Агент на мягких лапах. Секрет еловых писем. Загадка сбежавшего сейфа. Уинстон, берегись! Комплект из 4 книг

Анна присела возле меня на краешек кровати:

– Ну что, будем мириться или нет?

Я молча кивнул. Мириться – хорошая идея. Прежде всего для меня, кота, – ведь я никогда не ссорился со своей мамой.

– Тогда – мир? – Анна обняла меня и поцеловала в щеку – ощущение было поистине забавное. Во-первых, меня еще никогда никто не целовал, а во-вторых, обычно мои щеки покрыты шерсткой, а теперь на них голая кожа! Совсем другие ощущения.

Анна встала и вышла из комнаты. Как только она скрылась за дверью, в гостевую комнату прошмыгнула Кира:

– Привет, Уинстон. Я так надеялась, что мне это только снится! Но, как видишь, все еще остаюсь котом. Это ужасно! – Она прыгнула на кровать и положила голову мне на колени.

– Ох, Кира, я чувствую то же самое. Я совсем не рад, что стал девочкой.

Кира замурлыкала, и я мысленно услышал ее хихиканье.

– Что тут смешного? – удивился я. – Плакать надо, а не смеяться.

– Нет-нет, ничего.

– Не верю. Так что же?

– Ну, ты говоришь словно взрослый. Так высокопарно. Когда ты был котом, ты тоже так говорил сам с собой?

– Ой, не знаю. Ведь тогда я не разговаривал с людьми. Впрочем – да, то, что ты сейчас слышишь, это мои мысли. Вот так я всегда и думаю.

Кира улеглась на спину и внимательно посмотрела на меня:

– В любом случае это звучит некруто. Смотри, когда будешь в школе, не испорти окончательно мою репутацию. Она и так не самая хорошая.

– Минуточку: как это – в школе?!

– Хм, ты что, думаешь, что мама разрешит тебе остаться дома?

– Эй, я не хочу идти в школу! – в отчаянии воскликнул я.

Теперь Кира уже не хихикала, а хохотала:

– Да, не повезло тебе! Увы, у тебя нет выбора. Нужно идти, а то будут неприятности. Прежде всего с моей мамой. Она очень серьезно к этому относится. Короче, если у тебя нет высокой температуры или серьезной травмы, дома ты не останешься. И не мечтай.

Ну уж нет! Это действительно плохая новость. Я в школе – среди враждебно настроенных одноклассников! Настоящий кошмар! Я со стоном рухнул на кровать.

– Кира, вставай, а то опоздаешь! – донесся из коридора голос Анны. В нем звучала стальная категоричность. Может, попробовать прикинуться больным?

– Ой, я плохо себя чувствую! У меня слабость! – простонал я слабым голосом и закрыл глаза. И тут же услышал шаги Анны. Она вошла в комнату и потрогала мой лоб:

– Температуры у тебя точно нет. Пойдем, выпьешь чашку чая – и к тебе вернутся силы! Пожалуй, сегодня тебе надо пораньше лечь спать, и тогда завтра ты будешь бодрее. Вставай, вставай, моя красавица! Я не хочу, чтобы в новой школе о тебе сложилось плохое впечатление.

Да, Кира не ошиблась: когда речь заходит о школе, Анна отговорок не принимает. Когда она снова ушла на кухню, я кое-как выбрался из-под одеяла и заковылял к двери. Святые сардины в масле… Как трудно ходить на двух ногах!

– Я не могу пойти в твою школу. Я этого не переживу.

– Ерунда. Вообще-то там не так уж плохо, – успокаивала меня Кира.

– Но тогда ты должна пойти со мной, – взмолился я. – Без тебя я там просто пропаду.

Но она покачала головой:

– К сожалению, не получится. Забыл, какие у меня были вчера неприятности из-за тебя? Если я – то есть теперь ты – еще раз появлюсь там с кошкой – все пропало.

Я не мог не признать ее правоту и застонал.

– Что мне теперь делать? – спросил я вслух.

– Ну, прежде всего умойся и оденься, – заявила Кира.

Точно. Правильная мысль! Я вытянул руки из рукавов ночной рубашки и стал вылизывать ладони.

– Мяу! Не так! Ступай в ванную и умойся водой!

Что?! Водой?! Умыться?! Какой ужас! Впрочем… Я сообразил, что Вернер делает так всегда. Святые сардины в масле! Я еще не успел позавтракать, как почувствовал на собственной шкуре две очень неприятные вещи: что дети должны ходить в школу и что люди умываются водой. Если так будет и дальше, то я не доживу и до обеда!

Я заковылял в ванную. Кира шла за мной:

– Так, первым делом почисти зубы! Зубной щеткой!

Я растерянно огляделся по сторонам. Как выглядит зубная щетка? Я схватил что-то похожее на мою щетку, которой мне вычесывают шерстку, – почти такую же по величине и с металлической щетиной. Вот только как ею чистить зубы?

– Неправильно! – тут же сказала Кира. – Это щетка для волос. Моя зубная щетка стоит вон там, в стакане. Лиловая.

Лиловая… А как выглядит лиловый цвет? Коты не разбираются в цветовых оттенках. Я вздохнул и схватил одну из мини-щеток с длинной ручкой, которые были в стакане. Вероятно, угадал, потому что Кира не возражала. Сунул ее конец в рот и пожевал. Так я делал с лакомствами для чистки зубов, которые мне всегда покупала Ольга. Но щетка оказалась очень твердая и невкусная. Я положил ее в раковину.

– Нет, Уинстон! Сначала надо выдавить на щетку зубную пасту, а потом хорошенько почистить зубы. Иначе это бесполезная трата времени.

Одним прыжком Кира вскочила на полку возле раковины и показала лапой на тюбик – должно быть, с зубной пастой.

Я взял тюбик, отвинтил крышку и выдавил содержимое на щетку.

– Кира, поторапливайся! А то опоздаешь на урок! – Анна стояла возле ванной и удивлялась, почему ее дочь сегодня так долго копается. Я заметил, что лоб у меня стал мокрым. Уфффф… что это такое? Пот? Это явление я наблюдал только у Вернера. Прошлым летом, когда стояла жара. Но ведь сейчас не жарко… Или пот как-то связан с только что пережитым мной стрессом? Скорее всего! Почему двуногие всегда так спешат?

– Сейчас иду! – ответил я. Схватил зубную щетку и стал водить ею по зубам. Ой, какое смешное ощущение! Вкус был свое образный – к нему еще надо привыкнуть, – и при этом во рту и на губах образовалась пена.

Я посмотрелся в зеркало. Нет, никогда я к этому не привыкну: Уинстон в человеческом обличье! Впрочем, у нас с Кирой был одинаковый цвет глаз. Во всяком случае, зеленые глаза, глядящие на меня из зеркала, были мне знакомы. Все-таки этот цвет я хорошо различал и будучи котом. Это меня чуточку успокоило.

– Эй, Кира, у тебя тоже зеленые глаза. Прежде я этого не замечал. Но теперь я лучше различаю цвета.

Кира удивленно мяукнула:

– Зеленые глаза?! Не может этого быть!

– Почему?

– Потому что у меня глаза не зеленые, а голубые. – Кира вскочила мне на плечо и посмотрелась в зеркало. В этот момент я тоже увидел, что у кота Уинстона были голубые глаза. А у меня в облике Киры – зеленые. Значит, мы обменялись не только своими телами, но и цветом глаз! Или наоборот – сохранили его?

– Ой! – мяукнула Кира. – Если мама заметит, она просто выпадет в осадок и подумает, что я надела контактные линзы. Она и так сердится, когда я пользуюсь косметикой. Короче, она не должна этого заметить, иначе будет скандал, понятно?

Да, я услышал ее слова. Но ничего не понял. Как сделать, чтобы Анна не увидела моих глаз? Видимо, Кира заметила мою нерешительность.

– Ты должен что-нибудь придумать. Вчера мы с ней поругались. Если ты будешь делать вид, что все еще обижен, и будешь избегать ее взгляда, она не удивится. Обычно я так и делаю. Попробуй, ведь это ненадолго. Мы наверняка скоро вернемся в свои тела.

Я оценил ее оптимизм, но сомневался, что наше желание быстро осуществится. Если вообще осуществится!

– Ты уверена? Я не представляю, как мы сможем это сделать.

Кира вздохнула:

– Наверняка нам придет что-нибудь в голову. Но надо, чтобы мама ничего не обнаружила и не всполошилась. Нам будет гораздо труднее искать выход из этого положения, если она будет следить за нами. Ты согласен?

Я медленно кивнул. Да, теперь я кое-что понял. Но все равно: не так-то просто будет избегать взгляда Анны. За прошедшие недели я убедился, что она всегда внимательно следит за своей дочкой.

В дверь ванной снова постучала Анна:

– Кира, что с тобой сегодня?

– Иду! – Клянусь своей миской, я скоро с ума тут сойду! – Ладно, я пошел, – сказал я Кире. – Но я ничего не гарантирую! Я не знаю, что такое быть человеком. Но все равно буду стараться! – Тяжело вздохнув, я открыл дверь и вышел из ванной. Анна стояла в коридоре и с укоризной смотрела на меня.

– Я готова! – пробормотал я, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Наконец-то! Ну-ка, быстро одевайся, а то опоздаешь!

Через десять минут мы с Анной завтракали. Я старался вести себя как можно непринужденнее. Все осложнялось тем, что Анна все время пристально наблюдала за мной. Наконец я не выдержал:

– Что-то не так, мама?

Наверняка дело было не в моей одежде. Все выбирала Кира: она прыгала в моем – точнее, в ее – гардеробе и бросала на пол все необходимое. При этом ей пришла в голову удачная идея насчет изменившегося цвета глаз.

Анна подозрительно нахмурила брови:

– Нет, все в порядке. Мне только непонятно, зачем ты нацепила к завтраку темные очки. Зачем ты их вообще надела – дома, утром, в полвосьмого?

В львином логове. Нет, ошибочка. В Кириной школе!

Мне было не по себе. Мне было плохо. Очень плохо. Если вчера гимназия показалась мне величественной, то сегодня она просто внушала страх. Кроме того, я каждую секунду опасался разоблачения. Кто-нибудь непременно разглядит во мне вчерашнего кота.

Пока я размышлял, как мне выйти целым и невредимым из этой переделки, кто-то больно стукнул меня по спине, прямо между лопатками. Ау, караул! Уже разоблачили?!

– Привет, Кира! – заорал за моей спиной веселый голос. Я обернулся. Там стоял тот самый мальчишка в больших очках. Том вроде бы – я не очень хорошо запоминал человеческие имена. Вообще-то он довольно приятный. Но почему он так больно врезал мне по спине? Неужели у людей так принято?

– Ну, ваще – твое шоу с кошкой было суперским! И как потом Леония разевала свою пасть – тоже классно! Я даже верю, что эта макака в самом деле не могла дышать. Перестаралась, чтобы снова оказаться в центре внимания.

– Э-э… – Я не знал, что ответить. Вероятно, вид у меня был не очень умный. Но кошачий бог был милостив ко мне – в этот момент прозвенел звонок. Том не стал дожидаться моего ответа и побежал по ступенькам к двери. Я бросился следом, потому что сам никогда бы не нашел нашу классную комнату.

Вскоре мы с ним вбежали в знакомое помещение. Но где же мое место? Я ведь не мог увидеть его вчера из Кириной сумки. Или у учеников нет постоянного места, и можно садиться куда угодно? Черт, надо было быть внимательнее, когда я был тут с Кирой. Но кто мог предположить, что я попаду в такую ситуацию?

– Эй, не мешайся.

Ну конечно. Леония. Такая же неприветливая, как при нашей последней встрече. Вообще-то у меня не было желания разговаривать с этой воображалой.

– Ах, ты выздоровела? Замечательно. Просто отлично. Слушай, покажи мне, где я сижу. Я так волновалась за тебя, за твое здоровье, что даже забыла, где мое место.

Леония уставилась на меня так, словно у меня было шесть глаз:

– Чё?

Я вздохнул:

– Во-первых, не «чё», а «что». Во-вторых: Где. Я. Сижу?

– А-а, вон там, рядом с Эмилией, – пробормотала Леония, показав на стул рядом со светловолосой девчонкой, которую я уже знал. И быстро смылась.

Понятно. На эту глупую индюшку действуют четкие и ясные приказы. Надо иметь в виду! Стоящая рядом со мной девочка присвистнула:

– Круто ты утерла ей нос! Так ей и надо. Тупая корова!

Прекрасно! Мне было приятно познакомиться с человеком, который разделяет мою неприязнь к Леонии.

– Не думала, что ты можешь это сделать. Ты мне казалась слишком робкой.

– Спасибо, э-э…

– Паули. Вообще-то Паула, но так меня называют только учителя, – представилась девочка и улыбнулась.

Она выглядела не так, как другие ребята, а как-то… раскованнее! Волосы торчали дыбом, а глаза, казалось, были подведены черным фломастером. Кроме того, у нее были дырявые штаны и рубашка на несколько размеров больше. Но при всем том не казалось, что она выхватила спросонья из шкафа первое, что попалось под руку. Наоборот, я догадался, что у нее все продумано. Вот только для чего все это?

– Паули, конечно. – Я сделал вид, будто просто забыл ее. – Спасибо, что напомнила.

– Не стоит благодарности. Когда ты новенькая, всех имен сразу не запомнишь. Будто попала в другой мир, правда? – Паули усмехнулась, я кивнул. Знала бы она, что ее замечание угодило в самую точку!

– Да, думаю, мне понадобится еще какое-то время, прежде чем я запомню все имена. – В этот момент меня осенило: кажется, Паули нормальная девочка – пожалуй, она могла бы мне чуточку помочь. – Я и учителей пока путаю – вот какой сейчас будет урок?

– Английский, с фрау Шиффер.

Ах, святые сардины в масле! Если я не ошибался, английский – это не тот язык, на котором разговаривали знакомые мне люди. И совершенно не тот язык, какой я понимал. Я мог влипнуть в историю – и понадеялся, что фрау Шиффер меня не спросит.

И тут же в дверь впорхнула хрупкая фигурка – вся в черном, волосы убраны в строгий пучок. Торопливыми шагами она подбежала к учительскому столу и со стуком бросила сумку на стул. Может, я ошибаюсь, но на первый взгляд фрау Шиффер показалась мне очень резкой и какой-то неприятной. Она вытащила из сумки стопку тетрадей и, положив ее на стол, обвела хмурым взглядом наш класс:

– Доброе утро!

– Доброе утро, фрау Шиффер! – хором ответили мои одноклассники. А у меня отнялся язык.

– Садитесь.

Задвигались стулья, раздалось бормотание, все сели.

– Сегодня я принесла ваши проверочные работы. И должна с огорчением сказать: они никуда не годятся. – По классу пронеслись стоны и вздохи. – Впрочем, есть одно исключение. Вы знаете, что обычно я не называю отдельные оценки. Но в этом случае я решила отступить от своего правила. Во-первых, потому, что эта работа действительно очень хорошая. Во-вторых, потому, что ее написала ученица, которая совсем недавно пришла в нашу школу. Из этого я сделала вывод, что у вашего класса недостаточно знаний. Следовательно, мы все должны прилагать больше старания. И когда я говорю «все» – значит, «все». Как вы, так и я тоже.

Фрау Шиффер взяла одну из тетрадей и направилась в мою сторону.

– Кира, ты действительно очень хорошо выполнила работу, – сказала она, остановившись возле меня. – Твоим одноклассникам есть чему у тебя поучиться!

– Ой, спасибо! – пробормотал я, надеясь, что она не начнет говорить со мной по-английски – ведь тогда меня разоблачат сию же минуту. Получается, что я должен не только говорить за Киру, но и уметь делать все, что полагается двенадцатилетней девочке. Читать и писать, к примеру. А еще этот английский. Но в тот момент мне даже не хотелось и пробовать ничего нового.

– Ты уже рассказывала, что твоя мать учительница. Вероятно, она преподает английский, да?

– Что?! Моя мама?! Нет, она не учительница. Она экономка, ведет хозяйство у профессора Хагедорна, – не подумав, залепетал я.

– Ах, вот оно что? Экономка? – Фрау Шиффер удивленно посмотрела на меня. – Наверное, я тебя неправильно поняла.

Эмилия захихикала:

– Хи-хи, у Киры мать – уборщица!

В этот момент мне стало ясно, что я совершил ошибку. Проклятье! Очевидно, Кира рассказывала про Анну что-то совсем другое. Правда, я не понимал зачем. Но мне надо было просто держать язык за зубами. Эмилия все еще хихикала. Разумеется, засмеялась и подлая Леония. Фрау Шиффер возмутилась:

– Тихо, вы обе! У вас нет никаких оснований для такого хорошего настроения. Ты, Эмилия, получила «неуд» – очень слабая работа, а ты, Леония, написала не намного лучше, и у тебя тоже «неуд». Так что вместо того чтобы смеяться над одноклассниками, советую вам учить слова. Больше будет пользы.

Леония ничего не сказала, а Эмилия что-то прошипела мне на ухо. Кажется, «заучка». Что она имела в виду? Я не понял, но подозреваю, что какую-нибудь гадость.

До конца урока Эмилия смотрела на меня как на пустое место. Я понял, что не буду в случае чего спрашивать у нее совета, если у меня возникнут какие-то проблемы в школе. В человеческой дружбе я не слишком разбирался, но то, что Эмилия не дружила с Кирой, я заметил еще вчера, хотя и был всего лишь котом. Неужели людям так важно иметь друзей? В шкуре Уинстона я был одиночкой и замечательно себя при этом чувствовал – пока мне не встретились во дворе Спайк, Чупс и Одетта. Но, похоже, у двуногих все по-другому.

Из размышлений о людях и их навязчивой идее, что надо обязательно с кем-то дружить, меня вырвал звонок. Все вскочили и стали носиться по классу. Скорее всего, закончились занятия. Или началась перемена. Тоже хорошо. Свой первый школьный урок я выдержал более-менее благополучно, без потерь. Не считая промашки с уборщицей. Впрочем, это не так уж и страшно.

– ЧТО?! Ты сказал, что моя мама уборщица?! Ты что, НЕНОРМАЛЬНЫЙ?!

– Ну, вообще-то про уборщицу сказала Эмилия. Я только объяснил, что Анна наша экономка. Ну, Уинстона и профессора Хагедорна.

Кира жалобно застонала и повалилась на бок:

– Убил! Просто прихлопнул меня! Окончательно. Теперь мне хоть вообще в школе не показывайся!

– По-моему, ты преувеличиваешь. Во-первых, я не знал, что ты рассказывала, будто твоя мать учительница. Во-вторых, экономка тоже очень почетная профессия. И очень важная. Я бы сказал – важнейшая. Сразу после профессора физики.

В ответ раздалось хриплое шипение:

– Да ты же ничего не понимаешь! У других родители адвокаты или зубные врачи. Или работают в рекламных агентствах. Учительница – это самый минимум, который можно назвать. К тому же я никого не обманывала: когда мы жили в России, мама действительно была учительницей. А тебе обязательно надо было сообщить им, что моя мама уборщица! Теперь меня окончательно признают самой некрутой во всем классе, и уж в компанию к Леонии точно не возьмут. Спасибо тебе, Уинстон!

Ладно, согласен, я поступил не слишком умно. Но все же не понимаю, что за трагедия такая, если я рассказал о настоящей работе Анны.

– Но… зачем тебе вообще компания Леонии? Ты ведь сама говорила, что они ужасно тупые и скучные. В твоем классе есть действительно приятные ребята. С двумя я уже познакомился: с Паули и Томом. Общайся лучше с ними.

МЯУ. Кира перевернулась с боку на бок:

– Паули и Том?! Ты совсем с ума сошел?! Паули панкерша, совершенно чокнутая, а Том компьютерный ботан и общается со своим ноутбуком больше, чем с одноклассниками. Вижу, ты вообще ничего не понимаешь. Они оба самый отстой в нашем классе. Если ты теперь станешь с ними общаться, остальные точно не захотят со мной дружить. К тому же отец Тома тоже врач, и я не знаю, захочет ли сам Том общаться с дочерью уборщицы.

Эти проблемы с дружбой выводили меня из терпения. Их точно не понять девочке, которая на самом деле была котом. Я решил срочно поменять тему!

– Как ты провела день? – поинтересовался я.

– Хорошо. Даже очень хорошо. Кажется, я приоткрыла завесу маминой тайны – и здесь мне очень пригодилось мое новое обличье. Кто заподозрит, что он находится под колпаком у кошки?

– Что ты имеешь в виду? Что такое «находиться под колпаком»?

– Ну, сегодня мне удалось незаметно порыться в маминых вещах, и я нашла распечатанное электронное письмо от Вадима, очень интересное. Похоже, он пытается шантажировать маму – он хочет, чтобы она опять вернулась к нему. И он что-то про нее знает. Я еще не поняла что. Но попробую выяснить.

– Минуточку: значит, ты можешь читать письма?!

– Конечно. А что в этом такого?

– Ну, я ведь вообще не умею читать. А ведь ты сейчас – это квази я.

– Короче, с этим у меня проблем не было. Вот только вижу теперь вблизи не так хорошо, как раньше. Но зато вдаль – гораздо лучше. А ты и сейчас не умеешь читать? Но ты ведь научился говорить, когда стал мной?

Я пожал плечами:

– Вообще-то не знаю. Еще не пробовал. Сегодня в школе я сказал, что у меня болит голова, и ушел, чтобы меня не разоблачили. Было слишком опасно.

– Эй, но это не выход. Так можно сделать лишь пару раз, не больше. Пока ты сидишь в моем теле, тебе придется ходить в школу. И хотя я по твоей милости теперь вряд ли найду себе подруг, по крайней мере не останусь на второй год. Нам надо придумать что-нибудь другое. Но сначала мы должны выяснить, что ты можешь как человек. Минутку, я сейчас.

Кира побежала по гостиной и элегантным прыжком вскочила на маленький буфет. Вскоре она уже стояла передо мной, держа в пасти бумажный листок:

– Вот, это электронное письмо. Попробуй!

Я взял листок и уставился на него. И вдруг перед моими глазами из отдельных крючков сложились узоры, а из узоров – фразы:

Любимая Анна,

Почему ты меня бросила? Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Я делал все для тебя и твоего ребенка. Пожалуйста, подумай еще раз. Если ты будешь упрямиться и дальше, к сожалению, я буду вынужден вспомнить ту историю. И тогда к тебе скоро наведаются копы – если уже не наведались…

Я опустил листок. Невероятно! Невероятно во-первых: я действительно мог читать! И невероятно во-вторых: Анна на самом деле увязла в каких-то огромных проблемах! Мы должны ей помочь!

Сначала кот, потом девочка, потом секретный агент. Что еще? Ах да – Одетта попалась…

Ну-ка, попробуем суммировать мои достижения: оказывается, я умел читать. Мало того – я умел и писать, мы с Кирой уже попробовали и это. Я знал английский – и не только азы, но и чуточку больше. А теперь сенсация: я знал даже русский. По крайней мере, понимал его. Короче, я сделался Супер-Уинстоном! Самым умным в мире котом! Котом мирового класса!

Но вот досада: я не мог ни с кем поделиться своей радостью, потому что мысли Киры были заняты совсем другими проблемами. Она лихорадочно обдумывала, как ей узнать тайну своей матери и окончательно избавиться от Вадима. Теперь, когда мы убедились в моих способностях, Кира была уверена, что из нас получится крутая следственная группа. Резумеется, я был с ней согласен! Следственная группа – это и вправду звучит круто! Если Кира еще объяснит, что это такое, я буду «за» обеими руками! Или лапами?… Нет, лап у меня было четыре, так что слово «обеими» не годится. В общем, буду «за»!

– Скажи, «следственная группа» – это что? – спросил я Киру.

– Очень просто, – ответила она. – Мы будем вести расследование! Потому что мы суперски дополняем друг друга, Уинстон. Я смогу незаметно отыскивать доказательства, я ты будешь опрашивать свидетелей. А по ходу дела мы станем обмениваться полученными результатами и очень скоро выясним, чем Вадим шантажирует мою маму.

– Ну, это я понимаю. Но что мы сделаем, когда все выясним? Что, если твоя мама действительно что-то нарушила?

– Ты что?! – сердито зашипела на меня Кира. – Мама ничего не нарушала! Клянусь тебе! Вадим все врет! Когда мы узнаем правду, мы сможем его разоблачить как настоящего преступника. Так, как это делают полицейские. Или секретные агенты. Это же ясно как день! Или ты еще чего-то не понимаешь?

Секретные агенты? Мне тут же вспомнился фильм, который мы смотрели с Вернером. Там тоже был секретный агент. Имени его я не помнил, но у него был какой-то номер. 006 или 007, что-то в этом роде. Не знаю, то ли это был его телефонный номер, то ли номер класса в шпионской школе, а может, размер его обуви. Но, в общем, тот агент был таким, каким хотелось бы стать и мне – элегантным, ловким и остроумным. И тогда какие бы опасности мне ни грозили, у меня наготове всегда была небрежная шутка. Все женщины были от него без ума – классный тип. Вот именно таким человеком я мог бы стать – если бы глупейшим образом не очутился в теле двенадцатилетней девочки. Но теперь ничего не поделаешь… Однако мысль о том, что я стану секретным агентом, мне действительно понравилась.

Да, кстати, «все женщины были от него без ума» – эта тема меня интересует особо.

Смогу ли я еще разок поговорить с Одеттой? Или, попав в человеческое тело, я утратил способность общаться с кошками? Надо поскорее проверить, потому что я не прочь продолжить знакомство с этой дамой.

И я решил выяснить это немедленно. Несомненный плюс того, что ты человек: ты можешь просто выйти из дома и отправиться куда тебе нужно. Невероятно удобно.

Выйдя во двор, я огляделся. Никаких кошек там не было. Хм-м. Как там люди подзывают кошку? Я решил начать с классики:

– Кис-кис-кис!

Никакой реакции. Что ж, я и сам бы, разумеется, не прибежал сюда задрав хвост, если бы какой-нибудь ребенок пришел во двор и крикнул «кис-кис». Или кошки меня просто не слышали? Я позвал снова, уже громче: