Между ангелом и демоном

– Тебе точно хочется это знать? – спросила девушка-демон, прищурив свои черные глаза.

– Да.

– Хорошо, – Лия сделала короткую паузу, а потом тихо продолжила: – Сегодня в 23 часа 10 минут по московскому времени ты бы случайно вывалился из окна своей собственной квартиры.

Услышав ответ, Иван сглотнул слюну и хотел ещё что-то спросить, но не успел. В глазах потемнело, и он «провалился» в небытие.

Майский день приближался к полудню. Машины продолжали шелестеть шинами по асфальту. Песочница на детской площадке опустела. Прохожие прогуливались по тротуарам. А в четвёртом подъезде, в квартире на седьмом этаже с видом на парк, время остановилось.

«Часть II»

«Дорогами прошлого»

«1»

«Неожиданный поворот»

Яркий солнечный свет пробивался сквозь закрытые веки и приятным теплом «поглаживал» лицо. Снизу же, ещё не до конца прогретая земля неприятно холодила спину. Где-то в стороне, неподалёку, рассекая воздух крыльями, пролетела неведомая птица, а рядом что-то ползало и шуршало. Было слышно, как ветер шелестит в кронах деревьев, раскачивая верхушки из стороны в сторону. Все эти звуки и ощущения приходили в сознание медленно, словно во время пробуждения от глубокого сна. Пару минут Иван лежал, постепенно приходя в себя, но, наконец, решил открыть глаза и осмотреться.

Он лежал в густой траве на краю подлеска. Высоко в голубом небе лениво проплывали редкие облака. То, что ползало, забралось на его живот и оказалось маленькой ящеркой, которая, замерев на секунду, стремглав исчезла, юркнув вновь в свой зелёный мирок. Слева возвышался густой лес, а справа, насколько хватало взора, расстилалось обширное поле.

Под ярким солнцем в густой траве Иван Сергеевич Климов лежал совершенно один. Мало того. Где лежал Иван Сергеевич в одиночестве, ему было совершенно не известно. То, что его окружало, совсем не походило на обещанную ему Москву недельной давности. «Эта парочка из потустороннего мира обещала отправить меня на неделю назад во времени для того, чтобы я отказался от сотрудничества с «Прометеем». А что получилось в итоге? – Климов пытался рассуждать спокойно, без эмоций, но это у него плохо получалось. – А в итоге я оказался не понятно где. В каком-то поле на краю леса. Наверняка эти двое ни какие не ангел и демон, а обыкновенные мошенники, обладающие способностью гипноза. Иначе как объяснить, что я видел голую девчонку с крыльями? Они меня загипнотизировали, после чего каким-то образом усыпили и доставили сюда. Скорее всего, я где-то в Московской области, и пока буду добираться до дома, они спокойно смогут обчистить мою квартиру. Потом попытаются добраться до информации на компьютере, а это уже совсем нехорошо». Такое развитие событий очень не понравилось Ивану, и он решил действовать быстро.

Необходимо было срочно позвонить в полицию. Благо, смарт-часы у него остались на руке. Климов встал и попытался сделать звонок, но из этого ничего не вышло. В месте, где он находился, не было «сети». «Это что ещё за новость? В Москве и в ближайшем Подмосковье связь должна быть всюду! – изумился Иван. – Где же всё-таки я нахожусь?». Климов походил взад-вперёд, поднимая руку с часами вверх, но всё было тщетно. Связи не было. От всего этого непонятного на душе у Ивана Сергеевича стало совсем тревожно. «Надо найти какой-нибудь поселок или деревню. Там-то точно связь будет, – решил Климов и направился вдоль леса в надежде выйти на какую-нибудь тропинку или дорогу. – Московская область – это не Сибирская тайга, – продолжал рассуждать Иван, идя вдоль леса. – Здесь этих поселков «натыкано» столько, что через час обязательно куда-нибудь выйду. Квартиру за это время можно обчистить, а вот компьютер вскрыть навряд ли. У меня такой код, что замучаются они его взламывать». Эта мысль немного приободрила Климова, и он зашагал чуть увереннее.

Пройдя метров триста, Иван наконец увидел то, что можно было назвать дорогой. Две узкие наезженные колеи выходили из леса и уходили в поле. Между ними, а также по обеим сторонам, трава была практически полностью вытоптана. Повсюду виднелись следы лошадиных копыт. Дорога оказалась совсем не автомобильной. «Вот тебе раз, двадцать первый век, а тут на телегах ездят», – с удивлением подумал Климов, но делать было нечего. Что есть, то есть. Решив в лес не соваться, Иван Сергеевич направился в поле в надежде через пару километров отыскать какое-нибудь жилье. В животе предательски урчало, во рту пересохло, и Иван прибавил шаг.

Не пройдя от леса и четверти километра, Климов услышал за спиной шум. Он обернулся и увидел выезжающих из леса всадников. Сначала появились четверо, а за ними, чуть погодя, ещё человек десять. Заметив Ивана, первая четвёрка приостановилась. Было видно, что они переговариваются между собой. Это продолжалось недолго. Через минуту четвёрка всадников направилась в его сторону. «Ну вот у них я и узнаю, от куда можно позвонить», – подумал Климов с удовлетворением и остановился, ожидая неизвестных наездников. Но по мере их приближения его удовлетворенность стала сменяться удивлением. «А это, собственно, что за маскарад? – с изумлением стал разглядывать приближающихся Иван. – Прямо кино какое-то». Удивление Ивана было вполне обоснованным.

Средним аллюром к Климову приближалась четвёрка воинов из какой-то совсем уж древней эпохи. Всадники были одеты в широкие штаны, на ногах кожаные сапоги. Поверх распашных кафтанов были надеты доспехи в виде нагрудников с металлическими пластинами. На головах кожаные шлемы с заострённой верхушкой. За спиной лук, слева на поясе короткий меч, а справа кинжал в ножнах с витиеватой инкрустацией, у правой ноги колчан со стрелами. В снаряжении некоторых виднелись копья. Воины имели правильные черты лица, черные длинные волосы, смуглую кожу, большие глаза, скуластое лицо, росту выше среднего. В лошадях Иван не разбирался, лошади как лошади, а вот сбруя у каждого была богато украшена серебряными накладками. Приблизившись, всадники окружили Климова со всех сторон и с интересом стали его разглядывать.

Иван Сергеевич решил, что перед ним либо актёры, либо реконструкторы исторических сражений, и первым начал разговор: «Добрый день, уважаемые. А не могли бы вы сказать, как добраться до ближайшего населённого пункта, откуда возможно позвонить? Очень нужно сделать срочный звонок». Ответа не последовало, и воины сверху продолжали с интересом разглядывать Ивана. Наконец один из четвёрки с усами и короткой, аккуратно подстриженной бородкой приблизился к Ивану и, приставив своё копье острым наконечником к его горлу, спросил: «Ты кто такой? Как здесь оказался? Какого ты роду-племени?».

Если два первых вопроса были более – менее понятными в данной обстановке, то последний вопрос явно обескуражил Ивана. «Что значит, какого я роду-племени? Они что, издеваются? Или это шутка такая?» – подумал Иван, но не стал выяснять отношения. Когда в твое горло упирается наконечник копья, то отношения выяснять уж точно не стоит.

– Послушайте, граждане, давайте без шуток, мне надо срочно позвонить в полицию. У меня в Москве мошенники квартиру обчищают, а вы тут про какое-то племя меня пытаете, да еще копьём в горло тыкаете. Вы что, совсем в свои «реконструкции» заигрались? – сдерживая нарастающую нервозность, произнес Иван и попытался отстранить острый наконечник копья в сторону.

– А мы вовсе не шутим, – с суровым видом произнес воин с бородкой и, убрав копье, добавил: – А ну-ка, ребята, вяжите его. Пусть Дамир решает, жить ему или нет.

В ту же секунду двое всадников оказались рядом с Климовым. Они завалили его на землю и в один миг связали ему руки и ноги. Бедный Иван Сергеевич даже не заметил, как его закинули на холку лошади одного из воинов. Не прошло и минуты, а он уже наблюдал вытоптанную лошадиными копытами тропу. Во рту у Ивана Сергеевича находился, как это и полагается в таких случая, кляп из грязной и почему-то соленой тряпки, а в ребра упиралась высокая лука седла.

Такого продолжения событий Климов совсем не ожидал. Он даже не обратил внимания на то, что язык, на котором с ним разговаривали незнакомцы, отличался от русского. А если честно сказать, то совсем не был на него похож. Но по неизвестной причине был ему понятен. Мало того, он и сам свободно говорил на этом новом для него языке. «Вот и узнал, как в полицию позвонить», – думал Климов, пока его, как мешок картошки, везли к неведомому Дамиру.

Глотать дорожную пыль Климову пришлось недолго. Уже через пару минут группа всадников остановилась. Его наконец-то сгрузили на землю и поставили на ноги. Он оказался перед всадником, который своей одеждой несколько отличался от других воинов. Его кафтан по рукавам был расшит золотыми змейками, переплетёнными между собой. На поясе с серебряной пряжкой висел короткий меч в дорогих ножнах. Рукоять меча завершалась золотой волчьей мордой. Справа, как и у других воинов, висел кинжал.

Не трудно было догадаться, что Иван стоит перед этим самым Дамиром. Тот усатый, который приставлял к горлу копье, обратился к начальнику: «Вот, княжич, подозрительный человек. Толком не говорит, кто таков. По лицу вроде вятич, а одет не по-ихнему. И без оружия вовсе. Чудно как-то». Дамир приказал развязать пленнику ноги и вынуть кляп. После того, как приказ был исполнен, он устроился поудобнее в седле и обратился к Ивану: «Не бойся, незнакомец, пока я не прикажу, тебя здесь никто не тронет. А теперь рассказывай: кто ты и что делаешь в этих краях?».

Климова эти слова ничуть не успокоили. «Без его приказа никто не тронет. А если он прикажет?» – крутилась мысль у него в голове. Иван Сергеевич попросил воды. Просьбу его выполнили. Он утолил жажду и стал рассказывать подробно, кто он и откуда. Что с ним случилось с момента, когда к нему вломилась подозрительная парочка, и до того, как его пленили воины Дамира. Про голую девицу с крыльями он решил не говорить. Мало ли что?

Выслушав пленника, командир всадников призадумался. Через минуту он обратился к одному из своих воинов:

– Зоран, ты в прошлом году ездил с моим отцом к вятичам на Оку. Слышал ли ты что-нибудь про городок с названием Москва?

– Верно, княжич. Был я с твоим отцом в тех краях. Но про город под названием Москва не слыхивал вовсе. Были мы у них в главном городе Кордно, что на реке Оке. Отдавали почести богам в Дедославле. Обширные владения у вятичей. Много городков в их землях, но про Москву нам никто ничего не рассказывал. Жители тех земель светловолосы, а в одежде схожи с нами. На ногах у кого кожаные сапожки, а у некоторых, кто победнее, лыковые лапти надеты. У каждого, кто мужского пола и не детского возраста, на поясе нож в ножнах. Этот по лицу похож на жителей тех краев, а по одежде нет. Странная она у него какая-то. Да и ножа поясного у него нету. Врёт он всё, Дамир. Пришибить его надо за враньё и заботы в сторону. А ещё вот смотри, какой браслет мы сняли с его руки.

Зоран говорил спокойно и рассудительно. А о том, что пришибить надо Ивана, так это вообще вроде как между прочим. Иван Сергеевич хотел было что-то возразить на слова Зорана, но тут же получил удар древком копья в плечо от воина, стоявшего справа. Пришлось молчать.

Дамир выслушал подчиненного внимательно, не перебивая. Взял переданные ему смарт-часы Климова и призадумался, внимательно разглядывая неизвестный предмет черного цвета, непонятно из чего изготовленный. Он оторвал взгляд от диковинки. Воины ждали указаний, и надо было принимать решение. С одной стороны, этот пленник ему был совершенно не нужен. Но он сын князя, наследник рода и поступать должен мудро и по совести. В минуту решение было принято.

– Черемисы не убивают безоружных пленных без княжеского суда, – начал Дамир спокойным тоном. – Незнакомец был пойман на землях Верховного князя Беломира. Ему и решать судьбу этого человека. В знак почтения я передам ему пленника живым и невредимым. А теперь пора двигаться дальше. До темноты мы должны подойти к Старице. Там и переночуем. Пленника возьмём с собой. А ты, Зоран, – властным голосом обратился он к своему десятнику, – за него головой отвечать будешь.

– Слушаюсь княжич, – ответил тот, с почтением склонив голову.

Ивану вновь связали ноги и уложили в повозку. Дамир покрутил в руке загадочный чёрный браслет пленника, положил его в свою дорожную сумку и дал приказ двигаться дальше. Надо было торопиться. Солнце клонилось к горизонту, приближая закат.

То, что происходило с Климовым здесь и сейчас, ни коим образом не соответствовало его материалистическим представлениям о жизни, окружающем мире и «вообще». Но он пока об этом и не думал вовсе. Не до этого было. Трясясь на повозке, Иван был сокрушительно подавлен и испуган. Чего уж тут греха таить. Он, человек с высшим техническим образованием, не обделенный определенными способностями, и предположить не мог, что может ожидать его впереди и где, собственно, он сейчас находится. Так же он не мог и представить, что голая девица с крыльями за спиной, которая в его квартире летала,– это всего лишь ещё «цветочки».

А «ягодки» спросите вы? А вот «ягодки» ожидали Ивана Сергеевича впереди. И к этим «ягодкам» наш программист перемещался со связанными руками и ногами в тряской допотопной повозке. Все смешалось в голове у бедного Ивана Сергеевича в этот драматический момент. Соображать было трудно, и потому, кроме ответов на вопросы «что все это значит?», «что с ним будет?» и «где он?», его ничто не интересовало. А зря. Исходя из сложившейся ситуации и отбросив в сторону фундаментальные знания по физике, полученные в университете, Ивану Сергеевичу не плохо было бы задуматься над другим вопросом: «когда он?».

Да, жизнь – это такая удивительная штука, что в ней может происходить всё что угодно.

«2»

«Верховный князь Прикамья»

Ветер проносил по небу одинокие облака. Солнце уже давно перевалило за полдень, продолжая согревать землю своими лучами. Юркие ласточки стремглав рассекали воздух чуть ли не над самими крышами домов, охотясь на мошкару. Неугомонная детвора носилась по пыльной улице, разгоняя стаи гусей, а те, гогоча от возмущения, но без особой злобы, старались ущипнуть какого-нибудь нерасторопного мальца за то, что первое попадется им под клюв. Жители Покчи отдыхали от трудовой недели, и только неутомимый кузнец Невзор не знал покоя в своей кузне, отковывая очередную подкову. В округе он считался лучшим молотобойцем, и заказов у него никогда не переводилось. Кузнечная братия завидовала Невзору, но в то же время уважала за силу, доброту и справедливость. Были и недруги, но они его побаивались. И было за что. Одним ударом своего пудового кулачища он мог быка завалить. Наверное, поэтому он никогда не участвовал в кулачных боях, потому как в горячке мог человека зашибить насмерть. Не гнался кузнец и за большой выгодой. Коня мог и в долг подковать, а кому и за так, если у бедолаги денег не было. Очень кузнец лошадей любил и не мог позволить, чтобы животное без подков копыта о землю разбивало.

Весело постукивает Невзор своим полупудовым молоточком. Надо побольше подков заготовить. Скоро праздник великий – «Трибогов день». В Искор, духовный центр всего Прикамья, соберется множество народу. Будут скачки, военные состязания, будут вчерашних мальчиков посвящать в воины. «Трибогов день» – великий праздник. Праздник трех богов: Перуна, Сварога и Велеса. Народ Покчи отдыхал и тоже готовился к празднику, а Невзор все постукивал и постукивал своим полупудовым молоточком.

***

Беломир сидел в резном деревянном кресле с высокой спинкой во дворе княжьего дома. Трехметровый забор отгораживал его от мира, но он об этом мире знал всё, потому как был Верховным князем всего Прикамья. Ещё не старый годами, с короткой окладистой бородой, вьющимися волосами до плеч, не тронутыми сединой, он выделялся статной фигурой и пронзительным взглядом своих карих глаз, над которыми нависали густые черные брови. Широкий лоб, прямой, чуть с горбинкой нос и волевой взгляд достались ему от отца, а вьющиеся русые волосы – от матери. Под просторной длиннополой рубахой, вышитой золотыми орлами, проглядывала мощь его тела, сила искусного воина, который мог мечом разрубить врага надвое, а руками гнуть подковы. Те самые, что усердно в своей кузне ковал Невзор. Многие хозяйки при виде князя невольно подумывали: «А хорош же наш князь, любо-дорого на него глядеть».

Удельные князья избрали его Верховным правителем единогласно не потому, что он был сыном прежнего Верховного князя, а за его воинские доблести, ум и честность. Тому миновало уже пять лет, и все это время ему удавалось сохранять мир с соседями, даже с воинственными башкирами. Но в последние месяцы со стороны Большого камня стали приходить тревожные вести. Небольшие отряды дерзких вогулов стали нападать на приграничные поселения. Эти племена, проживающие на гористых склонах, долгое время вели себя мирно и не докучали его народу, не считая небольших споров из-за охотничьих угодий. Почему сейчас они стали совершать набеги и нарушать договоренности о мире, достигнутые три года назад с сибирским ханом, трудно понять. К счастью, смертей еще не было. Жители деревенек вовремя уходили в леса, но налетчики уводили с собой скотину и выносили из домов все, что могли унести. Люди на востоке начинали роптать: «Где защита Верховного князя? Раз мы налоги платим, значит и защита должна быть». Беломир знал, что мелкие роптания могут вырасти в большую смуту, а внутренние беспорядки всегда на руку алчным соседям. «Мир никогда не держался на честном слове. Гарантия мира – это крепкая власть и много сильных и умелых воинов». Так молодого Беломира учил его отец. Так, сидя в резном кресле, думал и он сам.

Надо было на корню пресечь разорения восточных земель, пока не пришла большая беда. «Вогулы – хорошие воины, и война с ними его народу совсем не нужна. Необходимо защитить восточные рубежи, показать свою твердость. Но где взять столько сильных и умелых воинов? Скоро великий праздник. В этот праздник в Искор прибудут все удельные князья. Надо будет собрать совет. На нем и решим, что делать с этими вогулами», – так думал Беломир, сидя в резном кресле.

Очень кстати. Гостем на этом празднике должен быть Дамир, сын князя черемисов Одояра. Они с Одояром дружили ещё с молодости, и эта дружба была крепкой. В прошлом году Беломир был у него в гостях. Давние друзья повидались, что бывало очень редко, а заодно заключили ряд торговых соглашений. Там он и пригласил князя на праздник трёх богов. Но Одояр повредил ногу на охоте и, извиняясь, отправил на праздник вместо себя своего сына. Дамир был достоин своего отца. Он слыл умелым воином, смелым и рассудительным командиром княжеской сотни.

Беломир являлся не только Верховным князем, но и отцом. Его дочь Есения была на выданье. «Восемнадцатый годок, а всё в девках ходит. Уж сколько женихов ей было представлено, а всё не те. Не любы они ей, видите ли. И поди с ней что сделай? Вот ведь характер, – размышлял Беломир, переметнув мысли на семейное. – Надо бы поближе свести Дамира с Есенией. А вдруг сердце дочери дрогнет? Вот был бы славный союз – и торговый, и военный». Тут его думы перебила Есения, позвав его обедать. Есть Верховному князю вовсе не хотелось, но дочь надо было уважить. Она одна осталась хозяйкой в княжеском доме после смерти матери. Батюшка поднялся с резного кресла и направился в горницу.

Поднявшись на крыльцо, князь остановился напротив стоящего в карауле стражника из княжеской охранной сотни. Он вспомнил, что неделю назад на конной тренировке кобыла этого воина подвернула ногу. «Как нога у твоей кобылы, Мокша? – обратился Беломир к воину. – Всё ли с ней сейчас благополучно?». Вопрос был задан не спроста. Воин без лошади – это уже не совсем полноценный воин, а здоровая лошадь и умелый всадник на ней становятся крепкой боевой единицей. «Всё хорошо, Верховный князь, – с почтением отвечал удивлённый вопросом Мокша. – Невзор вылечил ногу моей Звёздочке. Помазал какой-то мазью, наложил повязку, пошептал ей на ухо чего-то, и через три дня моя кобылка заходила, как прежде». Князь кивнул, довольный ответом, похлопал по плечу улыбающегося Мокшу и проследовал далее.

Короткий вопрос и такой же короткий ответ. Теперь Мокша, придя после караула в гридницу, обязательно расскажет сослуживцам, как Верховный князь спрашивал о здоровье его кобылы. Такой интерес князя к заботам и жизни его воинов несомненно повысит к нему уважение с их стороны. Некоторые, услышав рассказ Мокши, воскликнут: «Вот какой у нас князь! Жизни отдать за него не жалко!». Или ещё что-нибудь в таком духе. Из охранной сотни этот короткий разговор разойдётся по другим полкам и заставам, где также все будут хвалить князя и клясться ему в верности. После всего многочисленные пересказы этого короткого разговора дойдут и до всех остальных горожан, что также повысит авторитет князя.

На востоке становилось неспокойно, и Верховный князь чувствовал, что это не спроста. В такой ситуации все эти маленькие плюсы были несомненно полезны. В голове Беломира нехотя, но настойчиво рождалось понимание, что вскоре ему может понадобиться много сильных, умелых и верных воинов. Короткий вопрос и такой же короткий ответ. А сколько в этом коротком общении пользы?

Пройдя гулкий коридор и оставив там тревожные мысли, он вошёл в трапезную. К обеду всё было готово, и Есения ждала отца за столом.

– Батюшка, сколько можно ждать? Щи остывают, – наигранно хмурясь, начала выговаривать дочь отцу.

– Да, с Мокшой у дверей разговорился. Про кобылу его спрашивал, – стал оправдываться отец.

Поцеловав дочь в лоб, он уселся во главе огромного дубового стола, за которым могло уместиться чуть ли не два десятка едоков. Есения разместилась рядом. После щей Беломир отведал судака с грибами и жареной свинины под брусничным соусом. Откушал он и пирогов со свежей жимолостью, которые дочь самолично пекла. Запил он это всё ядрёным клюквенным квасом.

За обедом разговор шел о делах по хозяйству, о городских новостях, о корове, что отелилась на неделе. Были у Беломира служилые люди, которые отвечали и за скотину, и за порядок в княжьем доме, за расходы и доходы, и за все хозяйство в целом. Но дочь по собственной инициативе держала над всеми ими верх и была в курсе всех вопросов. Это нравилось Беломиру. «Пусть хозяйничает, раз ей это в охотку. Да и на пользу все эти заботы. Служилые люди воровать поменьше будут», – думал он про себя.

Дочка после хозяйственных новостей рассказала, как с подружками поутру бегала на реку, где сплавщики готовили плоты. Как они подшучивали над рабочими, а те на них бранились и стращали искупать в холодной воде. Потом все веселились от взаимных шуток. Своим задорным смехом Есения и самого князя рассмешила. Вытирая от смеха слезы, Беломор понемногу успокоился.

– Ты, дочка, уже взрослой стала, а всё от детства никак не отойдёшь. Сколько можно в девках бегать? Замуж тебе пора. Сына мне бог не дал, пусть хоть внук наследником станет, – стал потихоньку клонить свою линию Беломир.

– Ой, батюшка. Где они? Женихи эти. Достойных-то нету. То росту малого, то полны очень, аж смех разбирает. А один оказался хвастлив шибко. Противно было слушать, – отвечала раскрасневшаяся от смеха дочь, упершись щекой на руку.

Князь решил, что пора продвигать свою идею с княжичем. Он встал из-за стола и подошёл к окну.

– А ты помнишь, дочка, как мы с тобой в прошлом году к князю черемисов Одояру в гости ездили?

– Помню, батюшка. А что? – дочь повернулась к отцу, стараясь догадаться, к чему он вспомнил о прошлогодней поездке.

– Хотел тебя спросить. Как тебе сын моего дружка давнего, княжич Дамир? – Беломир отошел от окна и сел напротив Есении.

Та перестала улыбаться и опустила глаза вниз.

– Дамир? Он мне ни как, – с явным ложным безразличием ответила Есения.

Это заметил отец и стал продолжать тему.

– А мне показалось совсем наоборот. Широк в плечах, хорош собой, не глуп, умелый воин, меток в стрельбе из лука. Ты бы видела, как он расправился с пятью крепкими воинами в учебном бою!

– Я, батюшка, на ваши учебные бои не ходила. А то, что он нос свой высоко задирает, заметила, – с ехидцей ответила Есения и как-то уж совсем безразлично спросила: – А что это ты о нём заговорил?

– Да, в гости он к нам едет на праздник. На третий день должен быть у нас в Покче. А то, что он нос задирает, я этого не заметил. Впрочем, что ему нос не задирать? Княжич все-таки. Наследник, – ответил спокойно Беломир и стал следить за реакцией дочери.

После известия о прибытии княжича щёки Есении раскраснелись. Она поднялась из-за стола со словами: «Подумаешь, едет!». И важной походкой направилась из трапезной в свою светелку. У двери остановилась, повернулась к отцу и задорно добавила: «Пускай себе едет. Мне-то что?». После чего юркнула в дверь. Князь проводил дочь с улыбкой. Реакцией Есении он остался доволен: «Теперь дело за княжичем. Как он себя поведёт?».

«3»

«Важная встреча»

Оставшись один, Беломир подошёл к окну. За неспешным обедом и разговорами с дочерью время незаметно подходило к вечеру. Западный ветер нагонял на город тучи. Отдельные солнечные лучи ещё прорывались сквозь них, продолжая освещать величественные Башни Поляда – скалу в виде застывшей могучей волны, возвышающуюся над тайгой. С реки доносились звуки сплавщиков, собиравших плоты из сибирской лиственницы. «Пермские карагаи» – так их ещё называли в чужих западных краях.