Мирелла Мануш. Помогите, мой кот разговаривает

Криcтина-Мари Белоу, Анна Барнс

Мирелла Мануш. Помогите, мой кот разговаривает

Christin-Marie Below & Anne Barns

Mit Illustrationen von Anastasia Braun

Mirella Manusch – Hilfe, mein Kater kann sprechen!

© 2020 DRAGONFLY in der HarperCollins Germany GmbH, Hamburg

© Дуденкова М., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

Что за безумный сон?

Меня зовут Мирелла. Мирелла Мануш. И мне десять лет. Ну, почти.

В тот поздний вечер я лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё из-за поганого зуба, точнее, из-за верхнего левого клыка, который «шалил» уже несколько дней. Сегодня вечером он наконец-то прорезался сквозь десну, и я постоянно проходилась по нему языком. Больно! Дурацкий зуб!

На часах была половина двенадцатого, почти полночь. Со вздохом перевернувшись на бок, я посмотрела на освещающую спальню полную луну.

Пятнадцать минут спустя я не выдержала. Мама ведь оставила на раковине ту коричневую бутылочку с вонючей жижей на случай, если она мне понадобится. Это что-то вроде масла, помогает против боли, если втереть его в дёсны.

Я выползла из постели и включила маленький фонарик – он всегда лежит на прикроватном столике. В спальне всегда довольно светло. Зато в коридоре, ведущем к ванной, хоть глаз выколи. А до выключателя целых восемьдесят восемь метров. Ладно, меньше! Но метра три точно!

По-моему, темнота – это полный отстой. Хуже только ромашковый чай и комары!

«Мяу!»

Услышав тихое мяуканье своего кота, я вздохнула с облегчением. Пеппин заметил, что я не сплю, и важно зашагал ко мне по коридору.

– Здорово, что ты здесь! Я в ванную. Пойдём вместе?

Пеппин потёрся о мои ноги. Да-да, пусть он всего лишь кот, мне всё равно легче. Не придётся пробираться сквозь мрак в одиночку. Я бесстрашно пошла к выключателю. Под ногами только тихонько поскрипывал деревянный пол.

Раньше я жила внизу, в комнате рядом с родителями, а когда они перестроили чердак, переехала наверх. Теперь моя спальня гораздо больше. Обожаю её! Жаль только, что здесь так темно ночью.

В ванной я на всякий случай внимательно осмотрелась. Вдруг где-нибудь здесь прячется призрак. Да знаю, что всё это глупости. Кто вообще верит в привидения? Точно не я! И не Пеппин, который успел с комфортом устроиться на коврике.

– Мама разозлится, если тебя застукает тут, – предупредила я его.

Она терпеть не может кошачью шерсть в ванной. Увы, Пеппин не понимает человеческий язык и уже с удовольствием улёгся, вытянув лапы.

«Ну и ладно!»

С этими мыслями я взяла коричневый пузырёк и стала разглядывать этикетку.

– Гвоздичное масло, – прочитала я вслух и сняла крышку. – Фу-у!

Воняет хуже ромашкового чая!

Придвинувшись ближе к зеркалу над раковиной, я широко открыла рот и попыталась разглядеть несносный клык. Пока виден только крошечный кончик…

– Лучше поторопись и вырасти поскорее! – потребовала я и, поморщившись, нанесла наконец на десну немного масла.

Краем глаза я заметила, что подскочивший Пеппин смотался из ванной – ему запах, видимо, тоже не по душе. Я быстро поставила пузырёк обратно на раковину и побежала следом за котом. Пеппин поджидал меня у дверей моей спальни. Забравшись снова в постель, я хлопнула по матрасу со словами:

– Что ж, разрешаю сегодня поспать со мной.

Это мама тоже не одобрит, но я считаю, что в ночь, когда болит зуб, можно спокойно сделать исключение.

Запрыгнув на кровать, довольный Пеппин тут же свернулся калачиком рядом со мной. Я почесала его за ушком и пробормотала мамину утешительную присказку:

– Утя, утя, не болей, хвост у котика пышней. Котик хвостиком махнёт – и любая боль пройдёт.

Вот бы уснуть, а утром проснуться уже без боли… Я закрыла глаза и попыталась забыть о зубе. Но вдруг услышала тихий голос:

–Mon dieu! Бог мой! Что за глупый стишок?

Кто это?! От неожиданности я даже села в кровати.

– Мама?

– Она внизу, в спальне, глупышка. Крикни погромче.

– Пеппин? – в полной растерянности я посмотрела на кота и замотала головой. – Нет-нет, быть того не может!

– Чего быть не может, позволь спросить? И что за вонючая дрянь у тебя во рту? Фу, пахнет ужасно.Très terrible!

– Что?! Но…

– Это, кстати, по-французски. Означает «просто отвратительно».

– Какой бред, – я вытаращилась на Пеппина. Или кот только что говорил французские слова, или я совсем спятила.

– Ты не умеешь разговаривать. Мне мерещится! – залепетала я.

– Конечно, умею. Вообще, я владею только звериными наречиями. Для человеческих мой язык не приспособлен. Но, судя по всему, ты меня понимаешь. И правда, это полный бред, если выражаться твоими словами. Я тоже тебя понимаю. Ты говоришь по-кошачьи.

– Да-да, конечно, – я ущипнула себя за локоть. – Ай!

– Ты поранилась?

– Нет. Хочу проверить, не сплю ли.

– Не спишь,ma cheri, дорогуша. Во сне ты не разговариваешь. Иногда похрапываешь, да. Временами причмокиваешь, будто только что полакомилась вкуснейшей мышкой…

– Ты совсем, что ли? Я человек и не ем мышей.

А Пеппин – кот. Он мурлычет и мяукает. Невозможно, чтобы я его понимала! А он меня.

Да ладно! Это просто кто-то надо мной подшучивает! Мама? Нет, папа! Точно! Он ветеринар и уже вытворял нечто подобное. На прошлой неделе мы ходили в зоопарк, и папа, спрятавшись за птичьей клеткой, скрипучим голосом сказал, что я самая милая девочка на свете. На мгновение я правда поверила, что со мной говорит попугай.

– Папа? – я скользнула взглядом по спальне, но никого не увидела.

Где-то поблизости ухнула сова.

Я со вздохом посмотрела в окно. Наверное, я просто переутомилась.

– Разве эта полная луна не великолепна? – спросил вдруг кто-то. И этим «кем-то» был точно Пеппин.

Что за безумная ночка?!

Кот запрыгнул на подоконник.

– Кстати, давай кое-что обсудим! Мой ошейник просто ужасен. Да надо мной даже мыши смеются! Раз уж мне нужно в нём ходить, не подыщешь другой? Какого-нибудь красивого зелёного оттенка. А тебе этот розовый подходит, хотя, по-моему, выглядишь немного глупо. Впрочем, ты же девочка.

Я невольно коснулась своего розового локона в волосах. Как же долго я умоляла маму разрешить покрасить его!

– Мне нравится!

– Как знаешь. Делай со своей внешностью что тебе по душе,ma cheri. И всё же я ненавижу розовый. Я ведь кот, а не какая-то там киса. Ещё этот колокольчик! Нет, никуда не годится. Он же звенит на всю округу, когда я крадусь.

– Давай я сниму ошейник, если хочешь, – предложила я и указала на окно. – Открыть?

Прямо перед домом растёт дерево. Пеппин временами лежит на его ветках, подставив солнышку живот, и следит с него за птицами.

– Было бы славно… – Пеппин потёрся мордочкой о мою руку и помурлыкал. По-настоящему помурлыкал, как раньше.

– Хорошо! – я сняла с кота ошейник и открыла окно.

Пеппин прошествовал мимо меня.

–Merci! – мяукнул он. – Это «спасибо» по-французски.

– Да-да, конечно! – на автомате ответила я.

Французский, кошачий… Я просто сплю! Это точно.

–Au revoir, до свидания. Я на охоту!

Ещё несколько секунд я стояла перед окном и наблюдала, как кот ловко перепрыгивает с ветки на ветку и исчезает в саду под покровом ночи.

«До чего же безумный сон!» – подумала я, уже лёжа в кровати. Кот говорил по-французски, я общалась с ним на кошачьем языке. А ещё у меня лезет новый клык, который, к счастью, уже почти не болит.

Я наконец-то закрыла глаза, радуясь, что больше не слышу кошачьих голосов.

Глава 2

Похож на клык вампира

Утром меня щекотно разбудило солнце. Спросонья протерев глаза, я потянулась в постели и громко зевнула. Что за ночка! Что за безумнейший сон!

Я бросила взгляд на дерево за окном. Пеппин лежит на любимой ветке. Я встала и постучала по стеклу. Кот меня проигнорировал.

– Ну и пожалуйста, – буркнула я, мотнув головой.

И приснится же такое: будто Пеппин говорит на французском языке, да ещё хвастается этим!

– «Mon dieu, mon dieu!» – прогнусавила я, подражая Пеппину из сна. – «Это по-французски»…

Произнеся это, я задела клык, превращавший вчера мою жизнь в ад. Он отрос и больше не болел! Смотри-ка, вонючее масло и впрямь помогло!

В прекрасном настроении я пошла к двери. Суббота, погода отличная! Какое счастье, что день не будет испорчен зубной болью! Сегодня мы с моей лучшей подругой Кларой собирались обставлять домик на дереве, который построили у неё в саду.

Я как вкопанная замерла на пороге своей комнаты, уставясь под ноги. На полу лежала упитанная серая мышь. И не шевелилась.

– Бэ-э, ну что за гадость! Пеппин!!! – сердито крикнула я. – Фу. Отстой.

И тут я увидела его розовый ошейник, валяющийся на пледе рядом с дверью. Выходит, мне не привиделось? Во всяком случае, сном было далеко не всё? Я в самом деле сняла с Пеппина ошейник…

Подбежав к окну, я распахнула его и позвала сладким голосом:

– Пе-е-еппи-и-ин!

Кот даже ухом не повёл.

Я вспомнила о лакричных улитках, которые бабушка недавно принесла из лавки. Несколько штучек припрятаны в тайнике в ящике письменного стола…

– Пе-е-еппи-и-ин! – я помахала в воздухе наполовину скрученной лакричной улиткой.

Сработало! Кот ужасно любопытный – и чрезвычайно прожорливый. Через секунду он был тут как тут. Я захлопнула окно и прошептала:

– Ты понимаешь меня?

Знаю же, что это невозможно! Веду себя как дурочка… Но надо убедиться.

– Прости, но придётся снова надеть на тебя ошейник. Иначе люди не разберутся, кто твои хозяева, если ты потеряешься.

– Мяу!

Пеппин посмотрел на меня большими круглыми глазами.

Не разговаривает! Какое облегчение!

В коридоре послышался скрип деревянных половиц – мама идёт. На пороге она тоже остановилась и вскрикнула:

– Это ещё что?! Мышь? Пеппин!

Я только успела обернуться к маме, стоящей в дверях, как кот быстро вытянул лапу и схватил лакричную улитку.

– Вот подлюка! – выругнулась я, плюхнувшись на пол.

– Мирелла? – мама посмотрела сначала на меня, затем на Пеппина. – Что у вас тут происходит?

Я тыкнула пальцем в вора:

– Он! Он украл мою лакричную улитку! Добровольно я её не отдала бы.

Мне-то известно, что котам нельзя сладкое.

– Плохой мальчик! – покачала мама головой с укором, сделав строгое лицо. Но глаза у неё улыбались. – Как твой зуб, Мирелла?

– Больше не болит. Я ещё раз помазала его той вонючей штукой ночью. – Я потрогала клык большим пальцем. – Довольно острый. Смотри!

Наклонившись, мама заглянула в мой распахнутый рот и… вскрикнула:

– О боже! Нет, не может быть! Это невероятно…

– В чём дело? – Мне стало как-то не по себе. – Мама, что случилось? Всё в порядке?

– Да-да, дорогая, не бойся… Я просто удивилась, что зуб… так быстро растёт, – объяснила она, слегка запинаясь. – Всё хорошо.

Но вид у неё был точь-в-точь как у бабушки Гертруды, когда дедушка случайно поджёг садовый сарай.

Я вскочила и бросилась к гардеробу. На его дверце висело огромное зеркало. Широко открыв рот, я попыталась разглядеть новый клык. Обеспокоенная мама стояла за спиной.

– И правда довольно острый, – тихо произнесла она.

Я согласно замычала и уточнила:

– Он же ещё изменится?

– Нет, – отвечает мама. – Останется таким. Разве что доктор Крюгер…

Я замотала головой. В моём списке любимых вещей стоматолог шёл сразу после темноты и ромашкового чая. Он никогда не сверлил мне зубы, но от одной мысли об этом волосы у меня встают дыбом.

Мама махнула рукой:

– Пожалуй, дождёмся, когда он полностью вырастет.

– А мне нравится. Похож на клык вампира, – произнесла я.

– Именно! – мама со вздохом провела обеими руками по волосам. Она всегда так делает, когда о чём-то напряжённо размышляет.

Теперь мне стало по-настоящему не по себе. В животе забурчало. Но мама вроде не настаивала на походе к стоматологу.

– Возможно, нам следует… – пробормотала она.

В этот миг в окно стукнул крошечный камушек.

– Это Клара! – воскликнула я.

Едва я успела открыть окно, как в меня полетел второй камушек, который приземлился на пол.

– Ой! – внизу стояла Клара. – Я попала в тебя? Куда ты пропала? Уже половина десятого!

– Я сегодня отвратительно спала. Поднимешься?

– Ладно.

– Я впущу Клару, – ответила мама. – А на твой зуб посмотрим ещё раз позже.

Клара – моя самая-самая лучшая подруга. Она живёт в доме № 28, а я в доме № 20. Мы почти соседки. И одноклассницы. Сейчас летние каникулы, но осенью мы обе пойдём в четвёртый класс. Само собой, мы сидим за одной партой.

Клара обожает лакричные улитки, солёный попкорн и ненавидит мармеладных мишек с кислой шипучкой. Прямо как я. Когда у меня насморк – Клара тоже чихает. И сама частенько заражает меня своими болячками. Мы будто близнецы, настолько похожи. Только у Клары волосы светлые, а у меня цвета вороного крыла – за исключением новой розовой прядки, конечно.

Мама однажды сказала, что мы с Кларой – как день и ночь. С тех пор Клара – сестра-день, а я – сестра-ночь. Но различаемся мы только внешне, а во всём остальном совпадаем. Не удивлюсь, если у подруги вскоре тоже вырастет новый клык.

Клара тем временем уже вошла. Она быстро села на кровать, скрестив ноги.

– Рассказывай!

Сев рядом, я открыла рот, демонстрируя новый зуб.

– Вау! – Клара пододвинулась ближе. – Он настоящий?

– А то!

– Огонь! Похож на вампирский клык. Круто!

Я знала, что Клара это скажет. Она ведь моя близняшка.

– Тоже так думаю.

– Он вырос за ночь?

– Лез он уже давно, но вчера вечером прорезался…

И я в деталях описала Кларе зубную боль, вонючую мазь, не опустила и историю с Пеппином. Клара ведь лучшая подруга. Она должна знать обо мне всё.