На темной и светлой стороне

– Видишь ли, – вздохнув, начала Антонина, – в те времена, когда Крылов писал свои басни, интернета не было…

– Совсем? – удивилась внучка.

– Совсем, – кивнула Антонина, – и многие авторы брали сюжеты друг у друга.

– Знаю, как Шекспир, – кивнул с умным видом внук.

– Примерно, – не стала спорить бабушка, – и Крылов взял сюжет своей басни, а заодно и героев, из басни французского баснописца Лафонтена. А Лафонтен брал сюжеты для своих басен у древнегреческого баснописца Эзопа. В Греции цикад так же много, как у нас кузнечиков. Во Франции так же всем привычно стрекотание цикад. А вот в Петербурге, где жил и творил Иван Андреевич, их нет. К тому же Крылов, судя по всему, не слишком разбирался в мире насекомых, поэтому французское слово «цикада» он перевёл на русский как «стрекоза». Вот отсюда и началась некоторая путаница.

– Вот видишь, – сказала Юлия брату, – цикада скакала, а стрекоза за неё отдувается по сию пору, – проговорила девочка, подражая тону бабушки.

Саша весело рассмеялся, и Антонина, махнув рукой на сложности энтомологии, процитировала:

– Сколь блаженна ты, цикада, Ты почти богам подобна…

– Бабушку опять на романтику потянуло, – снисходительно прокомментировал внук.

А Юленька, уцепив Антонину за руку, сказала:

– Как красиво, бабушка, ты сочиняешь.

– Это не я, – улыбнулась Антонина, прижимая внучку к себе, – это древнегреческий поэт Анакреон.

Саша поднял указательный палец одной руки вверх к небу, а другой опустил вниз к земле, и важно заявил:

– Нашей бабушке ведомо всё!

– Да, бабушка? – спросила девочка.

– Нет, конечно, – рассмеялась Антонина. – Давайте лучше поскорее найдём автобусную остановку.

– Давайте! – согласилась Юлия и тут же спросила: – А в Крыму есть цикады?

– Есть.

– Почему же мы их не слышим?

– Ещё услышим.

– Когда?

– Ночью.

– Ой, как долго ждать!

– Ты и заметить не успеешь, как она настанет, – ласково ответила бабушка.

– Юлька! Не тарахти! – вмешался внук. – Вон автобусная остановка. Идёмте!

В автобусе они устроились с комфортом и всю дорогу смотрели в окно. Даже Саша не утыкался в планшет, не в силах оторвать взгляд от причудливых очертаний гор, ущелий и пёстрых пейзажей, пролетающих мимо.

– Не хуже, чем в Турции, – вырвалось у него.

– Лучше! – уверенно проговорила бабушка.

Ей и на самом деле казалось, что красивее родной страны ничего на свете быть не может. Нет, она не отрицала того, что другие места тоже могут быть прекрасными, и не спорила с тем, что следует увидеть как можно больше стран и чужих земель. Но здесь всё такое родное, прикипевшее к сердцу.

Антонина сладко вздохнула и невольно вспоминала своё детство, поездки в Крым вместе с родителями, тёплое море и вечера, наступающие здесь мгновенно, точно кто-то невидимый проливал с неба флакон фиолетовых чернил.

Сойдя с автобуса, они собрались на время оставить багаж в камере хранения на вокзале и пойти пообедать в какое-нибудь кафе, а потом пройтись по городу и присмотреть себе жильё. Ведь они приехали, как раньше говорили, дикарями. Конечно, можно было бы забронировать номер в какой-нибудь гостинице или даже купить путёвку. Но Антонина предпочла отправиться в Крым по старинке. Она была уверена, что всё у них сложится благополучно. И оказалась права: не успели они пройти нескольких метров, как к ним подошла пожилая женщина и спросила Антонину:

– Это ваши детки?

– Внуки, – слегка растерялась Антонина.

– Ну и хорошо, – отозвалась та. – Вы, наверное, комнату ищете?

– Собирались…

– А живу недалеко от моря в частном доме. У меня уже есть двое квартирантов. Но сегодня съехала семейная пара из Петербурга.

– Это где жил дедушка Крылов, – влезла Юленька.

– Возможно, – улыбнулась женщина, – и комната освободилась. Может быть, вы посмотрите?

«Почему бы и не посмотреть», – подумала Антонина, а вслух сказала:

– Мы хотели сначала поесть…

– Вот положите вещи и поедите в кафешке, с вещами-то таскаться неудобно.

– Вы правы, – улыбнулась Антонина и не стала говорить, что вещи-то они собирались оставить в камере хранения.

– Меня зовут Тамара Ивановна Савельева, – представилась женщина.

– А я Антонина Петровна Турчининова. Можно просто Тоня.

Женщина согласно кивнула.

Вскоре все четверо уже шагали по узкой улочке, обсаженной платанами и фруктовыми деревьями.

– Ну вот мы и пришли, – сказала Тамара Ивановна через некоторое время и толкнула незапертую калитку, – проходите, проходите. У нас так-то все удобства. Только душ летний.

– Ничего, нам подойдёт, – ответила Антонина, осмотрев предоставленную им комнату.

Внуки тоже остались довольны.

– Я люблю летний душ! – заявил Саша. – У деда на даче такой же.

У Антонины дачи не было, и внук имел в виду дачу Тониных сватов.

– Мы с вами здесь будем в баню ходить, согласны? – спросила она.

– Согласны! – завизжали дети.

– У вас ведь в городе есть баня? – спросила Тоня хозяйку.

– Конечно, есть, как же не быть, – ответила Тамара Ивановна, – и недалеко от нас, всего через две улицы.

– Вот и отлично! А теперь подскажите нам, где у вас неподалёку есть хорошее и не слишком дорогое кафе.

– На соседней улице, – охотно ответила хозяйка, – правда, в самом конце. И готовят там ребята-практиканты.

– Как практиканты? – удивилась Тоня.

– Очень просто! Окончили училище и устроились в это кафе. Так что поесть в нём можно недорого. Но готовят ребята на совесть. Я это кафе всем своим квартирантам рекомендую, и ни один человек ещё не пожаловался.

– Как же называется кафе?

– «Воробьиный клюв».

– «Воробьиный клюв»? Ой, не могу! – рассмеялся Саша.

Юля радостно запрыгала возле бабушки, приговаривая на распев:

– «Воробьиный клюв», «Воробьиный клюв».

«Что ж, дело не в названии», – решила Антонина и повела свою команду обедать.

Почему кафе так называется, они догадались почти сразу. Повсюду летали и чирикали воробьи. Птички умудрялись на открытой террасе садиться на края стаканов с недопитым посетителями компотом и смешно, то наклоняя, то запрокидывая голову, пили его. С тарелок склёвывали остатки пищи. В общем, чувствовали себя хозяевами кафе и не брезговали доедать и допивать за своими гостями.

Квартирная хозяйка не обманула их. Молодые повара и впрямь готовили очень вкусно и по-домашнему просто. Разносолов и изысков в кафе не было. Зато были все те привычные блюда, которыми обычно кормят своих домочадцев мамы и бабушки.

После обеда троица отправилась к морю. Нет, не купаться, просто посмотреть на берег и выбрать то место, куда можно завтра отправиться с утра позагорать и поплавать.

Место такое они нашли довольно скоро. Правда, пляж был не песчаным, как в родном городе на Волге. Берег был усыпан галькой. Но разноцветные камешки были ровными, гладкими, заботливо обкатанными волной. Ноги ранить не будут.

Антонина не удержалась и подняла два небольших камешка возле самой кромки воды. Она держала их на ладони и не могла оторвать глаз – под косыми лучами солнца влажные от морской воды камешки переливались, как самоцветы.

– Бабушка, ты чего? – потянула её за край блузки внучка Юля.

– Ничего, – улыбнулась Антонина.

– А зачем ты камни держишь на ладони? – допытывалась внучка.

– Я ими любуюсь!

– Но они же простые!

– В смысле? – слегка удивилась Тоня.

– Не драгоценные!

– Это как посмотреть, – ответила бабушка и присела на корточки.

Внучка опустилась рядом с ней.

– Смотри, Юленька, видишь на боку у серого камня несколько маленьких чёрточек?

– Вижу. И что?

– А ты не думаешь, что это послание с глубин морских какого-нибудь неизвестного нам существа?

– Скажешь тоже!

– Почему нет? – пожала плечами Антонина. – На свете столько всего неизвестного нам и непонятного.

– Бабушка у нас – фантазёрка! – присоединился к ним внук. – Писала бы лучше книжки.

– Для детей! – захлопала в ладоши Юлия.

– Можно и для детей, – без особого энтузиазма проговорил Александр и добавил многозначительно: – Но лучше фантастику.

– Почему фантастику лучше? – не поняла сестра.

– Потому, что за неё больше платят! И читать её интереснее.

– Ладно, – сказала Антонина, бросила на море ласковый взгляд, подняла руку и уже хотела бросить вслед за взглядом и камешки, но передумала, зажала их в кулаке, а потом положила в сумку.

– Зачем? – спросила Юля.

Вместо Тони ответил брат:

– Бабушка надеется, что они полежат у неё в сумке и превратятся в бриллианты. – Мальчик засмеялся.

А Юля посмотрела на бабушку и проговорила серьёзно:

– Может, они будут помогать бабушке сочинять сказки.

– Может, и будут, – согласилась Антонина и, обняв обоих внуков, развернула их в сторону лестницы, ведущей наверх.

Домой вернулись поздно, вволю нагулявшись сначала по набережной, а потом и в парке. Перекусили чебуреками, которые готовились прямо на улице. Антонина слегка беспокоилась, что накормила детей на ночь жирной пищей, но потом успокоила себя тем, что съели они немного. Чебуреков, приготовленных в кипящем масле, много и не съешь. Юлия один из чебуреков унесла с собой в промасленной бумажке, есть она его уже не могла, но и расставаться с ним не желала, несмотря на уговоры бабушки и подтрунивание брата.

Наконец им повезло! Когда они проходили мимо газона, густо усаженного высокой травой, из зарослей выбежала кошка и бросилась им прямо под ноги.

– Ой! Киска! – обрадовалась Юлия. – Бабушка! Она, наверное, голодная? – спросила девочка. – Можно, я отдам ей свой чебурек?

– Конечно, – с радостью согласилась Тоня.

– Тем более что она кормящая мать, – на полном серьёзе изрёк Саша.

– Откуда ты знаешь? – спросила Юля, ломая кусочками чебурек и скармливая его кошке.

– Разве ты не видишь, что у неё сиськи висят? – вздохнул он с видом человека, много познавшего в этой жизни.

– Где? – спросила сестра.

– Да на животе же! – Саша картинно закатил глаза.

Антонина стояла и молча улыбалась, не вмешиваясь в разговор внуков до тех пор, пока Юлия не спросила:

– А где же котята? – И, воодушевившись, воскликнула: – Давайте их искать!

– Никого искать не надо, – строго сказала Тоня.

– Почему? – надула губы Юлия.

– Тебе бы понравилось, если бы какой-нибудь слон или бегемот на ночь глядя заявился в твой дом и стал бы тебя тормошить?

– Нет, – испуганно ответила девочка.

– Ба, а почему слон или бегемот? – хихикнул внук.

– Потому что мы для котят такие же огромные и неуклюжие, как для нас слоны и бегемоты, – ответила Тоня.

– Они не неуклюжие, – обиделась за слонов и бегемотов Юлия, – они хорошенькие! Особенно в мультиках.

– Если только в мультиках, – вздохнула Тоня.

– И в зоопарке, – добавил Саша.

– В зоопарке им тесно и скучно, – на этот раз в голосе девочки прозвучала жалость.

– И не говори, – согласилась Тоня.

В душе она порадовалась, что кошка, съевшая чебурек, к этому времени уже убежала и поиск котят отменялся.

Перед возвращением домой посидели на лавочке недалеко от фонтана, который так убаюкивающе сладко журчал, что дети начали клевать носом.

– Эй, воробьи! – весело вскричала Антонина. – Встаём и идём домой, иначе вы у меня тут прямо на лавочке и заснёте.

– Мы и не думали засыпать, – насупился внук.

– Угу, – вторила брату Юлия.

– Идёмте, идёмте, – согнала их со скамейки бабушка и повела к дому.

Уже начало темнеть, и Антонина встревожилась, как бы не заблудиться. Но не заблудились, вышли прямёхонько к дому и увидели во дворе свою квартирную хозяйку.

– Ох, – выдохнула женщина, – я уже беспокоиться начала, говорю мужу, ушли и пропали, как бы не заплутали. Хотела идти искать вас.

– Не заплутали, – рассмеялась Антонина, – хотя могли бы.

– Вот и ладно, – сказала Тамара Ивановна, – садитесь с нами пить чай, – она указала на стоявший под высоким деревом стол, уже накрытый к вечернему чаепитию.

– Ой, – воскликнула Антонина, – спасибо большое, Тамара, – она прижала руку к груди, – но можно в другой раз, а то мои внуки прямо у вас во дворе уснут.

Женщина рассмеялась.

– Конечно, конечно. Сполоснитесь и укладывайтесь, спокойной ночи!

– И вам приятного чаепития и доброй ночи.

Уснули все трое, едва коснувшись головой подушки.

Глава 2

Возле частного дома, в котором они сняли себе комнату, рос высокий куст с ажурными листьями. Антонина почему-то накануне не придала ему никакого значения, а утром, увидев его, ахнула от восхищения:

– Акация!

– Бабушка, какая же это акация? – воскликнул Саша.

– Да, не похоже, – согласилась с ним Юленька.

– А я говорю вам, что это акация, – твердила Антонина.

– Я прямо акацию не знаю! – возмутился Саша. – Когда я был пацанёнком, мне папа из её стручков свистульки пытался делать.