Тени холмов: клятва конунга. Книга 1

— Не понял? — рявкнул Касс. Я не стала повторять ему свою просьбу или вступать в перепалку, всё своё внимание я направила на страдающую лошадь.

— Давай, Уголёк, — позвала я ласково кобылку. — Смотри, что я тебе принесла, — я сделала ещё шаг к ней. — Не прячься от меня. Ты такая красивая. Ну же, ты ведь хочешь пить? Я буду тебе носить столько воды, сколько захочешь. Давай, подпусти меня. — Шагнув одновременно друг к другу, мы замерли, я в ожидании, лошадь в недоверии. Обнюхав мои ладони, она опустила в них морду; той воды, что там была, ей на один глоток, но я принесу ещё. Через три ходки лошадь подошла ко мне вплотную и упёрлась лбом в плечо. У меня сковало горло стальным обручем — сколько в этом жесте было благодарности и человечности. Погладив её по холке, позвала за собой. Найдя на гвозде уздцы, я поднесла их к её носу. Обнюхав их, как и мои руки, лошадь позволила накинуть их на себя. Не перехватывая сильно, я повела лошадь за собой к бочке с водой, где она смогла вдосталь напиться, а я более тщательно осмотрела зажившие бока, где уже никогда не будет гладкой кожи и ровной шерсти. Из темного угла конюшни выскочил мальчишка, взъерошенный, испуганный и босиком, как оборванец. Рубаха не завязана, одно плечо голое, широкие штаны, похожие на шаровары, вытянулись на коленях. Его огромные карие глаза смотрели на меня не мигая.

— Эй, малец, — позвала я его. — Есть что съестное? — Он перевёл взгляд за мою спину, и я знала, что он спрашивал разрешения. И, наверное, получив его, он скрылся в темноте конюшни. Я гладила кобылку по широкой шее и шептала ей нежности, а она не двигалась, даже с ноги на ногу не переминалась. Мальчишка выскочил из ниоткуда, держа в подоле рубахи яблоки.

— Близко не подходи, — предупредила я, и мальчуган кивнул. — Бросай, — попросила я, вытянув руку. Поймав яблоко на лету, я поднесла его к носу лошади. Она с явным удовольствием и неторопливостью захрустела сочным плодом. Медленно выманивая лошадь из конюшни, я намеревалась выгулять её.

— Не туда, — остановил меня мальчишка окриком. — В ту сторону, — указал он худой ручкой в противоположную сторону. — Там вольные поля, ей лучше будет, — шёпотом закончил он.

— Спасибо, — широко улыбнувшись, поблагодарила я его. Не задерживаясь, я пошла в указанном направлении, лошадь шагала следом. Мальчишка обогнал нас и, повозившись у глухой стены, распахнул ворота. Поля с короткой травой распростёрлись до самой кромки леса, который тёк синевой холмов, упираясь в горы. Уголёк шла несмело, будто боялась, что её ударят за вольность. Солнце припекало спину, и мы уходили всё дальше от распахнутых ворот. Отпустив уздцы, я дала лошади возможность выбрать самой, что она хочет. Ещё мгновенье потоптавшись рядом со мной, она понеслась во весь опор. Сняв куртку и постелив её на траву, я присела и дала разнывшейся ноге возможность отдохнуть, с радостью и трепетом наблюдая за восторгом Уголька. Она свободна, свободна. Её грива прижимается к шее и стелется серыми волнами, мощные ноги выбивают землю, и комья летят во все стороны, её мышцы вспоминают, каково это — быть свободной, быстрой и не сломанной.

— Ты знаешь, сколько она стоит? — Я даже головы не повернула на Касса. Вытянув ноги вперёд, я опёрлась на руки и наблюдала за лошадью.

— Навскидку? Тысяч двести пятьдесят. Тебя волнует, могу ли я тебе отдать такие деньги, если она не вернётся? Нет, конечно, — ухмыльнулась я. — Но она вернётся.

— Ты этого не знаешь! — Я ощущала его раздражение.

— Все возвращаются, когда понимают, что им ничего не угрожает. Как можно так обращаться с живым существом? — Я спрашивала, потому что искренне не понимала, как можно делать нечто подобное.

— У лошади есть хозяйка. Я подарил её своей… — Он замолчал. — У неё свои методы, — оправдал Касс, видимо, свою девушку.

— Это жестокость. Ничто не может оправдать жестокость, тем более за непокорность. Тебе стоит задуматься о подарках для такого человека. Определённо, это должен быть неодушевлённый предмет. Её забили бы насмерть, — выпалила я зло. Боль кобылки клокотала во мне нестерпимым огнём. — Или заморили бы жаждой.

— Ты уже видела подобное? — сделал свои выводы Касс.

— Я видела многое.

Уголёк тем временем выскочила из-за пригорка и во весь опор понеслась на нас, я не двигалась. Она остановилась единым движением, всхрапнула и низко опустила голову, почти касаясь моего лица горячим носом.

— Набегалась, красавица? — Она толкнула меня в плечо. — Ты предлагаешь прогуляться с тобой? — гладя запутанную гриву, прошептала я.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отойдя на несколько шагов от нас, с сомнением пробормотал Касс. Я улыбнулась лошади, пройдясь рукой по бархатистой морде, и получила громкое «Фыр-р-р» в ухо. Очевидно, кто-то не совсем доволен моей медлительностью. Поднявшись на ноги, я прошлась рукой вдоль изуродованных боков лошади, от моих прикосновений по корпусу Уголька побежала дрожь. Перехватив уздцы, я присела и вспрыгнула на спину лошади. Подняв высоко голову, Уголёк загарцевала на месте, тряся головой. Я опустила поводья и прижала колени к ее бокам.

— Давай, Уголёк, — я легла на неё телом, плотно прижавшись. — Во весь дух, — улыбнувшись, прошептала я, и мое сердце замерло от предвкушения. Застыв всего на мгновение, она словно примерялась, куда ей отправиться, а через секунду в моих ушах свистел ветер. Ладонями я чувствовала, как работают её мышцы. Моё сердце стучало как ненормальное от эйфории, разливающейся по венам.

Я много лет не ездила верхом, ещё и так по-варварски, без седла. И это давно забытое, приятное ощущение свободы, полёта, мгновения счастья перекатывались во мне, как раскаты грома. Я улыбалась без веской причины и наслаждалась моментом, не желая его терять. Хотелось схватить это чувство, накрутить на катушку, как нитку воздушного змея, и не отпускать этот восторг, держась за него что есть сил. Я много лет не позволяла себе ничего подобного, ничего из ряда вон, ничего неординарного, необычного. Ничего, от чего бы срывало крышу.

Сзади донёсся свист или нечто подобное. Всё ещё плотно прижатая к шее лошади, я повернула голову. За нами была погоня. Несколько мужчин гнали лошадей, стегая их хлыстами. Мой момент счастья закончен, его бессовестно украли. В гонке я не смогла понять, был ли среди них Касс. Мне показалось, что он мелькнул где-то, но Уголёк сменила направление, понеся меня к кромке леса. Я уже чувствовала на кончике языка привкус свободы. Ещё немного — и я смогу вырваться, затерявшись в гуще леса. Я обернулась на догоняющих нас мужчин, и мне обожгло лицо. Закусив губу, я слегка разжала хватку колен на рёбрах Уголька, и она неверно расценила мой жест. Сбавив ход, лошадь остановилась. Я часто дышала, мои волосы разметались по спине, а лицо горело от удара плети. Бока Уголька вспотели, она дрожала от быстрой скачки. Выпрямившись и потянув поводья, я развернула кобылку. Ощупав горевшую щёку рукой, я поняла, что по ней течёт кровь, горячая и липкая, она осталась на моих пальцах. Мужчины закружили в нескольких метрах от нас, не решаясь приблизиться, я, в свою очередь, не решалась двинуться никуда в сторону, я боялась ещё одной атаки плети. Насторожившись и приготовившись к любому развитию событий, я затаила дыхание. Совершенно неожиданно из-за моей спины вылетел иссиня-чёрный жеребец, закрывая меня от мужчин. Касс спрыгнул с лошади и, наступая на мужчин, прорычал:

— Кто? — Даже при отсутствии буквы «Р» в слове только она и была слышна. Мужчины склонили головы и молчали. — Лейф вам руки вырвет за это! — рычал он. — И мне вместе с вами.

— Простите, хозяин, — нашёлся один из мужчин. — Боялись, что убежит.

— Она не дикая лошадь, — заметила я, всё ещё часто дыша. — Рано или поздно вернулась бы.

Второй мужчина в рубахе, распахнутой почти до пупа, поднял глаза и, ярко улыбнувшись, сказал:

— Геалта думает, мы о кобыле, — он прищурился от яркого солнца. Даже густая листва, тяжёлым одеялом нависшая над кромкой поля, где мы остановились, не спасала от тёплых лучей. Зеркально повторив за мужчиной, я так же прищурила глаза.

— Гиалта? — топорно повторила я странное и незнакомое слово, которое слышала вчера в разговоре Льёта и Лейфа.

— Геалта, — повторил мужчина медленно, делая акцент на каждой букве и произнося слово так мягко, что я приоткрыла рот от незнакомого звучания.

— Довольно! — гаркнул Касс, и я, вздрогнув, спугнула лошадь, она, гарцуя и крутясь как волчок, норовила опять понести меня вперёд.

— Тише, девочка! Тише, Уголёк, — успокаивала я лошадь, поглаживая её по шее.

— Уголёк?! — переспросил мужчина, всё ещё широко улыбаясь. — Ей подходит, намного больше, чем Герцогиня, — и оба мужчины, что гнали меня по полю, загоготали.

— Заткнитесь! — оборвал их смех Касс.

— Извините за удар, — мужчина в рубахе нараспашку плотно сжал челюсти. Я не испытывала удовольствия от боли, я не была мазохистом, я рациональный человек, в данной ситуации могло произойти всё, что угодно, они пытались остановить взбесившуюся лошадь, как думали они, и делали это единственным знакомым способом.

— Ты знаешь правила, Брэди, — приказным и повелительным тоном заговорил Касс. Брэди и другой мужчина переглянулись. Брэди «рубашка нараспашку» одним прыжком оказался на земле и протянул Кассу длинную хвостатую плеть. Недоумённо переведя взгляд с Брэди на Касса, я задалась вопросом: «Что за дичь тут происходит?» Касс тем временем спрыгнул со своего жеребца и, взяв плеть из рук Брэди, взвесил её, хлестнул воздух рядом с собой и замахнулся.

— Ты очумел? — взревела я, соскакивая с лошади. — Не смей этого делать, чёртов ублюдок! — Кажется, Касс обалдел от моих слов и, вытаращив глаза, застыл. — Опусти свою руку, или я тебе её сломаю, — процедила я, услышав за спиной смешок. Кого-то эта ситуация может веселить?

— Броль нас услышал, — радостно воскликнул Брэди.

— Я должен… — начал было Касс.

— Мне плевать, что ты должен. То, что произошло, случайность.

— Геалта, я вас оскорбил и должен понести наказание, — уже серьёзно сообщил мне Брэди. Моя грудь тяжело вздымалась и опадала от бешенства и совершенной растерянности. — Я приму это с честью и достоинством! — добавил он высокопарно, словно мы сэры и леди. Я лихорадочно соображала, как выйти из ситуации. Закрыв глаза, вздохнула и облизала пересохшие губы.

— Это всё… Это бред какой-то! Это… я ни черта не поняла из твоей напыщенной речи о чести и достоинстве, но если ты оскорбил меня, то, наверное, и наказывать должна я?! — Будто сама с собой разговаривая, я не ожидала ответа. Прищурившись, посмотрела в белёсые, сверкающие злостью и праведным гневом глаза Касса, он уже оправился от шока, от моей не совсем женской речи. Я редко вела себя ожидаемо. Касс пихнул мне в руку плеть.

— Не нужна мне эта гадость, господи! — выкинув её в траву, воскликнула я. — Вы же не дикари? Мое наказание будет таким, — я постучала себя по лбу пальцем. — Больше ни одна лошадь или другое живое существо не будет наказано тобой. Носи это наказание с честью! — Я вспомнила фразу героини из какого-то рыцарского фильма. Господи, ну что за бред?

— Слушаюсь, заклинательница лошадей! — покорно склонил голову Брэди. Конечно, я не выдержала.

— Что здесь происходит? — задала я в десятый раз этот идиотский вопрос. — Это шутка или спектакль? Было забавно первые пару часов. — Брэди недоуменно посмотрел мне за спину, кивнул Кассу и, отойдя от меня, вскочил в седло. — И всё? — крикнула я ему.

— Было приятно познакомиться, Геалта! — И лошади с храпом унесли преследователей обратно за холм, где виднелись башни дома. Пнув ногой плеть, которая валялась в траве, свернувшись кольцами, словно змея, я обернулась к Кассу.

— Вызовите мне, пожалуйста, такси до вокзала или станции. И мне придётся занять у вас деньги на билет до дома. Напишите мне ваши реквизиты, я всё верну, когда вернусь домой.

— Вы гостья! — возмутился он.

— Предпочитаю выбирать компанию для хороших выходных добровольно. Я немного не вписываюсь в ваш антураж. Вам так не кажется? — похлопав Уголька по шее, я перешла к крупу, её мощные мышцы и гладкая шёрстка успокаивали. — Мне стоит извиниться за свою резкость. — Я не могла посмотреть на него. — Лично к вам это не имело никакого отношения, — соврала я. — Спасибо за гостеприимство. — Этим я как бы поставила невидимую точку в своем визите в это странное место. Взяв под уздцы Уголька, я зашептала ей нежности. — Ну что, девочка, прокатишь меня ещё разок?

— Где ты научилась ездить верхом, да ещё и без седла? — Неожиданный вопрос от Касса остановил меня, я уже согнула ноги, чтобы оседлать лошадь. Касс стоял ближе, чем до этого, руки вытянуты вдоль тела, он был напряжён.

— В детстве я много времени проводила у дедушки на ферме. Когда убегал телёнок или корова уходила в загул, действовать нужно было быстро.

— А твои родители? — Он сделал ещё шаг в мою сторону, а я глубокий вдох.

— Они вели светский образ жизни, рауты, вечера. Дикарка с растрёпанными волосами и землёй под ногтями не вписывалась в их идеальную картину мира, — хохотнула я. — Они старались как могли.

— Сломать тебя?

— Да нет, скорее объездить. К чему личные вопросы? — повернувшись всем телом к нему, я выпустила из рук повод, который до этого сжимала с такой силой, что он впился мне в ладонь и оставил борозды на коже.

— Хочу узнать тебя ближе! — Он снова шагнул в мою сторону, увидев это, я вжалась в горячую спину Уголька.

— Это ни к чему. Сегодня я покину это место, и мы больше с вами не увидимся, — затараторила я. Касс одним движением сократил между нами дистанцию. Запустил свою пятерню мне в волосы и прижался губами к моим губам. Замерев всего на секунду, я не сосредотачивалась на его действиях или своих. Я дёрнулась и, уперевшись руками ему в плечи, пыталась его оттолкнуть. Чем больше я сопротивлялась, тем яростней становился его напор. Чем активнее я отталкивала его, тем сильнее он прижимал меня к себе. Всё во мне горело огнем, будто сейчас вулкан взорвётся в районе груди. Он пытался углубить поцелуй. Я же, приоткрыв рот, словно сдаваясь натиску, вцепилась в его мягкие и горячие губы. Касс отстранился с рыком, мне показалось, в его глазах сверкнул зелёный блеск. Он моргнул, и всё пропало. Языком он слизал каплю крови, повисшую на губе.

— Какого… Что за чёрт? — зашептала я осипшим голосом. — Какие мои слова были сигналом? Чёрт! — Вновь выругавшись, я провела языком по губе, где осталась кровь Касса. Сердце, колотящееся в груди, казалось, сломает рёбра. Кровь Касса была сладкой, не солёной, а сладкой. Нахмурившись, я посмотрела на мужчину. Он был растерян. Кажется? Или напуган?! Он часто дышал и всё ещё стоял слишком близко ко мне. — Не смейте больше делать ничего подобного. У вас же есть девушка! — возмутилась я.

— Простите! — Он ещё раз моргнул, и растерянность исчезла с его лица в одно мгновение. Напряжённый, собранный, надменный. — Не знаю, что на меня нашло. — Он свёл брови на переносице. — Девушка?

— Что? — Я всё ещё не могла отдышаться, казалось, что в лёгких не хватает воздуха.

— Ты сказала — девушка.

— Это не моё дело. — По моему телу пробежал мороз. Поёжившись, я оглянулась на темнеющий лес. Деревья стояли неподвижно, ни один листик не шевелился, будто вокруг нас выкачали воздух. Резкий порыв ветра, налетевший непонятно откуда, разметал мои волосы, а из леса донёсся вой. Отстранившись от спины Уголька, я вышла чуть вперёд, сердце зашлось в груди. Вой раздался с новой силой совсем рядом. Ветер нёс этот тяжёлый звук по макушкам деревьев и бил по ушам.

— Садись на лошадь и скачи к дому, — спокойно, но быстро скомандовал Касс.

— Чёрта с два! — был мой ответ ему. — Это волки? Дикое совпадение. Встретиться с ними дважды с разницей в несколько дней. Кажется, они меня преследуют, — улыбнулась я, всматриваясь в густой чёрный лес.

— Возвращайся в дом, — настойчивее попросил Касс. — Пожалуйста, — добавил он. Я не двинулась с места, будто приклеенная, и пялилась в лес. Будто там кто-то был, кто-то дышал, и я смотрела в его глаза. — Я дам тебе телефон позвонить, — громко выдал он, и я, переведя взгляд на мужчину, замерла на секунду. Если Касс и был взволнован или обеспокоен, мне он этого не показал, даже мускул не дрогнул.

— Ловлю на слове, — согласилась я и, вскочив на спину Уголька, стукнула пятками по её бокам. Уголёк рванула с места и помчалась к дому. Мне казалось, земля дрожала под копытами, я почти не могла сделать полноценный вдох, в ушах свистел ветер. Касс, конечно, был избалованным и надменным козлом, но его жизнь не была менее ценна от этих фактов. А если задуматься, то на поле мы оказались по моей вине, и теперь Касс остался там один. Чёрт, чёрт! Влетев в конюшню через распахнутые ворота, я заголосила:

— Брэди! Брэди! — еще громче позвала я. Он выбежал из тёмного угла.

— Что случилось, Геалта?

— Там волки, — сбивчиво начала я, горло пересохло от быстрой скачки. — Ваш начальник один на поле, отправил меня сюда.

Он не двигался.

— Волки? — переспросил он и запихнул руки в карманы широких брюк.

— Да! — воскликнула я. — Нужно ему помочь. Скорей!

— С ним всё будет хорошо. — Он скучающе качнулся с носков на пятки. — Идём, я тебя накормлю.

— Но… — выдохнула я воздух из лёгких. — Там вой и… — Его хладнокровие сбивало меня с толку.

— Идём, — протянул он руку в приглашающем жесте. — Ты продрогла. — Он хохотнул. Оторопевшая, я всё же подошла ближе и последовала за Брэди.

Тёмный проход с каменным полом и низким потолком вывел нас в большую, нет — огромную кухню. Повсюду витали запахи, и мой желудок заурчал. Высокий сводчатый потолок внушал неописуемый трепет, а множество окон-полумесяцев рассеивали повсюду свет. Здесь были печи, где гудел огонь. У печей стояли дровницы, заполненные ровными рядами брёвен. Рабочий остров с массивной каменной столешницей и длинный деревянный стол с такими же лавками занимали пространство и наполняли и без того уютную кухню теплом. Когда мы зашли, все замерли и перестали месить, перемешивать и жевать.

— Лёгкой работы, — поприветствовала я всех. Я не из робких девиц, но взгляды, направленные на меня, были насторожёнными и даже враждебными.

— Посмотрите, кого я нашёл, — сообщил всем Брэди. — Хозяин отправил её домой, так как услышал волчий вой. А Геалта испугалась и требовала оружия для спасения хозяина. — По кухне прокатился смех. Смутившись, я почувствовала себя не в своей тарелке. Очевидно, я что-то делала неверно.

— Садись, — подтолкнул он меня к деревянному столу. — Жози, накорми-ка Геалту. Она полдня скакала без седла. — Брэди лучезарно улыбнулся мне и подмигнул. — Джоэль, — позвал он кого-то. Из-под стола вылез мальчуган, с которым я утром виделась. — Сбегай, пригляди за кобылкой. — Мальчик кивнул и скрылся в тёмном коридоре, из которого мы вышли. Передо мной поставили стакан с янтарной жидкостью и тарелку с пирогами, слюна выделилась непроизвольно. Пересохшее горло молило о жидкости. Осушив стакан залпом, я ощутила приятное сладковатое послевкусие, напоминающее мёд. Жози, дородная женщина с длинной пшеничного цвета косой, с широким округлым лицом, задорным румянцем и соблазнительными пухлыми губами, встала у стола и упёрла руки в бока.

— Вкусно? — спросила она. Вытерев рукой губы, я кивнула. Жози поднесла к моему стакану глиняный кувшин и налила ещё. — Закусывай, — она кивнула на пироги. Чтобы не обидеть хозяйку, а Жози, очевидно, ею тут и была, я впилась зубами в мягкое сладкое тесто. Ягоды были целыми, и каждая взрывалась на моём языке кислотой и сладостью. Умяв пирожок, я выпила ещё стакан мёда и почувствовала, как тепло разливается по телу и жар приливает к щекам. — Ну-у-у, — протянула Жози. — Рассказывай!

— Что именно? — набив рот ещё одним пирогом, спросила я.

— Чем занимаешься?

— Я ветеринар. Помогла Льёту, а после оказалась здесь. — Я выпила ещё половину стакана. — А, и ещё на меня напал странный волк, я таких огромных не видела, а видела я много. — Жози переглянулась с Брэди. — Я видела этот взгляд! — воскликнула я. — Что он означает?

— Ничего, милая. В наших краях волки — привычное дело.

— Да, я слышала их зов, — допив стакан, я принялась за ещё один пирожок. — Боже, Жози, я никогда в жизни не ела ничего подобного. Спасибо! А вы уверены, что с Кассом всё будет хорошо? Он, конечно, заносчивый ублюдок, но это не значит… — Я оторопела, осознав, что только что сказала. — Я… Простите… Это алкоголь? — указав пальцем на стакан, уточнила я.

— Хоть кто-то не стелится перед ним, — неожиданно ответила Жози. — И да, это медовуха, — она широко улыбнулась. — Ты мне нравишься. — После этих слов все, кто был в кухне, словно выдохнули, до этого сдерживая дыхание. Мне налили ещё.

— А он всегда такой?

Жози вернулась к рабочему острову, на котором стояла большая миска, и принялась месить тесто.

— Какой?

— Угрюмый, стремительный, наглый. — На каждый мой эпитет ползли вверх не только брови Жози, но и большинства окружающих. — Словно весь мир у ног Касса, и он его властелин. — Чёрт! Мне нельзя пить с кем-то из этого места, мой язык рядом с этими людьми живёт своей жизнью.

— Девочка, а ты остра на язычок! — отвлекшись от теста, сказала Жози. — Обычно он так ведёт себя, когда крайне раздражён или не заинтересован.

Ауч, а вот это было не совсем приятно, особенно если учесть, что мои губы ещё горели от его грубейшего поцелуя.

— А раздражён он, видимо, всегда? — Больше никто не вступал со мной в разговор. — Давайте о более интересном поговорим. Льёт мне немного рассказал о вашей коммуне. Давно она существует?

— Мои бабки рождались в этой коммуне. Мы не единственные. Брат Касса с севера. У северного народа история намного интересней, чем наша. Мы были единым кланом, но между мальчиками пробежала чёрная кошка, и теперь всё сложно.

Брэди хохотнул.

— Скорей крыса, — дал он своё заключение на ситуацию. Жози подняла глаза от теста и шикнула на него.

— Когда-то мы были единым народом, но жизнь на севере сурова, и люди разделились. Часть осталась там, на родной земле, а часть уехала к югу в поисках лучшей жизни. Дед Касса мечтал нас объединить, и многие его поддерживали, но ему не хватило сил сделать это. Он надеялся, что его сын выполнит этот долг перед своим народом, но у того было своё видение происходящего вокруг. Касс впитал страсть деда, считая, что наша сила в единстве. Мы должны были объединить наши кла… — Жози опять прервала свою речь. — Коммуны. Но что-то пошло не так. — Из этого рассказа я поняла, что речь о женщине.

— Так, — принялась я за подробный разбор истории. — Значит, мэр на севере Лейф, он хотел, как и Касс, сделать вас одним городом, но из-за женщины всё рухнуло. Разве может женщина разрушить такой грандиозный план?

Повисла тишина.

— Это не моё дело! — поторопилась я исправить своё положение любопытной особы.

— Ты права, Геалта, женщина должна давать силу, а не слабость. — В кухне все переглянулись. Я определённо не улавливала подтекста всего происходящего вокруг. Словно все что-то знают, но делают вид, что никто ничего не знает.

— Что значит это слово? Геалта, — прокатила я буквы, как камешки, на языке и очень постаралась сказать в этот раз правильно.

— На северном наречии… — Вдруг все замерли, даже Жози перестала возиться с тестом. — А вот и хозяин! — сообщила женщина. Все смотрели на чернеющий вход, но там никого не было. Всего мгновение — и в кухню вошёл Касс.

Его квадратный подбородок был задран вверх, руки сцеплены ладонями в районе паха, от этой позы, Касс казался еще надменней. Он был взъерошен и напряжён. От него пахло чем-то знакомым, едва уловимым и свежим. Я как одурманенная вдохнула принесённый им запах. Жар прилил к щекам, и я непроизвольно свела вместе бёдра. Кровь побежала по венам с удвоенной силой, так, что даже голова закружилась.

— Жози! — разлепил Касс губы и опять плотно сомкнул челюсти, скулы торчали как лезвия ножей. — Заканчивай со своими байками. Брэди, проводи нашу гостью в её комнату. — В кухне словно весь свет пропал, от него волнами набегали ощущения тревоги.

— Ты мне обещал звонок! — Я не поддамся на всю эту картинку великолепного негодования и вселенского страдания, отразившегося на его лице. Мне просто необходимо выбраться отсюда к чертям.