Список чужих жизней

– Во-первых, не факт, что они встречались у той лавочки, – отрезал Белинский. – Могли присесть на нее позднее. Свидетелей все равно не было. Во-вторых, без вариантов, Олег Михайлович, – другого звонка на телефон в квартире не было. Звонил убийца. В-третьих, крюк не изрядный. В-четвертых, вряд ли он поехал на метро, хотя и мог. Зачем привлекать к себе внимание? Использовал такси или личный транспорт, вышел, скажем, не доехав квартал. В одиннадцать вечера улицы пустые и светофоры желтые, можно домчать с ветерком. В-пятых, Гаранин мог и подождать, чай, не барин – он наверняка считал, что будет решаться важный вопрос.

– В принципе не ошибся, – хмыкнула ожившая Зинаида.

– Я все правильно сказал, Никита Васильевич? – повернулся к начальнику Белинский.

– Правильно, – кивнул Платов. – Одного не понимаю – зачем ты разделся? Ниточка, конечно, слабая, но отработать надо. Выезжайте с Яранцевым – немедленно.

Это была единственная ниточка, и отработать ее следовало по полной программе. Окрестности пруда прочесали вдоль и поперек, опрашивали граждан – может, кто-то гулял в вечернее время. Таковых не нашли, преступнику дико повезло. У искомого здания по улице Молодогвардейской находились два жилых четырехэтажных дома (включая сам 34-й), небольшая типография и склады фабрики фотохимикатов. Местечко – не проходное. Аппарат в телефонной будке работал. Снимать отпечатки пальцев было бесполезно, сколько людей уже хватались за трубку! Чекисты не отчаивались, навестили типографию, вход в которую располагался напротив таксофона. Каморка сторожа была здесь же, и окна выходили на дорогу. Человек отдыхал, его адрес дали. Гражданин оказался непьющим, ходил с палочкой. Корочки КГБ чуть не довели до инфаркта. Что он сделал? Он такой маленький человек… Товарищу популярно объяснили, что его не арестовывают. Сторож успокоился. Он очень ответственный работник – это касается того, что находится внутри здания. Совершает регулярные обходы, проявляет бдительность. Но вот относительно того, что находится через дорогу… Курить на крыльцо он не выходит, курит с разрешения начальства в своей будке. В окно не видно, что происходит на другой стороне дороги. В пятницу была обычная рабочая ночь, никаких происшествий. Иногда проезжали машины. Одна из них остановилась, простояла минут пять – не исключено, что возле той самой будки…

Сторож на складах тоже не был в восторге от встречи. Его владения находились наискосок от 34-го дома, и теоретически он мог что-то видеть. От человека попахивало, но в это время суток он выпил еще немного. Да, он знает эту будку, сам иногда бегает звонить, но в вечер пятницы – извините… В означенное время он на крыльцо не выходил. Покурил в половине одиннадцатого, а в следующий раз – уже после полуночи, выпив на ночь крепкий чай. Он видит эту будку, ну и что? Как можно ночью запомнить человека, который из нее звонит? Темнота, фонарь далеко, и дистанция – метров сто…

Платов приказал довести эту тему с поиском свидетеля до конца. Разбиться в лепешку, но сделать все возможное. К работе привлекли местного участкового и нескольких патрульных. Начался планомерный обход жилых зданий по соседству, въедливые беседы с гражданами. В первый день обнаружили притон – попутно составили протокол. Выявили гражданина в наколках, скрывающегося от правосудия, отвезли в отделение. Оказалось, гражданин состоит в республиканском розыске за разбой и со дня на день собирается махнуть на юга. «Ну, хоть что-то, – ворчали милиционеры. – Жаль, не мы получим премии и грамоты».

На второй день… произошло невероятное. Нашелся очевидец!

– Представь, Никита Васильевич, сработало! – впоследствии докладывал Белинский, и его обычно невозмутимое лицо было в эту минуту еще какое «возмутимое»! – Некий гражданин Свистунец, работает мастером в райкомовском гараже, основательный такой, степенный дядя. Примерно в десять тридцать пять вышел покурить на балкон. Время запомнил – в 22:30 закончилась очередная серия «Четыре танкиста и собака» – ну, польский многосерийный фильм, он сейчас идет… Жена заставила слазить на антресоли, что-то достать. За пять минут справился – и на балкон. Живет на третьем этаже, та будка – четко под ним. Половину папиросы выкурил, машина подъехала и встала у тротуара. Двигатель выключили, фары погасили. По очертаниям «Жигули» первой модели. Цвет не поймешь, ночь кругом – но темный. На улице, по его словам, вообще не было прохожих. Редкие авто проезжали. Из машины вышли двое, один закурил, остался на месте, другой отправился к будке. Говорил не больше минуты, вышел. Лица Свистунец не разглядел, и оно ему надо? Но вроде высокий, худой, не молод, в коротком прямом пальто. Знаете такие, драповые, модные – их наша фабрика шьет… Второй – значительно ниже, в кепке, курточка на нем куцая. Переговорили минуту, затем тот, что длинный, двинулся пешком по тротуару в противоположную от центра сторону, а второй докурил и сел в машину. Сначала двигатель заработал, затем фары включились. Свистунец смотрит, что-то не то, левая фара не горит, только подфарник слабо иллюминирует. Он в этих вещах понимает, ездить с такой неисправностью нельзя. Но если очень хочется… то можно. Дорогу в принципе видно. Тот парень тоже заметил, что фара не горит, вышел, осмотрел фару. Глухо так выругался. Конечно, запасной лампочки нет, купить только утром можно, и то не факт. Хрен их купишь, дефицит, за ними побегать надо. Ну, что делать? Гаишники остановят – на первый раз предупреждение. В общем, развернулся и поехал в направлении центра. Я так думаю, Никита Васильевич, это и был наш убийца. А точнее, исполнитель. Банда у них. Но тот, что высокий, руки не марает…

– И что нам это дает? – задумался Платов. – Невысокий, в кепке, ездит на «копейке» темного цвета… Таких тысячи в Москве, Виктор. А свою фару он уже наверняка починил.

– Вот и я так подумал, – кивнул Белинский, – А потом задумался. До утра-то он точно не мог починить фару. Имей в запасе лампочку, сразу бы и поставил, не стал бы рисковать. Значит, поехал, как есть, на мокрое дело. Судя по всему, доехал. А дальше… Эх, думаю, была не была, почему бы не проверить? Ведь теоретически его могли остановить – куда он мог поехать после посещения Пионерских прудов? Сделал запрос в ГАИ, подняли базу. И представляешь, точное попадание! В начале первого ночи на стационарном посту на Волоколамском шоссе инспекторы остановили машину с горящим левым подфарником!

– Так, продолжай. – Никита напрягся.

– Темно-синий ВАЗ‐2101, внешность водителя соответствует приметам, и куртка, кстати, короткая. Убегать не стал, остановился. Трезвый, правила в целом не нарушал, вел себя адекватно. Сокрушался, вроде все работало, и вдруг – бац. А где он ночью эту проклятую лампочку найдет, если ее и днем-то не найти? В общем, сжалился инспектор, отпустил автолюбителя. Добрые они у нас.

– Номер машины запомнил? – Никита начал вставать из-за стола.

– Он даже фамилию запомнил – ведь первым делом просмотрел водительское удостоверение. Память хорошая у человека, помнит все, что не надо. Колчин Николай Петрович, житель Волоколамска. Даже в паспорт глянул – прописан по адресу: улица Пермская, 29, это частный сектор. Я позвонил тамошнему участковому – да, есть такой, мужику под сорок, одинокий, сидел, но исправился, работал медбратом в местной больнице, но уволился после конфликта с начальством…

– Не вспугнули? – От волнения дышать стало трудно.

– Уверен, что нет, товарищ майор. Я участкового на Чукотку сослать обещал, если Колчин что-то заподозрит.

– Так, мужики и бабы, давайте думать и планировать…

Могли ошибиться. Мало ли машин с неработающими фарами? Но так гладко все складывалось! Дождь зарядил с раннего утра. В частный сектор въехали на двух машинах – обычных, с гражданскими номерами. Привлекли милицию – заблокировали выезд с обратной стороны. Картинка депрессивная – деревянные дома, кое-где кирпичные, асфальт отсутствовал – словно здесь и не город. «Фигурант в доме», – сообщила по рации наружка. К дому двинулись одновременно с трех сторон. Пришлось побеспокоить соседей. Участок заперли – мышь не проскочит. Предполагаемый преступник мог быть вооружен. Группа захвата проникла на участок, бросилась к крыльцу. Надрывалась на цепи злобная овчарка. В доме что-то упало, покатилось. Люди рассредоточились вдоль стены, держались подальше от окон. Никита, пригнувшись, перебежал за беседку. Пистолет нечасто приходилось доставать, но сегодня был тот день, когда пришлось. В доме что-то происходило, скрипели и хлопали дверцы шкафов. Высунулся из калитки любопытный нос Олежки Яранцева. Белинский схватил его за шиворот, оттащил. Каждый должен делать свое дело. Покрутил, глядя на командира, пальцем у виска – а ты-то куда? Геройство в заднем месте заиграло? В голову не приходило, что преступник может открыть огонь?..

Двое подкрадывались к двери, когда преступник ударил дуплетом из охотничьего ружья. Тяжелые заряды пробили дверь, полетели щепки. Сотрудники присели, переглянулись. «А преступник не такой уж предполагаемый», – мелькнула мысль. Дверь была закрыта на замок. По ней и стали стрелять смышленые сотрудники. Обвалилось крепление, замок повис с обратной стороны, и дверь приоткрылась. Снова прогремели два выстрела. Никто не высовывался. Дверь благополучно превращалась в труху.

– Колчин, кончай дурить! – крикнул Платов. – Срок же себе наматываешь!

Преступник хрипло засмеялся. В принципе, его правда. За убийство, вооруженное сопротивление, возможное участие в шпионской и антисоветской деятельности – уже с лихвой хватит, чтобы получить большой срок. Подумаешь, лишняя пара выстрелов.

Боезапаса хватило еще на один залп. Сыпались на пол стреляные гильзы. Стрелок чертыхался. Потом отбросил свою берданку, куда-то затопал. Двое прыжками взлетели на крыльцо, отшвырнули покалеченную дверь. Колчин еще на что-то надеялся, видимо, не знал, что участок окружен. Он скачками взлетал по лестнице. Что там у него – чердак, мансарда, бельэтаж? Но высота частного дома была приличной, конек крыши со слуховым окном взмывал высоко вверх. Группа захвата потеряла секунды, преступник был уже наверху. Лестница еле фиксировалась, он откинул ее ногой – и сотрудники бросились врассыпную. Захлопнулась крышка люка. Колчин топал наверху, скрипели половицы. Никита вывалился из-за беседки, побежал к дому. Со звоном распахнулось слуховое окно с правой стороны, и он бросился туда. Ударил ногой по ограде, разделяющей соседние участки. Посыпался плохо закрепленный штакетник. Он перепрыгнул на его другую сторону, увяз во вскопанной земле. Мог бы не спешить – здесь тоже стояли люди. В палисаднике росла чахлая липа, стоял здоровенный ржавый короб с водой – метра два на полтора. Жители частных домов устанавливают такие штуки, чтобы набирать воду про запас – для полива, прочих хозяйственных нужд. Короб был открыт. Он находился под слуховым окном. На что рассчитывал этот парень?.. Он выдавил раму, стал карабкаться. Мелькнуло искаженное от страха лицо. Он не видел, что дом окружен, ослеп со страха. Перевалился через узкий проем. Прыгать с такой высоты – только ноги ломать, очевидно, планировал угодить в воду, а потом перевалиться через борт лодки, забравшись внутрь нее. Все бы удалось – упади он аккуратно и прорвись сквозь оцепление. Но не рассчитал, не успел сгруппироваться. Ахнули милиционеры за кустами. Туловище плюхнулось в воду, голова ударилась о кромку борта – пусть сгнившую, но железную! Тряслись кусты, рвался через малину возбужденный Олежка Яранцев. С воплем «Попался, который кусался!» он перегнулся через борт, схватил Колчина за шиворот. Никита подбежал следом, начал помогать. К черту чистые ботинки!..

– Накупался, паршивец… – кряхтел и тужился Яранцев.

Подбежали милиционеры, мокрого злодея перевалили через борт. Он не сопротивлялся, небритое лицо было искажено. Раскинулись конечности со скрюченными пальцами. Из раскроенной височной кости вытекала кровь. Олежка ахнул, упал перед Колчиным на колени, схватил за ворот шерстяной кофты, стал трясти. Странный какой-то способ реанимации…

– Очнись, урод… – хрипел старший лейтенант и отвешивал утопленнику оплеухи. Голова того моталась из стороны в сторону. – Товарищ майор, что за ерунда? – пожаловался сотрудник. – Скажите ему…

– А ты дыхание рот в рот сделай, – мрачно посоветовал Белинский. – Сдох он, не видишь? Хрен теперь допросишь…

Никита еле сдерживался. Столько усилий, такая кропотливая работа, и все коту под хвост! Какие-то сантиметры – влево, вправо… Колчин был мертв – тут и к экспертам не ходи. Левый висок пузырился, как вода в сифоне, теперь из него потекло что-то черное. Колючие глаза затянула болотная муть. Вздохнув, Никита опустился на корточки.

– Командир, в этом никто не виноват, – забормотал Белинский. – Не мы же его к этому окошку потащили. Сам, дурак, прыгнул. Хотя, конечно, могли бы действовать и продуманнее…

Вот именно! Платов резко поднялся, хрустнули колени.

– Вызывайте медиков. Осмотреть дом, прилегающую территорию. Опросить соседей, может, его кто-то навещал. Есть еще один субъект – рослый тип, которого видел Свистунец. Сдается мне, что эта фигура важнее…

Глава вторая

Начальство песочило со всей душой, но вряд ли назревали оргвыводы. Колчина никто не просил прыгать в этот короб, ихтиандр хренов… Обыск в доме и на участке ничего не дал. Безработный медбрат Колчин не бедствовал. Дом был основательный, добротный. Участок запущен, но это вопрос не финансов, а склонностей. Наличие женской руки не чувствовалось. Убираться в своих хоромах Колчин не любил, но имел дефицитный цветной телевизор «Радуга». Производить их начали лет шесть назад, но похвастаться их наличием могли лишь единицы. Приличная электроплита из Югославии, кухонный гарнитур, стиральная машина, элегантный пленочный магнитофон с логотипом «Тошиба». В шкафу – пара дубленок, куртки из кожи и замши. Городской телефон. Откуда, интересно, деньги? Согласно поступающим сведениям, карьеру медработника Колчин сменил на карьеру сторожа. Трудился на кирпичном заводе – ночь через три. Зарплата курам на смех, зато в тунеядстве не обвинят. С соседями практически не общался, дома бывал редко, имел личный автомобиль – темно-синий ВАЗ‐2101. Граждане пожимали плечами, что они могли рассказать о своем соседе? Да ничего – ни хорошего, ни плохого. Жил сам по себе, здоровался сквозь зубы, особо не пил, девок не водил. Часто отъезжал на своей «копейке». Гости не приходили, по крайней мере, в последние несколько месяцев. Представительного рослого субъекта – точно не видели…

– Зачем им светиться, товарищ майор? – логично предположил Олежка. – Да еще тащиться в эту глухую волоколамскую даль. В доме телефон, а Колчин – вполне мобилен, чтобы подскочить, куда потребуется. Машину содержал в порядке, несколько раз отгонял на ремонт в гараж автобазы. Там запрещено чинить личный транспорт, но чего не сделаешь за деньги? Перегоревшая лампочка – просто досадный случай, за всем не уследишь, на ней и погорел…