Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь!

— Не дать вам умереть с голоду.

— Любить нас как своих собственных детей...

— Надрать вам уши, как собственным детям, в случае проказ.

Повторение клятвы шло не совсем так, как задумали дети. Они переглянулись, но продолжили:

— Не обижать нашу маму ни словом, ни делом, ни взглядом.

— Не обижать вашу маму ни словом, ни делом, ни взглядом.

Я поднялся с песка и отряхнулся. Ребята помолчали, прикидывая, устраивает их такая клятва или нет. По кислым физиономиям было ясно — не очень. Первой заговорила Юми:

— Ладно, маму он обижать не будет, а остальное переживём!

Глава 3. Деревня

Иван

Шутить-то я шутил, а ноги уже не держали.

Узкая тропа петляла между камней, под подошвами хрустела щебёнка. Насквозь мокрые кроссовки поскрипывали на каждом шагу; по звуку было понятно, что долго они не протянут. Я угрюмо подумал, что обувь и одежду придётся искать раньше, чем мы доберёмся туда, куда нас ведут дети.

— Ну что, турист года, — пробормотал я себе под нос, — далеко ещё до премии Дарвина? Где ты вообще? Почему без денег и без документов?

В голове одно за другим всплывали имена тех, кто мог устроить мне это приключение. Олег? Костик? Может, Мишка?

Злость брала на этих долбоящеров! Усыпить меня, запихнуть в чемодан (вру, вряд ли они бы стали так заморачиваться. Скорее просто кому-то дали на лапу) и протащить через границу — вот это они называют дружеским «приколом». Класс! Неужели ответочка за то, что я не пришёл на их последний «вечер мужской солидарности», где они полтора часа обсуждали, кто бы выжил в зомби-апокалипсисе? И хрен с тем, что эта шутка — прямое нарушение миграционного законодательства… Каким местом они думали, когда решились на подобное?! Как я буду выкручиваться? Стопудово пересмотрели сериалов про выживание на необитаемых островах.

Если эти умники полагают, что я, как обычно, прикрою их задницы перед шефом, то у меня для них плохие новости. Ну не-е-ет, это уже не безобидный заскок уровня «торт со стриптизёршей в отделении на День полиции». Тут, судя по всему, планировалась целая операция «Как вырубить друга и доставить в неизвестность».

Когда я вернусь домой, им мало не покажется. И всё же: как им удалось всё это провернуть без моих документов? Или я их уже здесь посеял? И что за седативное они умудрились мне впарить?

На работе я пью исключительно воду из своей бутылки, а со всеми приятелями предпочитаю общаться в баре за кружкой пива. Но если бы снотворное шло вдогонку к выпивке, я бы это сейчас чувствовал. Сушняк, головная боль, поганое ощущение «вчерашнего дня» — всё это никуда бы не делось. Голова, правда, болела. Только как-то странно, моментами. Ровно тогда, когда я пытался вспомнить, что было сутки назад.

— Прекрасно, — процедил я. — Просто прекрасно. Значит, имеем: разваливающиеся кроссовки, память в режиме «файл не найден» и головную боль по запросу.

Бред нарастал. Для галлюцинации всё было слишком настоящим, для правды — слишком диким.

— Эй, дети, а как называется это место?

— Морской Лотос, — с готовностью ответил, кажется, Сём. Или Рём. Различать их я пока не научился.

— Как-как?

— Морской Лотос, — пропыхтела сзади Юми. — Остров так называется, в честь нашего клана.

А, остров. Тогда понятно. У мелких клочков суши названия частенько чудные. На Ладоге есть остров Одиноких Лебедей, а в Канаде — остров Пальцев Феи.

— А покрупнее если взять? Страна?

— Морской Лотос располагается в государстве драконов на Огненном Архипелаге, — с гордостью выпалил другой близнец.

Я застыл, занеся ногу над тропинкой. Ну ладно, названия островов всегда страдали излишней претенциозностью. Но Огненный Архипелаг?! Это кто до такого ребрендинга додумался?

Дети тем временем продолжали сосредоточенно шагать вперёд гуськом. Я мысленно прикинул, что при случае обязательно проведу разъяснительную беседу с их горе-мамашей. В двенадцать лет дети уже, вообще-то, должны знать хотя бы название страны, в которой живут, а не выдумывать на ходу всякую ерунду.

«Итак, куда меня занесло?» — я огляделся по сторонам. Судя по природе, что-то между Японией и Кореей. Хотя, если честно, в восточной культуре я не большой знаток. Вот и гадай теперь, о какой бамбук спотыкаюсь — о японский или корейский. Будь у меня телефон, я бы уже нащёлкал сотню фотографий, придумал к ним подписи и завёл тревел-блог. Турагентства обзавидовались бы.

Причудливые деревья блестели на солнце лакированными листьями, кое-где темнели заросли бамбука, а под ногами — сюрприз — шелестела розовая трава. Я даже протёр глаза на всякий случай. Как устроен фотосинтез, я объяснил бы с трудом, но у этой травы явно что-то не так с хлорофиллом. Или кто-то перепутал краски.

Узкая тропа вдруг расширилась, и мы вышли к рыбацкой деревне. Одни дома стояли на крепких сваях, другие — прямо на земле. Черепичные двускатные крыши изгибались краями вверх, словно крылья птиц, а там, где должны быть окна у домов, белоснежными квадратами сияли вставки из рисовой бумаги.

Я невольно разминал шею и крутил головой направо и налево, рассматривая многочисленные узкие лодки причудливой формы с острыми носами и тупой задней частью; разбросанные и натянутые то тут, то там сохнущие сети; рыбаков в коротких грубых кимоно, подпоясанных верёвками, сидящих на крупных гладких камнях и промывающих рыбу, и женщин, занятых чисткой и сортировкой улова по громоздким плетёным корзинам из светлого ротанга.

— Ну точно, Азия, — пробормотал я себе под нос. Вот только какая именно?

Внимание привлекла сидящая на шатких деревянных мостках девушка, которая играла на смешной крошечной гитаре с тремя струнами. Голос её был столь прекрасен, что все серьёзные мысли улетучились напрочь. Она пела тягучими мяукающе-переливчатыми звуками, от которых по телу пробежали такие вибрации, что мурашки выступили на коже. Заворожённый, я сделал шаг вперед, пытаясь разобрать слова песни.

— Ну всё, крыса амбарная! Попалась! — раздалось откуда-то сзади.

— Уи-и-и! Отпустите!!! — заверещал очень знакомый детский голос.

Я оглянулся и обнаружил, что ни одного ребёнка рядом со мной нет. Вот же ж! Нехорошее предчувствие поселилось тяжёлым камнем в желудке. Толпа, собравшаяся у одного из домов, волновалась как потревоженный улей. Люди перешёптывались, кто-то стоял на цыпочках, чтобы лучше разглядеть происходящее. Я резко выдохнул и пошёл на голоса, раздвигая локтями толпу.

— Собака, что ворует яйца из гнезда! — орал кто-то.

— Сам ты собака, я ничего не брал.

— Не бра-а-ал?! А это что тогда?! Знаешь, сколько я добывал этого кальмара?! Хочешь есть — попроси денег у родителей!

— Он мой! Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?!

— Да мне плевать! Или ты сейчас заплатишь за этого кальмара, или я отрублю тебе руки!

В этот момент из-за спин жителей деревни показался эпицентр скандала. Перед глазами предстала картина, от которой на миг кровь застыла в жилах. Мужик с обветренным загорелым лицом в широкой соломенной шляпе, с виду крепкий и жилистый, удерживал одной рукой сразу за оба запястья кого-то из близнецов — то ли Сёма, то ли Рёма. Его щёки покраснели и дрожали, а глаза превратились в узкие щёлочки. Второй рукой местный самурай-помидор занёс меч, явно целясь отрубить детские запястья. Всё действие происходило около переносного мангала с кривыми ножками, на котором жарились кальмары. Рядом в грязи валялась ещё одна несчастная фиолетовая каракатица с поджаренным боком.

«Да вы тут совсем охренели?!» — пронеслось в голове.

— У меня нет денег, но этот кальмар мой, как всё в деревне… — начал возмущаться близнец.

К счастью, к этому моменту я отпихнул последнего зеваку, вихрем встал между ним и самураем, спрятав первого себе за спину.

— А присесть на десяточку за тяжкие телесные не хотите?! — рявкнул я.

Отточенное движение — и меч с жалким «звяк» упал на землю. На подкорке сознания мелькнула мысль, что я уже много раз вот так обезоруживал горячих «героев».

Мужик замер. Его и без того узкие глаза практически сомкнулись и с мешками под ними напоминали вареники. Он смерил меня полным презрения взглядом, и огрызнулся:

— Вали отсюда подобру-поздорову, чужак. Это наши разборки.

— Ну конечно ваши, чьи ж ещё. Кто ты такой, чтобы угрожать холодным оружием несовершеннолетнему? — парировал я.

Несколько человек из толпы отступили назад, явно опасаясь, что сейчас начнётся что-то более горячее, чем спор.

— Это не твоё дело, — процедил мужик. — Они уже достали всю деревню. Эти мелкие пакостники воруют где только можно! Уйди. Я в своём праве!

— И что, наказание за воровство — отрубание рук?! — вспылил я.

Ну офигеть, блин. Я, конечно, понимаю, что это Азия и тут свой уголовный кодекс, но ведь не может же быть такого, что разрешено размахивать зубочистками и причинять тяжкие телесные направо и налево? Дичь какая-то.

На лице мужчины отразилось недоумение, впрочем, толпа сзади тоже обеспокоенно зашепталась. Скорее всего, мы бы решили всё миром, но в этот момент в диалог влез Теон. Ни с того ни с сего мальчишка встал рядом со мной (кстати, он мне по плечо!) и заговорил с Сеньором Помидором:

— Успокойтесь. Простите нас и отпустите, пожалуйста. Мы пришлём оплату за кальмара, как только вернёмся домой.

Я хотел сыронизировать, что в таких ситуациях люди не станут верить на слово, как мужик в соломенной шляпе неожиданно наклонился, подобрал меч и засунул в ножны. На целую секунду я поверил, что всё обойдется, но внезапный порыв ветра сорвал с подростка капюшон. Мальчик как мальчик — четырнадцать лет, одет прилично, высокий конский хвост из тёмных волос и несколько синих прядей, которые в целом не сильно привлекают внимание. Сейчас вообще надо сказать спасибо, если подросток не делает себе салатово-розовый ирокез, татуировку с черепами и тоннели в ушах, но толпа явно считала по-другому.

— Сиренье отродье!

— Изверг!

— Ловите его!

— Это из-за таких, как он, корабль на той неделе затонул. Моя невестка погибла!

— Стоп! — рявкнул я повторно, теперь уже пряча за спину не только Сёма-Рёма, но и Теона.

Клянусь, этим детишкам не няня нужна, а персональный вооружённый охранник. Да что с этими людьми такое? Совсем уже с катушек слетели? Что за идиотские суеверия?

— Кто имеет что-то против этого мальчика, будет иметь дело со мной. Есть желающие?!

Я расставил широко ноги, напряг руки и пресс. Азиаты в массе в принципе те ещё хлюпики, но и несколько лет качалки никто не отменял. Даже мужик в соломенной шляпе поджал губы, но, помня, как я его обезоружил, хвататься за меч не спешил.

— Ну-у-у?! — вызывающе крикнул я и сделал шаг к толпе.

Как и ожидалось, люди тут же синхронно сделали шаг назад, кто-то бросился врассыпную, руша людской «круг» и открывая нам проход к выходу.

— Значит так, мы сейчас уходим, а вы остаётесь здесь. Никто нас не преследует, иначе, клянусь, ничем хорошим для вас это не закончится. Это понятно? — чётко и громко произнёс я, чтобы дошло до всех.

По-хорошему, за кальмара надо заплатить, но вот только нечем… Хотя... Я бросил взгляд на руку и заметил, что любимые часы остались при мне. Какую бы пакость друзья ни задумали, отправляя меня самолётом в тропические страны, но раздевать не стали. Лишаться дорогих часов, да ещё и за какого-то жалкого кальмара, не хотелось, но, увы, ситуация была принципиальной. Я расстегнул металлическую пряжку и бросил часы в руки обалдевшему Помидору:

— Это оплата за кальмара. — Наклонил голову и скомандовал уже детям: — Сём, еду подобрал, и пошли.

— Но он же грязный…

— Подобрал! — добавляя в голос стали, повторил я. — И пошли.

Юми — умница — первой сообразила, что к чему. Она рванула вначале за валяющимся на земле кальмаром, затем ухватила Теона за рукав и направилась к «выходу» из толпы. За ними последовали близнецы. Под сокрушительную тишину я замыкал шествие. Спины всех четверых детей были напряжены, они шли чёткими широкими шагами, но стоило отойти от деревни метров на двести, как тут же расслабились. Сём вдруг счастливо выдохнул, подмигнул брату и сказал:

— Ну вот видишь, я же сказал, что смогу. А ты всё «слабо» да «слабо»…

— Так, дети.

Я остановился и осмотрел вновь притихших «гениев Юми, кстати, хоть и самая младшая, благоразумно не поднимала взгляда от земли. Теон нахохлился и сложил руки на груди, а близнецы… выглядели неприлично счастливыми, что удручало.

— Слушайте сюда, — начал я, строго оглядывая банду. — Сейчас у нас будет урок о том, почему воровать — это плохо. Запоминайте.

Дети озадаченно переглянулись.

— Представьте, что вы возвращаетесь домой, а там кто-то уже успел утащить ваши любимые игрушки. А у тебя, Юми, пропали куклы и платья.

Девочка нахмурилась, но не ответила.

— Или представьте, что кто-то взял вашу еду, ту, которую вы так ждали. Ваша повар готовила полдня, старалась, вы рассчитывали на вкуснейший ужин, а кто-то пришёл и съел его за вас. Как вы себя почувствуете?

— Ну… это неприятно, — пробормотал Рём. — Но Аянэ ведь ещё приготовит.

— Не приготовит, — обрубил я. — Ингредиенты закончились, а повар ушла отдыхать или вообще взяла продолжительный отпуск.

На этот раз нахмурились и близнецы. Кажется, до них всё-таки дошло.

— Воровать — значит отнять у человека то, что ему принадлежит по праву. Вы забрали не вещь, а чужую радость, результат труда и безопасность. Этот кальмар — не только еда. Рыбак ради него вставал до света и, может статься, головой рисковал, когда выходил в море. Часами мёрз в воде, забрасывал сети, вытягивал их… А вы пришли и решили, что это ваше.

Я помолчал, давая им время переварить.

— Рыбак, у которого вы «взяли» кальмара, теперь будет думать, что не может уберечь свой труд. Станет злиться, а злость со временем перерастёт в ненависть.

Юми прикусила губу, Теон отвернулся, будто отповедь его не касалась, а близнецы замерли. Сём всё же тихо подал голос:

— Но я ведь, по сути, не воровал… Я взял… своё! Он не имеет права нас ненавидеть.

— Своё? — Я фыркнул. — Ты сам ловил этого кальмара?

— Нет, но всё, что находится на острове, действительно наше, — вдруг вступился за брата Рём.

— С какой стати?

— Мы защищаем эти земли, — подал голос Рём. — Это наша... э-э-э... компенсация!

— Компенсация?! — взревел я, чувствуя, как внутри начинаю закипать.

«Это дети, Вань, просто дети. Спокойнее».

— Вы в своём уме? Вы держали оборону? На эту деревню кто-то напал, а вы лично отразили атаку?

— Нет, но…

— Вот именно! Оставьте эти игры себе! Хватит! Вы хоть понимаете, что любой житель той деревни, — от экспрессии я даже указал пальцем туда, откуда мы пришли, — смотрит на вас и видит не бравых защитников, а мелких воришек?

Близнецы потупили взгляд, но на этот раз Юми подала голос:

— Но мы из драконьего рода. Эти люди должны нас уважать.

«Какие ещё, к чёрту, драконы? Впрочем, у них голова так задурена, что это сейчас даже не так важно».

— Уважать? За что? — резко спросил я. — Уважение — это не титул и не наследство. Его не дают просто так. Его зарабатывают. Люди будут уважать вас, если вы покажете, что достойны этого. Если вы справедливые, честные, умеете держать слово. На текущий момент вы продемонстрировали феерическую глупость и упрямство. Нет никакой драконьей привилегии, нет никакого права на компенсацию. Есть закон. Воровать нельзя. И я не позволю вам нарушать его, пока я ваш нянь. Ясно?

— Но мама сказала, что...

— А уж с вашей мамой я поговорю отдельно. Этот кальмар, — я указал на несчастного, изгвазданного в песке моллюска, — ваш ужин на четверых, и ни грамма другой еды. Кроме того, запрещаю всю ближайшую неделю телевизор и компьютерные игры. Это ваше наказание.

И мысленно добавил, что чушь про магию и драконов я тоже выбью из этих маленьких головок. Это же как надо было запустить детей, чтобы они считали, что могут воровать у рыбаков еду из-за того, что якобы принадлежат к драконьему роду?! Кошмар!

«Но, может, они были просто очень голодными? А ты сейчас этим кальмаром на четверых ещё и ухудшаешь ситуацию? Ты точно не перегибаешь палку?»

Я вновь оглядел детишек. Те растерянно переглядывались и молчали. Я ни черта не понимал в телосложении детей и какими они должны выглядеть, равно как и насколько люди азиатской внешности меньше, чем представители европейской расы, но в целом дети не походили на голодающее Поволжье. Опять же, одежда у всех весьма опрятная и симпатичная, на девочке вообще изумительные заколочки. Фиг знает, сколько они стоят, может, и дешёвка, но красиво.

«Ох, Вань, остынь. Не бывает голодных детей в семьях, которые могут позволить себе повара. Ты, конечно, не нянь года, но в целом наказание оправдано».

— Всё понятно? — Я дождался синхронного кивка и задумчиво посмотрел на Теона, который привычно отмалчивался.

На этот раз он не стал надевать капюшон, гордо вскинув подбородок. У него, надо признать, оказались очень длинные волосы. На солнце они как будто ещё больше посинели, хотя мне, наверное, показалось.

— Теон.

— Да?

Мальчик ответил, почти не разжимая губ, и бросил на меня колючий взгляд из-под бровей. Руки он всё так же продолжал держать скрещенными на груди, отгораживаясь от всего мира. Весь его вид говорил, что он очень и очень зол. Неужели из-за наказания?

— Меня на родине тоже часто обзывали из-за цвета волос. Не расстраивайся так сильно.

Подросток от удивления даже руки расплёл.

— Правда?

— Поверь, «фонарик», «петух» и «кирпич» — самые безобидные. Но, в отличие от тебя, это мой натуральный цвет волос. Не знаю, что у вас тут модно, но, может, тебе на ближайшее время имеет смысл смыть краску. Уж больно агрессивно люди в деревне настроены к синеволосым.

Теон промолчал, а я продолжил:

— И спасибо, что попытался помочь. Это было очень храбро. Но впредь, если я разговариваю со взрослыми, то, пожалуйста, не вмешивайся. Хорошо?

— Хорошо.

***

Теон изумлённо смотрел на чудного человека с короткими рыжими волосами, который теперь шёл впереди и насвистывал диковинную песенку. Его непривычно широкая спина закрывала часть обзора на дорогу. Обтягивающие голубые лосины и белая безрукавка смотрелись странно. Если бы так был одет ребёнок, это ещё бы могли счесть уместным, но для взрослого… Такое ощущение, что Ивэнь вышел из дома, забыв надеть кимоно. И верхнее, и нижнее разом. Впрочем, причёска Ивэня тоже оставляла желать лучшего. Такая короткая, будто он только-только сбежал с каторжных работ, где преступников бреют налысо. Когда Сём нашёл Ивэня, Теон, признаться, меньше всего ратовал за авантюру. И если Юми посчитала Ивэня страшным, то сам Теон не отпускал мысли, что этот человек может быть опасным. И вот результат: не раздумывая, чужак заступился за него, да ещё и отдал какую-то вещь жителям, чтобы снизить уровень их агрессии.

«Он не понял», — молоточками стучало в голове Теона. Приёмный сын Киоры Морской Лотос так привык к ненависти со стороны людей или жалости со стороны драконов, что всё никак не мог осознать, что его впервые в жизни восприняли как самого обычного ребёнка. Безо всяких усилий со стороны.

Да ещё и храбрым назвали! Кого? Его!

— Странный он какой-то, — внезапно озвучил всеобщую мысль Рём. — Как думаете, он точно с Большой Земли?

— А откуда ему ещё взяться? — шёпотом ответил Сём, чтобы Ивэнь их не услышал.

— Не знаю… — пробормотал Теон. — Он не понял, кто я.

Братья и сестра одновременно посмотрели на старшего — или младшего, тут смотря как считать — с сочувствием.

— Кстати, а зачем ты вообще влез? — вдруг спросил Сём. — У нас спор с Рёмом был!

— Чтобы тебе руку не обрубили, дурак, — огрызнулся Теон.

— Да я бы в драконий коготь обратил в последний момент, и этот мужик бы в страхе убежал, — попытался бравировать провинившийся брат.

— Ага, то-то я и смотрю, у вас тут всех «классно» драконья форма получается, — ответил Теон.

Все трое насупились. Пожалуй, было чересчур жестоко напоминать братьям и сестре об их неполноценности, но в то же время Теону и самому хотелось чем-нибудь стукнуть близнецов. А Юми… она не особенно переживала из-за отсутствия второй ипостаси. По крайней мере, подросток ни разу не замечал за ней такого.

Некоторое время все четверо молчали. Затем Рём всё же задумчиво подал голос:

— Кстати, а вы знаете, что такое телевизор?

— Понятия не имею, — зло пыхтя, ответил его брат-близнец.

Теон тоже невнятно пожал плечами. Их наказали отсутствием загадочного телевизора и компьютерных игр на семь дней. Ни тем, ни другим Теон и так не пользовался. Логично не выяснять у няня, что это, потому что, если он сообразит, что этого у них и так нет, наказание заменится на что-то более существенное. Что они, дураки, что ли, переспрашивать?

— Я думаю, это что-то со Смешанных Земель. Говорят, там много изобретений, которые не доходят до Огненного Архипелага… Маги всё же живут.

Братья синхронно кивнули. Ну да, скорее всего, так и есть.

— И всё же странный он какой-то. Но нам ведь он нужен только на время, чтобы всякие мерзкие лорды от мамы отстали, — вздохнула Юми, и все с ней молчаливо согласились.

Глава 4. Знакомство

Иван

Нет, я, конечно, предполагал по фразе «у тебя будет своя комната. Если хочешь — две или даже три», что детишки не из самой простой семьи, но всё равно слегка офонарел от открывшейся с холма картинки.

Перед глазами нарисовалась трёхэтажная терракотовая махина со всевозможными балкончиками, витиевато изогнутыми многоуровневыми крышами и фантастическими завитушками, декоративными панелями, резными штуками — ёшкин кот! Я понятия не имею, как это всё называется, — и красно-оранжевыми фонариками, фонариками, фонариками... Да, последних было очень много!

И почему-то этот роскошный исторический павильон для выставок, идеально подходящий для экскурсий или какой-нибудь сувенирной лавки, дети упорно называли за́мком. Но если я думал, что на сегодня сюрпризов достаточно, то судьба явно имела другие планы.

— Кураяма-дзё прекрасен, правда?! — не без восторга воскликнула Юми.

— Какой-какой курятник?! — вырвалось прежде, чем я успел сказать себе «стоп».

Юми смерила меня взглядом, слишком укоризненным для пятилетнего ребёнка.

— Не курятник, а Кураяма-дзё. За́мок Великой Горы.

— А, ну да. Замок… Великой… — протянул я, изучая изогнутые линии крыш. Они выглядели хрупкими. Один хороший ветерок — и вся эта средневековая конструкция превратится в груду лакированных зубочисток.

Спускаясь с холма, мы столкнулись с небольшой заминкой. Я обратил внимание, что к этому моменту у самого младшего члена нашей банды на лбу и висках выступили капельки пота. Юми заметно устала, но шла, высоко вскинув подбородок и не говоря братьям ни слова. «Ох, гордые девчонки!» — подумал я про себя и, не задумываясь, подхватил мелкую на руки. Она испуганно замерла, но почти сразу расслабилась.

— Эй, живо поставь её на место! — хором встрепенулись Рём и Сём.

— Зачем?

Я ловко перекинул малую на шею, чтобы было удобнее идти. И только сейчас задумался: а, собственно, какое расстояние пройти пешком вообще нормально для пятилетки? По-моему, даже то, что она уже преодолела, — подвиг.

— Ей удобно, она устала. Вы мальчики — постарше, а девочкам надо помогать.

Близнецы озадаченно переглянулись и посмотрели на Теона. Тот неуловимо пожал плечами. Юми… молчала.

— Ну и отличненько, раз возражений нет, тогда идём так. — Я развернулся с новой ношей и отправился к замку.

При ближайшем рассмотрении Курятник (Кура-Яма-Гора-Пропасть, или как там его) имел невысокое, но всё же какое-никакое каменное ограждение. За ним оказалась выстелена добротным белым щебнем площадка (правда, с одинокими гигантскими валунами), и стояли симпатичные, чисто символические красные воротца-арка. Уже издалека наблюдалось полное отсутствие охраны на вахтёрском месте.

— А где охрана?

— Так Кураяма-дзё охраняет, — донеслось слегка удивлённое сверху. — Вот через эти тории никто не может пройти внутрь без разрешения хозяев.

— Через что?

— Ну вот же! Тории! — Детская ручка уверенно указала на те самые декоративные деревянные ворота, выкрашенные в пылающе-алый цвет.

— И как же замок охраняет? — скептически уточнил я, ещё раз оглядывая всё сооружение.

Оставался, конечно, вариант, что эти тории — мощный металлодетектор, замаскированный под местный колорит, в стыках деревянных балок незаметно спрятаны глазки видеокамер последней домофонной системы, а охране приказано сидеть в какой-нибудь сторожке и не отсвечивать…

— Та-а-ак… магически.

М-м-м-да, определённо надо поговорить с хозяином всего этого великолепия и объяснить, что сказочки и вера в волшебство — это прекрасно, но с безопасностью не шутят!