Руны и серебро

– Хорошо. Я доложу о вас. Только это, мастер, придётся оставить здесь, – указал начальник на Грегуа.

– В кордегардии. Под вашу ответственность, – отчеканил повелительно Альгерд.

Начальник дозора согласился, и вооружённые бердышами стражники в пластинчатых доспехах, сопроводили Альгерда ко входу в главный чертог замка Драгнаморсхьялль, что на местном наречии означало Зал Драконобойца.

Великий чертог замка напоминал сказочный лес, обитель леших, сильванов, древад и русалок, где изящные резные стропила, словно кроны исполинских древ, смыкались в вышине. Альгерд сразу ощутил древние чары, вписанные некогда волюнтариями в эти стены. Чары, защищающие от пожара, гниения, разрушения. И от других чар. Волюнтарийские заклятия, удерживающие и усиливающие тепло, исходящее от очагов. Без них протопить такие залы в ольданскую зиму не удалось бы и самим Исмарам со всем их богатством. Альгерд различал оттенки старых заклинаний, оттенки Воли. Различал словно сомелье нотки вина. Заклинания древних внушали спокойствие и присутствие чего-то высшего. Альгерд испытывал ощущения, подобные тем, что переживал в капище Велада, Пастыря Посмертия, куда родители водили его в детстве. Пламя всегда весело плясало в небольшом жертвеннике, освящая кумир бога поэтов и мудрецов.

Альгерда не сильно впечатлил размах чертога, ибо он бывал в Вольборке Девятибашенном, замке императора Вольфгарда и Хладланна, что на Утёсе Королей. Тот был действительно построен для исполинов. А здесь голова чародея слегка закружилась не от размаха, но от другого. Под сводами великого чертога висел огромный, будто трёхмачтовая каравелла, скелет чудовища.

«Хладнир», – имя зверя вспыхнуло в уме Альгерда с лёгкостью, ведь всякий образованный человек в Империи знал его. То было имя истинного хозяина Хладных Земель в те далёкие времена, когда первые люди прибывали в Мид-Ард из Венеи и Ярла.

«Ну что ты раскрыл рот, как болван! – пронеслось в уме Альгерда. – Ольданские сановники уже смотрят на тебя со скуки во все глаза. Соберись!»

Он собрался. Но высокомерие волюнтария чуть подвинулось и уступило место почтительности в сердце Альгерда.

«Всё-таки это его предки убили такую тварь», – подумал он, смотря на человека, восседавшего на Резном престоле Ольдании.

– Альгерд сын Альрада из Вуковиц, мэтр из имперской коллегии волюнтариев! – объявил его глашатай в цветах Исмаров. – Перед вами, мастер Альгерд, сын и посадский человек его величества короля Рогдая сына Визибора, его светлость княжич Земобор Исмар!

Оглядев залу, Альгерд заметил, что за протяжённым столом, соединяющимся на возвышенности, на которой стоял престол, и образующим буквицу «П» венейской азбуки, сидели в основном старцы и калеки. Бывалые воители и вельможи королевства, от которых ныне в бою было мало проку. Альгерд медленно шёл к человеку на престоле. К горлу подступал ком, руки вспотели, а сердце наполнилось гневом. Альгерд корил себя за волнение, что испытывал перед земным владыкой, ведь себя он считал выше прочих людей.

«Все чародеи выше», – напомнил он себе мысленно.

– Приветствую тебя, Альгерд сын Альрада! – сказал человек на престоле. – Хочу сразу подчеркнуть, что я только посадский человек своего отца в Ардхольме на время войны. А договорённости с коллегией в праве заключать только его величество.

Альгерд знал местное наречие венеярлинга, а потому понял, что «посадский человек» означает «наместник».

– Приветствую, ваше высочество! – бодро воскликнул Альгерд.

– Ты должен разделить с нами мёд и мясо. Имперский чародей всегда найдёт гостеприимство у Исмаров.

– С удовольствием, ваше высочество.

Земобор говорил складно и быстро, оказавшись вовсе не тем неотёсанным ольданским воеводой, коего ждал увидеть заместо Рогдая Альгерд. Приготовившись к трудностям, Альгерд сел там, где ему было предложено, рядом с Земобором. Очевидно, княжич прекрасно понимал, что появление чародея при дворе никогда не бывает случайным.

– Впечатляет, да? – указал на скелет Хладнира княжич Земобор. – Не отнекивайтесь, прошу вас, мастер. Всех, кто бывал у нас, впечатляет умбрийская громада, эта змеиная сволочь, которую навеки поставили над нашими головами наши же предки. Хотели как лучше – напомнить нам, потомкам и нашим гостям о том, что Исмары одолели бестию, но получилось, как всегда. Чудовище висит над нами, пусть и в мёртвом виде и продолжает иным из смертных внушать страх, как делало это при жизни своей.

– Дамы должно быть падают без чувств? – спросил Альгерд, посматривая на огромные жёлтые как пергамент, кости древнего дракона.

– Одни падают, другие пищат, а иные наслаждаются, созерцая. Женщины ведь нередко любят больших властных чудовищ.

– Только, если те носят корону, – сказал Альгерд, усмиряя душевное волнение.

– Или владеют Искусством Воли, – ответил Земобор.

Они рассмеялись, Альгерд почувствовал облегчение.

– Выпьем? – предложил княжич.

Альгерд кивнул. Слуги налили им медовухи в серебряные кубки. Холодный сладкий напиток с привкусом мяты приятно освежил горло.

– Так зачем вы к нам, мастер Альгерд?

– Я бы хотел обсудить этот вопрос наедине.

Земобор пожал плечами.

– Говорите смело, у меня нет тайн от присутствующих здесь людей. Все они верные вассалы моего отца.

Чародею предложенное не понравилось, но деваться было некуда. Альгерд не был Белым Странником, Эйвиндом Туреоном или Хранителем Северином и не мог ставить условия в чужом жилище. Он только стремился к величию, и сейчас такие люди как Земобор были куда влиятельнее его.

– Железный Лад и всё княжество, вся земля Ярналадская, ваше высочество.

– Есть такая в пределах Ольдании, – улыбнулся Земобор. – И что же? Коллегия послала вас исследовать железо? Больше в тех краях ничего нет.

«Непробиваемый сукин сын», – Альгерд и мысли не допускал, что кто-то из королевского рода не знает о демоне, убивающем людей князя Хвалибора Ярна.

– Не железо, ваше высочество. Демон, которого прозвали Неведомым…

– С ним уже разбирается комтур Нерад и его рыцари. Это дело Ордена и комтур попросил не вмешиваться. Он и Хвалибор докладывают о том, что они полностью владеют происходящим. Мне жаль, что вы проделали весьма долгий путь… но, впрочем, не совсем зря, ибо сейчас отведаете с нами оленьего рагу, кабанины и много других ольданских вкусностей. Эй! Принесите лучших пряностей гостю-волюнтарию!

Слова наместника ольданского короля ударили Альгерда обухом по голове. Напор и вежливость, да острый язык Рогдаева сына могли бы сделать его влиятельнейшим из советников императора. Несмотря на сладость медовухи, душой чародей ощущал только горечь.

– Мои источники говорят другое, ваше высочество… – попытался совершить последний полёт орла Альгерд.

– Как разумный человек разумному человеку: ваши источники ошибаются, – прервал спокойным настойчивым тоном улыбающийся холодно княжич Ольдании. – Скажите это прямо в лицо вашему магистру. Отправляйтесь домой со спокойной душой и чистой совестью, ибо вашей вины здесь нет. В Ярналаде сплелись, как змеи в клубок, силы гораздо более серьёзные, чем нам видно даже отсюда – с холма столицы, где расположился уютно Драконобойец. Простите, если я говорю нескладно, мои мысли заняты войной и кознями, творимыми человеческими умами, а тут ещё сия бестия. Как человек короля, сын своего отца и временный правитель страны, я хочу предупредить вас держаться как можно дальше от княжества. Ярналадская беда уже решена на самом высшем уровне.

Неприятный лысеющий ольданец, временный властитель этих земель, посмотрел на Альгерда колючим проникновенным взглядом. Чародей, конечно, ожидал всякого от этой аудиенции, но не открытых угроз от представителя королевского рода.

«Перебор… И ведь не сделать ничего гаду! Как ни как, а в нём течёт кровь первого императора…» – мысли вихрем проносились в сознании Альгерда. Сердце его волновалось, перед волей предстал жизненный выбор.

Испытание.

Хватит ли ему духу бросить вызов власти правящего рода королевства? Это уже не словесные игры с Максимилианом и такими же чародеями, как он сам. Человек перед ним обличён огромной властью. Альгерд же пока не тот волюнтарий, с которым должны считаться герцоги, князья и тем паче короли.

«Неведомый? Демон из Умбры? Ты даже с Фьяром едва справился, не говоря уже о провале под Добрином… Как ты хочешь одолеть демона? Старыми дедовскими рунными заклятиями? Тебя даже посадник короля послал куда подальше…»

– Я распорядился, чтобы вам приготовили лучшие гостевые покои, мастер Альгерд. Чувствуйте себя как дома. Выпьем?

«Но надо сказать, что послал изящно».

Душу Альгерда окутал сумрак. Мучения предстоящего выбора разрывали её на части. Самолюбие, жажда могущества, гнев и самый обыкновенный страх – всё смешалось в сердце. Мрачные и тягостные мысли взяли ум в осаду. Тысячи метафизических иголок впились в душу. Хаос чувств охватил чародея. И опасное гаденькое сомнение вклинилось промеж всего этого смятения и внесло настоящий разлад.

«Отбыть ближайшим кораблём? Пошло всё в Умбру?»

Гнев взыграл вслед за отступническими мыслями и Альгерд отбросил волей всё, что мешалось у него в голове. Он посмотрел в глаза Земобору Исмару и сказал:

– Выпьем.

Альгерд должен был спать сном младенца после медовухи и угощений, но отчего-то сон его был чутким, как и всегда. Он держал ухо востро после того, как княжич Земобор Исмар стал отговаривать его от помощи ярналадскому князю. Альгерда впечатлила ретивость княжича, с какой тот настаивал на возвращении в Вольфгард. Слова Исмара не выходили из головы весь вечер.

«В Ярналаде сплелись, как змеи в клубок, силы гораздо более серьёзные, чем нам видно даже отсюда, с холма столицы, где расположился уютно Драконобойец… Ярналадская беда уже решена на самом высшем уровне…» – так говорил ольданец в своём чертоге.

В уютных покоях было хорошо натоплено. Альгерд вспотел во сне, беспокойно ворочаясь, стараясь сбросить с себя одеяла. Он спал сном без сновидений, тревожным, неспокойным сном.

Стремительно, даже одномоментно, сознание его вспыхнуло, возвращая его в явь. Из одной тьмы Альгерд вышел на поверхность тьмы другой. Смутное предчувствие чего-то нежданного витало в воздухе. Волюнтарий пошевелился, поднимая одеяло с пола. Мысль о том, что надо бы открыть окно и подышать свежим ночным воздухом, рассеялась как дым, когда он услышал скрежет ключа в замочной скважине.

Мысли и образы осадили ум чародея. Неявные угрозы наместника, Неведомый, просьба князя Хвалибора, мнимое ожидание Белого Странника и… щеколда.

«Щеколда!» – вспыхнуло в его уме.

Он и не заметил сразу, что гостевые покои, что выделил ему Земобор, не запираются изнутри. Княжич дал ему ключ, но открыть дверной замок можно было и снаружи.

«Неужели у Исмаров хватит наглости убить имперского чародея у себя в замке? Этот Земобор, он ведь должен понимать, что магистр коллегии знает о моём путешествии. Должен же? С другой стороны, кто ведает, на что способны ольданские дикари? Проклятье!» – в голове Альгерда вспыхнули одна за другой картины: убийца с кривым холодным ножом, стражники в сине-серебряных сюрко, ломающие ему кости, угрожающий княжич, – и самая страшная из всех, – надетый на него авилмерилл. Холодный чёрный металл, заглушающий Волю, путающий мысли, вытягивающий силы.

Альгерд вздрогнул от схватившего его изнутри мороза, вызванного образом проклятого металла. Он не нашёл ничего лучше, чем прибегнуть к рунам.

«Здесь нет ублюдков из коллегии, некому смеяться, – сказал он мысленно себе, – а если бы и были, всё равно жизнь дороже!»

Альгерд постарался сосредоточиться на руне «Турс». Великаний знак должен придать ему силы, дабы ни стража, ни убийца не смогли ему навредить. Он умозрительно начертил столб, а затем треугольник, обращённый вправо. Треугольник рос из столба, словно шип, а сама руна стала выглядеть, как щит. Он почувствовал, как крепчают его жилы и мышцы.

Мысли, образы и руническое заклинание – всё это произошло в считанные мгновения. Дверь отворилась и свет лампы ослепил Альгерда, разрезая мрак, меняя очертания пространства вокруг.

– Мастер Альгерд, простите за поздний дурацкий несвоевременный визит, – сказал знакомый голос и на душе Альгерда стало тепло, страх почти отступил. Ибо если ему хотели навредить, никто бы не завёл разговора.

– Княжич?

Это был он, Земобор Исмар. Он вошёл один и закрыл за собой дверь.

– Теперь я могу говорить с вами откровенно. Простите за те нелепые речи, что я вёл на пиру сегодня вечером, – произнеся это он поставил лампу на стол рядом с кроватью и сел на стул. – Я вовсе не дурак и не желал оскорблять вас, угрожать вам. Я наместник, посаженный сюда своим отцом и мне нужно играть свою роль от начала и до конца. Вам, полагаю, известно о нраве короля Рогдая?

– Его нрав вполне в духе монарших особ Хладланна, – отвечал Альгерд, пытаясь привести мысли в порядок после пробуждения. – Кстати, роль вы сыграли блестяще.

– Что верно, то верно. Он наказал мне не принимать никаких серьёзных решений, без ведома советников и обо всём уведомлять его в письмах. Наш королевский совет, к слову, состоит из старых дядюшек Исмаров, которые за десятилетия служения моему отцу стали его отражениями. Даже самые их души приняли форму души короля Рогдая. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Потому-то я и боюсь отступать от наказа моего короля-отца. А наказал он мне много всего, в том числе и предостерегать чародеев, искателей приключений да странствующих охотников на нечисть от попыток найти и уничтожить Неведомого из Ярналада. Даже братьям Ордена он сказал не давать никаких пояснений. Когда мой младший брат Вислав пожелал помочь князю Хвалибору с демоном, разразился скандал. Отец запретил ему посещать княжество, пока там орудует эта тварь, но Вислав всё равно стал собирать людей. Тогда отец приказал ему не выходить из своих покоев и приставил стражу к дверям. Вислав попытался сбежать, но его поймали. Следующим приказом отца было бросить его в темницу. В то же время отец забрал дружину, которой командовал Вислав, под своё начало. Верные моему брату ратники все до единого отправились с отцом на войну за меренийское наследство. Когда отец и мой старший брат Венцлав выступили на Мерению, я как наместник выпустил Вислава.

Земобор замолчал, собираясь с мыслями и Альгерд, воспользовавшись этим, начал спрашивать:

– Почему король так жёстко пресекает попытки разобраться в происходящем в Ярналаде?

– Ну, с Виславом он обошёлся так круто, оттого, что, очевидно, боится за его жизнь. Суровый король Рогдай наш отец и в этом вся суть, хоть Вислав и не признаёт этого, видя в большинстве решений отца только несправедливость и тиранию.

Альгерда удивило, насколько откровенен с ним княжич. Ему стало казаться, что Земобор Исмар вовсе не тот жётский красноречивый правитель, который восседал на Резном престоле несколько часов назад.

– Про Вислава мне ясно, а что в целом? Ваш батюшка, очевидно, не желает видеть близ Железного Лада не только вашего брата. Но боюсь, с человеком, не носящим родового имени Исмаров, он обойдётся ещё суровее.

Ночное посещение княжича и весь этот разговор о тайнах, связанных с ярналадским демоном, были настолько странными, что обычный человек тут же растерялся. Но Альгерд входил во вкус, он желал вытянуть как можно больше из разговорившегося наместника.

– Сам князь Хвалибор попросил его об этом, – отвечал ему княжич.

– Похоже, князь не в меру уважаемая фигура в королевстве Ольданском.

– Почему же не в меру? – удивился наместник.

– Попроси бы король своих вассалов не вмешиваться в борьбу с демоном, убивающим исключительно знатных людей и это бы возбудило подозрения. А тут всё ещё чуднее: вассальный князь просит своего сюзерена о невмешательстве.

Альгерду в полумраке, рассекаемом светом лампы, показалось, что княжич смутился.

– Обстоятельства сложились так, мастер Альгерд. Идёт война, а Хвалибор даёт людей, железо и провизию в войско. Кроме того, они с отцом выросли вместе, их воспитывал мой двоюродный дед, князь Ингвар Исмар. Они не раз бывали в боях, походах и охоте на чудовищ. Отец доверяет Хвалибору и однажды даже спас ему жизнь. Так что их связывает не только вассальная клятва. Думаю, отцу сейчас не до загадок с демонами.

– Не подумайте, ваше высочество, я никого не обвиняю. Просто хочу установить истину, ведь в этом мой долг как волюнтария. Скажите, а что говорит ярналадский комтур Ордена Первородного Огня?

– Ничего интересного. Комтур обещает во всём разобраться и вторит князю. Все грамоты, что я получал от него можно смело назвать отписками. Они дескать ждут самого Венитара в гости, мастер Альгерд. Догадываюсь о чём вы думаете, мне тоже всё это кажется запутанным и тёмным. Да, князь определённо темнит. Но я разбудил вас посреди ночи не за тем, чтобы говорить о вещах очевидных и не за тем мы с вами беседуем во тьме, словно мыши или тати. Я пришёл просить вашей помощи, Альгерд сын Альрада. Я не зря упомянул моего брата Вислава. Видите ли, когда я отпускал его на волю, то рассчитывал, что смогу отговорить его от этого безумного предприятия, от расследования и устранения Неведомого. В то же время каким-то краешком души я понимал, что мне не удержать его. Я не могу приказывать стражникам удерживать моих родичей в стенах покоев или тем более каменных мешков. Мой нрав не такой, как у короля Рогдая, потому-то Белые Боги и пожелали, чтобы я родился после Венцлава.

– Вы хотите, чтобы я защитил вашего брата?

За вопросом последовала непродолжительная тишина, вероятно, полная раздумий Земобора.

– Да, я прошу об этом, – наконец сказал сын короля Рогдая. – У Вислава нет мракоборческого опыта, хотя он хороший мечник и храбро воевал в походах. С нечистью он тоже сталкивался, разумеется, этого «добра» в Ольдании всегда полно. Но тёмные существа, обладающие разумом, могущественные демоны… Нет, Вислав не красный рыцарь и не мастер Воли.

– Почему же он решил выступить против велений отца и пойти на такой риск?

– Видите ли, в роду Исмаров издревле повелось, что один из братьев занимался делами ратными, другой мирными, а третий нередко шёл в мракоборцы.

– Добрая традиция, – кивнул Альгерд. – Что ж, полагаю у меня нет выбора. Кроме того, с Виславом у нас цель общая. Я согласен, ваше высочество, но мне нужен проводник и припасы, а также подписанная вами охранительная грамота. Деньги тоже не станут помехой, не скрою.

Земобор коротко рассмеялся, не то от радости, не то от душевного облегчения, не то от последних уточнений Альгерда.

– Договорились, мастер Альгерд. Завтра вас будет ждать проводник. Его зовут Моймыр, он ардхольмский сотник, верный человек короля. Но для всех непричастных он будет представляться купцом. Он родом из Бревена, отлично знает Ярналадское княжество. Поедете с ним и его караваном вместе с вооружённой стражей. Охранительную грамоту я вам выпишу. Князь, его сановники и воеводы должны будут содействовать вам во всём. А теперь я покину вас, вам нужно отдохнуть. Благодарю, мастер Альгерд. Храни вас Белые Боги!

Когда ключ снова заскрипел в замочной скважине мысли потоком хлынули в духе Альгерда. Ему даже показалось, что он стал героем чародейской поэмы или романа5.

«Ольданский принц, которого нужно защищать, и княжество, лежащее за тридевять земель от Вольфгарда, в которое я принесу мир и покой. Лане бы понравилась такая книга или песнь. Как знать, быть может ещё напишут…»

Темнота, заслуженная, закономерная и нестрашная темнота ночи лишила его вскоре всякой мысли и принесла покой до самой зари.

Вечер окрасил мир в оттенки синевы и пурпура.

– Как-то прогадали мы, – бросил Альгерд. Лёгкое раздражение смущало его душу, и он искал источники этого раздражения.

– Отчего вы решили, что прогадали? – вопросил Моймыр. – Железный Лад совсем рядом! Сейчас тракт выйдет из чащоб, затем будет спуск меж косогорами, так и пройдём к Кривому озеру.

Моймыр, крепкий ольданец с подковообразными усами совсем не был похож на купца, роль которого ему назначил наместник ольданского короля. Одет он был в дорогой синий кафтан и меха, которые непременно должны были говорить о его принадлежности к сословию, равно как и шапка с длинным языком и цепь со знаком ардхольмской купеческой гильдии. И всё же держался он как человек ратный.

Вторым упущением княжича Земобора после выбора легенды было отсутствие во всём «караване» хоть одного настоящего купца. Зато были слуги, больше напоминавшие сержантов и оруженосцев, и охрана каравана: дюжина конных до зубов вооружённых ратников в кольчугах и железных ламеллярных доспехах да сам Моймыр с осанкой и манерами сотника королевских лучников, которым он и был в самом деле. Ещё один угрюмый и молчаливый «купец» в жёлтом кафтане постоянно переговаривался о чём-то с Моймыром. Альгерд не запомнил, как того зовут.

Альгерд, Моймыр и вся охрана каравана шли конными. Издалека они выглядели в самом деле, как купеческий караван, ибо сопровождали несколько возов, гружённых коробами, мешками и сундуками.

В содержимое груза Альгерд не лез. Не лез он и к ольданцам, говорил в основном с Моймыром и говорил только по сути. Альгерд понимал почему Земобор Исмар дал ему в спутники людей ратных под личиной купцов. Понимал и не возражал. Ему не казалось странным стремление Земобора приставить брату защитников таким хитрым образом. Родная кровь, всё-таки. Что ехали под видом каравана в Альгерде тоже не вызывало вопросов. Страшащийся собственных советников наместник явно не желал портить отношений ни со своим отцом, ни с его вассалами.

– Не нравится мне, что сумерки нас здесь застигнут, – пробормотал Альгерд.

– В чащобах и мне они не по нраву. Но скоро выйдем в дол, а там всяко есть разъезды княжьей дружины. Да и сам город недалеко уж.

– Недоброе у меня предчувствие, Моймыр.

– Нужно готовиться к бою? – спросил Моймыр и потеребил ус.

– Не настолько явное, – махнул рукой Альгерд.

– Быть может, вы чувствуете ту тварь, за которой отправился его светлость княжич?

– Может быть.

Предчувствие Альгерда было смутным. А он не привык слепо доверять предчувствию, ибо предчувствие временами подводило его. Врождённая впечатлительность Альгерда иногда рисовала ему ужасные картины. И, как нередко оказывалось впоследствии, безосновательно.

– Эй! Что это впереди? – воскликнул один из конных ратников.

– Где? – пригляделся человек в жёлтом кафтане.

– На дороге! Выползает на дорогу!

Сумерки сгустились настолько, что Альгерд не сразу различил впереди низкое, словно пригвождённое к земле серое тело. Оно медленно шевелилось, перебирая длинными, словно у огромного насекомого, конечностями едва отличимыми в сумерках от тела.

– К оружию! – призвал Моймыр.

Гаркнув приказ, Моймыр немедля принял из рук оруженосца арбалет. Альгерд оглядел лес вокруг. Тёмные, по-осеннему полуобнажённые, деревья стояли безмолвно и безжизненно среди пурпурной мглы, скрывая возможного врага. Ольданские ратники ощетинились копьями, секирами и бердышами. Оруженосцы и сержанты взяли арбалеты по примеру своего начальника. Альгерд тоже воспринял его призыв к оружию, сосредоточив всё внимание на заклинаниях и разгоняя мысль до осознания истинной природы вещей. Как и многие другие высшие чародеи, он не мог творить заклинания без умозрения. Ибо такова была природа Воли.

Беда состояла лишь в том, что чистая мысль и воление вступали в противоречие с чувственным, вещественным миром, противоречие ещё более сильное, чем меж духом и телом. Правильно снять его, преодолеть его – в этом и состояло Искусство Воли.

– Что это? – спросил Альгерд Моймыра, беря в обе руки посох.

– Это я бы вас хотел спросить, коль скоро вы здесь мастер по чарам и заклинаниям, – отвечал Моймыр, целясь в серое существо. – От себя могу сказать, что это то, что лучше всего смотрится напичканным болтами гниющим трупом в какой-нито яруге.

– В этом я с вами согласен, – сказал Альгерд и приободрился, будто бы заразившись боевым настроем сотника.

– Может поразите его заклинанием в таком случае? – шепнул ему Моймыр.

– Думаю, арбалет справится с такого расстояния лучше. Чары всегда крайнее средство.