Корни Японии. От тануки до кабуки

Но подобные ироничные рассказы не должны заставлять нас терять бдительность: хватает и более суровых оборотней, и более печальных последствий встреч с ними. Взять хотя бы дзёро-гумо: с виду это простые пауки, но иногда они могут принимать форму прекрасных обольстительных женщин, соблазнять юных мужчин и сурово расправляться с ними. Истории эпохи Эдо (1603–1868 гг.) рассказывают о лесорубе, который оказался соблазнённым прекрасной незнакомкой у горного пруда и больше, разумеется, не вернулся в деревню. Говорят, паучиха утащила его в воду. В других историях они заманивают путников, предлагая уединиться с ними в укромной пещере, где в итоге связывают по рукам и ногам своей липкой паутиной и пожирают.

Истории про то, как люди превращаются в животных, в японском фольклоре тоже есть (чаще всего разъярённые женщины обращаются в демонов или змей, чего стоит пьеса «Додзёдзи», о которой ещё будет рассказано), но они в очевидном меньшинстве. А поскольку основных животных-оборотней мы рассмотрели, можно переходить дальше – к другим мифическим существам, обитавшим (и до сих пор обитающим) в Японии.

Самый грозный, самый злой и наиболее часто появляющийся в сказках ёкай – это о́ни, по-нашему – чёрт. Как и в России, у этого существа на голове два рога, но тут у него есть ещё огромная палица и тигриная шкура в виде набедренной повязки фундоси. Этот образ не случаен: в нём соединены черты двух грозных животных – быка и тигра. Дело в том, что в Японии в древности стороны света обозначались двенадцатью зодиакальными китайскими животными, а особенно неблагоприятным направлением считался северо-восток, его называли кимон (鬼門 – «врата чертей») или «уси-тора» («бык-тигр»): именно оттуда, по японским поверьям, приходила всякая нечисть.

Óни бывают разных цветов – красные, синие, чёрные или жёлтые, но наиболее известны красные черти.

Этот образ традиционно был связан с представлениями о загробном мире. В китайском языке этот иероглиф (鬼) означает дух умершего предка, но необязательно, что этот дух является злым. В Японии же это слово стало со временем ассоциироваться с образом опасного и злого существа, которое может при желании съесть человека. Есть основания полагать, что это было связано с буддизмом и идеей нескольких уровней ада, в котором обитали разные недобрые создания. Так или иначе, с определённого момента о´ни занимает прочное место в картине мира древних японцев, да и до сих пор активно появляется в культуре, например во время праздника Сэцубун.

Сэцубун («Разделение сезонов») – праздник, отмечающийся в начале февраля, – для японцев играет примерно ту же роль, что и Масленица в нашей культуре: он символизирует переход от зимы к весне. В этот день японцы разбрасывают бобы по всем сторонам света (считается, что этим самым они отгоняют чертей) и при этом громко кричат: «О`ни ва сото, фуку ва учи!» («Черти – долой, счастье – домой»). В этот праздник о́ни являются одними из главных действующих лиц.

Хотя о́ни – общее название этих существ, из всей массы которых мы не можем выделить никого особо примечательного, есть и исключения. Одним из самых известных исторических о́ни является некто Сютэн Додзи (酒呑童子 – «парень, пьющий сакэ»), живший в X столетии. Рассказывают, что сперва он был человеком, правда не совсем обычным: его мать была беременна им 16 месяцев, а родился он уже с зубами и волосами. А впоследствии неправедная распутная жизнь и неконтролируемая тяга к алкоголю превратили его в демона.

В итоге он и его шайка о́ни держали в страхе столицу и время от времени похищали молодых девушек. Разобраться с ним отправилась экспедиция, во главе которой был Минамото Райко (948–1021 гг.), появляющийся в ряде японских легенд как архетип героя – борца со злом.

Добравшись до пещеры, в которой обитал Сютэн Додзи, они притворились бродячими монахами ямабуси, и хитрость удалась: тот не проявил никакой агрессивности, наоборот, был радушен и угощал гостей сакэ, рассказывая грустную историю о том, что о́ни вынуждены были уйти с предыдущего места обитания, потому что на той горе построили буддийский монастырь Энрякудзи.

Райко не только пил демонское сакэ, но и предложил им своё, человеческое, которое для демонов было ядовитым. Выпив его, Сютэн Додзи ослабел, и расправиться с ним теперь ничего не стоило. Однако, когда ему отрубили голову, эта голова яростно набросилась на Райко, и спасло того только то, что у него на голове было несколько шлемов. В итоге общими усилиями голову усмирили, и сегодня она покоится в сокровищнице храма Бёдоин близ Киото.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В русскоязычной литературе часто встречается слово «синтоизм», которое объясняется, наверно, тем, что прибавление суффикса «-изм-» к какому-либо понятию делает его более серьёзным и научным. В данном случае, впрочем, это кажется не слишком оправданным, поэтому далее на страницах книги будет использоваться лаконичное и близкое к оригиналу слово «синто».

2

Этот ответ не является фигурой речи, а наоборот, если вдуматься, действительно очень точно отвечает на поставленный вопрос. Как мы увидим, в синто одним из наиболее важных элементов является соблюдение ритуалов, а основой религиозных ритуалов в Японии являются священные пляски кагура.

3

Любопытно и очень важно, что само слово «кото» в японском языке может означать и «слово», и «действие», что как бы делает просто слова не совсем словами.

4

Так, в Европе в средневековье омовения считались опасными, поскольку вместе с водой через кожу в тело может попасть что-то зловредное и неприятное. Подобные суеверия были и у других народов, поэтому трепетное отношение к чистоте и гигиене в Японии во все времена можно считать довольно редким явлением.

5

Цыплята появляются на свет, как известно, из яиц и совершенно бескровно, поэтому не попадают под этот запрет.

6

Тем интереснее при этом, что в Японии столь низкий уровень преступности: появляется соблазн предположить закономерность между наличием строгих запретов и желанием их обойти (таким образом, если их нет, такое желание может даже не возникнуть), но подобная закономерность была бы чересчур смелой и не слишком аргументируемой – пусть побудет в виде предположения.

7

Любопытно, что все неприличные ассоциации, которые могут возникнуть в связи с каплями, падающими с кончика копья, по всей вероятности, являются вполне справедливыми: как покажет дальнейшее развитие этого мифа, идея секса как основы происхождения страны вполне вписывается в канву повествования.

8

Европейцам это было невдомёк, но на самом деле это были статуи буддийского божества Досодзин, которое испокон веков изображалось именно в таком виде.

9

Это тоже важный момент, в котором можно обнаружить общие фольклорные мотивы в разных культурах и регионах мира. Так, В.Я. Пропп, анализируя русские сказки, говорит, что неслучайно Баба-Яга первым делом кормит Иванушку, когда он попадает к ней в избушку. Согласно ему, архаические и первобытные представления об этом мире утверждали, что когда человек ест пищу, приготовленную в определённом месте, он начинает этому месту больше принадлежать.

10

Этот сюжет перекликается с сюжетом из греческой мифологии, связанным с Орфеем и Эвридикой. Если вкратце, Орфей пришёл за своей любимой женой в царство мёртвых и благодаря блестящей игре на лире уговорил владыку загробного царства Аида отпустить Эвридику. Но было одно условие: она будет идти вслед за ним, а он не должен оборачиваться и смотреть на неё, прежде чем выйдет из царства мёртвых. Разумеется, в последний момент Орфей оборачивается – и теряет Эвридику навсегда. Хотя Греция и Япония располагаются далеко и культурно, и географически, миф о табу и нарушении запрета в царстве мёртвых является несомненно общим элементом.

11

Самое время пояснить важность числа «восемь» в японской культуре. Оно неслучайно появляется в священных текстах, поскольку символизирует на самом деле не «восемь», а гораздо большее множество. Одна из возможных причин такого отношения к восьмёрке – очертания иероглифа 八 («восемь»), в котором узкое горлышко сверху и расширение внизу. Можно увидеть следующий смысл: как бы мало ни положить внутрь – в итоге выйдет много.

12

По поводу найденного в хвосте змея меча: существует версия, что этот миф – символическое упоминание того, как японцы в устье пересохшей реки обнаружили залежи железной руды, что позволило им выковать себе мечи. Так обнаруживается потускневшая со временем связь между историческими событиями и их мифологической интерпретацией.

13

Если не считать радиообращения императора Хирохито к народу 1 января 1946 года, сделанного под давлением оккупационных властей.

14

Бандзай (万歳 – буквально «десять тысяч лет») – традиционное пожелание долголетия императору, появившееся в древнем Китае и оттуда пришедшее в Японию. Полный вариант: «тэнно хэйка бандзай» (дословно: «его величеству Императору – десять тысяч лет»), в наше время сокращенная версия используется как аналог «ура» или «да здравствует».

15

Церемония первого посещения храма в новом году.

16

Морфологическую концепцию счётных суффиксов объяснить непросто, но можно попробовать: в японском языке все предметы считаются с использованием специального слова – в зависимости от класса объекта. Так, есть счётные суффиксы для длинных и цилиндрических предметов, для плоских предметов, для журналов и книг, для машин и домов, для больших и для маленьких животных (естественно, разные) и много других (всего их не менее сорока). Так, ками считаются так же, как столбы (柱).

17

Можно даже вспомнить древнюю верховную правительницу Японии Химико, в имени которой отчётливо звучит это слово.

18

Впрочем, этот сюжетный элемент характерен для большинства европейских, кавказских, среднеазиатских и ближневосточных сказок.

19

Хотя медведи встречаются в Японии, играют огромную роль в айнском фольклоре и вообще считались у айнов священными животными, японская цивилизация и вместе с ней японский фольклор формировались в основном на юге страны, где эти животные не обитали.

20

И все мы помним очень «японский» конец этой сказки: героя, подобно некоторым воинам и императорам Японии и Китая, перехитрила коварная лисица.

21

Так называли военных феодалов в средневековой Японии. Подробнее о них можно узнать в первой книге, в главе про самураев.

22

Разумеется, мы помним, что японцы очень точны в плане того, где происходят те или иные мифические события, поэтому название этого острова тоже известно: это Оки в районе префектуры Симанэ – вотчины Сусаноо-но микото.

23

Согласно информации на сайте базы данных японских ёкаев (Nichi Bunken Kaii Yokai Densho Database, проект курирует упомянутый выше г-н Комацу), их больше двадцати тысяч, но точное число всё равно неизвестно.

24

В Японии с VII века существовало министерство Оммёрё (陰陽寮), что на русский можно перевести как «министерство Инь-Ян». Его специалисты занимались предсказаниями, гаданиями, могли лечить болезни и были наиболее продвинутыми в деле общения с потусторонними силами. Самым знаменитым мастером оммёдзи был легендарный Абэ-но Сэймэй (921–1005 гг.), про которого сложено столько легенд, что почти невозможно восстановить реальные события его жизни.

25

Мудзина назван так, потому что у него на мордочке узор, напоминающий иероглиф «восемь», его имя можно записать иероглифами 八字名, что означает «имя – знак восьмёрки».