
Полная версия
Тамерлан
А впереди уже виднеется «новая» жизнь. На огромной территории выстроены помещения барачного типа. Однотипные, кирпичные стены, красные железные крыши, и окна с решетками. А по всему периметру серый бетонный забор с колючей проволокой. Четыре барака, выстроенные в ряд, друг за другом — казармы со спальными местами. В каждом помещении стояли двух ярусные, металлические кровати и тумбочки рядом. В одну из обязанностей воспитателей, было проверять наличие или отсутствие в них запрещенки. Сладости, чай, кофе, сигареты, карты — если находили, изымали, а хозяина наказывали.
Порядок в бараках наводили сами. Но не все. Для этого были «рабы» - низшие, которые не заслужили ничего, кроме, как прислуживать остальным.
Один барак был обустроен под столовую, где наравне с работниками работали и мы. После лазарета, считалось вторым козырным местом.
Любого человека можно сломать. Вопрос только в том, что сломается ли он. Сначала новеньким рассказывали о порядках, а для закрепления показывали, что бывает, если любой из нас пойдет против системы. И вот, как только прозвучал отбой, и в помещении вырубили свет, я услышал шорохи возле своей кровати. Чуть привыкнув к темноте, я увидел троих. Крикнуть ничего я бы не успел, носок в качестве кляпа - и я нем. Остальные двое попытались зафиксировать меня с двух сторон. «Меня либо покалечат, либо убьют» - пронеслось в голове, когда меня стали душить. Реакция, или мышечная память была мгновенной: ударом ноги я убрал преграду слева и справа. Больше всех досталось смельчаку, попытавшему меня убить. Воткнув все тот же носок ему в глотку, стал наносить удар за ударом. В этот момент я был похож на машину убийцу.
- Разошлись! – на тусклый свет лампочки вперед вышел парень лет семнадцати. Он бы выше меня на две головы, сутулый и очень худой. А над левой бровью красовалась татуировка «Спаси и сохрани» – Давай тогда знакомиться.
- Я посмотрю, вы гостеприимные.
- А как ты хотел? Не каждой швали у нас место. Я Вася, погоняло «Синька», татухи люблю и прибухнуть. Отсюда и погоняло. Будешь меня слушаться и жизнь твоя будет прекрасной.
- Вариант, если не буду послушным мальчиком?
- Наше гостеприимство ты видел.
- Заметано. Меня Тимур зовут, погоняло Боксер. С детства боксом занимался.
- Сюда за что попал?
- Я не у прокурора, чтобы статьями разбрасываться. Кулаками махал, да и не добил одну сволочь, а надо было, - я продолжал стоять в кругу «воспитателей». – На мне бабки решили сделать, но не получилось, муж матери слишком правильный оказался, деньги не отдал.
- Так все мы тут, несправедливо обиженные. Не ссы. Пошли, чайку погоняем. Так я официально стал вторым лицом в бараке. Пацаны Ваську уважали и боялись. Несмотря на то, что он был младше меня на год, жизнь его здорово потрепала.
Мы часто после отбоя, сидели и разговаривали по душам. Настолько мне было интересно см ним. Как оказалось, Синька вырос в весьма благополучной семье, дом полная хата, достаток. Отец какой-то дипломат, мать вообще не работала, сидела дома и развлекала себя как могла: выставки, походы в рестораны с подругами, курорты. Сын был предоставлен сам себе. Я даже спросил его однажды, что при такой жизни ему не хватало.
- Понимаешь, у меня реально было все. Но не было одного, внимания родителей. А как я мог обратить его на себя? Сам знаешь, чем хуже, тем больше.
- Обратили внимание?
- Обратили. Погрозили пальчиком, дали кому надо денег, мне дали, чтобы больше не лез к чужим. И снова забыли про меня.
- А дальше? – На тот момент я слабо понимал, как от прекрасной жизни, существования без нужды, можно страдать.
- Боксер, ты как дите малое. Сам разве не такой был? Дальше больше. В одиннадцать дорогу в ментовку знал с закрытыми глазами. Драки, кражи, все больше по алкогольным магазинам. И бухла стащить, и сигарет и денег. Отец только деньги относил, мать постоянно встревала, как же так один единственный сынок.
- Повезло тебе с матерью.
- Кому как. Родительской любви я так и не дождался.
- А сюда как попал?
- Как и все, - Васька подлил кипятка и поставил передо мной. Несмотря на запрет на некоторые продукты, у нас в тумбочках всегда можно найти много интересного. Чаще всего Синька отдавал часть передачек от ребят воспитателям, охране. Но при этом никто не приставал со шмоном. Редкий случай, но нас всегда предупреждали. Молва о том, что Васька Синька теперь не один, и взял себе правой рукой молодняк, разнеслась очень быстро. Сначала это вызвало негодование: многие шестерки возомнили себя героями. И просто решили пойти против системы. Но изменить то, что выстраивалось годами было уже не разрушить. Это произошло через пару недель, как Синька обозначил мое положение. Неожиданно для начальства, несколько бригад слегли в лазарет с отравлением. А так происшествие произошло в наше дежурство, и среди здоровых остались и Синька и я и еще пару наших, тут же поступило распоряжение сделать нас козлами отпущения, по полной.
Сначала разъяснительную беседу с нами проводили воспитатели, капитан Левушкин и старлей Петров.
- Синька, ты хоть понимаешь, что тебе сидеть меньше года и такой косяк. Да Демидов рвет и мечет, грозиться, что если не разберемся, и нам достанется. И у нас без вариантов. На улицу, да еще с отметкой в личном деле, идти не хочется.
- Капитан, ты меня не пугай. Пуганым не был и не собираюсь. За своих пацанов отвечаю. Подстава это, чистой воды. Ну вот сам покумекай, нахрена мне своих пацанов до больнички доводить? Я что, на конченного похож?
- Можно мне сказать? - я вместе с Синькой и Пухлым сидели в кабинете. - Капитан, я здесь новенький, но пацанские понятия уважаю. Сам знаешь, кому у нас сладко, а кто здесь уши и глаза. Так вот, я не стукач, сами разберетесь, только не там ищите. Ищи в другой стороне. Это так. Для информации.
- Учить он меня вздумал, щенок, - капитан Левушкин стал покрываться пятнами. - Чего такой умный и здесь. Жил бы себе, как нормальный товарищ нашей страны и горя не знал.
- А тут ошибочка, гражданин начальник, нормально я как раз здесь живу. А там за проволочкой пиздец, а не жизнь.
За то время, что я начал общаться с Синькой, он много чего мне рассказа. И про порядки и про законы, по каким здесь живут. Так вот, эти воспитатели, честно говоря жизнь нам не портили. Свои. Так, если поработать сверхурочно, на благо колонии, или за успеваемость пожурить. Левушкин, лысеватый, грузный мужчина, который, если даже, что и случиться, догнать вряд ли кого сможет, вот уже много лет ходил в капитанах. Просто руководству нафиг не нужны были заморочки, с колонией, с нами. И уж тем более раздавать звания. Главное хорошая статистика. А если, что не устраивало, ворота всегда открыты. Старлей напротив, высокий, молодой, но на этом положительные характеристики заканчивались. Ума ему матушка природа не дала, и жил Алешенька исключительно умом своего папеньки. Ждал теплое местечко в штабе.
- Вы бы не базар с нами вели, пустой, - Синька смотрел на старлея,- Мы все здесь с понятиями, каждый свое место не один месяц выбивал, а вот кто-то решил шороха навести. Ты пойми, Иваныч, - Синька не боялся переходить рамки. - Пока вы тут с нами, как с детским садом играете в гляделки, в соседнем бараке готовиться заварушка, от Мокрого пришла весточка. И что, опять на нас свалите?
Я не знаю де Синька научился так филигранно убеждать, но это подействовало. Не обошлось , конечно, без воспитательно-показательных мероприятий. Нас закрыли на неделю. Зато за это время, Демидов снова отличился перед вышестоящим руководством. Согласно рапорту, им было предотвращено ряд нарушений, среди заключенных. Виновные наказаны и понесли наказание. Мы вернулись в барак. Да, изменения коснулись и нас. Теперь, все знали, что тандем Синьки и Боксера не просто слово, а сила, которая могла решить очень много. Смотрящие из других отрядов приняли меня, как равного. Тот же Мокрый, после нашего освобождения из одиночки, подошел поздороваться:
- Боксер, пацаны передают тебе свое уважение. если что, ты знай, впрягемся за тебя.
И жизнь потекла ровно, без кочек. Каждое утро, после развода, каждый шел согласно разнарядке. если первая половина дня уходила на обучение, да, у нас и учителя были, никто не остался без образования и профессии. Потом расходились: кто в лазарет, кто в столовую. Каждый был при деле, и так до вечера. Самое интересное начиналось вечером после отбоя. Когда можно было спокойно поговорить по душам, выкурить спокойно сигаретку, или просто побыть со своими мыслями.
Мы с Синькой и еще парочкой проверенных пацанов работали в столовой, принести, унести, вообще кайф. Повариха Раиса, была грозной старухой, которая ненавидела нас, если мы ели, домой ей мало, что доставалось:
- Развелось вас, дармоедов. Была бы моя воля, вообще бы вас не кормила. Лучше бы деткам хорошим отдавали, чем вас кормить.
- А вы, Раиса, как я посмотрю, посланец гуманитарку передавать? Вон какие сумки затарили!
- Заткнись Бадоев. Вечно лезешь, куда не просят.
- Да что вы, я только спросить хотел.
В одном Раиса была права, я искал себе приключений. И не от скуки, а как любил говорить Леонид Степанович — от тонкого чувства справедливости. Не прошло и недели, как к себе на ковер меня вызвал гражданин начальник. Толстый, лысеющий майор, сидел за столом, и направлял на себя вентилятор. Лицо его покрывала испарина, и он старательно утирался платком.
- Ну что, заключенный Бадоев? Садись, чего стоишь. Я тут справки навел, оказывается отец у тебя милиционер. Какими судьбами ты у нас?
- Отец? Товарищ гражданин начальник, вы что-то путаете. Отца своего я с рождения не видел. Мать говорила он капитал и полярник. А мент, так он хахел мамкин очередной, задержался правда дольше остальных.
- Не суть. Я просто спросил. Тебя вызвал, так как сказали, что парень ты толковый, поэтому предлагаю взаимовыгодное предложение — давай с тобой дружить.
- Стукачом решили меня сделать? Я на дятла похож?
- Ну смотри, жизнь у нас интересная. Не известно кому здесь и главное как жить придется.
- Гражданин начальник, не нагнетай, если это все, разрешите вернуться в барак.
Много нас таких смелых, зеленых было. Я думал, что со мной прокатит. Но ошибся. Жестоко так. После шестого или седьмого наряда, которые прилетали ко мне слишком часто за последнее время.
- Боксер, какого хрена, - первым не выдержал Синька. После отбоя, мы сидели у меня на койке. За короткое время нашей дружбы, у нас появился ритуал — чифернуть с запрещенкой. Мои тумбочки и заначки были голыми, поэтому Синька и пришел не с пустыми руками.
- Ты понимаешь, что они не остановятся? Дальше рассказать тебе, что будет? Или догадался?
- Мне стукачом предлагали стать, дятлом, вашу мать! Я как пацанам в глаза смотреть буду?
- Дурная твоя башка! - рассмеялся Синька. Гошан, ты слышал этого святошу?
- А то! - раздался голос в темноте.
- Слушай сюда и запоминай. Говорить можно, но не все. Избрано, то, что они хотят услышать. А уж фильтровать базар мы тебя научим. Усек?
- Усек. На следующий день, после развода, я напросился на встречу с гражданином начальником. Покаявшись, признав и признав свою дурость, согласился с ним «дружить».
Я очень часто думал про случившееся. Думал, что если бы не та драка, как бы я жил дальше. Но мозг выдавал только одно: все было бы также, я ничем не лучше Синьки или других, ведь многие попали сюда по велению судьбы, не сами захотели, судьба фортанула.
Вот и мне она фортанула, когда однажды после развода, Синька махнул, показывая на черный вход в столовую. Отряхивая снег с телогрейки, я вошел в кромешную тьму. В черном тамбуре стояли и курили Синька, Мокрый и Шерхан. Увидев меня, первым заговорил Шерхан:
- Слушай, Боксер, ты же в курсе, что Синьке чалиться всего ничего. А отряд на кого оставит? Желающих, конечно, до херовой тучи, но нам с ними резона нет. Короче, мы тут малость покумекали и решили тебя поставить. Пацан ты толковый, тебя уважают, да и нам спокойно будет.
- Ты же не ссыкло. Все будет норм.
Прикурив сигарету, я внимательно посмотрел на них. С одной стороны, такое внимание дорого здесь стоило, год в колонии а уже такие результаты. Я медлил, видел это. Затушив сигарету, спрятал окурок в карман, еще на раз должно было хватить.
- Что я могу сказать? Вам виднее. Согласен отряд без смотрящего не оставишь, но и козлом отпущения не хочу быть. Это Синька у нас спец по переговорам, я только кулаками махать умею.
- Ничего, научишься, пару месяцев у тебя в запасе есть.
- Тимур Асланович, - Ася сидела напротив меня в кресле. Сегодня был вторая наша встреча, но я был восхищен ее работоспособностью. Ни просьбы, ни уговоры, не смогли отвлечь девчонку от работы. Она всюду следовала за мной по пятам. - Скажите, колония, преступники, я же знаю, и статьи у всех разные и в голову к каждому не залезешь. Но ведь вы не преступник, просто пошли наперекор всему, и вы и ваш отчим.
- Отчим? Ты про Сергей? Не знаю, девочка, думал я много, но то что, не тогда, а потом я все равно оказался бы за решеткой, вопрос времени. Сменив имя человеку, судьбу изменить нельзя.
Глава 4
Синьку проводили со всеми почестями. Когда очередь дошла до меня, единственное о чем я его попросил, это никогда сюда не возвращаться.
- Не жди одобрения, не ищи повода для своей любви к родителям, а просто начни жить. И все наладиться.
- Кажется, ученик превзошел ученика, - рассмеялся Синька. - Поеду в гости к тетке, в Казань, она давно меня звала к себе. Как выберусь, напишу.
Синька мне так и не написал. Уже во взрослом возрасте, я стал искать его, долго, нудно. Пока не узнал, что Синька до тетки так и не доехал. Автобус, на который он сел, не проехав и пяти километров, вспыхнул и сгорел. Как и все пассажиры. А я все годы ждал, думал, как мы с ним встретимся.
А пока мне шестнадцать, и на мне лежит ответственность за целый отряд.
- Вот видишь, заключенный Бадоев, как удобно быть послушным. - Я сидел в кабинете майора и слушал его красноречивые речи. В этот раз гражданин начальник был более милостив. Передо мной стояла кружка чая, рядом вазочка с печеньем. - У нас скоро проверка. Так мне бы не хотелось, чтобы в ходе рейдов, у твоих нашли запрещенку.
- Порешаем. Кину инфу пацанам. А если какие звоночки, сразу сообщу.
Благо не приходит одно. Я выбил у гражданина начальника, дежурства и работу отряда только в больничке или в столовой. Постепенно стал приучать пацанов к спорту. Конечно, никто нам не организовал спортивный зал или пробежки по утрам, но элементарно начать подъем с зарядки было мне под силу. Попав в колонию, многие, как и я, не закончили школу. Поэтому вопрос с получением образования, стоял очень остро. если раньше посещать «школу» стремились не все, филонили, отмазывались, со мной это не прокатило. Я ходил вместе с ними, параллельно мы работали в столярной мастерской. Хлебницы, табуретки, доски, все учились делать сами.
Глобальные вопросы решали с смотрящими других отрядов. Налаживая отношения везде и кругом, я чуть при расслабился. И как оказалось зря. Как то после развода, «сорока» на хвосте принесла новость, что один мажор, который вот уже пару месяцев сидел у нас, стал выделываться, не по-детски. «Чернота» жаловалась, что он проходу не дает, строит из себя главного верхового, и законы ему не писаны. На правах главного, даже стал дань собирать, за свое свободное передвижение. Пацаны попытались его уму-разуму научить, но их закрыли, как потом нам сказали в воспитательных целях. Такого беспредела я уже стерпеть не мог.
- Мокрый, ты мне скажи, твой, блядь мажор, что совсем бесстрашный?
- Боксер, сам охренел! - Мокрый был смотрящим за вторым отрядом, и проблемы ему, как и мне были не нужны. - Отец его, говорят, авторитет, денег высылает немерено. Даже нашего сумел подкупить. Сам понимаешь, кому нужны проблемы.
- Все понимаю, но только не раздолбайства. Давай кумекать, как нам мажора угомонить.
Такого стерпеть я не смог, мне оставалось, чуть меньше года, а эти мажором, можно было о покое забыть.
Тогда-то с Мокрым и Шерханом и обмозговали один план. Мажора надо было гасить не просто так, а на корню. Первое, что сделал Мокрый, наладив с мажором контакт, он подсадил его на траву. Кто-то скажет, что колония не то место, где можно достать ту же самую травку, глубоко ошибался. Доставали, курили. Так и произошло с мажором, сначала с ним охотно делились косячком. Потом канал ему быстро прикрыли, сказали, что бесплатно сыр мышам не бросают. Сначала были угрозы, что персона он настолько значимая, что одно его слово, и нас всех здесь в порошок сотрут. Охладили его быстро, сказав, что если что пойдет первым. Так и стал авторитет городской, по совместительству его отец, местной казной. Помню, как на первый «вклад» мы заказали у охранников торт. Это было блаженство. Мажор нам деньги, мы ему товар толкали. Когда мальчик стал ручным и податливым, Шакал вступил в игру. Мне была отведена роль охраны. Опускали пацана долго и мучительно. Не вдаваясь в подробности, нас он не сдал, но присмирел окончательно. А на очередной беседе, гражданину начальнику ясно дали понять перспективы нахождения мажора у нас, и что за это грозит.
Жизнь вернулась в прежнее русло, только наш авторитет перед пацанами, возрос в разы.
За те полтора года, что я был в колонии, мать так и не оформила свиданки со мной. Время шло, даже к «черноте» приезжали, пока однажды мне не сказали, что через два дня у меня свиданка. Честно, не знал на тот момент, о чем мне разговаривать с матерью. За это время я вырос не только физически, Синька постарался прочистить мне мозги основательно. Но каково было мое удивление, когда под присмотром конвоя меня завели в небольшую комнатку, где я увидел Сергея.
- Привет, Тим! - муж матери подскочил ко мне. - Рад тебя видеть!
- Не скажу того же, матери почему нет?
Сергей выжидательно замолчал. Конвой ушел, и закрыл за нами дверь. Пауза затягивалась, и я понимал, что не все так прекрасно за нашим красным забором.
- Я тебе столько всего привез, только не все разрешили пронести. Ты садись поешь. Ты так изменился.
- Сам понимаешь, не мне тебе рассказывать, что тюрьма никого не красит.
- Тим, я все понимаю. Прости, что ты здесь. Я все это время думаю, что если бы не мои принципы, сложилось бы все по-другому. А сейчас и времена изменились, да, что времена, страна вокруг и то стала меняться. Он копошился вокруг меня, ставил тарелки на стол, доставая и доставая пакеты из сумок.
- Когда тебя определили в колонию, я не осознавал, что это так и есть. Загрузил себя работой, просто с головой. И вот, однажды придя с работы, я застал пустую квартиру. Тамара испарилась. Забрала вещи, часть мебели, наши сбережения. Это уже потом мне местные старушки сказали, что хахель ее забрал. Мне она оставила только записку: «Не ищи. Нас больше ничего не связывает». Она предала не меня, тебя. Ушла. Когда пришли документы на развод, я все еще надеялся. Только пока не увидел в документах, что она претендует на нашу квартиру. Про тебя речи и не шло. Да и квартира ей не досталась, была служебной.
Так я остался совсем один. Тамара была всем для меня, а тут черная дыра. Ты прости, сын, что раньше не приехал. Не жил я, просто существовал. Искал ее. Но все напрасно. Стал пить. Загулами. Перестал понимать, зачем мне в принципе жить. Когда начальство пригрозило, что могу вылететь с работы, пить перестал. Но живу на полном автомате, вроде на работу хожу, чего-то делаю, но все не то. Остался один ты. Я ведь знал, что о своем сыне она даже не вспомнит, так и получилось.
Все то время, что Сергей рассказывал, я сидел молча и слушал. За то время, что мы с ним не виделись, он сильно изменился, постарел. Теперь он практически весь был седой, стали заметны линии морщин на лице.
- Убивать себя плохими мыслями, самое последнее дело. Я тоже, когда здесь очутился страдал, думал, пока мозги на место не поставили. Прими как данность. Думаешь мне было легко? Только представь, каково это, четырнадцатилетнему пацану оказаться здесь? Только вчера Это не ты, а она тебя не достойна. Начни жить для себя. Вот прямо здесь и сейчас. Я по сути тебе нет никто, уж извиняй за прямоту, но то что приехал, спасибо, и за хавчик. Будет чем ребят угостить. Так что давай, чего там у тебя есть, поедим, если хочешь поговорим, как старые знакомые, и езжай домой. Нечего тебе здесь торчать.
Самое интересное, что действительно нашлись темы для разговора, мы нашли за несколько часов, то в друг друге, что не находили много лет.
- Сергей, просьба, не гони. Все будет хорошо, просто поверь. А про Тамарку больше не слово, нет у меня матери, кукушка она и только.
Вечером того же дня, пацанам моим был праздник. Часть еды съели на месте, а часть решено было оставить на потом, чтобы растянуть удовольствие.
Уже ночью, на кровати, я долго не мог отогнать мысли про Сергея. Всю жизнь посвятить себя женщине, которая в одночасье бросила его. Именно тогда я дал себе слово, что свою женщину не отпущу, ей просто не захочется. Мысли роились в голове, но уловить их ход было все тяжелее и тяжелее. И где-то посередине потока, я просто уснул.
А еще через полгода мне светила свобода. Много событий произошло, и хороших и плохих. Мажора перевели в другую колонию. Папа постарался. Перед этим нас всех конкретно потрепали. Во-первых до папашки дошло, что сын жить теперь не может без дури, так еще, его мальчиком воспользовались и очернили. Гражданин начальник был в ярости. ему поставили условие, чтобы все виновные были наказаны. Сначала нам устроили массовый шмон. Тумбочки, кровати, все по несколько раз проверяли. Да куда там. если и была запрещенка, от нее давно избавились. За каждое нарушение режима, отправляли в «одиночку».
Так продолжалось около полугода, как потом нам сказали воспитатели, гражданин начальник дал распоряжение закончить балаган, и больше этот вопрос не поднимался.
Глава 5
После длительного нахождения в замкнутом пространстве, где каждую минуту надо было соблюдать режим, дышать, ходить, есть, спать, только тогда, когда разрешат, глоток свободы был просто опьяняющим. Когда открылись ворота и конвоир показал мне на выход, ноги застыли. Я был похож на парализованного старика. Шаг...Неужели все? Шаг...Я свободен. И только далеко за воротами, я понял, что все — это свобода. Не оборачиваясь назад, я поднял глаза к небу и стал кричать, освобождая с каждым вздохом самого себя.
Я не знал куда мне идти, что мне делать, когда заметил, что из припаркованной на обочине старой «Ауди» вышел Сергей.
- Привет, сынок! - протянув руку, Сергей держал меня, не отпускал.
- Привет! Все еще не оставил попыток избавиться от меня?
- А разве можно поступить иначе с родным человеком. И хватит уже пыжиться и бодаться со мной. Когда ты уже примешь тот факт, что я желаю тебе только добра.
- Ладно, добрый, поехали! Высадишь меня на вокзале. – Пока не решил, где осяду.
Тут настала очередь удивляться Сергею. Он так и замер, занеся ногу в машину:
- Не понял, Тим. Какой вокзал? Подожди, то есть по твоей логике, если я жил с Тамарой, и у нас не срослось, то и тебя брошу? – Я внимательно посмотрел на Сергея. – Твой дом, запомни, никто не отнимал. Ты всегда, слышишь, чтобы не случилось, возвращаешься в свой дом.
- Спасибо.
- Ага, как будто за что.
Дальше наша дорога проходила в полной тишине. Я смотрел по сторонам, как за несколько лет все изменилось. Из колонии никто не выходил отшельниками, мы были в курсе событий страны и мира, но одно дело читать об этом, и совсем другое видеть в реальности. От увиденной картины я был немного в шоке. Страна менялась. Из всех благ нам можно было читать газеты в библиотеке, а телевизор мы смотрели украдкой, когда работали на кухне. Страна в которой я рос, канула в лета. Все, чему нас учили учебники, перестало быть актуальным. единственное, что осталось неизменным, наш город.
Домой мы вернулись на следующий день. За весь путь мы останавливались пару раз заправиться и перекусить. Сергей старался как мог, я это видел. Но если честно, на тот момент, мне ни заботы, ни внимания ни хотелось. Трудно было поверить, но как только мы въехали в родные просторы, меня отбросило назад в прошлое.








