Странности судьбы

— Здесь живет моя бывшая пассия.

— Она нашла мужчину, или одна?

Француз сдвинул брови и разразился злобной тирадой:

— Не знаю и нет интереса, даже если она сдохнет. Эта женщина требует с меня двадцать тысяч евро компенсации, если суд согласится с её требованиями, я стану нищим.

Надю покоробили и удивили его слова, впервые она заметила в нём такую ярость.

Наконец, Жильбер повернул в узкий переулок и, проехав немного вдоль высокой каменной стены розового цвета, затормозил возле чёрной и угрюмой калитки.

— Приехали. — Он ласково коснулся колена девушки и продолжил, — мой дом, добро пожаловать! Надеюсь, он станет и твоим, мой маленький кролик. Гараж находится в ста метрах. Я открою калитку, высажу тебя с сумкой и быстро вернусь, хорошо?

— А разве там не гараж? Вон, я вижу дальше в доме автоматические роликовые ставни в конце стены, — спросила девушка.

— Верно, но там хранятся вещи бывшей жены, которые она заберёт после развода в апреле. Я согласился с её решением, чтобы Аньес не заявляла, что мы не живём вместе, иначе мои налоги возрастут. Пришлось выкупить у брата второй гараж, и ставлю машину там.

— Без проблем, — согласилась Надежда.

Жильбер открыл калитку старинным ключом необычного вида.

— Какой он интересный, словно из музея! — Воскликнула Надя.

— Этот ключ сохранился от моего деда, как и впрочем, большинство вещей в этом доме. Да и ему самому уже под сто лет.

— Так ты хранитель семейных традиций?

— Можно сказать и так, — ответил француз, — я страшно поссорился со старшим братом, когда после смерти родителей, он хотел его продать. Наш род владел многими землями, недвижимостью здесь в течение долгих лет. Мы поделили наследство и почти всё продали, но этот дом, я решил оставить себе.

Жильбер уехал, а Надя вошла внутрь и осмотрелась.

Маленький дворик упирался в каменный высокий дом со старинной дверью на первом этаже. С боковой стороны здания поднималась крутая, выложенная плиткой лестница и вела на второй этаж. Слева двор был глухой и заканчивался высокой стеной, а справа располагалась аккуратная зелёная лужайка с несколькими деревьями и кустарниками. Она ограничивалась по бокам стенами, вдоль одной из них протянулся навес с небольшими хозяйственными постройками. Надя увидела там же верёвку, где сушился спортивный мужской костюм красно-чёрного цвета. Вдали сад разделял металлический забор с непроходимыми кустами. Всё указывало на желание хозяина быть скрытым от посторонних глаз.

Вскоре вернулся Жильбер, ласково обняв девушку за плечи, сказал:

— Добро пожаловать, надеюсь, тебе понравится.

Он поднялся по лестнице и открыл первую дверь. В углу крошечной прихожей стояла трость с бледно-жёлтым набалдашником в форме мужского лица в шляпе.

— Надо полагать, память от деда? — Спросила Надежда.

— Угадала, он служил начальником местной таможни. Испания находится в двадцати километрах, если идти напрямую через горы, и много лет назад в Арле работал пункт досмотра и пропуска разных товаров.

Следующая дверь с таким же необычным замком, что и входная переходила в длинный узкий коридор. Пахнуло холодным воздухом и запахом старой мебели. Надя вспомнила его, он исходил от бумаги с романтическими стихами, которые Жильбер писал для неё и передал потом в Перпиньяне.

Кухня находилась справа от входа и состояла из старинного буфета с посудой тех же времен, что и четыре стула с добротным столом. Несмотря на современную экипировку с посудомоечной машиной, и другой техникой, она оставляла впечатление присутствия пожилых людей, а изящные белые кружевные занавески, закрывавшие два окна и дверь, с недостающим кусочком стекла в коридор, дополняли это ощущение.

— Память от бабушки? — Поинтересовалась Надежда, рассматривая кружева, — ручная работа!

— Да, мне дорога память семьи, я родился в этом доме.

Жильбер открыл буфет и достал большую коробку со столовым серебром, произнеся с гордостью:

— Наша семейная реликвия. Дом набит подобными вещами.

— Красиво, люблю предметы старины, — ответила Надя, — меня всегда привлекала история. Вот теперь знаю, как жили французы в прошлом веке.

Он беспокойно заглянул в глаза девушки и спросил тревожно:

— Нравится дом? Мы поженимся, и я напишу на тебя, мало ли что может случиться, а так, буду спокоен.

Надя немного растерялась, опустив взгляд и, боясь обидеть его, сказала с улыбкой:

— Здесь симпатично, но, кажется, сейчас выйдут твои родственники, чтобы со мной познакомиться.

Жильбер взял её руку и, нежно поцеловав, произнёс:

— У меня были мысли продать дом и отправиться в Канаду, но немного поразмыслив, решил доживать здесь, в тепле и комфорте. Ты увидишь, какая в этих горах замечательная природа и нет холодов, особенно сейчас с изменением климата. В детстве были снега иногда по пояс, а теперь вообще не бывает, возможно, через месяц зацветёт мимоза, что растёт здесь повсюду. Декабрь, а температура снаружи плюс двенадцать и яркое солнце.

В душе Надя была удивлена контрастом между обстановкой дома, с её тихой стариной и сентиментальностью жилища и сущностью натуры мужчины, который казался таким современным, модным, даже немного бравурным.

Напротив кухни находился зал. В нём была современная мебель, состоящая из коричневого кожаного дивана и кресла, низкого стеклянного стола, деревянной стойки бара с бокалами и чёрной ковбойской шляпой сверху.

У девушки немного поднялось настроение, и она воскликнула:

— Знаменитая шляпа! Надо сфотографировать тебя в ней.

Жильбер гордо напыжился и ответил:

— Я согласен, у меня есть даже видеокамера. А как тебе мой кинотеатр?

Большой экран телевизора, стерео колонки и тумбочка с дисками настраивала на отдых, а подборка музыки указывала на его вкусы.

Надя взяла в руки несколько дисков и сказала:

— Так ты любишь рок.

— Не только, — ответил Жильбер, — вот, например, коллекционные диски с записями песен Франсиса Кабреля и один из них мой подарок тебе.

— Спасибо, ты мне присылал его песни, обожаю Франсиса! Особенно, «Я люблю её до последнего вздоха», с ней пришла моё нежное чувство к тебе.

Девушка нежно обняла спутника, а он ответил горячим поцелуем.

Надя улыбнулась и сказала:

— Мы так долго будем осматривать дом, пойдём дальше.

Пройдя вдоль коридора с ножной швейной машинкой бабушки и, дверью в ванную, Жильбер повёл девушку в следующую комнату.

— Моя спальня, — произнёс он, беспокойно заглядывая в глаза, стараясь понять, впечатления девушки.

Надя увидела большую старинную кровать, рядом такой же шкаф прошлого столетия со стойким музейным запахом. Чувствовалось, что владелец пытался осовременить комнату постерами с изображением рок певцов, коллекциями музыкальных дисков и двумя большими флагами американских штатов на стенах, немного ему это удалось. Флаги помогали скрыть старенькие обои на стенах и сглаживали впечатление от тяжёлых бордовых штор, хотя все окна были снабжены современными роль ставнями.

— Твоя комната напротив, и там есть дверь с выходом на балкон, а под ними, как раз находится гараж. Только будь осторожна, замок на двери старый, не сломай, хорошо?

Когда Надя вошла, она попала в картинную галерею с портретами умерших родственников.

Посередине, над кроватью прошлого века под бордовым пологом с претензией на королевское ложе, в цвет прозрачным шторам, висел портрет бравого мужчины во французском берете. Немного ниже, находился другая картина с изображением молодой, стройной и мечтательной женщиной в украшениях из голубых самоцветов в открытом розовом платье. Она беспечно улыбалась. Справа на прикроватной тумбочке с выгнутыми ножками и медным светильником в форме ангела со сложенными ладонями в молитвенном порыве, стояла большая картина, с изображением пожилой добродушной женщины в белом чепце.

— Твоя бабушка? — Спросила Надежда, стараясь придать бодрость голосу, хотя, уже некоторый страх поселился в душе.

— Да, а вверху отец матери — башмачник, как и я, и ниже её портрет. Слева на столике дед по линии отца, это он работал на таможне.

Напротив, в углу стояла узкая деревянная кровать с высокими изогнутыми спинками.

— А кто здесь спал? — Поинтересовалась девушка.

— Моя мать. Отец был довольно суровым и очень религиозным человеком. Родители не слишком ладили, да и у матери были психологические проблемы. Она очень любила одного испанца до замужества, но семья воспротивилась этому союзу.

Как и в спальне Жильбера здесь тоже висели флаги, один белый с большим алым крестом тамплиеров, а два других отображали американские штаты.

Ещё более густой запах старой мебели из прошлого века висел в воздухе, казалось, что здесь никто не жил лет пятьдесят. Впечатлительная девушка, вспомнив рассказ Жильбера о тяжёлой кончине отца от рака, загрустила и сказала, удивляясь своей смелости:

— Ты знаешь, я не смогу тут спать, буду думать, что твоя бывшая жена находится рядом.

— Она никогда не спала здесь, — с напором произнёс Жильбер, — так как, много лет назад во время автомобильной аварии, у неё была травма позвоночника, и она пользовалась особой складной кроватью в зале. Если захочешь, я буду рядом с тобой.