Фиктивная семья. Галя, у нас отмена

— Поняла, — настороженно киваю. — А что, будут сложные вопросы? Мы же не на викторину едем.

— Люди там любят пощеголять своими знаниями в искусстве, политике, экономике. Они ловко оперируют фамилиями и терминами, в надежде возвыситься в глазах оппонента. Если плаваешь в теме — не вступай в дискуссию. Никто не должен догадаться, что ты… — Он замолкает, подыскивая слово.

— Простолюдинка? — Подсказываю я и прищуриваюсь мстительно.

— Я не это хотел сказать.

— Именно это.

Мирон качает головой.

— Слушай, только не обижайся. Мы разные, но это не плохо. Я — богат и успешен, а ты… Ты тоже успешна в своей сфере, я уверен. Просто лишний раз не открывай рот, окей? Мне так будет спокойней.

— Я могу поддержать беседу.

— Серьёзно? Разбираешься в искусстве?

— Не очень, но…

— Политика?

— Не совсем.

— Экономика. Что ты знаешь об акциях?

— О, я много чего знаю об акциях! — Сверкаю гневно глазами и отворачиваюсь к окну.

Конечно, акции в наших мирах — радикально разные понятия.

В моём — это исключительно скидки на порошок и молоко.

В его…

Ай, да ну его, сноба этого!

Нет смысла обижаться на правду, да. Но мне обидно. До зубного скрежета обидно, что кто-то может себе позволить менять машину под настроение, а кто-то ходит в одной куртке уже четвёртый сезон.

Мы подъезжаем к какому-то бутику, и я сразу понимаю: тут меня ждёт что-то, к чему я абсолютно не готова.

Я мимо подобных магазин пробегаю, закрыв руками глаза, чтобы ненароком не наткнуться на ценник и не рухнуть прямо там от сердечного приступа. Потому что ну кто, объясните мне, кто в здравом уме станет отдавать такие деньжищи за тряпку?

Встречают нас две улыбчивые девушки.

Прячусь за широкой спиной Мирона.

— Моей жене нужно что-то для выхода в свет. Галь, ты где?

— Здесь, — делаю нерешительный шаг вперёд и тут же оказываюсь в центре всеобщего внимания.

Я чувствую себя обнаженной под этими изучающими, пристальными взглядами.

Девушки таращатся на меня и тихонечко подвисают, как пара допотопных компьютеров. Они явно чувствуют диссонанс и задают себе вопрос, из какой дремучей Тайги меня вытащили.

— Нам нужно что-то подходящее, — спокойно раздаёт инструкции Мирон. — Остановимся на классике. Нужно подчеркнуть фигуру, но без пошлости. Глубокие вырезы и разрезы — мимо. Кричащие цвета — нет.

Девушки кивают и шерстят по рейлам, поднося нам, словно божествам, сверкающие и струящиеся платья.

— Нет. Не то, — Мирону не нравится вообще ничего. — Совсем-совсем не то! Девушки, классика! Что за колхоз?

А я…

Я теряюсь в этом изобилии роскоши!

Боже, какая ткань! А какое качество!

Щупаю, трогаю… Глаза разбегаются. Я же девочка, всё-таки.

Правда?

Я девочку эту в себе заживо погребаю — неудобная она и малоэффективная. Толку от неё ноль, только страдает и на ручки просится.

— Вот! — Мирон стаскивает что-то с плечиков и кидает мне. — Бегом примеряй и поехали.

Я чувствую себя Золушкой.

Или, что ещё лучше, Джулией Робертс!

Правда мой Ричард Гир, увы, не влюблён в меня по самые помидоры. Улыбки его скупы, а взгляды не искрят восхищением.

Платье хорошо садится по фигуре, и я любуюсь на себя в зеркале, напрочь забыв о времени и вообще о том, где и с кем нахожусь.

Шторка примерочной резко одергивается в сторону.

— Ну что там?

— Вот… — Топчусь по кругу, давая Мирону себя рассмотреть.

Он смотрит, да. Холодно и без энтузиазма, как на наскучившую прикроватную тумбу.

А чего ты, Галь, ожидала? Что всё как в фильмах будет? Что он тут же разглядит в простой кассирше якутский алмаз и бросит к твоим ногам весь мир?

Да нет, конечно! Но хоть какой-то реакции хотелось бы увидеть, а не это уныло-скучающее выражение, заставляющее меня сомневаться в собственной внешности.

— Ладно, сойдёт. Берём, — Мирон лезет в пиджак за кошельком. — Поедешь сразу в нём.

— Хорошо.

— Где у вас тут приличный салон? Нужно нарисовать тебе лицо.

— Моё лицо тебя совсем не устраивает?

— Меня — более чем. Но ты идёшь туда не ради меня, а ради того, чтобы очаровать остальных.

— Я и так очарую. Остроумием и неземным шармом.

— О, в этом я не сомневаюсь! — Закатывает он глаза и уходит на кассу.

А я телепаюсь за ним следом…

Глава 5

Галя.

Высоченное офисное здание бликует, отражая оконными стёклами свет вечернего города. Ресторан, в котором проходит мероприятие, на последнем этаже, и это, со всей ответственностью заявляю, самое пафосное заведение города.

Простому смертному сюда путь заказан.

Мирон открывает передо мной дверь автомобиля, галантно подаёт руку, помогая выбраться.

Заходим в лифт, двери которого с тихим стуком закрываются.

Чувствую себя, словно в ловушке.

Мы плавно поднимаемся на самый верх, на Олимп. Туда, где восседают местные боги с тугими кошельками.

Меня мелко колотит от нервов.

Мирон, напротив, выглядит спокойным, даже расслабленным, и я украдкой бросаю в его сторону взгляды, стараясь брать с него пример. Но чем выше мы поднимаемся, тем сильней мне хочется сбежать.

Я не смогу. Я не смогу.

Она всё поймут, они узнают.

Нас разоблачат, и это будет позор!

— Ты бледная, — замечает Мирон.

— Видимо, с цветом тональника промахнулись.

Он едва заметно улыбается.

— Ты всегда отвечаешь шутками?

— Я начинаю глупо шутить, когда нервничаю.

— Всё будет хорошо. Нет повода для нервов.

— Ни единого, конечно!

Встречаемся взглядами в зеркале.

— Галь, просто расслабься. Ты будто костыль проглотила.

— Я не привыкла к такому.

— Они такие же люди, как и ты.

— Между нами пропасть.

— Они этого не знают. Всё, давай подышим. Глубокий вдох, — грудная клетка Мирона медленно поднимается. — Выдох.

Повторяю за ним, не разрывая нашего зрительного контакта.

Вдох. Выдох.

Красивые глаза. Тёмные омуты с едва различимыми прожилками.

— Молодец. Я буду рядом весь вечер. Моё сильное мужское плечо к твоим услугам.

Это разовая акция на вечер, да?

Колючая эмоция, которой я не могу дать определения, встаёт поперёк горла.

— Галь, и ещё. Не отказывай им ни в чём. Предложат есть — ешь, предложат пить — пей.

— Предложат кокаин — нюхай, — копирую я его тон.

— Галя! — брови Мирона взлетают на лоб. Он тяжело вздыхает, начиная сомневаться, похоже, в собственной затее. — Ты меня поняла?

— Да поняла я, поняла.

Лифт останавливается и открывает перед нами свои створки. Нас встречает сверкающий зал с панорамными окнами и фантастическим видом на город. Вокруг полно красивых людей в дорогой стильной одежде. Они все будто сошли с обложки журнала.

Я тоже в роскошном платье. На мне вечерний макияж, а волосы собраны в аккуратную ракушку, но несмотря на внешний вид я чувствую себя фальшивкой.

Это другой мир, к которому я точно не принадлежу и принадлежать никогда не буду.

Делаем несколько шагов вперёд.

Мирон берет меня за руку. Я вздрагиваю, не ожидая этого прикосновения, и пытаюсь изящно увильнуть в сторону.

— Мы же муж и жена, помнишь? — Тихо шепчет Мирон, наклоняясь к моему уху.

Его тёплое дыхание щекочет кожу.

Я вдыхаю его терпкий парфюм, и это сбивает меня с мысли на пару секунд.

Боже, я и забыла вообще, как это — с мужчиной за руку!

Мирон ведёт меня по залу, легко огибая группы людей, которые оживлённо беседуют и смеются. Он здоровается с кем-то, бросает на ходу остроты и обворожительно улыбается.

Я стучу каблучками рядом, следуя за ним безмолвной, безликой тенью.

— Вот они. Чета Нестеренко, — Мирон останавливается и разворачивает меня лицом к себе. — Направо смотри. Мужчину в сером костюме видишь?

— Тут половина в сером.

— Он стоит под руку с женщиной в платье цвета марсала.

— Порядочным мужчинам не положено знать, что это за цвет такой!

— Галь, сосредоточься, — он смотрит на меня, гипнотизируя своими тёмными глазами. — Мы сейчас подойдём к ним побеседовать.

— Ладно. Что… Что мне делать?

— Просто улыбайся. И молчи. С этим ты справишься?

— Молчать — это моё второе имя. Я та ещё молчунья. Я молчу, даже когда…

Мирон вдруг обхватывает пальцами мой подбородок, чуть приподнимая его вверх, и оставляет на моих губах поцелуй.

Лёгкий. Быстрый. Невесомый.

Не поцелуй даже, а «чмок».

Но этого оказывается достаточно, чтобы подгрузить мой и без того не вывозящий сервер — я замолкаю и остаюсь стоять с глупо разинутым ртом.

— Смотри-ка, сработало! Беру способ на вооружение, — подмигивает Мирон и тащит меня за собой.

Мы пробираемся через людей прямо к чете Нестеренко. Он — солидный, крепкий мужчина за шестьдесят. В волосах блестит благородная седина, взгляд серьёзный. Рядом с ним — женщина, ухоженная и элегантная. На первый взгляд она чуть младше супруга.

— Николай, Лидия, добрый вечер! — Мирон тянет свою руку для рукопожатия. — Меня зовут Мирон. Мирон Аверин. А это моя жена — Галина.

— Очень приятно, — вымучиваю из себя улыбку.

— Очень приятно, — ответно улыбается Лидия, сдержанно и отстранённо.

— Николай, мы с вами общались как-то по телефону, помните?

— Правда?

— Да. ГеноТэк. Выход на международную арену. У нас есть предложение, от которого вы…

— Припоминаю, да! Мирон Юрьевич, верно?

— Верно. Я бы хотел…

— Хочу вас огорчить, Мирон Юрьевич, но на подобных мероприятиях обсуждение бизнеса для меня находится под строжайшим запретом, — улыбаясь, Николай с любовью косится на жену. — Уж вы меня извините, но Лидочка терпеть не может, когда я пытаюсь работать на отдыхе.

— Верно, — кивает Лидия, устраивая поудобней ладонь на локте мужа. — И так целыми днями одна работа на уме!

Кажется, всё идёт не так гладко, как рассчитывал Мирон.

Я чувствую, как его тело напрягается, словно огромная стальная пружина под давлением.

Супруги Нестеренко медленно разворачиваются, чтобы уйти.

Думай, Галя, думай…

— Лидия! — Кричу я и импульсивно делаю шаг вперёд.

Она косится в мою сторону с подозрением, но всё же останавливается.

— Вы что-то хотели мне сказать?

— Нет. То есть, да. У вас… У вас очень красивое платье.

— Благодарю, — чуть снисходительно. — Это Барберри.

— Барберри. Никогда не слышала.

Ой, что ты несёшь, Галя!

Но Галю беспощадно несёт ещё дальше…

— У него такой глубокий, уютный цвет, — блею я, отчаянно улыбаясь. — У моей бабушки в спальне были шторы похожего цвета.

Чита Нестеренко зависает.

На секунду между нами воцаряется тишина.

Мирон сжимает пальцами мой локоть так, что я начинаю переживать — а не разбирает ли его в этот самый момент инсульт?

Мысленно прощаюсь с этим миром.

Ну всё, Галь, пойдёшь сейчас домой. Через окно.

Но Николай и Лидия вдруг смеются.

Искренне, громко, так, что на них оборачиваются люди, стоящие рядом.

В глазах Мирона тотальное непонимание происходящего.

— Потрясающая непосредственность! — Николай дружески хлопает его по плечу. — Мирон Юрьевич, повезло с женой тебе!

— Галя, вы прелесть! — Взгляд Лидии, направленный на меня, теплеет. — Это так свежо, правда! Скажите, вас тоже уже утомили эти высокопарные речи и псевдоинтеллектуальные беседы?

— До чёртиков.

— До чёртиков, дорогой! — Лидия снова смеётся, глядя уже на мужа. — Терпеть не могу эти беседы о художниках и политике, но люди вокруг словно разучились говорить о ином, о чём-то…

— Простом?

— Да, да, именно, — кивает она, поправляя выбившийся из причёски пепельный локон. — Одни понты и работа на уме.

— Я вас понимаю. Мирон, мой дорогой супруг, вечно говорит о работе, — прижимаюсь нежно к «мужу», уютно устраивая голову на его плече. — Я говорю ему: «Хватит, милый, дай себе отдохнуть, это вредно для здоровья», но он не слушает.

— Ох, мужчины! Ну как вот они без нашего неусыпного контроля?

— Точно, поэтому я от Мирона ни на шаг не отхожу!

Мирон, улыбаясь натянуто и неправдоподобно, выразительно моргает мне азбукой Морзе что-то нецензурное.

Да ладно, всё не так уж и плохо…

— Вы очаровательная пара, — Лидия тоже приосанивается к своему мужу, обвивая тонкой ладонью его предплечье. — Не хотите присесть за наш стол во время банкета? Нам было бы очень приятно провести время за увлекательной беседой.

Смущаясь оказанной мне чести, краснею.

Так, отказывать нельзя, верно?

— Конечно, — без раздумий киваю. — Мы с радостью присоединимся к вам.

— Отлично, тогда ещё увидимся.

Николай и Лидия уходят — медленно, степенно, будто два лебедя, скользящих по пруду.

— Галя… — Опасно шипит Мирон мне в ухо.

Ну, а что сразу Галя?

Хотел жену? Вот и получи…

Глава 6

Мирон.

Галя…

Галя — это что-то. Ходячая катастрофа, а не девушка. Слишком болтливая, слишком прямолинейная. Люди нашего круга интуитивно считывают собеседников и прекрасно знаю, когда следует прикусить язык, чтобы не сказануть лишнего. Но в Гале подобной функции просто нет!

Однако есть в ней что-то, что завораживает и притягивает. И, похоже, не меня одного.

Мы сидим за одним из круглых столов, рядом с четой Нестеренко, и Лидия с Николаем то и дело украдкой бросают на Галю взгляды, полные какой-то странной теплоты. И я пока до конца не определился с выводами — хорошо это или плохо.

Когда официанты приносят еду, я замечаю растерянный Галин взгляд, скачущий по разложенным на столе приборам. Будто это не вилки и ножи, а сложные механизмы, требующие инструкции.

Аккуратно пихаю её локтем в бок, вооружаюсь вилкой и ножом.

Галя находит те же приборы у себя.

— Спасибо, — шепчет одними губами. А губы — бледные от напряжения.

И я моментально вспоминаю их вкус, проваливаясь в короткое, но ощутимое замыкание мозга.

Кажется, проблема с вилками решена, но меня не покидает ощущение, что это только начало.

За столом постепенно завязываются разговоры о финансах и экономике. Леонов — владелец мануфактурной фабрики, говорит, что акции компании «ЛокАгро» рухнули после того, как её владелец неудачно высказался о детях Африки в своих соцсетях.

Я вижу, как глаза Гали стекленеют — её мысли уже где-то далеко отсюда.

О чём она думает, интересно?

Галя — загадка для меня.

— Да уж, люди сейчас готовы буквально сжечь любого за неосторожное слово. Интернет ничего не забывает, — замечает Лидия, и все согласно кивают.

— Мирон Юрьевич, а что вы думаете об этом случае с акциями? — Спрашивает женщина, сидящая напротив. Это жена Леонова — Ирина. Типичная светская львица.

Я уже не единожды ловил на нас с Галей её заинтересованный, полный высокомерия взгляд.

Пожимаю плечами.

— Ну, сам виноват. Надо думать, что пишешь. Интернет сейчас — мощное средство для коммуникации с аудиторией, но эта же самая аудитория мгновенно организует тебе суд Линча, если рискнёшь идти против общественного мнения.

Все за столом слегка улыбаются, кивая в знак согласия.

Всё спокойно.

До тех пор, пока Ирина вдруг не поворачивается к Гале.

— А вы, Галина? Что вы думаете о ситуации с акциями?

Галя поднимает на неё взгляд, в котором читается полная растерянность.

Она явно пропустила весь разговор о детях Африки и рухнувших акциях, что неудивительно.

— Простите, что?

— Акции, — терпеливо повторяет, выгибая тонкую бровь.

— О, акции... — начинает Галя тихо, а я физически ощущаю, как седеют от стресса волосы на моей заднице. — Ну, я часто беру по акции сыр, но всегда проверяю дату. Очень часто на акциях стоят продукты с истекающим сроком годности, поэтому нужно быть внимательной.

За столом воцаряется гробовая тишина. Потом кто-то ядовито хихикает, и этот хохот мгновенно распространяется на всю компанию.

Все смеются.

Но не с Галей, а над ней. И надо мной.

Чувствую, что вот-вот провалюсь под землю.

Галя же становится ещё более подавленной и бледной, чем была пару минут назад.

Она не дура. Нет, совсем не дура. Она не очень хорошо коммуницирует с людьми, но прекрасно улавливает общее настроение.

Под столом нахожу её ладонь и сжимаю тонкие, ледяные пальцы, стараясь дать хоть какую-то поддержку.

Она поворачивается.

Губы сжаты в линию, брови нахмурены. Дышит часто и поверхностно.

Моргаю ей, пытаюсь без слов внушить: «Забей. Клоуны они тут все».

— Галя, вы абсолютно правы! — Говорит внезапно Лидия, поднимая свой бокал за ножку. — Я сама никогда не прохожу мимо скидок! Зачем покупать что-то втридорога, если можно взять дешевле, и при этом оно не будет уступать по качеству. Вся эта трата денег ради понтов — не от большого ума. К тому же, деньги любят экономию, не так ли?

Она обводит всех строгим взглядом, и люди за столом, мгновенно уловив этот её королевский тон, замолкают.

Ирина, уязвлённая камнем, явно брошенным в её огород, суёт в рот большой кусок стейка. Зло пережёвывает.

Галя тут же расслабляется, хотя и краснеет от всеобщего внимания.

— А кто же помогает вам по хозяйству? — Лидия продолжает проявлять к Гале настойчивый интерес.

— Да кто же... Я сама справляюсь.

— Правда? А кто же убирает дом? Кто возит ваши вещи в химчистку?

— Я стираю всё сама. — Галя опускает свой взгляд в тарелку. — Нашла недавно потрясающий порошок без химии. Экологичный. Хорошо справляется с пятнами.

— Да что вы говорите, — фыркает Ирина холодно и надменно. — Очень интересно.

— И правда, очень интересно, — кивает серьёзно Лидия.

Это катастрофа!

Какой порошок?

Какие скидки на сыр?!

Галя, млять, отмена!!!

Подбиваю ботинком Галю по каблуку, пытаясь хоть как-то остановить или сдержать эту словесную лавину, но Галя продолжает, с каждым сказанным словом набираясь уверенности.

— Да, он очень экономично расходуется. Могу скинуть вам ссылку на маркетплейсе. У него замечательные отзывы.

Пытаюсь переварить тот факт, что Галя только что предложила самой влиятельной женщине этого города скинуть ссылку на порошок.

Вроде бы вечер превращается в полный провал, но Лидия, как ни странно, выглядит довольной.

— Экологичный порошок… Вы не представляете, как вы вовремя! Я уже давно мужу говорю, что химии в нашей жизни слишком много. Да я своих детей уже несколько лет пытаюсь убедить, что всё это вредно, — медленно произносит она, чуть пригубив вино. — У нас трое чудных деток. Правда, они давно разлетелись из гнезда. Слава богу, что они подарили нам внуков! В количестве десять штук.

— Больше, чем у меня галстуков! — Смеётся Николай, но сам светится от гордости.

— Десять! — Восхищённо складывает руки лодочкой на груди Галя. — Вам очень повезло! Дети — это настоящее счастье. Да, иногда сложно, но они дают столько энергии!

Залпом опрокидываю в себя бокал.

— А у вас есть дети?

— Нет! — Выдыхаю я.

— Да, — одновременно со мной говорит Галя.

Твою ж мать!

Нестеренко смотрят на нас, как на пару инопланетян. Брови их ползут наверх так синхронно, будто они всю свою долгую супружескую жизнь оттачивали этот трюк.

Я пытаюсь вырулить из ситуации с минимальными потерями:

— Да нет, просто... Я имею в виду, что мы… То есть я… — Чем больше говорю, тем глубже погружаюсь в болото. — Я просто очень редко бываю дома. Совсем не вижу семью. Увы, но это так.

Лидия с пониманием кивает.

— Молодые, амбициозные. Все в работе. Коля тоже таким был, жалеет теперь, что всё детство пропустил.

— Навёрстываю с внуками! — Виновато улыбается Николай.

— А сколько детей у вас?

И снова мы хором торжественно объявляем:

— Один.

— Двое.

Переглядываемся с Галей, обмениваясь колючими взглядами.

— Ну, — пытаюсь отшутиться, — они у нас не разлей вода, так что, можно сказать — один.

— Нет, нельзя, — Галя натянуто улыбается и лупит меня кулаком в коленную чашечку.

Все смеются.

Как же хорошо, что они воспринимают это как шутку, а не полное фиаско!

— И сколько времени ваши дети проводят с няней? — Спрашивает кто-то из сидящих за столом.

Ну давай, Галя, жги!

— У меня нет няни. Я сама их воспитываю.

— Молодец, — говорит Лидия, не скрывая уважения. — Я тоже никогда не прибегала к услугам няни. Считаю, что родители должны сами воспитывать своих детей. Никто не заложит в ребёнка ценности лучше, чем его собственная мать.

— Лид, может это… — Николай склоняется к уху жены, что-то шепчет.

Лидия таинственно улыбается, медленно кивает.

— Родной, это замечательная идея, — легко похлопывает она мужа по плечу. — Знаете, что? Мы с Николаем хотели бы пригласить вас провести выходные в нашем загородном доме. Нам привезут внуков, целую ораву. Невозможно сидеть с ними в городе. Мы планировали уехать уже в эту пятницу, и пробыть там до утра понедельника. Что скажете? Возьмите с собой детей. У нас там всегда весело.

Прочищаю горло, подыскивая слова для вежливого отказа.

— Прошу прощения, но мы…

— Мы с удовольствием примем ваше приглашение!

Галя сияет, как рождественская звезда.

Я пытаюсь подсчитать, сколько моих нервных клеток погибло сегодня в неравном бою.

— Договорились! — Радостно заключает Лидия, хлопая в ладоши. — Всё, вопрос решён. Нам с вами, Галечка, обязательно нужно будет обменяться номерами. Я буду ждать от вас ссылку на порошок.

Улыбаюсь через силу.

Я влип.

Я ахренеть, как влип.

И эта маленькая комедия, которую мы сегодня разыграли, грозится перерасти в масштабную трагедию…

Глава 7

Мирон.

Едем в машине.

Я напряжён как струна. Пальцы вонзаются в руль, как в спасательный круг.

Галя сидит рядом, молчит и скорбно поджимает губы. Бросает на меня затравленные взгляды из-под полуопущенных ресниц.

— Ну извини, — говорит она, когда мы в очередной раз встречаемся глазами.

— Извини, — раздражённо повторяю. — Кто тебя за язык тянул?

— Меня? Это ты мне сказал соглашаться на всё предложения, так что я действовала согласно оговоренным условиям.

Блин, ну не подкопаться!

Сам виноват, да?

От этого легче не становится, проблему всё равно нужно решать, и причём крайне оперативно.

— Зачем про детей ляпнула?

— Само как-то… Я плохо контролирую то, что говорю, когда нервничаю.

— Где мне теперь этих детей искать? У тебя есть знакомые, которые могут одолжить нам пару карапузов на выходные?

Галя резко поворачивается ко мне, удивлённо хлопает глазами.

— Одолжить?

— Да. Дать в аренду или что-то типа того. Или… Мы можем взять актёров. Да, точно! Наймём детей-актёров, напишем для них сценарий и…

— Мирон, у меня правда есть дети, — перебивает Галя.

— Серьёзно?

Светофор.

Жму по тормозам и отвлекаюсь от дороги, чтобы на Галю взглянуть ещё раз, но уже под иным углом и с новыми вводными данными.

Сколько ей лет? Когда успела двумя детьми обзавестись? И где отец этих детей, в конце концов?