады, о чем ты, папа? Степанида от него не отставала!

– Ладно, это не важно, пора вечерять, – Светлана, мы сегодня есть будем?

– Подаю, подаю, не бурчи! Дай человеку освоиться в нашем доме.

– Ну, молодой человек, прошу к столу, разговор у нас с вами будет долгий, и надеюсь плодотворный! Он поставил самовар на стол и принес варенье. Сергей в нерешительности топтался у окна. Женщины хлопотали на кухне, готовясь накрыть на стол, и о чем-то тихо переговаривались. Завьялов тихо проговорил, – Так, Серж, я пока не буду раскрывать Стеше, что ты за фрукт и что из себя представляешь, так как сам еще до конца не разгадал причину твоего появления в нашем доме. Глебов решил не рассказывать истинную причину его появления, это тайна не его и ограничился общими фразами.

– Павел Иванович, если бы я знал, что Степанида ваша дочь, то я бы, обходил её седьмой дорогой! – Что, неужели не понравилась? Вижу, что понравилась! – Очень понравилась, но учитывая, кто я и кто она, главное, кто у неё отец, я совсем не горю желанием продолжать это знакомство! – Серж, я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, и тоже не хочу, видеть тебя в обществе моей дочери и подвергать её серьезным неприятностям. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться. Но имей в виду, обидишь, под землёй достану! – В этом я не сомневаюсь товарищ Завьялов! Давайте Павел Иванович, разделять мое занятие и вашу дочь, это, ни в каком разе не имеет ничего общего. Я это я, а ваша дочь, есть ваша дочь! – Давай, рассказывай, зачем ты здесь и какие причины тому предшествовали? – Досадная случайность Павел Иваныч, ваша дочь упала с карусели и порвала платье, я мимо проходил и помог ей добраться до вашего дома. Все!

– Судя по тому, как на ней разорвано платье, она не с карусели упала, а, по крайней мере, побывала в авиакатастрофе! Глебов подивился прозорливости Завьялова, – Вот чекист, все прокнокал, но сделал невинное лицо и смущенно произнес, – Карусель была высокой, она зацепилась платьем за лошадь! – Лошадь, она что, каталась на лошади? – Да не живая лошадь, а деревянная, что на карусели!

– Тьфу ты черт! Так и инфаркт можно получить! Ей запрещено кататься на лошади. В детстве она упала с лошади и сломала руку.

– Можно спросить, а где у вас туалет? – По коридору налево. Сергей направился искать туалет и когда в дверях, ему повстречалась Степанида, он ей мимоходом шепнул, – Ты упала с лошади на карусели и порвала платье! Стеша кивнула и понесла тарелки на стол. Следом появилась Светлана Павловна, в руках она несла вазу с хлебом и тарелку с домашними пирожками.

– Вы куда Сергей? – Я сейчас, руки помыть! И бочком-бочком протиснулся межу дверью и Светланой Павловной. Слава богу, успел предупредить, а то посчитает меня сексотом. Помыв руки в рукомойнике, он задержался и обдумал, как и о чем, разговаривать с Завьяловым? Что ему сказать? Ведь чекист не оставит его в покое, всю душу вывернет! О Завьялове в городе ходили фантастические легенды, Глебов несколько раз слышал рассказы от своих подельников, что есть такой Завьялов, которого опасаются поголовно все уездные бандиты. Он за полтора года, с тех пор, как появился в Ряжске, пересажал многих известных воров в городе, а контру и кровавых бандитов расстреливал на месте, но был справедлив и зазря никого не задерживал. Он выловил в городе почти всех беспризорников и отправил их в коммуны и детдома. Открыл школу рабочей молодежи и избу-читальню. Посодействовал, чтобы в городе построили стадион. Чай все пили дружно и делали вид, что ничего не случилось, каждый думал о своем, Павел Иванович готовился к крупному разговору с Глебовым, Стеша придумывала, как объяснить матери о так лихо порванном платье, а Светлана Павловна думала о том, что сахар уже на исходе и пора переходить на варенье. Глебов же знал, что Завьялов его так просто не отпустит, а вот о чем будет разговор, не догадывался. Наконец паузу нарушил Павел Иванович, он шумно встал из-за стола и поманил Глебова пальцем, при этом обратился к женщинам, – Девочки, спасибо за чай, мы с Сергеем пойдем, подышим воздухом, вынул из кармана и протянул Глебову папиросы.

– Куришь? – Нет, не употребляю! – Это хорошо, а я вот с Гражданской войны никак не могу бросить! Они прошли в уютный садик и чинно уселись подальше друг от друга.

– И так, Серж Сильчевский, так вас кличут в городе? Я не ошибаюсь?

– Да это мой псевдоним! – О, как! Псевдоним! А может, погоняло?

Глебов нахмурился, – Называйте, как хотите, мне все равно!

– Как идет охота на несознательных граждан и успешно ли идет экспроприация золота у нэпманов? Глебов не стал ничего скрывать и выложил начистоту, – Изымаем потихоньку, но, хочу предупредить, что отъем цацек и золота происходит без смертоубийства! – Я знаю об этом, поэтому ты пока ходишь в городе свободно. Мне эта жирующая контра тоже порядком надоела, но ничего пока с ними сделать не могу, директива Правительства их защищает.

– А вот тебя Сергей, я хочу предупредить, что одно дело отнять золото у жуликов, а другое пустить его в оборот, как только ты обналичишь хоть один царский или советский червонец, ты автоматом будешь причислен к контрреволюционерам, недобиткам, которые нагло подрывают экономику молодой Советской республики. А это уже контрреволюционная попытка свержения советской власти, тут, не обессудь, санкции очень суровы, вплоть до расстрела, тебе это надо?

– Я еще не одного золотого кружочка не пустил в оборот! – И это я знаю! Ты только тратишь бумажные дензнаки, которые недавно деноминировались!

– Вы что начальник, следите за мной?

– И уже давно, но пока твои действия нам на руку, хоть ты и налетчик, ты не переходишь условные границы закона и у тебя очень хорошо поставлена разведка, а также слежение за потенциальными жертвами, тебе помогает полгорода мелкой шпаны, за что они тебя так любят?

– Хм! Начальник, все кушать хотят, в городе не все ладно с продовольствием, а тут за два часа слежки они получают по целковому, это вполне себе вечерний ужин или дневной обед. И я их никогда не обижаю и не обманываю, Серж всегда свое слово держит!

– Так ладно, что тебе от моей дочери надо? – Нравится она мне, она такая чистая, непосредственная и в тоже время, особа, которая не терпит возражений, а язычок у неё смертельный! Павел Иванович рассмеялся, – Мне ли не знать характер своей дочери. Этот бесенок порой и меня строит! А теперь давай серьезно, – Как ты думаешь, долго ли может продолжаться твое опасное ремесло? Мы о тебе знаем все, нам не хватает только маленькой толики, чтобы тебя закрыть, это заявления потерпевших, но они, зная, что у самих рыльце в пушку, дружно отказываются от этого. Иначе придется привлекать и налетчика и заявителя! Хорошо, напишут они заявление, закроем мы тебя, это же, сколько лет ты будешь гробить свое здоровье в исправительных лагерях, думаю, что лет десять тебе обеспечено! А потом выйдешь и как всегда возьмешься за старое и понесется твоя жизнь под откос! Тюрьма – свобода! Тюрьма – свобода и так всю жизнь?

А главное, ты никогда не увидишь больше Стешку, уж я об этом позабочусь, будь спокоен, да и когда тебе… между посиделками то? Состаришься на нарах! Все, пропадет твоя жизнь непутевая! Ты так хочешь жить? Валяй! Больше мне с тобой говорить не о чем! Завьялов щелчком зашвырнул окурок за забор и пошел к дому. Глебов долго сидел, угрюмо уставившись в одну точку. Перед ним цветными картинками пробегала его шальная жизнь. То густо, то пусто, сегодня есть еда, три дня нет, что делать? Так он начинал. Сергей, никогда не умел вести свои дела, не его это призвание, толково распорядиться своими средствами. Чекист прав, за золото его, не раздумывая, поставят к стенке и что же предпринять, на ум ничего не приходило! А золота у него собралось уже изрядно, порядка двухсот монет и хотел он, как только соберется нужное количество свалить из России, но последние события, произошедшие с ним, смешали все карты. Да еще Стешка! Она все больше и больше занимала его мысли, вытесняя все другие. Голова отказывалась думать. Подошла Стеша и протянула его пиджак, – Сергей, спасибо вам за оказанную помощь, не вы, я бы не знала, что делать!

– Степанида, говори мне ты, я не привык к такому обращению, как будто я вдвое старше тебя и давай я буду называть тебя уменьшительным именем – Стеша! Степанида, это как-то официально. Стеша засмущалась, щечки порозовели, а под сиреневым новым платьем, напряглась очаровательная грудь!

– Я непротив! О чем вы с папой говорили, не про меня? – И про тебя тоже! И про многое другое! Они сидели и смотрели на багровый закат, изредка перекидывались словами, но разговор не клеился, Сергею не давал покоя разговор с Завьяловым. Он, скомкано попрощался и рванул вон от людей, которые так разбередили его душу. По дороге заскочив в лавку к алешинскому трактирщику, купил штоф вина и круг конской колбасы. Лег на кровать пил и думал, рвал колбасу зубами и опять пил и думал! К полуночи поставил окончательную точку в своей прежней жизни. Завтра было воскресенье и Сергея с утра, как магнитом потянуло в дом Завьяловых! Перед этим он заскочил в дом к своей тетке и вырыл все спрятанное в сарае золото. Тяжелый узел оказался, килограммов около двух или больше! Он пересыпал все монеты в двухлитровый медный кувшин, заткнул его тряпкой и бросил в армейский вещмешок. К обеду подошел к знакомому до боли домику и постучал. В окне показалась Стешка, увидев его, взвизгнула и побежала открывать!

– Стеша, а отец твой дома? – Да проходи, он в мастерской стол делает, при этом смотрела на Сергея во все свои огромные глаза. Глебов прошел вглубь двора и открыл дверь в добротный сарай. Павел Иванович, весь в древесной стружке умело строгал какую-то доску.

– Добрый день Павел Иванович! – А налетчик, с чем пожаловал? Стешку повидать? Она уже с утра всем уши прожужжала про тебя, мы даже успели чуть поругаться!

– Вот, избавьте меня от этого, он со звоном, вывалил из кувшина на верстак золотые монеты. Завьялов с удивлением на него уставился,

– Глебов, а не ошалел ли ты часом, ты зачем притащил эту прорву золота ко мне в дом, не свататься ли пришел? Не рановато ли? А в глазах прыгали лукавые искорки, видно не прошел даром его вчерашний разговор! Конечно, вчера вечером у него был очень серьезный разговор с дочерью, со скандалом, на грани срыва, он рассказал, не посвящая мать в подробности, все, что знал о Сергее, в надежде, что Стеша от него отступится, но не тут-то было, упрямый ребенок ответил категорическим отказом. Тогда он зашел с другой стороны и сказал, что, если она уговорит Сергея бросить это опасное дело, то возможно он ей разрешит с ним встречаться. Конечно, он не был уверен, что эта своенравная девчонка его послушает, но он не думал, что Глебов так скоро сам придет с повинной и при этом принесет почти два килограмма золота. А это большая проблема, эту кучу золота надо, как то легализовать!

– Что же мне делать с этим золотом, а Сергей, его же нельзя просто так, во избежание ненужных расспросов, принести в отдел ОГПУ и предъявить. Вот мол, нашел! Где – на помойке? Это золото, а не картошка! Вдруг раздался стук и мелодичный голос Степаниды, попросил разрешения войти. Завьялов накинул кусок брезента на гору золота и разрешил дочери войти.

– Стешка, ты, что-то хотела? – Папа, мне нужен Сергей? – Так дочь, еще полчаса и он весь твой, а пока дай нам поговорить о наших мужских делах. Стешка фыркнула, но вышла и прикрыла дверь.

– Вот егоза, вся в мать! – Ну, что будем делать? У меня есть право только изъять золотые изделия в пользу государства, но тогда меня обяжут указать, у кого я изъял это золото и при каких обстоятельствах. Учитывая твою репутацию в городе, ты не можешь сам, вот так, принести это золото в милицию или в ОГПУ. Павел Иванович построгал доску и стал прилаживать к столешнице. Но работа не шла, он отложил доску и задумался. Не до работы стало сейчас, назревал ответственный разговор с Глебовым и он не знал, как к нему перейти. Главное, он посеял зерно сомнения, Глебов в тупике и теперь надо как-то ему подсказать правильное направление.

– Хорошо я подумаю, как решить эту проблему с золотом, а ты, Сергей, чем думаешь теперь заниматься? Как я понимаю, к старому ты, решил не возвращаться? Ты пойми, в наше время честь определяется, как благородством души, так и чистой совестью, запятнаешь честь смолоду – никогда не отмоешься! Всей жизни не хватит!

Жизнь порой сбивает нас с ног, но человек сам решает, подняться ему или нет! Что надумал? – Не знаю пока, пойду на завод или уеду в Рязань и там найду работу.

– У меня есть к тебе предложение, от которого ты не можешь отказаться, так как между тобой и моим предложением стоит Степанида. В Москве, в Управлении ОГПУ работает мой хороший товарищ, который преподает в спецшколе ОГПУ, чему там обучают, я не скажу, так как сам не знаю, а вот посодействовать твоему поступлению могу. Он несколько раз мне говорил, что ему нужны не простые люди, а рисковые, авантюристы по жизни, с живым нестандартным умом, а ты, судя по твоему прошлому занятию, как раз подходишь под эту категорию. Умен, осторожный, рисковый! Правда, образования маловато, но это дело поправимое. Только одна просьба, не проговорись, что ты был налетчиком и бандитом, скажи сирота беспризорник и мой хороший знакомый. Поедешь не один, а со Степанидой, она приходится крестницей Вадиму Канадинскому, Стешка человечек очень подозрительный и упрямый, но правильный, она поможет тебе, а Стешку Вадим знает с пеленок, он в ней души не чает. Только переоденься, купи костюм или пальто, сними фиксу, постричься не помешало бы, выбрось эту воровскую кепку и купи приличную шляпу! Все! Остальное тебе расскажет и покажет Стешка! Адрес она знает! Смотри, не подведи меня! У тебя мало времени, иди, собирайся! Глебов, посидел на скамье некоторое время и подивился тому, как быстро, от обстоятельств жизни может поменяться человек. Потом, решительно встал и ушел! Павел Иванович зашел в дом и окликнул Стешку,

– Стрекоза, ты где? – Здесь я папа, платье зашиваю, что случилось, а где Сережа? – Да здесь твой Сережа, никуда он уже не денется, привязала ты его к себе толстым канатом, переваривает услышанное!

– Ну, ты скажешь, папа! – О чем сыр бор? В зал вошла Светлана Павловна, – Что я пропустила?

– Так, мои дорогие, решил я Сергея отправить в Москву к Вадиму Канадинскому! – Зачем, – одновременно вскричали женщины, – Папа, ты же знаешь, какой Вадим Леонидович осторожный и как он реагирует на новых людей в его обществе!

– Ну-ну, не все сразу! Дайте же мне сказать! Вы не знаете наверно, что Вадим сейчас командует военной спецшколой при Управлении ОГПУ по Московской губернии? Чем там точно занимаются слушатели этой школы, я не знаю, но, зная Вадима, могу предположить, возможно, что-то связанное с разведкой и контрразведкой. При этом он приложил палец к губам и строго посмотрел на Стешку, – О прошлом Сергея молчок! – И еще, с ним поедешь ты Степанида, так как одного Сергея отпускать не стоит, он может передумать или потеряться в таком большом городе, как многолюдная Москва. Да и Вадим его одного может не принять и не поверит, а с тобой, есть шанс! Стешку очень обрадовало это известие, но она не подала виду, отпросившись у родителей, помчалась в сад к Сергею. Но его уже не было и она разочарованная, вернулась в дом.

– А он ушел, понимаете, ушел не попрощавшись! – Она чуть не плакала. – Да не волнуйся ты неугомонная, вернется твой Сергей, он пошел собираться, сменить гардероб, попрощаться и тебе бы не помешало начинать собирать вещи в дорогу. У вас всего 6 часов. Поезд на Москву в 2 часа ночи. Тем временем Сергей, быстро удалялся от дома Завьяловых, не хотелось, но нужны были деньги в дорогу и он решил напоследок обменять у знакомого барыги, оставшиеся два золотых червонца на бумажные деньги, нужно было приодеться, проститься со шпаной, купить продукты в дорогу и сходить попрощаться на могилку к матери. Вечером, 11 часов в доме Завьяловых не спали, все с нетерпением ждали Глебова. Особенно волновался Павел Иванович, неужели струсил, неужели решил продолжать свои бандитские дела? Ведь ничем хорошим это не кончится! Но он отгонял эту крамольную мысль и твердо был уверен, что Глебов придет, он очень редко ошибался в людях. Стешка тоже не находила себе места и ходила нервно взад вперед по комнате.

– Так Степанида, хватит бегать маятником по дому, – прикрикнула на дочь Светлана Павловна, – Придет, если, он серьезный парень и у него не пусто в голове! И тут, раздался осторожный стук в дверь! Стешка первая кинулась к двери и замерла! К ним входил совсем незнакомый им человек! Одет он был в новое до пят кашемировое, коричневое пальто, на голове красовалась коричневая из драп-велюра шляпа, которая скрывала пол лица. Пальто, было расстегнуто и под ним, ярким белоснежным пятном белела шелковая облегающая рубашка, которую венчала коричневая бабочка, текстура которой совпадала с текстурой лацканов его пальто, а коричневые брюки заканчивались, не менее коричневыми туфлями и смотрелся он потрясающе.

– Надеюсь, я не опоздал, к старту своей новой жизни? – Все облегченно выдохнули, они узнали по голосу Сергея! Куда делся его залихватский чуб, фикса и воровские манеры, перед ними стоял, по крайней мере, коммивояжер средней руки или работник партийной номенклатуры. Степанида в восторге запрыгала на месте, а Павел Иванович с удивлением обошел вокруг Сергея, – Хорош парниша, хорош! – Не ожидал я такого превращения, вкус еще не покинул вас молодой человек! А почему такая неуемная любовь к коричневому цвету?

– Комплектом продавали только эту тройку коричневого цвета.

Светлана Павловна поджала губы, хотела уже по-бабьи запричитать, от безысходности и по неожиданному отъезду Степаниды, но Завьялов, строго на нее прикрикнул, – Ну, ты то, что, как клуша раскудахталась, никуда твоя дочь не денется, хватит ей возле мамкиного подола то сидеть. Пора выводить в люди! Они попрощались и двинулись к выходу. В 2 часа ночи они сели на поезд Пенза-Москва и в 9 часов утра были в Москве. Глебова поразил этот огромный город, но Стеша, неоднократно бывавшая в этом городе, уверенно взяла его под руку и указала направление, куда шагать…

Глава четвертая. править

Прошло несколько лет изнуряющих тренировок в изучении политической и военной обстановки в мире, освоения, муторного и кропотливого радиодела, после тренировок по борьбе джиу-джитсу синяки не сходили неделями. В конце лета 1938 года, Александр Шульга выпускник секретной школы внешней разведки, а в действительности контрразведчик диверсант в совершенстве владеющий приемами джиу-джитсу, блестяще стреляющий из любого вида оружия и виртуозно метающий ножи, смотрел в будущее с оптимизмом. После выпуска курсов иностранных языков, где ему настоятельно вдалбливали на протяжении трех лет знание испанского и английского языков, он предполагал, что это неспроста. Сын поволжского немца и русской считал немецкий язык родным, а вот с английским у него начались проблемы. Он никак не мог одолеть, чуждую для русского языка картавую буквы «р», совершенно не понимал произношение «the». И дико вращал глазами, когда преподаватели произносили этот артикль с произношением «зеэ». Откуда там буква «з»? Он не понимал, как этот набор букв может иметь такой звук. Также не мог произнести на английском число «три» и «дерево» ему казалось, что это одинаковые слова. Преподаватель, чопорная полуанглийская леди, с трудом сдерживая негодование, раз за разом настоятельно объясняла ему, что определённый артикль «the» происходит от указательного местоимения «that». И совсем уж приуныл, когда она сказала, что артиклей в английском языке достаточно много, что есть четыре типа артиклей: определенный, неопределенный, нулевой, артикль частичного количества, он совсем не понимал, что такое артикли и зачем они вообще нужны. Но постепенно, он собрался, началось все получаться, сказались видно бессонные ночи зубрежки и штудирование соответствующей литературы. Он обратил внимание, что запоминает прочитанное с одного раза, причем не слово в слово, а именно смысл. Всю мишуру и прочее бла-бла-бла его мозг не воспринимал, забывал все сразу и навсегда, оставлял только суть прочитанного. Скорость чтения выросла раз в пять. У него даже стали глаза уставать, и голова шла кругом от такого огромного потока информации. На русском в школе говорили редко, только по-английски и по-немецки, а если кто-то и пытался, то уже не задерживался в этом заведении. Порядок был железный! Наконец выпускные экзамены, и он, через пень-колоду, сдал этот ненавистный язык и после сдачи, ему настоятельно рекомендовали, что ни под каким соусом, даже у смертного одра, никогда не говорить, что он выходец из Англии. На худой конец сойдешь за поляка или чеха.

Было теплое, солнечное утро бабьего лета, Шульга проснулся оттого, что солнечный луч, неторопливо перемещавшийся по кровати в течение последнего часа, добрался, наконец, до его лица и уперся в сомкнутые веки своим бестелесным пальцем. Сегодня последний день в спецшколе НКВД, ему предписывалось в 12.00 отбыть в Штаб РККА в Москву. Шульга быстро соскочил с кровати, умылся, почистил зубным порошком зубы и облачился в новенькую коверкотовую гимнастерку, где на каждой петлице искрами горели по два рубиновых кубаря. Изнурительная трехгодичная учеба в школе подошла к концу и вчера начальник спецшколы, зачитал приказ об успешном окончании школы с отличием и присвоении ему звания лейтенант. Вечером, как полагается, обмыли звание, но лимонадом и только! Не стоило начинать службу с больной головой. Шульга покидал в свой фибровый чемоданчик немудреный скарб и направился прощаться с преподавателями, когда визит вежливости был соблюден, он, окинул последним взглядом школу, мысленно поблагодарил за все и потопал к КПП. Город просыпался, люди стайками бежали на работу, учебу, службу, у каждого было свое предназначение в этом мире. Новенькая гимнастерка и кубари лейтенанта привлекали взгляды девушек. В офицерской форме Шульга был хорош! Но он, как серьезный молодой офицер только усмехался и двигался к вокзалу. Служба обязывало явиться строго в назначенное время, у него просто физически, не оставалось времени на флирт с девушками. Быстро оформив требование в воинской кассе, он вышел на привокзальную площадь, поезд опаздывал на полчаса, было время собраться с мыслями и прогуляться. Что его ждет на этой не простой службе? Подошел шипящий паром громогласный поезд, с паровоза сбежал по лестнице чумазый помощник и быстро стал обстукивать буксы колесных пар. Шульга никогда не понимал, зачем они это делают. Показав проводнику командировочное предписание, он прошел в купе и до самой Москвы завалился спать. Поезд быстро набрал скорость, назад рванули поля, перелески, посёлки. За окнами не кончалась припухшая желтизна – предвестник начинающей осени. Пассажиры смеялись, ужинали, разговаривали в коридоре, слева за стенкой капризничал ребёнок. Все эти звуки наползали друг на друга, колыхались по всему вагону. В тусклом купейном свете на столике скудный продуктовый набор из привокзальных ларьков. Путь из Ленинграда в Москву прошел без эксцессов, не считая того, что, к нему в купе на станции Гатчино, зашел невзрачный человек и предъявил удостоверение военной контрразведки МО, настоятельно рекомендовал прибыть по совсем иному адресу. Так он оказался в центральном 4 управлении при НКВД СССР, где преподавали совсем другие дисциплины. Еще три месяца, ему вдалбливали создавшуюся военную и политическую обстановку в Европе, акцентируя его внимание на Германии, Польше, Прибалтике и Западной Украине. Познакомили с шифрованием и химическими веществами, которые определенным образом действовали на человека и совсем уж секретно, показали оружие тайных убийц из Японии. Несколько изобретений он решил запомнить и при случае изготовить эти смертельные железки.