Мой персональный ад

— Мания преследования — это не ко мне, Чернов, — бросаю резко. — Я не специалист. Но если тебе срочно нужен, могу погуглить психотерапевта.

Макс хмыкает. По-кошачьи, опасно.

— Обидно, — негромко говорит, но в глазах — лед, колкий и хрустящий.

Молчание повисает на несколько долгих, противных секунд. А потом он вдруг резко меняется — будто маску натянул. Голос становится жестким, твердым.

— Учти, Серебрянская, это не шутки. Если что-то из этого разговора где-то всплывет — я от тебя мокрого места не оставлю.

Мурашки пробегают по спине. Не от слов — от того, как он их произносит. Без эмоций. С ледяным спокойствием. Как будто не угрожает — просто констатирует факт.

Я судорожно сглатываю.

— Ну вот, снова ты мне угрожаешь, — бормочу. — Я не страдаю слабоумием. С первого раза все поняла.

Макс смотрит пару секунд. Пронзительно. А потом медленно кивает:

— Я на это надеюсь, маленькая умница.

И снова эта проклятая ухмылка. Ни черта не смешно, а он улыбается. Как будто мне выписал приговор — и доволен.

Но я стою на месте. Не пятюсь. Не убегаю. Потому что если и быть напуганной — то хотя бы с достоинством.

Макс не отступает. Он снова наклоняется, так близко, что я чувствую, как его дыхание обжигает щеку.

— Отпусти меня, — резко отрезаю, сжав кулаки.

Но он, конечно же, не слышит. Точнее, делает вид, что не слышит.

— Не могу, блондиночка, — выдыхает с этой своей гадкой полуулыбкой. — Прямо хочется тебя опорочить. Всю такую чистую… невинную. Мое предложение в силе, если что.

— Оставь свои предложения для других, — парирую гордо, не дрогнув. — Уверена, желающих у тебя — море. Можешь очередь раздач организовать.

Макс хмыкает, смотрит с такой самоуверенностью, будто я только что призналась ему в любви.

— А ты уже ревнуешь?

— Господи, — раздраженно закатываю глаза. — Не все вращается вокруг твоего мужского достоинства.

— Зря, — переходит на интимный шепот. — Тебе понравились мои фотографии? Могу еще скинуть. Чтобы ты наконец узнала, как выглядит настоящее мужское тело.

Подмигивает. Развязно. С видом победителя.

Я уже приоткрываю рот, чтобы смачно послать этого придурка к черту — причем в один конец и без возвращения, — но…

Дверь резко распахивается.

На пороге появляется парень — высокий, лукавый, с ухмылкой, будто его жизнь только и состоит из приколов. Тот самый из столовой. Кажется, его зовут Дима.

— Чернов, где твою задницу носит? — лениво бросает, заходя. Потом замечает меня — и его губы растягиваются в довольный оскал. — О, у тебя тут рандеву!

Рывком вырываюсь из хватки, отскакивая назад, точно обожглась.

Не хватало еще, чтобы меня в подстилки Чернова записали!

— Нет у нас никакого рандеву! — рявкаю, краснея от злости.

— Девочка просто стесняется, — с той же гадкой ухмылкой комментирует Макс. — Она вообще у нас стеснительная. Пока, конечно.

— Это что-то новенькое, Чернов, — фыркает гость. — Не смог удовлетворить красавицу? Если что, я к услугам.

Еще один. Доброволец. Ей-богу, у них там что, коллективный мозг на всех?

— Спасибо, обойдусь! — выпаливаю, сверкая глазами.

— Осторожно, Димас, — весело подкидывает Макс. — Кошечка с коготками.

— А я умею быть ласковым, в отличие от тебя, Чернов, — усмехается Дима, подмигивая мне.

Прекрасно. Круг мажоров, в котором каждый считает своей святой обязанностью метить территорию. В их мире женщин, видимо, делят как игрушки — кто первым схватил, того и тапки.

А может, это у них дружеские подколы такие?

Хотя… в голосе Димы слышится нечто большее. Оттенок вызова.

Макс медленно оборачивается к нему. Их взгляды сталкиваются, и воздух моментально густеет.

Я делаю шаг назад. Нет уж. Пусть разбираются без меня.

Дима делает шаг ближе, улыбаясь, точно первоклассный жигало:

— Так что, блондиночка, — мурлычет, — поделишься номерком?

Я вскидываю на него раздраженный взгляд, будто хочу прошить его насквозь. Молча. Но выразительно.

Однако прежде чем я успеваю что-то съязвить, Макс резко рвет паузу:

— Свободна, Серебрянская. Или ты все дела на кухне уже сделала?

Грубо. Холодно. Словно он мне теперь начальник, а я… прислуга, одним словом.

Вот же… козел паршивый!

— Мне пора, — произношу ровно, почти без эмоций, хотя внутри все клокочет.

Разворачиваюсь, стараясь не смотреть ни на одного из этих двоих. И уж тем более не позволить себе оглянуться.

Выхожу из комнаты, прикрываю за собой дверь и только тогда позволяю себе выдохнуть.

О чем они там дальше говорят — без понятия. И знать не хочу. Наверное, продолжают меряться своими Фаберже и прочими «принадлежностями», будто от этого хоть что-то в мире изменится.

Глава 13

Элла

Я выхожу из магазина с пакетом в руках, задумчиво прокручивая в голове список дел. Воскресенье, единственный мой выходной. В который мне нужно успеть сделать все домашние дела, а еще подготовиться к парам.

Да-да, я живу, как пенсионерка. И что с того?

Слышая музыку в наушниках, двигаюсь по довольно пустынной аллее. Уже вечереет, когда кто-то резко накидывает мне на голову плотную ткань. Перед глазами — тьма, а паника взрывается в груди.

Черт!

— ХВАТАЙ! — раздается крик за спиной.

Инстинктивно хочу побежать вперед, но какой-то ублюдок успевает меня схватить за ворот кофты и притянуть к себе.

— Пустите! — вскрикиваю, но звук моментально глушится — мне зажимают рот, и я не могу даже вдохнуть как следует.

Мамочки…

Меня что, воруют на органы? Или в секс-рабство?

Сильные мужские руки подхватывают под локти, и прежде чем я успеваю пнуть хоть кого-нибудь, меня грубо заталкивают в машину. Дверь захлопывается, громкий звук мотора — и машина срывается с места.

Клянусь богом, у меня вся жизнь пролетает перед глазами!

Внутри темно и душно. Сердце срывается с ритма, я бешено мечусь, пытаясь сбросить с себя ткань, но кто-то помогает — и не в хорошем смысле.

Срывает с меня повязку, так что больно. Я моргаю, ослепленная светом, а потом… впадаю в ступор.

Передо мной — Дима. Тот самый Дима. С гаденькой улыбкой на лице. И Ростова. Ее я узнаю по мерзкому прищуру и самодовольной физиономии.

Они… РЖУТ.

Какого черта, спрашивается?

— Расслабься, кошечка, — весело кидает Дима, на секунду отрываясь от дороги. — Мы просто покатаемся!

— Что вам нужно от меня?! — кричу, голос срывается от паники и ярости. — Вы совсем больные на голову?!

— Ой, как мы заговорили! — с ядом в голосе бросает Ростова, склонившись ближе. — Правильная девочка-целочка, ты хоть что-то видела в жизни, кроме своих книжек?

Вот сука. Да что она может знать о моей жизни?! Родились с золотой ложкой во рту и считают, что им все позволено!

— Это незаконно! — сердито рявкаю. — Это похищение! Я подам заявление!

Ростова фыркает и резко приближается.

— А ты докажи! Камер там нет, улица была пустая… Ты сама села, милая. И сама поехала. А мы просто твои университетские друзья.

Змея. Самая настоящая гадюка!

У меня дрожат пальцы. Я буквально не верю, что это происходит со мной. Это же… это же какая-то дешевая шутка. Больная шутка. Кому я вообще сдалась? Я — Элла Серебрянская, простая студентка бюджетница.

Я хлопаю глазами, пытаясь собрать мысли, но тут в разговор вмешивается Дима. Уже без веселья. Его голос становится холодным.

— Аня, прекрати ее пугать, — говорит, глядя на Ростову. — Мы просто прикололись, Элла. Расслабься. Доставим тебя Максу. Пусть порадуется нашей находке!

Сказочные придурки. И Макс их предводитель. Только его одноклеточные дегенераты-дружки могли додуматься посреди белого дня силой затолкать человека в машину.

— Выпустите меня! Мне нужно домой! — требую, срывающимся голосом.

— Брось, кошечка, — лениво тянет Дима, не оборачиваясь. — Чуть веселья никому не повредит. Никуда твои дела не денутся.

— Да пошло оно к черту ваше веселье! — огрызаюсь, но он врубает музыку на всю катушку.

Салон заполняется грохочущими басами, от которых дрожат стекла. Я вздрагиваю, сжав кулаки. Ростова хохочет, достает айфон и начинает снимать себя в сторис: губы уточкой, ракурс сверху. Боги, сколько пафоса…

Откидываюсь на спинку кресла, резко выдыхаю и достаю из кармана свой смартфон. Мне срочно нужно кому-то написать. Позвонить. Что угодно.

Но не успеваю даже разблокировать, как телефон оказывается в руках Ростовой.

— Эй! — вскрикиваю, вскакивая. — Отдай!

— Конфисковано на время, девочка-целочка, — мерзко ухмыляется, глядя прямо в глаза.

Я пытаюсь вырвать смарт, но она спокойно открывает бардачок и швыряет его туда.

— Ты ненормальная?! — шиплю, сверкая глазами.

— Расслабься, заучка. Все под контролем.

Машина набирает скорость. Мы, должно быть, нарушаем все правила дорожного движения. Паника подступает все ближе. Если это просто шутка — она уже давно за гранью.

Проходит минут десять, а затем Дима сворачивает.

Пыль, острые камни под колесами, свет фар, шум где-то вдали.

Мы заезжаем на пустырь, потом резко поворачиваем — и оказываемся на освещенной трассе, огражденной машинами, у которых капоты раскрыты, а вокруг толпа молодых людей. Музыка, дым, алкоголь, визг тормозов. Гонки.

Нелегальные гонки.

Ошеломленно таращусь в окно и шепчу:

— Что за?..

— Добро пожаловать, — говорит Дима, с довольной ухмылкой. — Сюрприз, Элла.

— Вы больные. Просто… — качаю головой, сжав губы до бела. — Больные.

Ростова поворачивается и бросает:

— Мы просто прикололись. Улыбнись, ты на вечеринке.

Вечеринке. Только вот меня никто не звал. Да и не то чтобы я горела желанием здесь оказаться. Черт!

Машина проезжает еще пару десятков метров, петляет между авто, мимо парней в куртках и девушек в мини. Дима останавливается и опускает окно. К машине подходит парень с планшетом в руках, видно, один из организаторов.

— Когда следующий заезд?

Парень едва поднимает глаза:

— Через два часа. На этот уже закрыты ставки.

Ставки.

Конечно. Тут еще и тотализатор. Почему бы и нет? Полный комплект.

— Запиши меня на этот, — коротко бросает Дима.

— Н-но… — парень явно нервничает.

— Запиши, — холодно повторяет.

— Заезд через пять минут, — сдается тот, вводя что-то в планшет.

Дима довольно хлопает в ладоши:

— Прекрасно!

Резко сдает назад, разворачивается и катит в сторону старта. А потом, как ни в чем не бывало, резко паркуется и поворачивается к Ростовой.

— На выход, — бросает. Холодно. Как будто она тут балласт.

— Что?! — хлопает глазами девушка, не веря. — Ты серьезно?

— Ты тупая, что ли? — гневно рявкает. — На. Выход!

Ростова вздрагивает, с шумом открывает дверь и выходит, хлопая ей так, будто хочет снести петельки. Я уже тянусь к своей, но…

Щелк.

Блокировка.

Моя ручка больше не работает.

— Ты чего творишь?!

— Давай, кошечка, — протягивает с хищной ухмылкой. — Перебирайся вперед.

— Но я не хочу! — взрываюсь, бью по двери кулаком. — Ты охренел, что ли?!

— Если не сядешь вперед и не пристегнешься, — произносит, откидываясь на спинку сиденья, — будет мотать по всему салону. А мы едем быстро. Очень быстро.

Он выгибает бровь, спокойно. Уверенно. Словно знает, что у меня нет выхода.

— Так что, Серебрянская? — тянет, не отводя взгляда.

Судорожно осматриваюсь, словно в поисках того, кто мне может помочь… И тут взгляд цепляется.

Черная спортивная тачка. Глянцевая, сверкающая. Как всегда, в центре внимания. Вокруг — толпа: парни, девчонки, камеры, дым от кальянов и выхлопов. И среди всего этого хаоса — он.

Чернов.

Сидит в своей тачке. Вся его поза орет: «Я здесь главный». Кривая ухмылка на губах — самодовольная, как всегда. Будто уже всех победил, еще не стартовав.

И в какой-то момент он будто чувствует мой взгляд.

Резко поворачивает голову.

Наши глаза встречаются.

Я замираю.

Макс прищуривается. Губы сжимаются в тонкую, напряженную линию. Скулы резко очерчиваются, как будто под кожей внезапно включили ток. Желваки — будто грани злости, сдерживаемой на последнем вдохе.

Он понял.

Читает ситуацию с одного взгляда.

— Одна минута, кошечка! — весело орет Дима, хлопая по рулю.

Вздрагиваю, сердце уходит в пятки. Я срываюсь с заднего сиденья, перебираясь вперед. Слишком резко. Слишком неловко. Путаюсь в ремне, коленях, юбке, собственных нервах.

Вжимаясь в кресло, замечаю, как Дима, не особо стесняясь, уставился на мою задницу. Прямо. Открыто. Будто это часть шоу

Он ухмыляется — довольный, мерзкий, довольный собой. И…

Показывает Чернову большой палец вверх.

Козел паршивый!

И тут Макс… медленно, демонстративно, не отрывая от него взгляда, показывает в ответ средний палец.

Без лишнего пафоса.

Но этот жест — как выстрел.

На табло отсчет.

Двадцать секунд до старта.

Я вцепляюсь в ремень, ощущая, как немеют пальцы. Конечности становятся ватными. Страх подступает к горлу и давит. Меня будто затягивает в вакуум. Все звучит приглушенно — гул машин, свист, кто-то кричит… но я слышу только собственное сердце.

— Пристегнись, малышка, — азартно выпаливает Дима, поворачивая ключ в зажигании. — Будет весело.

Глава 14

Элла

Мы летим.

Не едем — именно летим. Рев мотора сливается с грохотом в ушах, сердце бьется где-то в горле, пальцы вцепились в ручку над дверью так, что белеют костяшки.

Я зажмуриваюсь, потому что не могу на это смотреть. Кажется, если открою глаза — мы просто сгорим в этом чертовом металле.

— Держись, кошечка! — орет Дима, и в его голосе слишком много веселья. Это реально пугает.

Адреналин забирается иголками под кожу. Дышать тяжело. Все тело напряжено до предела.

Вдруг машина резко дергается — поворот! Меня швыряет вбок, и я, забыв дышать, распахиваю глаза.

Мамочки мои родненькие…

И тут вижу. Справа от нас — черная спортивная машина. Чернов. Лицо его сосредоточено, взгляд — хищный, а руки на руле — уверенные, точно он родился в этом автомобиле.

Мы едем вровень.

— О нет… — шепчу я.

— Держись! — кричит Дима, и резко выкручивает руль.

Машина дергается. Мы подрезаем Макса. Секунда — и я вижу, как его тачка резко тормозит, чтобы не влететь в нас.

— Господи! — вскрикиваю.

Сердце, кажется, бьется уже где-то в пятках.

Я еще слишком молода, чтобы умирать, черт возьми!

Дима ржет. Не просто смеется — ржет, как псих, у которого совсем слетела крыша.

— ВЫКУСИ, УБЛЮДОК! — орет он в сторону Чернова и давит на газ.

Мы вырываемся вперед. Люди на обочинах ревут от восторга, кто-то машет руками, кто-то снимает на телефон. Мне плевать. Я хочу только одного — чтобы это закончилось.

В зеркало заднего вида я вижу, как черная машина снова приближается. Макс мчится за нами, точно тень. Стремительный. Неумолимый.

— Блять! — шипит Дима. — Не так быстро, козел.

Он начинает ловко вилять, пытаясь помешать, но Чернов — чертов маньяк вождения. Вжимается в поворот, срезает угол, буквально прилипает к нашему боку, а потом — РЫВОК.

И он впереди.

— Мразь! — орет Дима, ударяя по рулю.

Мы проезжаем финиш уже вторыми. Толпа ревет. Кто-то кричит имя Чернова, кто-то аплодирует, кто-то свистит. Но мне — все равно. Я до сих пор не могу дышать.

Дима злой. Машина резко тормозит, и я врезаюсь в ремень грудью, вскрикивая.

Вышла, блин, в магазин!

Макс вылетает из своей тачки, точно ураган. Лицо перекошено от ярости, глаза сверкают молниями, челюсти сжаты так, что скулы будто вырублены из мрамора. Люди вокруг расступаются — инстинктивно. Даже толпа пьяных зрителей понимает: сейчас будет взрыв.

Он одним движением распахивает дверь нашей машины, наклоняется внутрь — и выдирает Диму за шиворот, точно мешок с мусором.

— Ты че, сука?! — рявкает, буквально впечатав того в бочину машины.

Толпа замирает. Кто-то ахает.

Дима хохочет, хотя пальцы у него вцепились в руки Макса. Пытается освободиться.

— Воу-воу! Полегче, братан! Это всего лишь прикол! Считай, подарок тебе в руки подогнал!

— Какой нахуй прикол?! — рычит Макс, встряхивая его так, что у Димы шея чуть не скручивается. — Ты совсем в край ебанулся? Ты чуть себя не угробил! И нас заодно!

Я, наконец, прихожу в себя. Выдергиваю ремень безопасности и вылезаю из машины, чувствуя легкое головокружение. Колени подгибаются, и меня всю буквально трясет от пережитого стресса.

— Переживаешь за свою подружку? — ухмыляется Дима, тяжело дыша. — Чернов, ты что, втюрился?

Это звучит как вызов. Как провокация.

Чернов от злости едва не трещит по швам. От него реально идет жар — такой, что воздух в радиусе метра, кажется, дрожит.

— Из-за вас, дебилоидов, сидеть не намерен, — шипит сквозь зубы и с яростью отталкивает Диму от машины.

Затем его взгляд резко поворачивается ко мне.

— А ты какого хрена туда села?! — сердито цедит.

— Я… Я-я не… не… — лепечу, совершенно теряясь под его напором.

Я и правда не хотела! Но… они затащили, заперли, у меня не было выбора, черт побери!

Макс делает шаг ко мне, резко, как будто сейчас и мне достанется.

— Приключений на жопу захотелось?!

Я открываю рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но в горле — сухо. Ком. Слов не найти.

— Села в мою машину. Быстро, — приказывает. Голос — безапелляционный. Жесткий.

Я не двигаюсь. Стою, как вкопанная. Как будто ноги приросли к земле.

Макс делает шаг ближе. Его тон опускается — становится еще опаснее:

— Я сказал — СЕЛА. Быстро.

Рефлекторно киваю. Разворачиваюсь и иду к его машине. Спина будто горит от взглядов — Макса, Димы, всех.

Открываю дверь. Сажусь.

Хлопок двери звучит, как приговор.

В машине тихо.

Настолько тихо, что я слышу, как бешено стучит мое сердце. Гул гонки стих, шум толпы теперь будто где-то очень далеко.

Проходит несколько минут, прежде чем Макс открывает дверь и плюхается на водительское сиденье.

Он медленно поворачивает голову на меня. Глаза прищурены. Челюсть сведена. В воздухе напряжение — хоть ножом режь.

— Серебрянская, — произносит ледяным тоном. — Ты же вроде умная. Так какого хрена, объясни мне, ты поступаешь как тупая овца?

Я дергаюсь, точно он ударил меня. Не физически — словами. Хлестко. Без пощады.

— Я не хотела! — выпаливаю, едва сдерживая дрожь. — Твои дружки-долбанутые затолкали меня в машину!

Макс резко выдыхает, будто не верит ни единому слову.

— А написать мне не судьба была?! — рявкает, оборачиваясь ко мне всем телом. — Или ты решила, что весело будет с ними покататься?!

— Они забрали мой телефон! — выкрикиваю, голос срывается. — Понятно тебе?! Забрали!

Он замирает.

Лицо каменное. Ни единой эмоции. Только жгучая тишина.

— Кто? — глухо спрашивает, не мигая.

Я шмыгаю носом, утирая ладонью слезы, которые уже подступили к глазам от всего этого кошмара.

— Ростова, — выдыхаю. — Она выхватила мой телефон и закинула в бардачок.

Макс коротко кивает. Потом резко, молча открывает дверь и вываливается из машины, громко хлопая дверью.

Я вздрагиваю от этого звука, сжимаюсь в кресле и наконец позволяю себе опустить голову, закрыв лицо ладонями.

Боже, это просто какой-то театр абсурда!

Глава 15

Макс

Я в ахуе с этой жизни. Клянусь, этот конченный у меня в один день допросится! Таких пиздов раздам, что забудет про свои «приколы» вместе со своим именем.

Бесит. Еще и эта — сидит, моргает своим невинными глазами! Как будто вчера родилась, ей богу!

Впрочем, это ж Серебрянская. Девочка-пай, мамина радость и папина гордость. Она в такие места, как нелегальные гонки, не ходит.

Клянусь, когда я ее увидел, то подумал, что глюки. А это, отказывается, Соколовского «приколы». Мудачье.

Проблема в том, что мы очень тесно с Димоном связаны. Кровно, в буквальном смысле. Он — мой двоюродный брат. И только по этой досадной причине я не впечатал его мордой в капот.

И снова эта Серебрянская. В нужное время. В нужном месте.

Я рассекаю через толпу в поисках Ростовой, когда замечаю блондинку в компании таких же туповатых прилипал, как и она сама. Я с ней переспал всего несколько раз, а избавиться уже несколько месяцев не могу.

Ростова смеется, накручивает волосы на палец, красуется, как будто ничего не случилось. Нагадила и свалила.

Я подхожу вплотную и резко разворачиваю ее к себе за плечо. Девушка вскидывает на меня глаза — накрашенные, довольные, абсолютно отбитые.

— Телефон где? — рявкаю. Глухо. Без эмоций.

— Какой телефон, масик? — пропевает, слащаво улыбаясь. — Зачем тебе он, когда есть я?

Скулы сводит от этого бездарного кокетства. Она серьезно думает, что на это можно клюнуть дважды?

— Тебе понравился наш сюрприз?

Ах ты, дрянь!

Я резко поднимаю руку и сжимаю ее лицо — пальцы впиваются в щеки, как тиски.

— Послушай, ты… — шиплю прямо в лицо. — Еще раз я увижу, что ты доебываешься до Серебрянской — я тебя в пыль сотру.

Ростова пытается вырваться, но я держу крепко.

— Ты делаешь мне больно… — сипит. — Перестань!

— А сделаю еще больнее, — рычу, чувствуя, как напрягается каждая мышца. — Телефон. Где, я спрашиваю?

Она всхлипывает, по-настоящему. Но мне плевать.

— В бардачке у Соколовского… — выдыхает, как будто сдается.

Я резко отпускаю. Девушка хватается за лицо, отшатнувшись, глаза полные слез — скорее от обиды, чем боли.

Не до нее.

Я уже осматриваю трассу. Где эта чертова тачка?

Ее еет.

Черт.

— Блять, — рву воздух. — Свалил уже.

Резкий вой сирены разрывает воздух — сначала одна, потом еще. Мигалки вспыхивают на горизонте синим и красным, и я в тот же миг понимаю: менты приехали.

— Вот, черт!

Толпа замирает на долю секунды, а потом начинается хаос. Паника, как по команде. Кто-то орет, кто-то кидается к машинам, кто-то вываливается в пыль — и в ту же секунду уже ревет мотор. Все хотят смыться.

Я разворачиваюсь и со всех ног бросаюсь к своей тачке, отталкивая плечом какого-то оболтуса. Еще не хватало спалиться!

Добегаю, рывком открываю дверь и сажусь на водительское. Элла в салоне — глаза огромные, а лицо белее асфальта.

— Поехали, — рявкаю, заводя двигатель. Мотор взрывается, как пуля в патроннике.

Даю по газам, машина срывается вперед — и бах!

— Черт! — ору, вжимая тормоз до пола.

Перед капотом — полицейская машина. С мигалками. С офицерами, уже выходящими с фонариками и рациями.

— Сука! — со злостью ударяю по рулю. От злости, от бессилия. От понимания того, что в ловушке.

Рядом Элла сжимается в кресле, дрожит, как оголенный провод. Поворачивает ко мне лицо и почти шепотом выдавливает:

— Что теперь будет?..

Я молчу секунду. Жесткую, долгую, холодную.

Смотрю вперед. На ментов.

На то, как один уже стучит по капоту, и другой приближается к двери.

— Пиздец полный будет, — мрачно выдыхаю. — Приехали, Серебрянская.

Нас выводят из машины, как преступников. Под конвоем. Элла рядом — лицо бледное, губы поджаты, а глаза стеклянные.

Я же просто молчу. Потому что реально уже ничего не изменить.

Через полчаса мы в полной жопе. То есть, в участке, где неистово воняет потом, дешевым табаком и… дерьмом.

Камера. В углу кто-то громко икнул, где-то дальше — шевелится грязная куча тряпья. Элла делает шаг назад, вжимаясь в стену. Ловлю на себе ее взгляд — злой, колючий, точно лезвие.

— Это из-за тебя все! — срывается она почти в слезы. — Из-за тебя у меня теперь проблемы! А если меня отчислят?!

— Угомонись, Серебрянская, — откидываюсь на лавку, устало разминая шею. — Не я тебя на эти гонки притащил.

— Нет?! — шипит, наставляя на меня палец. — Не ты?! Но это твои дружки! ТВОИ!

— Потише можно? — кашляет кто-то сбоку, и я поворачиваю голову. Бомж с мешками под глазами и перегаром, смотрит недовольно. — Тут вообще-то люди спят.

Охуенный вечерок.

Элла раздраженно выдыхает, отворачивается, прижимаясь лбом к холодной решетке.

— Прекрасно, — бросаю, — теперь ты познакомилась с низами общества. Расширяй кругозор, Серебрянская.

— Да пошел ты! — рявкает, резко оборачиваясь. — Это для тебя не конец света! У тебя папочка — депутат, деньги куры не клюют. А у меня?! У меня университет и стипендия! Ты вообще понимаешь, что будет, если меня отчислят?!

— Не отчислят, — отрезаю. — Я все улажу.

Она смеется — нервно, с надрывом.

— Улажу, — передразнивает. — Конечно. Чернов все уладит, как всегда. Только в твоей жизни это работает. А в моей — за каждую мелочь приходится платить.