Пренебрегая законами

Рауэль, стоя по правую руку от Бога, наблюдала за братом, что пал перед ним ниц, молил отца о спасении, молил об ином варианте, предлагал свою жизнь в обмен на её.

Сердце отцовское полнилось токсинами, разъедающими его сердце изнутри. Отец чувствовал своё дитя, всё понимал, но он не мог. Это было вне его полномочий.

Рауэль не понимала, почему же брат опускается до такого, что заставляет того сейчас показывать что-то столь яркое, что-то трогающее душу.

Ангелам было запрещено спускаться в земной мир.

Ангелам нельзя контактировать со своими подопечными.

Это базовые правила, нерушимые с самого начала, с тех самых, когда они стали проводниками первых людей на земле, обучили их и оставили развиваться в своём направлении.

Рауэль пыталась узнать, что же с братом, пыталась отговорить от глупых поступков, смиренно принять наказание и забыть, отпустить. Это было тем, через что проходили многие из ангелов, ведь люди не были безгрешны.

Не привязываться и следовать тенью, оберегать. На этом всё.

Он не справился. Нарушил.

Разрушил всё.

Из Рая разливалось две реки, в конце обращавшиеся водопадами, перемещающими в Ад и Земной мир.

Человеческая душа вновь обращалась веточкой лаванды и направлялась ангелами по одной из них.

Пока душа не очистится, пределы Ада она никогда не сможет покинуть.

Этим Микаэль и воспользовался. Он, солгав о смирении и принятии, пробрался за душой своей подопечной, что стала для него чем-то большим, в самые глубины Ада. Следуя за сердцем, тот обнаружил увядшую веточку, что в скором времени должна была преобразиться безликим, уродливым созданием и влачить в таком виде своё существование определённый срок, ища путь ко спасению и осознанию себя.

Прижав ту к груди, он стал с ней одним целым, после разделяясь надвое, забирая с её души все грехи на свою. После чего создал разрыв в пространстве. Разрыв, ведущий прямиком к реке в Земной мир. Тот самый, из-за которого демоны и смогли подобраться к людским душам, очерняя их.

Микаэль, вместе с ожившей лавандовой веточкой, направился к самому краю. Он ощущал, как тело с каждым шагом всё сильнее стягивалось цепями, как горло что-то сжимало, не позволяя нормально дышать. Невидимые цепи законов мироздания давали о себе знать, стремились затянуть обратно в самую бездну Ада.

Где-то вдали слышались крики. Времени было на исходе, но оно больше и не требовалось.

Веточка стремительно неслась вдаль, к обрыву, подгоняемая течением. Колени мужчины были разодраны в кровь, а цепи всё сильнее тянули назад к разлому, но он не сводил взгляда ровно до того момента, пока она не исчезла из виду, обрушившись вниз вместе с толщей воды.

— Микаэль! Что ты наделал!? — громкий возглас сестры заставил немного прийти в себя и наконец-то повернуться назад.

Увидеть, что натворил.

Что подпустил к священному пути.

Лишиться своей части божественной карой, что настигла его в тот самый миг, как веточка коснулась мира людского.

Как обратилась человеком в мире.

Ощутить, как левое крыло начинает гореть пламенем правосудия. Чувствуя, как сгорает часть собственного тела дотла, не оставляя и шанса сделать вдох, выбивая из легких весь воздух и заполняя её едким дымом, полным запахом жжёной плоти.

Сжимая челюсть чуть ли не до треска, сокрушаясь от распирающей боли, левая рука Бога была лишена своего крыла и обращена падшим ангелом.

Обращён тем, кто не имел более права ступить в Рай. Обязан был до конца своих времён влачить существование в Аду.

И хоть зрелище было ужасающим, заставляющим кровь в жилах застыть, никто не мог знать того, почему он всё ещё держался. Не выл от боли, как при смерти подопечной. Не рвал и метал, как при вынесении приговора, а смиренно принимал наказание.

Не издавал ни звука.

Рауэль стояла в метре от брата, наблюдая за его падением. Не понимала.

Даже представить себе не могла, какого это: лишиться Божьей силы, покровительства отца, родного дома и собственного крыла.

«Работа не стоит того, чтобы из-за неё лишаться жизни.»

А падший в этот момент видел лишь новый образ своей избранной, что согревал изнутри, оберегал. Маленькое дитя, разрывающееся плачем на руках своей матери, что нежно баюкала её в своих объятиях.

В конце концов, того затянуло в Ад. Уцелевшее крыло покрылось пеплом, обращаясь в угольный изнутри. Божественные силы обратились дьявольскими, и на какое-то время мужчина впал в кому. Оставшись один, он спал и видел, как растёт его милая подопечная. Её яркую улыбку. Слышал её смех. Всегда чувствовал. А в момент опасности пришёл в сознание, оказавшись рядом с ней. Вот так просто. Без каких-либо усилий.

А когда воцарился покой, вспомнил, что видел там.

В Раю в последний раз.

Полчище демонов, рванувшее к реке. Зацепившиеся за человеческие души, подобно паразитам, и отправившиеся с ними в Земной мир.

В полной мере осознал совершённый грех.

В полном объёме ощутил все возможные эмоции и чувства.

Его милая Люция со временем обо всём вспомнила. Приняла падшую душу.

Не могла иначе, ведь они были одним целым.

Они любили. Разрушались и возрождались вновь.

Жили, гонимые личным адом, полным разъедающих всё нутро чувств.

А после пришли к собственному концу.

Вновь прожив жизнь в качестве врача и продолжая спасать людей, Люция совершила множество открытий во спасение мира от демонов.

Стала той, кто создал способ обнаружить демона ещё в зародыше.

А в конце стала той, кто принял смерть от рук одного из пострадавших.

Смиренно приняла такую волю небес, не желая иного исхода, слишком устала от смерти, идущей по пятам, и наказала Микаэлю ожидать её в Аду.

И он принял её волю.

А после и в Аду.

Охраняя разрыв, они создали свой мир, где им не нужен был никто другой. Принимая своё положение и довольствуясь тем, что имели, ведь этого было вполне достаточно. Это и было изначально необходимо: мир, где они могли существовать вдвоём.

Именно такой была их история, но что же происходило в жизни тех, кто пожинал плоды их действий?

•Настоящее время•

Сложно было описать весь тот спектр чувств, что принесла с собой вся история людей, сидящих рядом. Когда рассказ был закончен, в комнате повисло тяжёлое молчание.

Сколько было убито? Сколько было разрушено изнутри?

И всё ради чего?

Эндрю запустил пятерню в свои волосы, смотря куда-то сквозь пол и пытаясь проанализировать все услышанное. Лэйла молча плакала, смотря в пространство.

Их обуревает множество всего и в тот же момент ничего. Всё услышанное было сложно представить, просто осознать и принять.

— Любовь, — тихий голос, раздавшийся со стороны лестницы, сразу же привлёк внимание, заставляя немного вздрогнуть. — Эгоизм, не имеющий пределов. Ядерная смесь, что создала настоящее.

Виктория аккуратно присела рядом с братом, укладывая свою руку тому на голову и поглаживая волосы в успокаивающем жесте. Если подумать, она и раньше часто так делала. Мужчина немного удивился подобному жесту, но не смел двинуться, принимая такой родной жест, скребущий душу далёким прошлым.

— Я не понимала тебя. Не понимала людей, что творили какие-то вещи, выходящие за рамки законов, но после… после него я всё поняла. Осознала. Прости меня. И вы тоже простите, — искренне произнесла девушка, обратившись сначала к брату, а после к двум близким друзьям своего подопечного.

— Вы тоже…

— Да. Я сделала то же самое, что и мой брат. Но мой грех был немного иным…

Подобие улыбки не помогло скрыть сквозящей насквозь боли. Секрет, пожирающий изнутри на протяжении длительного времени.

— И в чём же он, ваш грех?

Тихий, неуверенный вопрос, заданный почти севшим голосом. Двое были уверены, что не готовы к подобной исповеди, но чувствовали, что она была необходима.

— Главная заповедь ангелов-хранителей — не привязываться, оберегать и следовать тенью за своим человеком. Я стала первым ангелом-хранителем, что собственноручно убил своего подопечного.

Следом последовал стук во входную дверь.