Иван и Александра. Романтическая поэма о любви, вере и надежде

Иван и Александра

Романтическая поэма о любви, вере и надежде

Игорь Николаевич Николаев

(посвящается деду Ивану и бабушке Александре)

© Игорь Николаевич Николаев, 2019

ISBN 978-5-0050-9535-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О тех, кто жил, для тех, кто живЯ расскажу вам без прикрасО том, что слышал и что знаю.О жизни мой пойдет рассказ,Что ж, потихоньку начинаю.***Шел первый беленький снежок,Земля под чистым покрывалом.В деревню утром слух дошел,Что власть народная настала.Снежки летели, смех ребят —Для них пока всё очень просто.Иван был тоже очень радСреди таких, как он, подростков.Тогда не понял он еще,Что жизнь в стране перевернулась.И семьи все, и каждый домРука истории коснулась.***В семье три брата, две сестры:Василий, Сашка, Катя, Ольга.Иван (был старшим среди них).Но детство длилось их недолго.Играли, дрались иногдаИ быстро всё потом прощали.А братья от других всегдаСестер своих оберегали.За них и дрались так всерьез,С разбитым носом приходили.Никто у них не видел слез,И сестры раны им лечили.И быстро штопали штаны,Чтоб им от мамы не попало.И все-таки, бывало, имОт мамы всё же прилетало.Обычно тряпкой иль ремнем.Отец – тот был намного жестче.Но не за драки – за вранье.Дурь выбивал, доставши вожжи.И всё ж для них он был герой.И уважали, и любили.С войны с крестом домой пришел,Бил за царя и за Россию.***Никто не думал, не гадал,Что мужичок один картавыйВдруг прочитает «Капитал»И, как волчок, крутнет державу.И завертелось, понеслось.Отец – на сына, брат – на брата,Что было вместе, стало врозь.Крушили всё, так было надо.Всё отобрали, что смогли,А богатеев разогнали.И ничего не сберегли,Еще беднее только стали.***Война закончилась, и вотНе стало красных, белых, синих.Жестокий голод бил народ,Болезни многих покосили.Отец с Гражданской не пришел,Заботы мать к земле пригнули.Картошка в чугунке на стол,И дети руки потянули.Иван остался за отца,Семья легла ему на плечи.И что там дальше – не понять.Лучина тускло в доме светит.А «комиссары» чисто всёВ деревне напрочь забираютИ «продразверсткою» грабеж,Грозя наганом, называют.Газеткой машет лысый вождь,Кидает лозунги лихиеИ думает, его пойметНарод безграмотной России.И не понять ему народ,Ведь из дворца не видно дали.А на дворе опять снежок,И Новый год не за горами.А там еще один, другой.Катились годы, тяжко было.И лысый вождь от нас ушел,Но это жизнь не изменило.Ему на смену встал иной —Усатый, жгучий и с Кавказа.Как будто с гор слетел орел,Задумал изменить всё сразу.Колхозы стали подниматьИ сказками народ кормили.Иван не смог тогда понять,И многим ум тогда смутили.Всё стало общим и ничьим,А раз ничье, то и не надо.Всех подравняли, как смогли.Лентяям, пьяницам отрада.***Их трое в доме из мужчин,И все в хозяйстве помогают.Сестренки тоже подросли.Готовят, моют, убирают.Пошел Иван тогда в колхозЗа трудодни на пилораму.Работал сутки – день и ночь,Еще учился мало-мало.Освоил грамоту вполне.Писал, считал так понемногу.И вот трудом своим сумел,Поднял семью, и слава Богу.***Но лень и зависть – две сестры.И злоба тоже ходит рядом,И вот доносы понесли,Что он «кулак», проверить надо.Что много птицы у него,Что яйца лишние он прячет,Что мало молока сдает.А значит, надо «раскулачить».Что, в общем, хорошо живет,Не так, как пьяницы-соседи,Что агитацию ведет,Чтоб власть крестьяне силой свергли.И вот примчались на коняхВ кожанках всадники лихие.Скотину, птицу посчитав,С собой Ивана уводили.Не объяснив, куда, за что.Стояла мать и братья, сестры.Он крикнул им, махнув рукой,Что обязательно вернется…***По деревням прошел террор,Большевики всё палку гнули.Забрали много мужиков.Кого в тюрьму, кого под пули.Он не один такой попалЕму клеймо «кулак» пришили.Хоть пули всё же избежал,Но вот судьбу его решили.В бараке грязном в темнотеСидел и думал он о доме.Сидел и думал о семье,О новой власти, о законе.А власть народная емуСказала, мило улыбаясь:«Его и всю его семьюВ края глухие высылают».***Не знали дома ничего.Всё ждали, может быть, вернется.Вот, кажется, шаги его,Но нет, пурга в калитку бьется.И так тянулись ночи, дни,А ночь зимою длится дольше.Хозяйство как могли вели,Мать поседела еще больше.***Он не пришел, как обещал,Зато примчались «комиссары».Забрали всё, что можно взять.Сказали им, чтоб собирались.И вот на следующий день,Собрав в узлы еду, одежду,У русской печки в тишинеСидели, грелись все, как прежде.Последний раз всё оглядев,Что дальше – только неизвестность.Здесь жизнь была, и боль, и смех,И дом дарил тепло и нежность.И думы разные ползли:За что судьба их наказала.Вдруг стук какой-то у двери,Мать по шагам его узнала.И он вошел, но не один.Худой и бледный, но здоровый.Два конвоира рядом с ним,И взгляд у них чужой, суровый.Сказали: «Собирай узлы,Выходим все на двор, к обозу.»Он мать обнял, и все пошли,Неся нехитрый скарбик к возу.Обоз из нескольких саней.Печально смотрят бабьи лица.Сильнее кутают детей,Чтоб им в мороз не застудиться.***И поползли леса, поля.В далекий край, где всё чужое.Где необжитая земля,Где только ветер дикий воет.Через неделю съели всё,Остались крошки только детям.Болели через одного,А вот двоих уж Бог приметил.Их хоронили по пути,В снегу руками зарывали.А через день уж не найти.По следу рыщет волчья стая.Но вот подъехали к реке.«Стой!» – командир сказал обозу.И люди подошли к воде.Дороги нет, нет дальше ходу.На льду вода и полыньи.Все молча на реку смотрели.Тут снова крикнул командир:«Эх, черт, видать, не доглядели.Наверно, сбились мы с пути.Зима дороги все накрыла.Попробуем обход найти,Чтоб перейти возможно было.Я весь отряд беру с собой.У вас тут мужиков хватает.Кругом тут «контры» ведь полно,Лес дикий тут их укрывает.И если вдруг случится бой,То в нем боец мне каждый важен.Для вас же контра – значит, свой.Вы ж кулаки, он вам не страшен.Мы ненадолго, час иль два.Дорогу сыщем и обратно.А вы отсюда никуда.Да вам и некуда деваться.Без нас дороги не найти,На корм волкам или замерзнуть.А впрочем, можете идти,За хвост свою удачу дернуть.»***Отряд растаял в белой мгле,Мешок пшена на всех оставив.Скатилось солнце по гореИ скрылось, сумерки настали.Всю ночь мужчины стерегли,Огнем пугая волчью стаю.Кострами грелись как могли,В санях под сеном дети спали.***Ночь проползла, а после день.И стало ясно, что неясно,Отряд вернется ли теперь,Иль ждать его уже напрасно.А может, это план такой,Их завести сюда и бросить.Ведь не узнает же никто.Кто про врагов народа спросит?В народе паника пошла,Как жить или куда податься.И, обсудив все против, за,Решили: надо оставаться.***Наутро, только рассвело,Мужчины стали собираться,Чтоб нарубить побольше дров,Ведь надо как-то обживаться.Вот мужики, кто посильней,В лесок отправились гурьбою.Три топора всего-то есть.Кто смог, из дома взял с собою.Назад теперь им не дойти,Ведь лошадей им «дохлых» дали.И сена нет уже почти,А потому дойдут едва ли.И волки бродят по пятам.Да и дорогу снег завьюжил.А здесь хоть рядом есть вода,И к ночи будет «добрый» ужин.***Варили в стареньком ведре.Что было, всё туда сложили.По очереди ели все,А первыми детей кормили.Еда казалась хороша,Вкуснее сладкого шербета.И заиграла вдруг душа,На миг заботы скрылись где-то.О, эта русская душа!Не знаю я другой подобной.В ней столько силы и добра,И нет в ней места грусти долгой.Запели тихо при луне,И горечь схлынула на время.И уж несется по рекеМногоголосье песнопенья.И даже нечисть до утраПритихла в том лесу дремучем.И скрылась в чаще: «Во дела!Да, их так просто не замучить.»И долго языки костраЕще ласкали тьму ночную.Заря им новый день зажглаИ взгляд на жизнь совсем другую.***И поутру они ужеСудьбу не кляли так безбожно.И поняли, что нужно здесьСтараться выжить, как возможно.Пусть это будет тяжело,Но вместе можно гору сдвинуть.И выжить всем смертям назло,Всем вместе выжить, не погибнуть.Так обсуждали у костра,Собравшись все: и млад, и старец.И каждый всё сказал сполна,И вместе «старшего» избрали.Без старшего не обойтись.Задачи, споры пусть решает,А что-то общее решитьПускай собранье собирает.И сразу первый встал вопрос.Где жить: в землянках или строить.Но спорить долго не пришлось.В три топора всё не устроить.Дрова рубили, жгли костры,Чтоб землю отогреть быстрее.Рыхлили землю топоры,Копали, руки не жалея…***Да, в общем, было нелегко,Хоть взгляд на жизнь переменили.Питались тем, что Бог пошлет,И как-то до тепла дожили.Но без потерь не обошлось,Еще двоих похоронили.Тринадцать было мужиков,А дальше дети, бабы были.Двух сохранили лошадей,Хоть и худых, но сохранили.Пусть отъедаются теперьВ полях на травном изобилье.Собрали сходку мужики.Сидели, спорили, решали:«А всё же надо нам идтиИскать жилье в другие дали».«И рыбы можно наловить,И ягоды с грибами будут».«Но вот без хлеба не прожить.И без картошки будет туго».«Нам зиму здесь не пережить,Хоть ягод и грибов насушим».«Нам рыбу нечем засолить.Конины есть всего полтуши».«Бригады надо собирать.По три, наверно, человека.И в разные концы послать.Одних за лес, других за реку».Решили, хватит трех бригад.А завтра надо плот построить,А послезавтра уж с утраИм выходить, наверно, стоит.***Решили, так тому и быть.Назавтра девять добровольцевС утра начали плот рубить.Нашли деревья, что побольше.И застучали топоры.Трудились целый день на славу.Иван там с ними тоже был,Он старшим был на всю ораву.Он бригадиром избран былБригады той, что шла за реку.Семью он братьям поручил:Всё ж мужики, два человека.Плот был готов, и вдруг одна,Одна из девушек серьезноСказала, что пойдет онаЗа реку с ними, если можно.Девчонку Сашкой мать звала,Отец же кликал Александрой.Она к Ивану подошла:«Мне очень нужно. Можно? Ладно?»Переглянулись все вокруг.Желанье странное, конечно.Поход тяжелый. Может вдругСлучиться что там. Неизвестно…Но Сашка крепкая была.Кровь с молоком, как говорится.И рослая не по годам.Возможно, может и сгодиться.Иван всё понял, неспростаДевчонка с ними напросилась.Он раньше видел, как онаУкрадкой на него косилась.Ну что ж, девчонка хороша,Захочет – своего добьется.Вот и родителям онаПообещала, что вернется.«Пускай идет, – сказал Иван. —Но всё по-равному, без скидок.И чтобы слез не лила там,И чтобы не было обиды».Плот был готов, и решено,Что выйти надо утром рано.С собой всё собрано давно.Осталось так, что мало-мало.Еды собрали, что смогли:Сушеных ягод, рыбу, мясо.А дальше всё, что по пути,А что в пути – совсем неясно.С собою взяли три ножа,Рогатин пару, пару кольев,Одежды теплой каждый взял,И всё, наверное, не боле.Решили топоры не брать.Вернутся, нет, никто не знает.А людям вдруг тут зимовать,Им надо запастись дровами.***Всю ночь у яркого костраИван сидел с семьею вместе.Разлука долгой быть могла,Когда вернется, неизвестно.Наказы братьям раздавал.Семья на плечи их ложится.Сестер и мать он утешал,Что с доброй вестью воротится.***Чуть свет, а все уж на ногах.Народ их провожал с надеждой.Теперь жизнь всех у них в руках,Сестер и мать прижал он нежно.И вот бригада на плоту.Руками машут на прощанье.Куда идут, и что найдут,И выполнят ли обещанье…Другие две бригады в лес:Вверх по реке и вниз уходят.Им все смотрели долго вслед.Пусть не погибнут, пусть приходят.И понесла река вперед,Вперед, в неведомые дали.И что их ждет, и кто их ждет,Как прежде, вновь они не знали.***В лицо дул свежий ветерок,А в сердце – уголек надеждыЧто всё ж спасут они народИ будут вместе все, как прежде.Вдоль берега леса, поля.Не видно ничего жилого.Чужая, дикая земля.И снова лес, и снова, снова.Уже полдня они плывут.Наверное, пора причалить.И дальше уж пешком пойдут,А плот придется здесь оставить.На берег вышли не спешаИ сразу уходить не стали.Расположились у костра,Лесной смородины нарвали.Согрели в кружке кипятка,Для аромата листьев бросив,Нарвали ягоды с куста,Иван решил маршрут прибросить:«Пойдем от речки по прямой,Верст восемь-десять прошагаем,А там посмотрим, что к чему.Вдруг попадет тропа какая».***Прошли по лесу целый день.Стемнело, встали на привале.Немного надо и поесть.В пути лишь ягодой питались.А лес дремучий и густой,Местами чаща непролазна.Гудели ноги, но никтоНе ныл и не отстал ни разу.Зажгли костер и не спешаСоленой рыбой подкрепились.Потом с клубникой кипяткаЗа разговорами напились.«Да, день сегодня трудный былИ не принес пока удачи.Тропу пока что не нашли,И завтра снова в поиск значит».«Что завтра, как, куда идти:Свернуть иль дальше прямо-прямо».«И хоть бы что-нибудь найти,Что б направленье указало».«А ладно, надо отдохнуть,Ведь утро вечера мудрее.Вот утром и наметим путь.На бодрый взгляд оно виднее».***Взошла луна, всё осветив.Уснули все, Иван остался.И у костра, про всё забыв,Он вдруг фантазиям отдался.Представил остров, а на немДеревья – пальмами зовутся.И Пятница, и Робинзон.Цветные птицы рядом вьются.У пальмы листья лопуха,А то, наверное, побольше.Есть говорящий попугай.Вот это диво, так уж точно.Про всё про это он читалВ потертой, мятой, старой книге.И много раз перечитал,И в снах потом всё это видел.Там нет зимы и снега нет.Цветные рыбки в синем море.И солнце дарит теплый свет.Всё так красиво и спокойно.Не нужно зимних там одежд,Там круглый год всё зеленеет.А чернокожий человекКогда и врет, то не краснеет.Там можно за год собиратьКартошки по два урожая.Наверно, автор всё ж приврал,Ведь так на свете не бывает.Вот если бы туда попасть,Взглянуть одним хотя бы глазом.Да, расхотелось даже спать,Хотя вздремнуть, конечно, надо…***Спокойно ночь прошла в лесу.Никто их сон не потревожил.Костер почти погас к утру,И дальше в путь идти уж можно.Решили повернуть они.Вчера верст двадцать прошагали.Вверх по течению пошлиК притоку, что они видали.Но сколько до него идти,День или два, они не знали.Его заметили они,Когда по речке проплывали.Шла Сашка с ними наравнеИ снисхожденья не просила.К Ивану с каждым днем сильнейЕе любви тянула сила.Иван-то тоже был не прочьС ней перекинуться словами.Иль пошутить, или помочь,Иль сесть поближе на привале.А мужички, что с ними шли,Давно семейные уж были.В них перемену засеклиИ меж собою окрестили.Подшучивали без обидНад ними, дело молодое.«Пускай воркуют голубки,Вернемся, свадебку устроим».***Уже два дня прошли, а вотПритока не было в помине.Иль так теченье унесло,А может, мимо проскочили.Нет, мимо не должны пройти,Ведь не ручей они видали.И лес стал реже на пути.Наверно, всё же дошагали.***И вот река открылась вдруг,Прохладный ветерок повеял.Усталость липкую он сдул,И тяжесть на душе рассеял.Смывая тяжесть прошлых дней,Они плескались, словно дети.Иван на Сашку посмотрел:«Она ж прекрасней всех на свете!»Она давно любви ждалаТого, кто был ей всех милее.Всё для него лишь берегла,Чтобы отдать, не сожалея.Любовь втекала в них с водой,И ива скромно прикрывала,Чтоб взгляд какой-нибудь чужойНе запятнал любви начало.Всё было вновь и в первый раз.Все ощущенья: боль и радость.Касанье тел, сиянье глазИ поцелуев нежных сладость.Река их мягко обняла,Лучом ласкало солнце с неба.Она так счастлива была,Он никогда так счастлив не был.Они забыли обо всем.Пускай на время, но забыли.Им было хорошо вдвоем,Их волны страсти уносили.Туда, к волшебным берегам,Где всё спокойно и красиво.Ночь незаметно подошла,Взошла луна неторопливо.Они уснули до утра,Пускай ничто их не тревожит.Своим пологом тишинаУкроет их ночное ложе…***С утра опять в нелегкий путь.Гадать, куда теперь податься:Направо, влево повернутьИль за реку перебираться.И был один больной вопрос.Припасы были на исходе.И был ответ довольно прост:«От речки, значит, не уходим.Здесь рыбы можно наловить.С водой проблем не будет тоже».«Уходим от большой реки,А там нам Бог пускай поможет.Эй, мать-природа, подскажи.Куда идти, скажи нам, ветер,Ты знаешь все вокруг пути».Но он молчал и не ответил.***Вверх по течению пошли,Жара была как в русской печке.Часа, наверно, три прошлиИ сделали привал у речки.Спустился Федор вниз к рекеРазведать место для рыбалки.И вдруг какой-то плеск в водеИ крик: «Сюда скорее, братцы!»Рванулись все на крик скорей,Но, увидав, оторопели.Иван к рогатине быстрей,Нельзя тут мешкать в самом деле.Медведь ломает мужика.Здоровый зверь, пудов так двадцать.Не вырваться тому никак,Нет сил, чтобы с таким тягаться.Иван рогатиною в бокУдарил так, как сил хватило.Не разбираясь, а как мог.Не до прикидок точно было.Ударил, выдернуть успелИ отскочил шагов на восемь.Медведь отпрянул, заревел,Мол, кто ему тут вызов бросил.Оставив жертву на потом.Слюна текла из злобной пасти.Зверь был взбешен и был готовПорвать обидчика на части.Медведь поднялся, зарычал,Но мужики уже собрались.Иван рогатину держал,Степан поднял тяжелый камень.Медведь метнулся к одному,Но камнем получил по морде.Отпрянул, мордой мотанул,А не понравилось как вроде.Но ненадолго отступилИ снова кинулся в атаку.И видно было: не шутил,Смертельную затеяв драку.Они не знали, как же имС такою глыбою тягаться.А зверь, видать, матерый былИ, в общем, знал, как дальше драться.Медведь спокойно, не спешаИх гнал по лесу, словно зайцев.Спустилась в пятки их душа,Куда бежать, что делать дальше.И стали вспоминать ониРассказ охотников бывалых,Как те с рогатиною шлиМедведя брать, и получалось.И смысла нет бежать вперед,Зверь раненый вдвойне страшнее.Он их по запаху найдет,Следы запутать не сумеют.Припомнили они точнейИз тех охотничьих рассказов,Что нужно действовать быстрейИ сообща всем надо, сразу.Они слегка оторвалисьИ притаились за кустами.Все действия обговорив,Сидели молча, тихо ждали.И вот раздался веток хруст,Рычанье и сопенье злое.Иван решил убить, рискнуть,Зато оставит их в покое.Он сжал рогатину в рукахИ в напряженье ждал, ну, ближе.И вот медведь уж в двух шагах,И он ему навстречу вышел,Точнее, прыгнул из кустов,И зверь сначала отшатнулся.Потом поднялся во весь ростИ на Ивана замахнулся.Зверь навалился и взревел,И дыбом сразу встала холка.И зарычал, и захрипел,Упал и замер уж надолго.Да, повезло им, что сказать,Рогатина попала в сердце.А если б нет, не убежать,Куда в лесу от зверя деться.Иван в крови измазан был.Медведь плечо задел когтями.«Пошли скорей обратно к ним», —Сказал. И к речке побежали…***Картина мрачная была.В крови был Федор, без сознанья.А рядом Сашка вся в слезах,И речки тихое журчанье.Иван присел, обнял ее,Она прижалась и затихла.Да, Федор был ужасно плох,Ему нужна была больница.Что делать, как им дальше быть,Они сидели и решали.Отсюда надо уходить,Чтоб вновь медведи не напали.Двумя ножами кое-какБерезки тонкие свалили.И из одежды, что была,Носилочки соорудили.«Навряд ли Федю мы спасем,Но здесь ведь тоже не оставим.Тихонько вдоль реки пойдем,Глядишь, кого и повстречаем».***Темнело, скоро ночь уже,Вот и луна на небо вышла.Пусть завтра будет без дождей.И птиц почти уже не слышно.Укрыли Федора теплей.Он так пока и не очнулся.Что принесет им новый день,Пора б удаче улыбнуться.Пусть хоть немного, хоть чуть-чуть,Пускай намек хоть им подарит,Что верный выбран ими путь,Тогда на сердце легче станет.Скатилось солнышко за лес,Костер горел, трещал, искрился.Степан тихонько что-то пел,Наверно, вспомнил близких лица.Иван сидел, обняв ее,Уже родную Александру.Им было вместе хорошо,Друг друга ощущая рядом.***И вскоре сон ее сморил,Он лег, укрыв ее теплее.Прижал к себе и ощутил,Что любит с каждым днем сильнее.Она легла ему на грудьИ тихо, сладко задремала.Пусть ей приснится что-нибудьИз сказок, что она слыхала…Вот белокаменный дворецИ с золотыми куполами.Фонтаны плещут во дворе,И сад с прекрасными цветами.Деревья дивные стоятС плодами, что и меда слаще.А птицы на ветвях сидят —На свете не найдешь прекрасней.Их трели услаждают слух,Их оперенье восхищает.Здесь нет похожих даже двух.Всё разноцветием сияет.Здесь солнце светит круглый год.Здесь непогоды не бывает.Здесь всё спокойно и светло,И горя здесь никто не знает.Животных тут красивых тьмаРазличной формы и окраски.Вода прозрачна и нежна,И звуки музыки прекрасны.Она и он, и всё в коврах.Он принц, она его принцесса.В красивом зале всё в огнях,И вот уже им стало тесно.Они взлетают и парят,И фейерверков брызги блещут.Под ними кружится земля,И жизнь как сказочная песня…***Луч солнца звезды стер с небес,Их синевой накрыло небо.Свет яркий пробивался в лес,Но этот день счастливым не был.Скончался Федор тихо в ночь.Ножами вырыли могилу.Крест из березовых стволов.Прими, земля, родного сына.Резное имя на крестеИ – хоть примерно – дата смерти.Вокруг шумел дремучий лес,Стволы качал бродяга-ветер.***И снова ночь, а после день.Природы вечное движенье.Горит костер, танцует тень,Скользит и кружит меж деревьев.А звезды в небе как цветы.Переливаются и блещут.И из бездонной темнотыГлядит на них немая вечность.И где-то там, возможно, естьТакой же мир, и лес, и речка.И кто-то так же, как и здесь,Глядит на них сквозь бесконечность.Конечно, всё у них не так.Другие краски, взгляды, речи.Но иногда сквозь звездный мракОни глазами ищут встречи.Лучи от взглядов всех мировЛетят, вселенную пронзая.Но только взгляд один роднойНам прямо в сердце попадает.Взгляд этот дарит нам огонь,Который никогда не гаснет.Тепло, и радость, и любовь.Что может быть еще прекрасней?Холодный свет от звезд летит.Ночь, и луна, и шепот речки.Она, прижавшись, тихо спит.Он спит, обняв ее покрепче…***Запели птицы, и опятьНочь растворилась в ярком свете.Путь надо дальше продолжать,А место в памяти отметить.Ну что ж, простились, и пора.Попили кипятка, собрались.Опять идти. Сюда? Туда?Кругом неведомые дали.И вдруг в лесу какой-то хруст.Медведь, наверно, снова лезет.Они укрылись все за куст,Пускай их лучше не заметит.Опять всё стихло, ничего.Что: было или показалось?А сзади голос: «Эй, вы кто?Как в этом месте оказались?»Все обернулись. МужичокС ружьишком и собака рядом.Глядит с прищуром, но не зло.Собака смотрит добрым взглядом.Они не знают, что сказать.От радости все мысли в кучу.Живую душу повстречатьИм повезло в лесу дремучем.Потом немного отошлиИ загалдели невпопадку.Иван сказал: «Эй, всё молчим!»И объяснил всё по порядку.Что власть народная их всехВдруг объявила кулаками.И их, и членов их семейСюда вот в ссылку и сослали.«Но ссылка – это же не смерть,А нас конвой завел и бросил.Иль что, не люди мы теперь?Иль мол про нас никто не спросит?Ну ладно б были мужики,А то ведь бабы, ребятишки.Среди неведомой тайги.И хлеба нет, есть только шишки.«Да, невеселые дела, —Сказал им мужичок. – ДавайтеМы познакомимся сперва.Поговорим, не унывайте».Он наклонился и досталКартошку, полбуханки хлеба,Головку лука, сахар, чай.Что это: быль иль всё же небыль?От вида этой всей едыУ них в желудках засосало.Но в этом не было беды,Их всё ж удача повстречала.Костер горит, и разговорМеж тем приятный затянулся.Он им представился Петром,Скрутил цигарку, улыбнулся.И прикурил от уголька.Картошки бросил, пусть печется.«Дорога ваша нелегка,Но всё ж пройти еще придется.Медведя тут недалекоНе вы случайно завалили?Он что же, сам на вас пошел?Иль вы зверюгу раздразнили?»«Он сам на Федора напал.Никто его не злил, не трогал.Вот я рогатиной и дал,Степан ударил камнем в морду.Зверь бросил Федора, и к нам.Мы в лес бегом, и он за нами.Да в общем, виноват он сам.Мы ж ему смерти не желали.Я ж не охотник, в первый разС рогатиной и на медведя.И Бог меня, наверно, спас.Не дал погибнуть в лапах зверя».«Давненько что-то не слыхалЯ про медведей вот такое.Да, Федора, конечно, жаль,И что-то лес стал неспокоен».Сходили к Федору еще,А Петр сказал, что крест он срубит,И установит здесь его,И приглядит, пока жив будет.«Живу я здесь недалеко.Охотой, сбором промышляю.Сын, дочь, собака, вот и всё.В округе верст на сто всё знаюЯ думаю, что к ночи выВ деревню точно доберетесь.Но надо реку перейти,И шагов двести отойдете.И так идите вдоль реки.Стемнеет, всматривайтесь лучше.Должны видны быть огоньки,Хоть лес, конечно, будет гуще.А провожать вас не пойду,Пора домой мне возвращаться.В деревню после я придуМуки да сахарку набраться».Простившись, двинулись они.Как Петр сказал, пошли вдоль речки.Потом по броду перешли.Какая ж будет эта встреча?***И краски стали веселей,И солнце в небе заиграло.Вдруг застучало по листвеИ зашумело, зашуршало.И дождь слепой, веселый дождьИз тучки маленькой, залетнойОбрушил звонкий свой потокИз сотен струй блестящих, тонких.Он их касался, и ласкал,И обнимал, струясь игриво.В листве на солнце он блистал,В траве бежал неторопливо.Он пробегал по волосам,И по губам, и по ресницам.И всё ласкал, ласкал, ласкал,Уже не мог остановиться.И он хотел всё лить да лить,Не рассчитал свои он силы.Не смог до нитки промочить,Лишь только напугал игриво.Он всё ж не волен над собой.Иссякла тучка, небо чисто.Отдельных капель мягкий звонСтихает, шлепая по листьям.И дождь исчез в траве густой,Оставив миллионы капель,Омыв леса, поля водой,Он силы все свои истратил.И, в этих каплях отразясь,Разбилось солнце на частички.И всё сверкает, серебрясь,И вот уже запели птички.Их пенье звонкой чистотойПрироду всю околдовало.Как вольно дышится, легко,Душа в груди затрепетала.И хочет птицей воспарить.Так хорошо, приятно стало.И хочется любить и жить.Жить и любить, и всё сначала.***Пусть дождичек смочил слегка,Но ведь не сахар, не растают.Их солнце гладило, любя,А ноги всё быстрей шагают.Хоть и неясно, что да как.Как примут: плохо ль, хорошо ли.Но это лучше, чем никак,Ведь нет сейчас их хуже доли.«Быть может, встретят хорошо,А может, как-то и не очень», —Так говорили меж собойИ шли. Уже всё ближе к ночи.И вдруг какой-то огонекСредь сумерек, еще, и много!Да, славный выдался денек.Дошли, нашли, и слава Богу!Вошли в деревню. Лай собак,Мычат коровы, блеют овцы,Гармонь играет, смех девчат.Они направились к колодцу.Попили чистенькой воды,Остановились, огляделись.Тут всякий знает, кто свои,И люди пристально смотрели.Тут старичок к ним подошел:«Откель такие? Заблудились?»«Из лесу мы, – сказал Иван. —А старший кто? Поговорили б».«А старший здесь Козьма Ершов.Он здесь сегодня председатель.Есть командир и взвод бойцов,И комиссар к нему назначен.Контора вон, чуток левей.Я провожу, пойдемте вместе.А всё же будете откель?Мне очень даже интересно».«В края мы ваши забрелиУж точно не по доброй воле.В конторе вот поговорим,И всё узнаете вы вскоре.И познакомимся сперва.Меня Иваном с детства звали.Вот Александра и Степан,А Федора мы потеряли».«Меня зовут все дед Игнат,Я тут давно уж обитаю.Лет тридцать уж прошло, а какСюда вот занесло, не знаю.Конечно, знаю, как не знать,Но эта сказка долгой будет.Когда-нибудь потом опятьПоговорим, коль не забудем».«А дед Игнат, скажи-ка, какДеревню вашу обзывают?»«Да, видно вы издалека.Крутиху все в округе знают.Названье наше от реки,Что меж камней бежит и крутит.Ту Закрутихой нарекли.С рожденья, видно, воду мутит.А там подальше, за лесок,Она в большую реку входит.Вот та уж матушка несетИ в море синее уходит.С большой реки нас не видать,Лес нас надежно закрывает.А ближе строиться нельзя,Весной, бывает, разливает».«А я-то думаю, как мыДеревню вашу проскочили.Огней не видели с реки,Так мимоходом и проплыли».«Вот мимо вас и пронесло,Но всё ж таки, гляди, добрались.Выходит, есть у вас чутье.В лесу иголку отыскали».«Да ну, какое тут чутье, —Сказал Иван, рукой махая. —Да если б не охотник Петр,Не знаю, где б сейчас шагали».«Так значит, встретили Петра.Давненько я его не видел.Он редко кажет нос сюда,Хотя никто и не обидел.Сначала жил в лесу с отцом.Отец помёр, один остался,В деревню звали, не пошел,Как рак-отшельник обитался.Потом замаялся один,Увел жену себе отсюда.Родилась дочь, родился сын,Но вскоре женке стало худо.Недолго мучилась она,Не помогли коренья, травы.Через полгода померла,А сын тогда еще был малый.И дочери всего пять летТогда еще, наверно, было.Но Петр сдюжил – молодец,Детей поднял и полон силы.Сейчас они уже ого!Его повыше ростом стали.Дочь здорова, а кулакомБыка, наверное, завалит.К ней много сваталось парней,Но быстро все поубежали.Она обнимет – так ей-ей.Аж ребра все внутри трещали.А сын – охотник, весь в отца.Бьет белку в глаз, не промахнется.Да, вот такая вот семья.Судьба нас крутит и смеется.Я вот про Федора, Иван,Не понял, как так – потеряли.Он что, был с вами и отстал?А вы кричали? Вы искали?»«Да нет, дед, всё совсем не так.Медведь напал здоровый, злобный.Он Федора и поломал.Сдавил, сломал, наверно, ребра.Внутри, похоже, кровь пошла,Лежал от боли без сознанья.Похоронили вот вчера,Жена и сын одни остались».«Да, это точно уж дела,Давно такого не слыхали.Чтоб сам вот так медведь напал.Его, похоже, кто-то ранил.Похоже, злой он на людей,Ведь так медведь не нападает.Уж я-то знаю, мне поверь,Конечно, всякое бывает.Хоть не охотник я, но былВ лесу по молодости долго.Но, видишь, вот здоров и жив,Хотя медведей видел много.Про это расскажу потом,А ты загадками говоришь.У Федора жена с сынком.И где они? Секрет откроешь?»«Ох и хитер ты, дед Игнат.Всё норовишь узнать скорее.Вон там, похоже, красный флаг.Контора. Так идем быстрее…»***Зашли в избу. Кто, как, за что.Всё председателю сказали.Про то, как семьи мужиковКак кулаков в тайгу сослали.И про конвой, и про детей.Как рыли топором землянки.Кору как ели, лошадейИ как, собравшись на полянке,Решили, что пора идти.Собрали мужиков в бригады.И в три направили пути.«Вот вас нашли и очень рады».«Да, интересные дела, —Сказал Кузьма, рассказ послушав. —Тут, видно, нужен комиссар,Сходи, Игнат, по его душу.Да, что-то слышал я зимой.Пропал обоз в лесу с конвоем.Везли там ссыльных мужиков,Но я не знал, что их с семьею.Да, вишь, какой сейчас закон.Чуть что не так, и вот сослали.И это, в общем, повезло,А то ведь многих расстреляли».Тут появился комиссар.Чубатый, с пухлыми губами.Зашел и рядом с ними встал.Сам в кожане и при нагане.Взгляд, в общем, как бы и не злой,Но недоверчивый и колкий.К Ивану сразу: «Кто такой?Давай рассказывай всё толком».Но тут Кузьма опередил:«Они из ссыльных, что зимоюОбозом по тайге везли.Сопровождали их конвоем.Похоже, сбилися с пути,Конвой их у реки оставил.Мол, всё равно им не уйти,Никто ж не знает наши дали.Отряд, похоже, поскакалИскать дорогу к нам, но, видно,Похоже, снова заплутал,А вот людей оставил гибнуть.Сейчас уж ночь, пусть до утраПоспят и отдохнут с дороги,А утром всё расскажут намОб остальном «лесном народе».Как отыскать всех остальныхИ как их привезти оттуда.Всё надо сделать до зимы,Не то им там придется туго.«И верно, лучше уж с утраЗдесь соберемся и обсудим», —Сказал чубатый комиссар. —«Игнат, ты дай приют уж людям».«Конечно, что ж, пойдем ко мне.Живу один я уж три года.Жену я схоронил уже,Сыны умчались на свободу.Где носит их, не знаю я.Давно уже вестей не слали.Корова, куры – вся семья.И есть кобель по кличке Шарик…»***«А вот и дом. Ну как? Хорош?Из кедра строил всё, на совесть.Он простоит еще, дай Бог.А может, баньку мы устроим.Эй, Шарик, ну-ка перестань.Облаял, вот и всё, на место.Свои ребята, так и знай.Жить будем здесь, все дружно, вместе.Вы проходите прямо в дом,Располагайтесь поудобней,А я закину в баньку дров,Кедровый веник приготовлю».***Внутри ухожено, уют.На стенах много фото в рамке.В углу иконы две стоят,Висят пучки какой-то травки.Пришел Игнат: «Я в баньке тамКартошки чугунок поставил.Лександра, дочка, накрывай.Да не стесняйся ты, родная.Гляди: смутил, зарделась вся.И что-то мужики притихли.Эх, где бутылочка моя?Давайте за знакомство выпьем».Бутылка мутная на стол,Стаканы звонко застучали.Разлился в теле самогон,И мысли веселее стали.Лучок, огурчик, помидор,Картошка в чугунке поспела.Стучат стаканы, разговор,И вот уже душа запела.Песнь про бродягу завели,Что плыл на лодке по Байкалу.И снова беды отошли,И грусти как и не бывало.***Дед вспомнил младые года,Когда по лесам он скрывался.От бедности гнета бежал,С такими, как он, повстречался.«Свободы хотелось тогда,Свободы и жизни нормальной.И тяжко пришлось господам,Которые в лес попадали.Но скоро издал царь указ:Покончить с разбойничьим братством.И в лес понаслали войска,Чтоб разом со всем разобраться.Пришлось уходить вглубь лесов,На время разбойничать бросить.Потом разбрелись куда кто.И где их теперь леший носит?А я вот досюда добрел.Понравилось это местечко.Жену себе здесь я нашелИ, в общем, осел здесь навечно.Здесь было всего семь дворов,И люди здесь дикие жили.Ведь город от нас далеко.Охотились, рыбу ловили.А после товар по рекеКупцы пароходом возили.Муку, сахар, крупы. ВполнеНеплохо тогда мы зажили.Мы всё на пушнину, грибыСоленую рыбу меняли.Но тут перемены пришли,Купцов на реке разогнали.Теперь очень редко сюдаКакой пароход заплывает.Мы сами обоз иногдаДо города нынче сбираем.Пушнину везем и грибы,Копченую рыбу, соленья.Обратно – крупы и муки,Еще сахарку для варенья».***«Вот старый черт я, позабыл,А баня давно уж поспела.Давно ни с кем не говорил,Не остановишь это дело.Пусть молодежь пока идет,А то сидят тут и скучают.Им уж, наверно, невтерпеж.Вишь, как друг дружку прижимают.Идите, веник, ковшик там,А мы тут выпьем со Степаном.Эх, Александра хороша.Да, славная сойдется пара».Им дед огарок дал свечи,Чтобы в потемках там не мылись.Они, довольные, ушли,А то сидеть уж притомились.***«Ну что, Степан, ты наливай.Семья-то у тебя большая?»«Да нет, один лишь сын пока.О дочке мы с женой мечтали.Теперь уж, видно, не судьба.Хозяйство, дом – всё отобрали.Сослали вот теперь сюдаИ «кулаком» еще назвали.За что? За то, что я трудом,Своим трудом поднял хозяйство.Построил сам хороший дом.Не побирался и не клянчил.А те пьянчуги и воры,Что не хотят совсем работать,Те новой власти, знать, нужны,Чтоб разбазарить всё в два счета».И затянулся разговорО новом, старом. Что же лучше?В стаканы лился самогон,Хрустел солененький огурчик…***А в бане пар обнял тела,И шлепал веничек кедровый.Такая свежесть, чистота,И веник хлещет снова, снова.А телу хочется еще,И ковшик льет на камни воду.И жар захватывает всё,Сжимает всё, и нет свободы.Вот жара схлынула волна,Тепло струится внутрь по телу.Такая нега разлилась,Смола стекает вниз по стенам.Водой облился ледяной,И снова в жар, а веник хлещет.И тело дышит чистотой,Душа внутри аж вся трепещет.***Довольны банею вполне.Вдыхая свежий запах ночи,Они сидели при луне,И хорошо им было очень.Иван пошел сказать, чтоб дедШел в баню мыться со Степаном…Бутыль пустая на столе,А с нею рядом два стакана.Дед завалился на печи,Степан лежал внизу, на лавке.Тихонько спали мужики,Знать, не судьба помыться в баньке.***Он тихо затушил свечуИ вышел из дому, а в небеКак будто кто из звезд вверхуРаскинул сказочные сети.И вот, как в сети рыбака,Как будто рыба в море синем,Попалась яркая луна,И нет оттуда ей спасенья.И от прикосновенья рукИм тоже нет уже спасенья.Дурманил разнотравья духНа сеновале в мягком сене.Одежда прочь, и шепот губ.Слова любви, томленья звуки.И нежные касанья рук,И предвкушенья сладки муки.Пульс учащается, и кровьВсё заполняет до предела.И ощущенья, как вино,Все растекаются по телу.А руки, медленно скользя,Волнуют бугорки и ямки.И звуки в воздухе парят.Дыханье стало очень жарким.Рот приоткрыт, и поцелуйСливает губы с замираньем.Не стало ничего вокруг.Желанье правит их телами.Он и она, и ничегоДля них сейчас не существует.Она волнует лишь его,Он лишь ее одну волнует.И гроздья поцелуев вновьЛаскают трепетное тело.Набухла и твердеет плоть,Страсть раскалилась до предела.Томленье, стоны, нежность рук.Всё ближе, ближе то мгновенье.Соединенье сладких губУсиливает возбужденье.Чем ближе миг, тем слаще вкус,И мыслям не подвластно тело.Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть!Ее желанью нет предела.Волна по телу, всё дрожит.Любовь стремится к высшей точке.Движений нарастает ритм,И разливаются потоки.Потоки страсти изнутри,Лаская, движутся по телуИ, словно снежный ком с горы,Сначала катятся несмело.И, на пути сметая всё,Вдруг превращаются в лавину.И вот ее волна несет.Всё нарастает нестерпимо.То отступая, то опять,Накатывает вверх, бросая.И он уже не в силах ждатьИ с ней на пик волны взлетает.Еще немного, и они,Упав, лежат в изнеможенье.Еще пульсирует в кровиСок сладострастных ощущений.Приятно нежное тепло.Она и он лежат, обнявшись.Они забылись, рассвело.Луна поблекла в солнце вставшем…***С утра пришли, как уговор,В контору, чтобы разобраться.Всё обсудили и потомРешили: надо собираться.Присели вместе за столом,Примерно карту набросали.Но как теченьем их снесло,Потом обратно прошагали.Не смог Иван ничем помочь.Всё лишь примерно, пальцем в небо.Похоже, нет туда дорог,А знать, телеги не проедут.Ну что ж, идти пешком опять.Иван, Степан с проводниками.Еды побольше надо взятьИ ружья, пилы с топорами.***И председатель пригласилВ контору мужиков бывалых.Тех, кто вокруг всё исходил,Всех старожил, из самых старых.Спросил, кто может им помочьНайти людей, сюда доставить.И были многие не прочь,Он восьмерых из них оставил.«Ну что ж, на сборы два денька.Выходим утром послезавтра.Дорога будет нелегка,И нужно хорошо собраться.Большую реку перейдемИ дальше вверх вдоль так и двинем.Не знаю, сколько дней пройдем.Но, думаю, неделя минет».Кузьма хотел возглавить ход,Но комиссар сказал: «НегожеНадолго оставлять совхоз.Здесь председатель всё ж быть должен».«Ну что ж, тогда пускай Федот.Он самый старый, всё тут знает.Так, послезавтра значит сбор.Вот здесь с утра и назначаем…»***Разлука долгой быть могла.Ему идти, ей оставаться,Но брать с собой ее в лесаИван уж очень опасался.Она ему за эти дниВдруг стала самой дорогою.И он решил идти одинЕй будет лучше здесь, спокойней.Пока у деда поживет,Чего поможет по хозяйству.Игнат сказал, что у негоСкучать ей, в общем, не удастся.В обиду никому не даст.Пускай живет, как дочка, в доме,А вот потом придет Иван.Глядишь, и свадебку устроим.Так порешили, хоть онаИ не хотела оставаться.Но всё же настоял ИванЕго в деревне дожидаться.Ночь перед выходом егоВсю провели на сеновале.И, позабыв опять про всё,Друг другу страстно отдавались…***А утром восемь мужиков,Степан, Иван и АлександраСобрались, и Кузьма ЕршовЕще раз обсудил все планы.«Вас лодки ждут на берегу.Федота слушаться, всем ясно!А в общем, что я говорю.Всё сами знаете прекрасно.Идите с Богом, будем ждатьЧерез недели две, наверно.И надо ж так людей загнать.Да, проводник был явно скверный».***Дошли до леса, через лес.И вот она, река, открылась.В ней отразилась синь небес.Эх, хороша, напилась силы.Из сотен речек, ручейковОна течет, вбирая воды.Среди полей, среди лесов,В долинах, огибая горы.Прекрасна матушка-река.В ней мощь энергии и жизни.О камни хлещется волнаИ разбивается на брызги.Она водой питает всё:Деревья, травы, человека.И всё растет, и всё цвететИз года в год, от века к веку.И убегая вдаль, маня,Она впадает в море где-то.И возвращается опятьИз тучек дождиком и снегом.Дождю мы радуемся в зной.Пушистому мы рады снегу.И, глядя на реку, поройМы забываем наши беды.Вода смывает с сердца грязь.С души смывает паутину.И вольно дышится опять.Жизнь интересна и красива…***Четыре лодки на рекеИх ждали, на волнах качаясь.Иван прижал ее к себе,И они долго целовались.Как две недели без нее,А может, больше, кто же знает.Она уже вот слезы льет.«Да не печалься ты, родная.Не на войну ведь ухожу.И мне теперь медведь не страшен.И не один ведь я иду.Ну что ты плачешь, Алексаша.Вернусь я скоро, и тогдаС тобою свадебку сыграем.Ну всё, не плачь, а мне пора.Всё будет хорошо, родная.Игнат, ты присмотри за ней,Она совсем еще девчонка.Но мне она всего милей».«Всё будет хорошо, да что там.Она как дочка для меня.И присмотрю, и будет сыта.Не сомневайся ты, Иван,Ее я уж не дам в обиду.Иди спокойно, не тужи.Мы здесь с Лександрой разберемся.Ты должен что? Людей спасти.А мы вдвоем тебя дождемся».Они поплыли, а ИгнатИ Александра всё стояли.Катилась тихая волна,А лодки дальше уплывали.И вот уж точки вдалеке.«Ну что ж, пора идти нам к дому.И вытри слезы ты уже.Негоже плакать по живому.А мы пойдем сейчас домой.Картошечки с тобой отварим.И ты не думай о плохом.Эх, повезло с тобою Ване.Лицом красива, хороша.И остальное всё при месте.И, видно, добрая душа,И скоро будете вы вместе.Ты мне напомнила жену.Ее Прасковья величали.Лет восемь без нее живу,А иногда проснусь в печали.И вспомню милое лицо,И сердце жмется так тоскою.Я как без жизни без нее,И душу всё не успокою.Она такая же была.Молчунья и краса-девица.И вышивала, и пекла,И на все руки мастерица.Не знаю, что во мне нашла.Пришел из леса, небогатый.Конечно, не пустой карман,Но уж немолодой и наглый.И ни кола, и ни двора.За что, не знаю, полюбила.На пирожки, на чай звалаИ через год всё ж приручила.И я осел, построил дом.Ее любил, детей растили.И было в жизни всё ладком.Так двадцать пять годков прожили».***– А от чего же умерлаПрасковья ваша, дед Игнатий?– Да всё проклятая войнаИ наши дуралеи, мать их!Ты, дочка, извини меня,Но злость вскипает, нету силы.Солдат-дурило рассказалИ уложил ее в могилу.А было так. Была война,Сыны ушли, и долго как-тоОт них ни слуха, ни письма,И тут сосед пришел, Агапка.Вернулся с деревяшкой он.При взрыве ногу оторвало.Да всё ж живой домой пришел,А много мужиков пропало.В печали нам поведал он,Когда в больнице он валялся,То список видел над столом.Наш сын умершим там считался.Ну тут Прасковья сразу в плач.Неделю плакала, молчала.Сын этот младший был у нас.Лишь только двадцать отстучало.Вся извелась она совсем,Молчала всё и ела мало.А тут письмо принес Евсей.И нет чтоб мне отдать сначала.И кто нам может написать,Подумал бы башкой своею.И надо ж было ей отдать,Ведь видел, что она болеет.У нас все родственники здесь.Сейчас почти уж не осталось.Она одна была в семье.Бог им не дал, не получалось.Евсей – то письмоносец наш.Он письма в город доставляетС обозом в месяц пару раз.Немой, но дело свое знает.Евсей – он грамотный мужик,А вот с войны немой вернулся.Осколок что-то повредил,Но вот не спился, не согнулся.Он думал, сыново письмо,Хотел порадовать Прасковью.Но вышло всё наоборот,Он лишь еще добавил горя.Не сын прислал нам то письмо.Боец писал, служили вместе.Писал, что был жестокий бой,И сын сражался храбро, с честью.Их окружили, но ониРешили всё же прорываться.Хоть силы были неравны,Но мысли не было сдаваться.Последнее, что видел он,Снаряд ударил рядом с сыном.А после только сильный звон,И небо пеленой закрыло.Про сына в госпитале онСпросил. Сказали: «Умер ночью».Хоть мертвого не видел он,Но врач не будет врать нарочно.Я на покосе был в тот день.Гляжу: Евсей ко мне несется.Руками машет, мол, скорей.Меня он тянет и трясется.Я понял, что-то здесь не то.И к дому бросился быстрее.Лежит жена, в руке письмоЛицо-то аж муки белее.Я уложил ее в кровать,Она не ела и молчала.Всю паралич ее сковал,Через неделю и скончалась.И я тогда затосковал.И жизнь не жизнь была без милой.А тут как чудо Бог послал.Такое только в сказках диво.Явился младший мой сынок.Ну, думаю, с ума схожу я.Но нет, здоровый и живойИ обнимает, и целует.А через месяц старший сын.И тоже целый и здоровый.Подумал: «Боже, ну скажи,За что ты сделал с ней такое?За что ты ее наказал?А может, меня наказал ты?За что ты ей жизни не дал?Мы в чем пред тобой виноваты?Но Бог мне ответа не дал,А может, и дал, как понять тут?Сыночков живых мне отдал.Живи, не горюй, мол, Игнатий».***– Но как случилось, дед Игнат,Что сыновья домой вернулись?– Всё перепутала война,А им удача улыбнулась.В больнице в списке был не сын,А был его однофамилец.А старший точно ранен был,Его почти похоронили.Но выжил, мимо смерть прошла,Слегка косою зацепила.Жизнь посильнее, знать, была.Врачи сложили, всё зажило.Потом служил опять, а тутРешил он к дому воротиться.Не ожидал, что радость вдругВнезапно в горе обратится.Погоревали вместе, что ж.Жить надо дальше, что поделать.Былого снова не вернешь,Судьба так, видно, захотела.Хозяйство обновили всё.Но понял я: им скучно дома.И манит что-то их еще.И я сказал: «Езжайте в город».Я отпустил, пускай летят.Ну что им здесь, в глухой деревне.А мне тут лучше: благодать!Лес, тишина и воздух свежий.Вот так и живу я с тех пор.Один с собакой и курями.Но вот послал подарок Бог,Теперь не скучно будет с вами.Почти полжизни рассказал.Вишь, дочка, как оно бывает.Такая, видно, мне судьба,А ты всё думаешь о Ване.Мы скоро уж дойдем уже,Давай с тобой договоримся.Всё будет хорошо, поверь,Ничто с ним точно не случится.И слезы лить не думай зря.Ведь две недели – это быстро.И не заметишь, пролетят.Вот тут Иван и воротится».***Он успокаивал, а самВдруг вспомнил взгляды комиссара.Федоту что-то говоря,Он всё косился на Ивана.Кузьма сказал, что комиссарГонца отправил в город срочно.И попросил прислать отряд.Отряд бойцов, ну хоть полсотни.И заодно сказал узнать,Что с конным тем конвоем стало,Который ссыльных провожал,А после их в лесу оставил.Он не поверил в их рассказ.Зимой в лесу не выжить долго.Мешок крупы, три топора.Да это просто невозможно.Не выжили б зимой никак,Помог им кто-то, это точно.В лесу бандиты – это факт.И к нам заслали их нарочно.Узнать послали, кто тут есть.Сколь мужиков, как настроенье.Какая власть сегодня здесьИ можно ль захватить деревню.Кузьме сказал он отобратьВ поход лишь тех, кто власти верен.Бандитов встретят, так стрелятьИ не жалеть, как злого зверя.Патронов дал в дорогу имПобольше, чтоб в запасе были.Сказал, чтоб осторожно шли,В засаду чтоб не угодили.Кузьма не верил, что ИванМог оказаться в белой банде.Пускай гадает комиссар.На то сюда он и поставлен.Своими мыслями КузьмаПро то с Игнатом поделился.Да, видно, бравый комиссарЗа власть народную боится.А нам что белый, что рябой.Мы и при тех, при этих жили.Нам главное, чтоб не разбой,И не грабеж, и не насилье.Мы здесь трудом своим живем,Налог сдаем советской власти.А что осталось, продаем.Пока обходят нас напасти.И вряд ли нас сошлют куда.Всех кулаков сюда сослали.Теперь здесь каждый, знать, кулак.И раскулачат нас едва ли.Иван, конечно, не кулак.И контрой никогда он не был.Видать, не добирали план,И кто-то накатал «телегу».«Таких, как он, у нас полно, —Сказал Кузьма тогда Игнату. —Но чтоб сосед писал донос,Рубить за это руки надо».Вот странный вышел разговор.Кузьма как будто за советы,А защищает кулаков.Никак не разберу я это.Он вспомнил этот разговорИ посмотрел на Александру.«Всё будет, дочка, хорошо,Всё будет хорошо с Иваном.Ну вот уже мы и дошли.Слышь, Шарик лаем нас встречает.Давай, хозяйка, заходи.Сейчас попьем с малинкой чаю…»***А за рекой, на берегу,Всё тоже шло пока по плану.Чуть перекур, и снова в путь,И впереди Степан с Иваном.А рядом с ними шел Федот.Он знал в округе все дороги.Он исходил здесь много троп,И все шагали без тревоги.Все шли уверенно за нимИ заблудиться не боялись.Он среди всех старейшим был,Все слушались и понимали.От речки шли недалеко.Шагов так сто, а может, ближе.