Маны - полные карманы!

Только вот утюг, наверное, всё же нужно было взять!

Я огляделся по сторонам. Помойка, за которой прятался Троглодит, стояла далеко от домов, возле дороги. Деться мне было некуда. Да, сдаваться я не собирался, но и хороших вариантов пока что не видел.

Все эти мысли промелькнули в моей голове буквально за секунду, пока я и Троглодит пялились друг на друга.

Я поднял руку, с обращённой кверху ладонью, и принялся формировать над ней шар голубой плазмы.

У Троглодитов нет чувства юмора, но я практически не сомневался в том, что, увидев мои действия, этот засранец снисходительно усмехнулся. Хотя, возможно, это была только игра моего воображения…

Я уже решил, куда побегу. Разумеется, к ближайшему дому. Если повезёт, то подъезд окажется открыт, ну или я смогу выбить дверь… но это при условии, что мой заряд на некоторое время обескуражит Троглодита.

Других вариантов всё равно не было, впрочем, как и времени что-то придумывать. Если я отдам ему инициативу, то точно не выживу!

Постаравшись сделать это неожиданно, я швырнул шар прямо в склизкую морду и побежал.

Троглодит попытался увернуться, но не успел. Шаром его зацепило, и, всхлипнув, он опрокинулся набок.

Но из бока, который оказался наверху, тут же начала вылезать голова. Эти существа были очень пластинными, принимали любую форму и формировали себе конечности там, где хотели. Зачем вставать, если можно втянуть голову в одном месте, и высунуть в другом. Также и с остальными частями тела.

Но всё это я видел уже краем глаза, потому что бежал.

Не видя Троглодита, я буквально ощутил, как меня настигает запах, который нёсся впереди него.

Вот и дверь подъезда. Как назло, железная. Хватаюсь за ручку – она запрета. С ужасом я вижу, что замок не магнитный, а обычный, с замочной скважиной. Оно и понятно, какой смысл в магнитных замках, если электричества нет. Видимо, здесь живут неглупые люди, которые позаботились о своей безопасности.

Можно было бы попытаться вырвать дверь при помощи магии, но на это не осталось времени, потому что меня накрыла тень Троглодита, который навис сверху, раззявив громадную пасть, готовясь заглотнуть меня целиком.

– Берегись! – раздался откуда-то сверху звонкий девичий голос, после чего что-то смачно хлюпнуло, потом повисла секундная пауза, а затем последовал взрыв, и меня с ног до головы окатило вонючей слизью.

– Поднимайся наверх! – раздался сверху всё тот же звонкий голос, – только утюг захвати!

2. Оказывается, я зелёненький

Меня так сильно залило слизью, что она стекала на глаза, полностью лишая меня зрения. Я руками вытер лицо, швырнув на асфальт целые пригоршни этой мерзкой субстанции, дополнительно аккуратно удалил слизь из глаз, и только после этого попытался их слегка приоткрыть. Вроде бы не щипало. Это вселяло надежду, что эта жижа нетоксичная, иначе слизистая сразу бы среагировала.

С трудом проморгавшись, я огляделся. Вокруг всё было забрызгано и заляпано останками взорвавшегося Троглодита. Я стоял прямо в середине лужи, которая полукругом растеклась возле подъездной двери. Брызги же, разлетелись вообще на несколько десятков метров.

– Чего замер? Ждёшь, пока второй придёт? – прозвенел сверху голосок.

– А что, есть второй? – я удивлённо поднял лицо вверх, на звук голоса.

Слизь полностью удалить не вышло, и картинка расплывалась перед глазами.

– Да, у нас их тут двое живёт, – крикнула девчонка, – ищи утюг!

Я опустил голову и снова огляделся вокруг. В растекающейся вокруг жиже был один бугорок, который сохранил форму. Утюг мог быть только там, если взрывом его не отбросило куда-нибудь совсем далеко.

Я подошёл к этому бугорку и запустил руку в слизь. Так и есть, утюг внутри! Слизь вокруг него как будто сварилась и загустела, поэтому он и выглядит такой бесформенной массой. Я взял его за ручку и резко встряхнул, надеясь, что бо́льшая часть слизи отвалится.

Отвалилась меньшая часть. Ну да ладно, нужно уходить с улицы, и потом уже разбираться с утюгом.

– А как войти? – крикнул я, снова задрав голову.

– Над дверью на козырьке лежит ключ, откроешь, положи его обратно. Изнутри на гвоздике висит другой. Им запри и тоже повесь на место, – крикнула девчонка.

– Хорошо! – ответил я, и уже себе под нос скептически добавил, – меры безопасности на уровне! Хотя, с другой стороны, я-то в подъезд не попал!

Ключи были на месте, и один, и второй. Я выполнил все инструкции и зашлёпал по лестнице наверх. Кажется, мне нужен был четвёртый этаж, если я не ошибся. Я шагал, с каждым разом шлёпая всё тише и тише, потому что слизь оставалась на ступеньках.

Добравшись до четвёртого этажа, я уже совсем перестал следить на лестнице, но подошвы ботинок были практически единственным, что было на мне чистым. Всё остальное было покрыто ровным слоем густой слизи.

Я понятия не имел, куда идти, но когда оказался на четвёртом этаже, одна из дверей резко распахнулась.

Хозяйку звонкого голоса и квартиры видно не было.

– Можно войти? – неуверенно спросил я.

– Да, только очень аккуратно. Иди прямо по коридору, там, в конце ванная, зайди туда и залезай в неё, – сказал голос.

– У вас есть вода? – удивился я.

– В кране нет, но мы что-нибудь придумаем, – сказал голос.

Отсутствие хозяйки, по идее, должно было бы меня насторожить. В любой другой ситуации, я бы ни под каким предлогом не вошёл внутрь, но сегодня пришлось сделать исключение. И пусть я не имел ни малейшего понятия, кому принадлежит этот голос, но его хозяйка только что спасла мне жизнь, следовательно, имела некий кредит доверия. Да и привести себя в порядок было просто необходимо. Хотя бы чуть-чуть.

Хозяйка стояла за дверью, и как только я вошёл, закрыла её, оказавшись у меня за спиной. Странно, но она меня совсем не боялась, страха я не ощущал. Похоже, что я опасался её больше, чем она меня. Я не стал оборачиваться и, стараясь не ронять с себя слизь, пошёл в сторону ванной комнаты.

Там возле старой, чугунной и слегка облупившейся ванной, стояло ведро с водой, и в нём плавал небольшой ковшик. Очень мило! К тому же зная, что центральное водоснабжение не работает, и вода является очень большой ценностью, это ещё и очень щедро!

Я закрыл за собой дверь, залез в ванну и стал аккуратно раздеваться, стараясь, чтобы вся слизь оказалась внутри, и с ней потом было бы проще разобраться.

Маны у меня было достаточно, я мог бы вполне очиститься магическим образом, но проблема была в том, что я не знал, как это сделать. Для всего нужны либо заклинания, либо навыки колдовства, либо специальные артефакты. Просто так колдовать что хочешь, никто не может. Кое-что я умел, но тут задача была нестандартная, и нужно было что-то придумывать.

Именно этим я и занялся. В итоге, непонятным образом заставив слизь пару раз гореть, мне всё же удалось её высушить и обратить в труху. Умеючи это сделать было легко и дёшево по мане, но я не умел и израсходовал много своей магической энергии, чтобы добиться желаемого. Но зато сэкономил хозяйке квартиры воду, использовав только пару ковшиков, чтобы умыться и сполоснуть волосы. Когда я открыл дверь, хозяйка ждала меня в коридоре, спокойно стоя, облокотившись на стену.

Я понимал, что она молоденькая, но оказалось, что это совсем ребёнок.

– Ты знаешь, что не стоит приглашать к себе в дом взрослых незнакомцев, – с лёгкой строгостью в голосе сказал я. Девочке на вид было лет десять.

– Ты собираешься мне навредить? – спросил девочка.

– Я нет, но если бы на моём месте оказался кто-то другой, то вполне возможно. Да и мне не стоит доверять, мало ли что я говорю! Вдруг я тебя обманываю? – продолжая сохранять нравоучительный тон, сказал я.

– Другого бы я не пустила. А ты меня не обманываешь, – сказала девочка.

– Откуда ты знаешь? – спросил я удивлённо.

– Ты зелёненький! – спокойно ответила девочка.

– Что? – я раскрыл рот от удивления.

Первой мыслью было то, что она имела в виду слизь, которую в принципе можно было назвать зелёной, хоть и с натяжкой. Но я эту мысль тут же отбросил. Дело было явно в чём-то другом.

– У тебя есть какие-нибудь способности? – спросила девочка.

– Кое-какие есть, – усмехнулся я, вспомнив, как только что сражался со слизью в ванной, – я, кстати, тебе воду сэкономил.

– Я вижу, – улыбнулась девочка, бросая взгляд мне за спину, – вот и у меня есть. Я знаю, кому можно доверять, а кому нет. Ты зелёненький, я это ещё в окно увидела, а это значит, что ты заслуживаешь полного доверия!

– Вообще-то, о своих способностях первому встречному тоже не стоит рассказывать, тем более детям. Тебя могут захотеть как-нибудь использовать, если способность окажется ценной. Будут держать в рабстве и заставлять работать.

– Так ты же зелёненький, тебе рассказывать можно! – удивилась девочка моей непонятливости, – хочешь чаю?

Чтобы предложить чай, нужно было не только иметь воду, которая у девочки, как выяснилось, была, но и то, на чём этот чай можно вскипятить. А при отключённых коммунальных услугах, сделать это можно было далеко не везде.

– А родители тебя не будут ругать за то, что ты пригласила домой незнакомца, и тратишь на него столь ценные ресурсы? – сказал я, не теряя надежды вразумить девочку, чтобы она хоть немного перестала мне доверять. А то если в следующий раз на моём месте окажется кто-то другой, то ей это может стоить жизни.

– Не будут, когда узнают, что ты зелёненький, – сказала девочка.

– Ладно, чувствую, так мы ни до чего не договоримся, – вздохнул я, – давай попьём чаю, раз уж есть такая возможность. Но я обещаю, что постараюсь тебе это как-то возместить.

– Как хочешь! – легкомысленно пожала плечами девочка и радостно пошла в сторону кухни.

– Какой странный день, – пробормотал я и направился следом.

У девочки была старая туристическая керосиновая горелка. Она поставила на неё маленькую кастрюльку, как раз на две чашки, и подожгла огонь бензиновой зажигалкой.

– У тебя неплохие запасы, – сказал я.

– Это благодаря маме, – сказала девочка, – как только случился магопокалипсис и мир начал меняться, она сказала, что теперь всё будет по-другому. Теперь нужно будет выживать, и, пока ещё не всё накрылось медным тазом, сказала она, нужно делать запасы, чтобы можно было какое-то время протянуть без всех этих работающих штук. Ну, типа свет, газ, вода…

– Да, но этого надолго всё равно не хватит, сколько бы ни удалось запасти, – сказал я, – тем более зимы в городе без отопления переживать очень тяжело, хотя, с приходом магии в мир, они стали гораздо мягче… уж не знаю, связано это или нет. Поэтому из городов многие уезжают. Природа даёт больше возможностей для выживания, чем каменные джунгли.

– Да, я знаю, – вздохнула девочка, – у нас в подъезде все уехали. Кроме моей, было ещё три квартиры жилых, кто остался пока. Но последний месяц никого не видно.

– А где же мама? – спросил я, не уточняя про папу, потому что она про него не упомянула, следовательно, скорее всего, жила только с мамой.

– Ушла по делам, – сказала девочка, – она всё время что-то добывает. В последнее время главное — это еда.

Ответ девочки был понятным и нормальным, но в какой-то момент мне показалось, что голос у неё дрогнул, и в груди у меня зашевелился неприятный червячок.

– А как давно она ушла? – спросил я осторожно.

Девочка подняла на меня грустные глаза, и там совсем чуть-чуть, но что-то блеснуло.

– Почти три недели, – нехотя сказала девочка.

У меня в груди червячок тут же исчез, вместо него всё рухнуло в пропасть, и там образовалась звенящая пустота. Мамы у девочки больше нет! Она одна, наедине с этим недружелюбным миром, и что она будет делать, когда закончатся все запасы, одному богу известно.

– Она жива! – тут же произнесла девочка, хотя я ничего не успел сказать. Она, видимо, прочитала всё в моём взгляде.

– Меня Алик зовут, кстати! – вдруг спохватился я, найдя способ свернуть с неудобной темы разговора, где мне сейчас пришлось бы убеждать девочку, что её мама умерла, – а тебя как?

– Аня, – охотно ответила она. Вода закипела, она сняла кастрюльку с примуса и бросила в неё пучок заварки, – только вот сахара больше нет!

– А я как раз пью без сахара, – улыбнулся я.

Она налила чай в кружки.

– Ань, – с трудом начал я.

– Не надо! – быстро сказала Аня, не давая мне развить мысль, – я знаю, что ты скажешь! Что если мама до сих пор не вернулась, она не вернётся никогда! Но ты пойми, если я отсюда уйду, то это будет значить, что я её точно никогда больше не увижу… а так, есть надежда. Наверняка случилось что-то плохое, но я верю, что она жива, преодолеет все трудности и вернётся ко мне!

Говорить что-либо было не нужно. Аня всё понимала лучше меня, и переубеждать её смысла не имело. Но и оставлять всё как есть, тоже было нельзя.

– Мама знала про мою способность, – после продолжительной паузы сказала Аня, – и мы её много раз проверяли, чтобы понять, как это работает.

– Поняли? – спросил я.

– Да, – кивнула Аня, – как говорила мама, на сто процентов!

– Ну и как же это работает?

– Я воспринимаю людей в связке с каким-то цветом, – сказала Аня.

– Это как? – спросил я, – вот, например, что именно у меня зелёное? Я весь? Аура вокруг меня? Или что-то другое?

– Это трудно объяснить, – сказала Аня, – я не то чтобы вижу цвет, но в то же время он как бы и есть. Как будто лёгкое свечение вокруг, но не яркое. Но в своей голове я представляю это очень отчётливо. Я сразу вижу, красный человек, жёлтый или зелёный.

– Ну, следуя несложной логике, красный это значит плохой, верно? – спросил я.

– Да, красным доверять не стоит ни в коем случае. Такой обязательно обманет, предаст или что-нибудь ещё плохое сделает, – сказала Аня, – жёлтый будет вести себя в зависимости от ситуации. Будет поступать, как ему выгодно. Может ничего плохого и не сделать, если ему не будет в этом интереса. А вот зелёным можно верить. Зелёные честные и надёжные.

– Вот так вот всё просто? Все люди делятся на три категории? – поднял я брови, – мне такая картина мира кажется слишком упрощённой.

– Нет, конечно! – охотно согласилась Аня, – цветов гораздо больше. Да и между красным, жёлтым и зелёным много находится. Обычно цвета не чистые, а какие-то средние. Может быть средний, между красным и жёлтым, например.

– Оранжевый?

– Ну да, оранжевый. Но может быть ближе к красному или к жёлтому, всегда по-разному. То же самое и с зелёным, – сказала Аня, редко бывает чистый цвет. Есть ещё и другие, но их значение мы с мамой не успели выяснить. Они встречаются редко, а людей постоянно становилось вокруг всё меньше и меньше. Да и потом, увидеть цвет мало, нужно ещё понять, что именно он означает, а для этого нужно пообщаться с человеком. Как-то раз видела чёрный, несколько раз синий, фиолетовый тоже был. Розовый пару раз.

– Понятно! – сказал я.

Подмывало спросить, насколько у меня чистый зелёный, но я не решился, посчитав вопрос не очень корректным. Однако Аня снова будто бы прочитала мои мысли и ответила на незаданный вопрос.

– У тебя чистый зелёный! – сказала она, улыбнувшись, – почти самый чистый из всех, которые я видела.

– Приятно слышать, – я улыбнулся ей в ответ, – но всё-таки не самый чистый, да?

– У мамы был чище, – ничуть не смутилась Аня, – только у неё!

У меня вдруг возникла интересная мысль, которой я поспешил поделиться:

– Послушай, а я зелёный для тебя, или для всех? То есть, это именно ты можешь мне доверять, или любой человек может?

Аня уставилась на меня, вытаращив глаза.

– Я не знаю! – сказала она, переварив мою мысль, – нам с мамой такое в голову никогда не приходило. Мы думали, что для всех… точнее, мы об этом не думали, но, наверное, так должно было быть… но теперь, когда ты спросил, я уже начала сомневаться. Только вот проверить это никак нельзя, я не знаю других людей, которые видят как я, значит, и сравнить мы не можем!

– В данном случае главное, какой человек для тебя, – успокоил я Аню, потому что мой вопрос её не на шутку растревожил, – и можешь ли ТЫ ему доверять! Какое тебе дело до остальных?

Аня задумчиво кивнула. Снова повисла пауза.

– Я хочу тебе кое в чём признаться, – сказала Аня.

– Давай, – сказал я и, честно говоря, немного напрягся.

– Я помогла тебе, потому что так мне мама наказывала делать, – сказала Аня.

– Помогать людям? Ну, это она зря! Толкать на такое ребёнка, это с большой вероятностью ввергнуть его в неприятности, – я покачал головой.

– Нет, не людям… точнее, не всем людям… только зелёненьким, – сказала Аня, – мама говорила, что если вдруг с ней что-то случиться, чтобы я искала таких людей и входила с ними в контакт. Ты прав, она предупреждала, чтобы я никому о своём даре не рассказывала. Но я решила от тебя ничего не скрывать. Так же лучше, правда? – Аня посмотрела на меня с надеждой.

– В этом случае, возможно. Но наперёд делай так, как говорила твоя мама. Никому не рассказывай про свои способности. Вообще, лучше помалкивай, что они у тебя есть! У детей, кстати, они пробуждаются нечасто, обычно только годам к шестнадцати. Так что тебя, скорее всего, никто и не заподозрит. Твой дар, это твоё преимущество! Многие хотели бы заранее знать, кому можно доверять, а кому нет. Ты можешь это видеть. Но твоё преимущество будет работать гораздо лучше, если о нём никто не будет знать, – сказал я и строго добавил, – усвоила?

– Усвоила! – тяжело вздохнула Аня.

Мы опять помолчали.

– Сколько ты ещё планируешь ждать маму? – спросил я у неё.

Она удивлённо подняла на меня глаза.

– Пока она не вернётся!

– Ладно, сформулирую вопрос по-другому, – сказал я, – если её долго не будет, насколько тебе ещё хватит еды, воды и других припасов?

– Может быть, на месяц, – неуверенно сказала Аня, – я мало ем. Воды ещё два ведра, тоже хватит не меньше чем на месяц. Я экономная!

– Два ведра? – возмутился я, – и ты одно из них дала мне, чтобы я помылся?

– Ты был очень грязный, – смутилась Аня.

Я с сожалением вспомнил про два израсходованных ковшика воды. Если бы я знал, что у неё такая тяжёлая ситуация, то я бы и их не стал тратить. Да и чай пить у девочки, которой больше негде взять воду, тоже было не самой лучшей идеей.

И Аня снова, как будто прочитала мои мысли. Конечно, она этого не делала, наверное, просто была очень проницательной. Или у меня на лице отражалось всё, что я думал. Такое тоже не исключено.

– Я собираю дождевую воду… когда дожди идут, – осеклась она.

– Но дождей может и не быть, верно? – спросил я её.

– Верно, – вздохнула Аня, – вот как раз давно не было!

– Ладно! – я хлопнул себя ладонями по коленям и встал, – слушай мои инструкции! Сиди дома тихо, никуда не высовывайся, свет не зажигай в тёмное время, даже если у тебя и есть чем светить…

– Только свечи, но их я тоже экономлю, – сказала Аня.

– Утюг держи возле двери, – продолжил я, – так, что ещё…

– Ты говоришь точно то же самое, что и моя мама! – хохотнула Аня.

– Наверное, потому, что это очевидные вещи, но ребёнок о них может и не знать. Но даже если знает, напомнить лишним не будет, – сказал я, увидев её не по-детски скептический взгляд.

– Я видела, как ты бросил голубую молнию в троглодита, – неожиданно сказала Аня, – ты настоящий маг?

– Я не просто маг, я лучше! – хитро улыбнувшись, сказал я.

– А кто может быть лучше мага? – удивилась Аня.

– Шаман! Знаешь, кто такие шаманы?

– Нет! – отрицательно покачала головой Аня.

– Это такие люди, которые могут генерировать ману! А мана в этом мире, самая большая ценность! – сказал я и подмигнул ей.

– Кру-у-у-у-уто! – с уважением сказала Аня.

3. Профессор

– Но ты никому про это не говори! – сказал я Ане заговорщицким тоном, – потому что это большая тайна! Помнишь, я тебе говорил про то, что дар нужно держать в секрете?

– Конечно! – сказала Аня.

– Так вот, мой, не меньше чем твой, нужно оберегать. Шаманы нужны всем, и зачастую не очень хорошим людям. Так что, я не многим про это рассказываю, – я улыбнулся и потрепал Аню по русым волосам.

– А зачем же мне говоришь? Мог бы и не говорить, – сказала Аня.

– Я же знаю твой секрет, будет честно, если ты будешь знать мой, – сказал я, – а для твоего дара нужна мана? – вдруг появилась у меня неожиданная мысль.

– Я не знаю. Мне мама рассказывала про ману, но я не понимаю, как это узнать про себя, есть она у меня или нет. У меня просто есть это, и всё. Я просто вижу людей в разном цвете.

– Наверное, это просто способность, такое тоже бывает, – сказал я, – возможно, она трансформируется в какой-нибудь дар, когда ты вырастешь. Ну-ка, дай я проверю!

Я протянул руку и приложил указательный палец ей ко лбу. Некоторое время прислушивался к ощущениям, но так ничего и не почувствовал. Хотя нет, это было не совсем так. Где-то внутри её черепной коробки, как будто пульсировал маленький золотой огонёк. Что это означает, я не имел понятия, поскольку никогда с таким не сталкивался. Но маны в ней не было и следа. Обычный ребёнок. Возможно, этот золотой огонёк и был её даром, но наверняка я этого сказать не мог, поскольку никогда с таким не сталкивался. Но, не то чтобы я проверял многих людей. Не каждый даст заглянуть в него и узнать секреты.

Я убрал руку и вздохнул.

– Да, кажется, ни маны, ни магических ростков у тебя пока нет, – сказал я.

– Почему пока? Может быть, и не будет совсем, – сказала Аня, – мне мама говорила, что они не у всех бывают.

– Но у тебя есть дар, и, мне кажется, это означает, что и магия в тебе проснётся со временем. А у мамы твоей есть магические способности? – спросил я.

– Есть, но какие не скажу, – ответила Аня, – свой секрет раскрывать или нет, я сама могу решать. А мамин выдавать не буду. Ты же сам сказал, что не нужно про такое всем рассказывать.

– Даже зелёненьким? – улыбнулся я.

Этот вопрос поставил Аню в тупик. Она некоторое время поколебалась, но потом решилась:

– Ладно, тебе, наверное, можно сказать!

– Нет! – я выставил вперёд ладонь, – ты всё правильно сказала! Да это и неважно. Главное, магические способности есть, а это значит, что с очень большой вероятностью и у тебя будут. Это так устроено. Обычно у кровных родственников, если уж есть, то у всех. И наоборот, если не повезло, то тоже всем.

– А это везение? – заинтересовалась Аня, – иметь способности? Мама говорила, что это больше похоже на проклятие!

– Права твоя мама! – вздохнул я, – было бы здорово, если бы не случился никакой магопокалипсис, и мы жили по-прежнему… но по-прежнему, скорее всего, уже никогда не будет. И хотя магический дар часто подвергает своего носителя большой опасности, однако те, кто остался без магии в этом мире, чувствуют себя ещё хуже. Без магии очень трудно выжить.

– Поня-а-а-а-тно… – протянула Аня.

– Ладно, Ань, мне уже пора! – сказал я.

Я повернулся к двери, но что-то мешало мне уйти. Я не мог даже сделать шаг. Я обернулся к Ане и, вздохнув, сказал:

– Слушай, я не могу просто уйти!

– А сложно можешь? – обрадовалась Аня возможности пошутить.

– Сложно могу! – сказал я, – в общем, так! Я очень надеюсь, что твоя мама вернётся. Но я хочу тебя подстраховать на всякий случай. Этот район для меня неблизкий, транспорт сейчас, как ты понимаешь, уже давно не ходит, так что добираться сюда нужно на своих двоих. Несмотря на это, я тебе обещаю, что приблизительно через неделю, приду тебя проведать. Ключ я теперь знаю где. Береги себя и постарайся выжить. Я принесу тебе еды, может, ещё чего-нибудь, нужно подумать. И учти, я буду уговаривать тебя уйти со мной. Готовься к этому, всё хорошенько взвесь за это время и обдумай.

– Куда уйти? – с любопытством спросила Аня.

– Понятия не имею! – честно ответил я, – мне тоже есть о чём подумать и нужно найти место, куда тебя можно было бы определить.

– Звучит не очень! – надулась Аня.

– Пока да, потому что я ещё не придумал ничего. Но я постараюсь!

– К себе не приглашаешь, значит, да? – хитро прищурилась Аня.

– Да из меня плохой отец или старший брат получится, – вздохнул я, – я и дома-то не бываю почти.

– Да ты не переживай сильно об этом, – махнула рукой Аня, – я же шучу! Думаю, что мама вернётся, и твоя помощь не понадобится. Но ты всё равно приходи, она будет рада познакомиться с зелёненьким.

– Я обязательно приду, можешь не сомневаться, – сказал я, – если, конечно, меня не сожрёт троглодит! – и я широко улыбнулся.

– Это совсем несмешно! – осуждающе сказала Аня, и немного подумав добавила, – скажи, Алик, а почему ты хочешь мне помочь?

– Помимо того, что помогать ребёнку, попавшему в беду, это нормально? – спросил я.

– Да, есть какая-то ещё причина? – Аня хитро прищурилась.