Звездные взломщики

– Чертовски неприятно знать, что тебя прослушивают, – сказал я, передавая Кириллу диск. – Удивительно мерзкое ощущение.

– Терпи. Скажу больше, тебе придется взять кейс с собой на Тивию.

Я страдальчески поморщился. – А это еще зачем?

– Пусть считает, что каждый твой шаг у него под контролем. Лучший способ обыграть врага – убедить его, что он хитрее тебя. В общем, продумывай свою часть операции – как добраться до камней. А о том, как прикрыть тебя, позаботимся мы с Алисой. Встретимся у меня, в пятницу, в шесть вечера. И проследи, чтобы за тобой не было хвоста. Да, и еще, возьми вот эту штуку, – Кирилл протянул мне небольшой черный приборчик. – Включи…

Я нажал кнопку, на дисплее прибора появилась колонка цифр и график.

– Что это?

– Это тебе не надо, переключи в другой режим. Вот здесь… – Кирилл нажал еще одну кнопку. – Видишь? Ни на тебе, ни рядом жучков нет. Работает в радиусе трех метров. Прежде чем лететь ко мне, проверяй одежду, обувь и глайдер. Сэр Бартон может подстраховаться, и будет неприятно, если он обо мне узнает. До встречи…

Кирилл закрыл дверь глайдера, я махнул ему на прощание рукой. Когда машина поднялась в воздух, вздохнул и пошел в дом, мысленно наградив сэра Бартона дюжиной непечатных эпитетов.

* * *

На генеральный совет наша троица собралась у Кирилла в пятницу вечером. За безопасность можно было не беспокоиться, напичканный неведомой мне аппаратурой дом Кирилла больше напоминал резиденцию какой-нибудь спецслужбы, нежели дом простого добропорядочного человека. На большой настенный экран выводилась информация с восьми видеокамер и массы прочей аппаратуры, способной заметить любые попытки проникновения в дом или съема информации. Говоря откровенно, я даже завидовал Кириллу – мне бы его таланты.

Увы, приходилось довольствоваться тем, чем наградила меня природа. Правда, на ум мне пришла довольно грустная мысль о том, что когда раздавали таланты, я каким-то образом опоздал к раздаче.

А вот Алиса чувствовала себя замечательно. Замечательно настолько, что в душе у меня начало медленно расти чувство ревности. И хотя я понимал, что тут я не прав, что Кирилл с Алисой и в самом деле являются идеальной парой, поделать с собой ничего не мог.

– Когда улетает Бартон? – спросил Кирилл, держа в руках свою любимую трубку. В присутствии Алисы он не решался ее зажечь.

– Через три дня. Я сегодня говорил с ним, обсудил последние детали.

– О передаче камней?

– И это тоже. В общем, он предлагает связаться с ним на Эноле перед непосредственным проведением операции, тогда он и скажет, где и когда я должен буду передать ему камни.

– А план? – спросила Алиса. – Ты придумал, как туда пробраться? А главное, как выбраться?

– В общих чертах. Надо будет кое-что уточнить на месте.

– Может, помочь? – Алиса ехидно улыбнулась.

– Пока нет. К тому же я не думаю, что мне понадобится твоя консультация. – Я почувствовал, что начинаю злиться.

– Мы сделаем так, – сказал Кирилл. – Ты разработаешь подробный план, Алиса просмотрит его и выскажет свои соображения. Согласись, что в этом деле она тоже немножко разбирается, – он взглянул на девушку. – Ты сделала себе документы?

– Да, все в порядке. Три комплекта.

– Хорошо, потом дашь посмотреть… Вик, тебе придется лететь на Тивию одному. Мы с Алисой будем работать на Эноле, потом присоединимся к тебе. Чтобы нам не разминуться и не искать друг друга, давайте наметим контрольные сроки и способы связи…

Разъехались мы лишь в половине двенадцатого ночи. Я вел глайдер к дому, настроение у меня было самое скверное. Меня не оставляла мысль о том, что Алиса никуда не улетела, что сейчас она развернет машину и вернется в дом Кирилла. Да, это их с Кириллом дело, и все-таки я чувствовал себя обманутым. В конце концов я не выдержал и развернул глайдер.

На этот раз я вел машину на максимальной скорости, глайдер неприятно подрагивал и рыскал из стороны в сторону.

У дома Кирилла я сбросил излишек скорости и опустил машину около одной из соседних вилл. Погасив габаритные огни, стал ждать. Купол гаража в доме Кирилла был открыт, что только усиливало мои подозрения.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и минуты, как к дому подлетел глайдер. Сбавив скорость, он плавно опустился в гараж, я успел разглядеть в салоне изящный женский силуэт.

Вот так вот…

Несколько минут я сидел, не зная, как поступить. Войти в дом и высказать им все, что я о них думаю? Это будет глупо – я представил, как они методично, с непогрешимой логикой объяснят мне все мои ошибки, Алиса обязательно вставит что-нибудь едкое. Другими словами, одно унижение перейдет в другое.

Увы, приходилось признать свое поражение – глупо спорить с очевидными фактами. И что тут скажешь, они действительно достойны друг друга.

Подняв глайдер, я включил габаритные огни и уже не торопясь повел машину домой, размышляя о том, сохранилось ли у меня в доме что-нибудь покрепче пива.

* * *

Билет до Тивии я заказал заранее по терминалу – знал, что Бартон обязательно отследит мой заказ. Ничего, пусть потешится. И хотя меня так и подмывало высказать вслух какую-нибудь гадость в его адрес, я сдерживался. А это было нелегко, накопившаяся после измены Алисы злость требовала выхода. В конце концов, осознав, что рано или поздно все это выльется в какую-нибудь ошибку, я забрался в глайдер и отправился за город, прихватив с собой бейсбольную биту.

Машина подрагивала в воздушных струях, на меня стремительно неслась и уходила под брюхо глайдера нескончаемая стена леса. Вскоре лес поредел, а вот и знакомое мне еще с детства болото…

Глайдер я опустил на маленьком топком островке. Распахнув дверь, с наслаждением вдохнул свежий воздух, потом достал биту и вылез из машины.

Опоры глайдера глубоко увязли в топкой почве, машина легла брюхом на грунт. Я с сомнением взглянул на нее, размышляя о том, не утонет ли она окончательно, потом махнул рукой и побрел в сторону.

Здесь, на болоте, леса как такового уже давно не было, из зыбкого грунта в разных местах торчали голые стволы давно погибших деревьев. Подойдя к ближайшему, я покрепче сжал биту, размахнулся и от души врезал по стволу.

Наверное, во мне действительно накопилось слишком много злости – дерево переломилось в нескольких местах и рухнуло, один из обломков чувствительно задел меня по спине. Впрочем, это только добавило мне злости. Подняв биту, я шагнул к очередному дереву…

Я крушил гнилые стволы минут двадцать, пока, вконец обессиленный, не упал на колени, в плотоядно чавкнувшую болотную жижу.

Меня трясло, я был мокрый и грязный. И все-таки это было лучше, чем чувствовать себя обманутым. Эх, Алиса…

Поднявшись, я отшвырнул в сторону биту и побрел к машине.

За время моего отсутствия глайдер успел основательно увязнуть в болоте, вода почти доходила до нижней кромки дверей. Ну и черт с ней – я плюхнулся на сиденье, этого оказалось достаточно, чтобы вода полилась в салон. Еще раз чертыхнувшись, я торопливо захлопнул дверь, потом с отвращением посмотрел на мокрую лужу на полу. Включив двигатель, взял ручку на себя.

Глайдер едва шевельнулся. Плохо – я выжал до упора газ и снова потянул ручку.

Глайдер бился в болоте, как смертельно раненое животное. Перекладывая штурвал, мне удалось-таки мало-помалу раскачать машину. Последнее усилие, и глайдер рывком взмыл в воздух, оставив после себя быстро заполнявшуюся водой вмятину.

Наверное, это было глупо. И все-таки я почувствовал себя лучше. Человеку необходимо время от времени выпускать пар, это одна из особенностей нашей психики. Да, можно сдерживать себя, контролировать свои эмоции и чувства. Но однажды плотина рухнет, весь сдерживаемый вал раздражения выплеснется наружу, и один бог знает, к чему это приведет.

Но окончательно я почувствовал себя человеком, лишь забравшись в полную горячей воды ванну. Горячая вода смыла все проблемы и заботы, и даже предательство Алисы не казалось мне уже таким большим горем. Наверное, мне просто очень хотелось так думать.

* * *

Трехдневный перелет до Тивии прошел на редкость спокойно. Я валялся в постели, смотрел видео, читал книги. Одним словом, убивал время, как мог. Трижды в сутки ходил в корабельный ресторан, в промежутках пару раз навещал бар, пытаясь отвлечься от грустных мыслей – измена Алисы все еще давала себя знать. Дважды мне показалось, что за мной следят, но это меня не слишком взволновало. В конце концов, сэр Бартон наверняка подстраховался и хочет быть в курсе всех моих дел.

С космодрома Тивии я вышел в приподнятом настроении, так у меня бывает всегда в преддверии нового дела. В руках я крепко сжимал злополучный кейс, под завязку набитый разными полезными в моем деле мелочами. На случай, если какой-нибудь чересчур ретивый полисмен заинтересуется этими милыми штучками, в кармане у меня лежал фальшивый сертификат на право проведения курсов повышения квалификации для служащих частных охранных предприятий. И то, что лежало у меня в чемоданчике, становилось всего-навсего наглядными пособиями. Просто и эффективно. Может, я слишком рано поставил крест на своей гениальности?

Итак, я на Тивии. Теперь предстояло ознакомиться с интересующим меня зданием и найти слабое место в системе охраны – вряд ли меня впустят просто так, за красивые глаза. Сняв номер в маленьком третьесортном отеле, я и занялся этим вплотную.

Одно дело, когда ты изучаешь объект акции по бумагам или с экрана терминала. И совсем другое, когда видишь его вживую. Прямо скажем, увиденное мне очень и очень не понравилось.

Представьте высокое здание из стекла и бетона, вершина которого теряется в облаках. Стекло, разумеется, бронированное, бетон не уступит самой прочной стали. Вершина здания срезана под углом в шестьдесят градусов, удержаться на ней практически невозможно.

Но это – только вершина айсберга, причем в самом прямом смысле слова. Согласно планам сэра Бартона, основание здания уходило под землю метров на триста, это еще порядка ста этажей. Вся эта махина называлась зданием Национального Алмазного Фонда, или, в просторечии, Алмазным Домом. Название «алмазный» было достаточно условным, здесь хранилась масса самых разнообразных ценностей, начиная от бриллиантов и золота и заканчивая денежной наличностью и произведениями искусства.

В плане здание делилось на две части: надземную, где располагались кабинеты дирекции, служащих Алмазного Фонда, офисы сопутствующих фирм и прочих пристроившихся под теплое крылышко Фонда учреждений, и подземную. Вся подземная часть представляла собой собственно хранилище, попасть туда было не просто не то что постороннему, но и самим служащим Фонда. Каждый подземный этаж представлял собой, по сути, отдельный бронированный уровень. Снаружи пробиться невозможно, толстые стены плюс вмонтированные в них датчики вибрации исключали любую возможность проникновения. На нижние этажи вел единственный лифт, чтобы попасть в него, надо было войти в небольшую охраняемую комнату на первом этаже. У вошедшего, а это всегда был служащий Фонда, проверялись документы, охранник связывался с дирекцией и узнавал, действительно ли этому человеку сегодня разрешен вход в Хранилище. Получив подтверждение, охрана пропускала его к лифту. У лифта человек прикладывал ладонь к окошку сканера – сравнивались отпечатки с заложенными в память компьютера, потом проходила голосовая идентификация и сканирование радужной оболочки глаза. При совпадении всех параметров двери лифта открывались. Стоит отметить, что и в самой комнате проверки стояли видеокамеры, с помощью которых двери лифта, сама комната и действия охраны контролировались независимым охранным подразделением из другой части здания.

Попав в лифт, служащий опускался на интересующий его уровень. Из лифта он попадал в небольшой коридор с многотонной бронированной дверью, находящейся под постоянным наблюдением видеокамеры. Подойдя к двери, служащий должен был набрать на панели восьмизначный код. Этот код он получал у заместителя директора непосредственно перед спуском в Хранилище. Сами коды менялись директором Фонда каждый вечер, в конце рабочего дня. Коды подбирались компьютером, для каждого уровня вырабатывался новый код. Если набранный служащим код был правильным, загорался зеленый индикатор, замок двери снимался с блокировки. Если код был ложным, в комнате охраны раздавался сигнал предупреждения, служащему предлагалось набрать правильный код в течение тридцати секунд. В случае, если он не мог этого сделать, комната наполнялась усыпляющим газом. По сведениям сэра Бартона, раньше газ был отравляющим, но после пары несчастных случаев его предпочли заменить на более безопасный.

Чтобы открыть саму дверь, надо было иметь специальный ключ, его следовало получить перед спуском в Хранилище у самого директора Фонда. Одним словом, система безопасности здесь и в самом деле была на уровне.

Разумеется, все это было весьма неприятно – но не настолько, чтобы у меня опустились руки. Чем сложнее задача, тем приятнее ее решать.

Самым сложным мне представлялся способ проникновения в здание. Мне надо было оказаться там ночью, на первый взгляд это казалось почти невозможным. Днем я мог попасть в здание без особых проблем, достаточно было найти удобный предлог и получить пропуск на входе. Но сложность состояла в том, что число вошедших в Алмазный Дом людей и число вышедших строго учитывалось, поэтому я не мог где-нибудь спрятаться и ждать ночи – пропажа одного человека будет замечена, начнутся поиски. И в том, что меня найдут, можно было не сомневаться. Второй причиной, по которой я отверг этот вариант, была невозможность пронести с собой оборудование, а мне его понадобится довольно много. Таким образом, легальный путь проникновения отпадал.

Это и в самом деле оказалось сложной проблемой. В итоге, после долгих и мучительных раздумий, я был вынужден принять в качестве рабочего все тот же парашютный вариант. Основная сложность состояла в скошенной крыше здания – под ее прозрачной кровлей располагалась оранжерея. На такой высоте всегда гуляет ветер, покатая крыша абсолютно гладкая, на ней просто не за что зацепиться. Чуть превысь скорость – и тебя ударит о крышу, потом отшвырнет назад. Две-три секунды, за время которых ты будешь судорожно цепляться за гладкое бронированное стекло – и короткий полет вниз со спутанным парашютом. Да, спастись, теоретически, еще можно – отстегнуть погасший купол, раскрыть запаску. Постараться, чтобы тебя вновь не кинуло на стену. Если и выживешь, то сама операция будет безнадежно провалена.

Трудно, опасно. Но других вариантов нет. Значит, мне необходимо придумать способ, с помощью которого я мог бы закрепиться на стекле. Более того, на то, чтобы зацепиться, у меня будет не больше секунды. Если я промедлю и не погашу купол, меня просто сдернет гуляющим на этой верхотуре ветром.

Весь день я потратил на внешний осмотр Алмазного Дома и прилегающих к нему зданий. Когда начало темнеть, поужинал в небольшом ресторанчике, вернулся в отель и завалился спать.

* * *

На Энолу Алиса прилетела глубокой ночью и прямо из здания космодрома по эскалатору поднялась в отель. Сняв номер на имя Ядвиги Грюнберг – именно так звали ее согласно новым документам, приняла ванну и легла спать.

Проснулась она от какого-то тихого звука. Прислушалась – так и есть, в номере кто-то был. Плохо…

Очень медленно повернула голову – и облегченно вздохнула.

– Ты слишком долго спишь, – сказал Кирилл, глядя на нее поверх утреней газеты. Он удобно устроился в кресле, рядом на полу стоял его саквояж.

– Мог бы и постучать, – недовольно пробурчала Алиса, поднимаясь с кровати. – Отвернись, я не одета.

– Так уж и отвернуться? – усмехнулся Кирилл. – Я думал, у нас с тобой все будет проще. Тебе ведь нравится, когда мужики пялятся на твое тело.

– Может быть, – тихо сказал Алиса. – Но я сама решаю, кому и когда на меня смотреть. И уж тем более, кому меня лапать.

– Все это так, – с улыбкой согласился Кирилл. – Но мы ведь теперь, как-никак, молодожены.

– Что? – Алиса возмущенно вскинула брови.

– Сэр Кевин Грюнберг, к вашим услугам… – Кирилл достал документы и протянул Алисе.

– Ты хам, – заявила Алиса, взглянув на документы. – Мы так не договаривались.

– Просто так гораздо проще, – Кирилл пожал плечами. – Меньше вопросов, меньше подозрений. Мы можем ездить вдвоем, жить в одном доме…

– Спать в одной постели… – язвительно закончила за него Алиса.

– Ну, есть понятие супружеских обязанностей… – начал было Кирилл, но замолчал, наткнувшись на холодный взгляд Алисы. – Все, умолкаю. Не хочу рисковать жизнью… – еще раз пожав плечами, Кирилл демонстративно вздохнул, встал и отошел к окну.

Алиса быстро оделась, потом прошла в ванную. Когда она вышла, на столике уже дымились две чашки кофе и немудреный завтрак.

– Решил заказать прямо в номер, – пояснил Кирилл. – Надо обсудить наши планы.

– Здесь нет «жучков»?

– Я проверил, чисто. Садись…

Алиса села.

– Сейчас поездим по городу, подыщем небольшой уютный домик, – Кирилл отхлебнул кофе. – Как молодожены мы сможем жить пару месяцев, не привлекая внимания. Для всех у нас будет медовый месяц.

– Не слишком ли долгий месяц получается? – с издевкой осведомилась Алиса.

– С такой горячей женой время наверняка пролетит незаметно, – ответил Кирилл. – Купим два глайдера, пару линкомов. И начнем работать.

– Может, я лучше помогу Вику?

– Он справится и без тебя. А ты мне нужна здесь. Одним словом, милая, – Кирилл отставил недопитый кофе, – жду тебя внизу. И постарайся быть примерной женушкой… – он встал, быстро поцеловал Алису и, не дав ей опомниться, подхватил саквояж и вышел из номера.

* * *

Принцесса Злата была тиха и задумчива. То, что ее матери осталось жить считанные месяцы, уже ни для кого не было секретом. Королева-мать уже почти не выходила из своих покоев, весь груз государственных дел целиком лег на плечи девушки. Да, пока она с этим справляется. Но что будет, когда она… останется одна? Без камней Императора Тира ей никогда не занять престол, в этом она была уверена. И что тогда? Тогда все просто, сенат выберет нового монарха. Перед этим будет множество сплетен и клеветы, сенаторы будут обливать друг друга и возможных претендентов грязью. Потом кого-нибудь выберут. Объявят праздник. А она? Что будет с ней?

Да, сенат наверняка назначит ей какое-нибудь пособие, хотя бы в память о ее отце и матери. Но что это будет за жизнь? На нее будут показывать пальцами, будут смеяться и злословить ей вслед. О ней буду рассказывать грязные сплетни. Все так и будет, слишком хорошо она знала людское коварство.

Теперь у нее осталась всего одна надежда – на сэра Бартона. Это верный человек, на него можно положиться. Если и ему не удастся вернуть камни, тогда все действительно пропало.

В дверь постучали, принцесса Злата вздрогнула.

– Войдите…

Это был сэр Бартон, – увидев советника, Злата торопливо встала ему навстречу.

– Доброе утро, Ваше Высочество, – сэр Бартон почтительно поклонился. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Здравствуйте, Бартон. Я жду вас уже который день, – в глазах Златы читалась надежда. – Что-нибудь… получилось?

– Пока еще нет, Ваше Высочество, – сэр Бартон потупил взгляд. – Но я нашел человека, который согласился это сделать. Он уже на Тивии. Если этого не сделает он, то не сделает никто. Правда, – сэр Бартон поморщился, – он запросил за работу весьма большую сумму.

– Сколько? – коротко спросила принцесса.

– Два миллиона кредов. Он сказал, что это весьма небольшая сумма для такой планеты, как Энола. И ваш трон стоит намного дороже.

Принцесса закусила губу. Много, очень много. Она не сможет провести эту сумму через сенат, там наверняка захотят узнать, куда пойдут такие большие деньги. Сказать правду она не сможет, а лгать… Лгать не может и не хочет.

– Когда ему будут нужны деньги? – Злата взглянула на сэра Бартон.

– Миллион он хочет сразу, в течение пяти дней. И миллион после того, как передаст мне камни.

– Хорошо, Бартон. Подождите… – принцесса повернулась и прошла в свои покои. Вернулась она через несколько минут, в руках у нее была маленькая шкатулка.

– Возьмите. Этого должно хватить.

Сэр Бартон почтительно принял шкатулку, осторожно открыл. Потом изумленно взглянул на Злату.

– Но… Ваше Высочество, это же ваши драгоценности. Те, что вам дарил ваш отец. Я не могу их взять!

– У меня нет других денег, – тихо ответила принцесса. – Берите.

Сэр Бартон прижал шкатулку к груди и почтительно поклонился.

– Ваше Высочество, я восхищен вашим поступком. И сделаю все, чтобы вернуть камни Императора.

– Спасибо, сэр Бартон. А теперь идите…

– Да, Ваше Высочество… – Бартон еще раз поклонился, повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, бережно прижимая к груди шкатулку.

Оставшись одна, Злата подошла к окну и долго стояла, глядя на струи бьющего под окнами дворца фонтана. В глазах ее стояли слезы.

* * *

Все утро следующего день я посвятил поиску жилья, мне нужен был небольшой удобный дом на окраине города. Таковой я нашел довольно быстро, затем почти полдня потратил на покупку глайдера. Мне нужна была модель с курсовой памятью, но таких здесь не оказалось. В итоге пришлось купить обычный старенький глайдер, а это значило, что Алисе или Кириллу придется мне помогать.

Купив напоследок линком, я отправился домой и стал составлять список необходимого мне оборудования – увезти с собой с Земли все необходимое я не мог. Список получился довольно большим, я поморщился. Ведь все это барахло мне придется тащить на себе.

Остаток дня я посвятил окончательной проработке плана, в таких вещах важна каждая деталь. Любая мелочь, любой недосмотр – и все может сорваться. Второй попытки у меня не будет, на этот счет я не имел никаких иллюзий.

Ужинал я дома, в одиночестве сидя перед экраном видео. Было довольно скучно. Может, пойти в бар и познакомиться с какой-нибудь симпатичной блондинкой? Денег у меня хватит…

Я никуда не пошел, перед глазами стояло лицо Алисы, ее смеющиеся глаза и неземная улыбка. И что говорить, я сам виноват. Три сломанных ребра – не слишком большая цена за любовь такой девушки. Правда, ее папа грозил переломать мне и ноги, но это были уже частности. Я не поехал за ней, и теперь она с Кириллом. Вполне закономерный результат.

Странно, но злости не было. Прошла, испарилась – с того самого дня, когда я крушил бейсбольной битой гнилые стволы на болоте. Это ли помогло, или что другое, не знаю. Но злости не было. Не было даже обиды. Да и на кого? На Алису? Я виноват сам. На Кирилла? А на него-то за что? Красивая девушка, не уступит ему по интеллекту – да он о такой, наверное, всю жизнь мечтал. Он видит, что мы с Алисой на ножах, что она свободна. Так почему бы не поухаживать за ней, особенно, если та платит взаимностью? Все просто и понятно. Вот закончим это дело, и я куда-нибудь уеду. Забьюсь в какую-нибудь глухомань и буду тихо доживать свой век.

Выключив видео и погасив свет, я лег спать. Но даже во сне не мог избавиться от преследующей меня неземной улыбки.

Покупаемые мною вещи сами по себе не представляли ничего криминального, к тому же я покупал их в разных местах. Легкий надежный парашют с запаской, альпинистская подвеска, поясная монтажная лебедка с прочнейшей стальной струной и парой запасных катушек – я складывал покупки в багажник глайдера и отвозил домой, радуясь тому, что хотя бы с этими вещами не возникло никаких сложностей.

Гораздо сложнее обстояло дело с хитроумным приспособлением, призванным удержать меня на крыше здания Алмазного Фонда. Я перебрал множество вариантов такого устройства, начиная с пневматических присосок и заканчивая сложной криогенной системой, способной накрепко приморозить меня к прозрачной кровле Алмазного дома. Но все выходило слишком сложно, мне никак не удавалось добиться любимого мною сочетания простоты и надежности. Я потратил на бесплодные размышления почти сутки, когда в начале седьмого утра в моем воспаленном мозгу наконец-то мелькнула спасительная мысль. Сначала она показалась мне на редкость примитивной и несерьезной, я перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Не получилось, шальная мысль упрямо крутилась в сознании, всеми возможными способами пытаясь привлечь мое внимание. И ей это удалось.