Сицкари

Варвара засмеялась:

— Ну, можно и так сказать. Только не серверы там, а настоящие живые леса… а леса всё помнят.

— Звучит... невероятно. А ты подкованная, баба Варь, про серверы знаешь, — подмигнул ей Марк.

— Ничего невероятного! Это просто мир, каким его видели наши предки, — серьёзно сказала Варвара. — И если ты хочешь понять сицкарей, то придётся научиться смотреть на него так же. А про серверы, милок, так кто же про них не знает, поди я не неуч и через Кристалл все новости смотрю.

— Через Кристалл? Сицкарский гаджет, что ли? И интернет через него ловишь? — смешливо поддел он Варвару.

— Да, интернет, внучок, только не ваш из коробки, а наш — беспроводной и бесплатный.

Марк вернул нож Варваре, а внутри нарастала странная смесь любопытства и благоговения.

...И когда вечерний туман спускался к ночи на землю, казалось, что где-то совсем рядом — то ли в лесной чаще, то ли в складках древних курганов — затаились те, кто помнит истинную историю сицкарей. История, которая ещё ждала своего часа, чтобы быть рассказанной.

Первое испытание. Разлом

Рассвет был ещё далёк, но Марку не спалось. Он сидел у разведённого за домом костра, вглядываясь в тлеющие угли. Похоже, что и Варвара тоже не сомкнула глаз. Она чувствовала беспокойство и нерешительность Марка, подошла ближе и присела рядом. Её лицо освещалось мягким багряным светом, придававшим ей вид почти небожительницы.

— Ты готов? — спросила она чуть слышно, чтобы не нарушить тишину ночи.

— А если скажу, что нет? — Марк попытался улыбнуться, но голос выдал напряжение.

— Готовность не имеет значения, — ответила Варвара. — Разлом всё равно найдёт тебя. Это не ты выбираешь, а он.

Она помолчала, глядя на огонь, а затем добавила почти шёпотом:

— Помни: разлом — это не место и не время. Это состояние. Когда придёт момент, ты почувствуешь его. Ты должен быть готов принять то, что увидишь, даже если это изменит тебя навсегда.

Марк вздохнул, пытаясь переварить её слова.

— Ты хоть немного можешь объяснить, что это? На что мне ориентироваться?

— Это нечто большее, чем просто трещина между мирами, — ответила она, переводя взгляд на звёзды. — Разлом — это граница, где всё, что ты знаешь, становится зыбким. Там твой разум станет твоим оружием и твоей уязвимостью. Ты поймёшь, когда разлом придёт. Вибрация места скажет сама за себя.

Она встала и бросила на него короткий взгляд.

— Когда почувствуешь это, не сопротивляйся. Просто иди.

И вот когда рассвет застал Марка на краю леса у реки Сить, он вспомнил её слова.

Сначала всё выглядело, как обычно: мягкие очертания берега, лёгкий туман над водой, прозрачная прохлада утра. Но вскоре мир начал меняться. Воздух вокруг стал густым, тяжёлым, будто наполненным прозрачной смолой. Каждое движение давалось с трудом — Марк ощущал, как кто-то невидимый пытался остановить его, отталкивая за плечи назад.

Земля под ногами задышала древней силой, а деревья вокруг начали тихо дрожать, как струны гигантской арфы, будто кто-то задел их. Линия горизонта вдруг расплылась, как краски на размокшей от дождя картине, и стала пульсировать неестественным светом.

Марк замер, сердце забилось чаще.

— Разлом, — выдохнул он, вспоминая предупреждение Варвары.

Он почувствовал эту трещину не умом, а всем своим существом.

На ладонях Марка через естественных шесть основных линий вдруг начали проступать символы. Знакомые очертания из старого дневника прабабки теперь ожили. Символы светились и двигались, будто корни, пытающиеся связать его с землёй и чем-то бо́льшим.

И тогда он увидел её. Часовню.

Часовня выступила из тумана, словно корабль из иной реальности. Её контуры дрожали, становясь то прозрачными, то слишком плотными — обветшалая, перекошенная временем часовня то материализовалась, то снова исчезала в ритме собственного дыхания.

Её двери, покрытые мхом и трещинами, вдруг распахнулись: не медленно, не осторожно, а резко, будто кто-то толкнул их с силой изнутри. Марк замер, чувствуя, как сущность этого места зовёт его. Зов не был голосом. Он был вибрацией, глухим стуком, разливающимся по телу.

— Пограничная зона, — шепнул он.

Варвара объясняла: разлом — это тончайшая нить между мирами. Миры переплетается, и нить должна их сшить. В качестве «портного» и нужен Настройщик.

Марк опустился на одно колено и коснулся земли ладонью. Тепло пробежало по коже, будто сама земля заговорила с ним. Символы на руках вспыхнули ярче, оживая в резонансе с энергией места. Из-под земли начали проступать корни. Но были они не корнями деревьев, а тонкими светящимися линиями, похожими на вены, соединяющие реальность и тень.

Руки Марка начали двигаться сами. Они описывали сложные узоры в воздухе, вплетая нити в невидимый ковёр. Каждый жест был полон силы и смысла, каждый взмах напоминал аккорд в мелодии, звучащей для него одного.

Часовня задрожала, её трепещущие контуры начали соединяться, словно кто-то невидимый зашивал трещины между мирами. Энергия стала нарастать, свет вокруг Марка становился ярче, а символы на его ладонях горели как звёзды.

— Я здесь, — прошептал он, глядя на зыбкую часовню. — Ты не развалишься. Я держу. Я с тобой!

Невидимая сила рвалась поднять его и унести прочь, облака стремились втянуть его вверх. Но Марк крепко стоял на земле, широко расставив ноги и раскинув руки, сливаясь с мощью места. Он чувствовал всё: дыхание земли, ритм деревьев, шёпот ветра. Всё это становилось частью его.

И в какой-то момент, одним мощным импульсом мир вокруг затих. Линии корней втянулись обратно в землю, а символы на руках потухли, оставив на коже только лёгкий жар. Часовня теперь стояла перед ним с плотно закрытыми дверьми, такая же ветхая, но уже не дрожащая, не распадающаяся. Она снова стала частью реального мира.

Марк поднялся. Сердце его билось гулко, а взгляд был устремлён вдаль. Он понял, что это испытание было только началом. Варвара оказалась права: Настройщик Реальностей — это не магия, это связь и ответственность за баланс миров.

Он стоял у порога часовни, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают её стены. И вдруг почувствовал, что ему оставлен выбор — войти в часовню и сделать следующий шаг… или вернуться, но уже другим человеком.

Он смотрел на часовню, мирную и тихую, словно она устала от своего дрожащего бытия на границе миров. Сердце его билось так громко, что казалось эхом земли под ногами.

Марк не колебался. Это был момент истины.

Подойдя ближе, он увидел, что на дверях, раньше обветшалых и покрытых мхом, проступили резные узоры. Это были те же символы, светящиеся ранее на его руках. Марк прикоснулся ладонью к одной из линий. Она заискрилась, и двери открылись сами, без звука, как будто приглашая его внутрь.

Воздух внутри был плотным, насыщенным запахом старого дерева и земли. Лучи света, просачивавшиеся сквозь щели, наполняли пространство мягким, золотистым свечением. Но не это привлекло его внимание.

В центре зала находилось огромное дерево, выросшее прямо из каменной кладки. Его корни проросли в землю, оплетая основание часовни. Ствол сиял тусклым, мерцающим светом, а ветви, усыпанные листьями, казались хрупкими и тонкими, как паутина.

Марк шагнул ближе. Листья на дереве задрожали, приветствуя его. Откуда-то сверху раздался мелодичный звук — не музыка, но пульсация, как биение сердца.

На одном из корней лежал тот самый камень, который он видел у Варвары на столе. Сердце Перехода. Как он оказался в часовне — уму не постижимо, ведь Варвара всегда была рядом с Марком. Камень светился изнутри, и его поверхность была испещрена всё теми же символами.

Марк протянул руку, но не коснулся камня сразу. Он вспомнил слова Варвары:

— Не ищи ответы — почувствуй их.

Он опустился на колени, позволяя энергии места соединиться с собой. Символы на его ладонях опять ожили, светясь в унисон с камнем. Древо задрожало, и тишина наполнилась голосами. Это был не язык, а скорее поток образов и ощущений. Марк закрыл глаза.

И тогда он увидел.

Перед ним пронеслись картины древней жизни сицкарей, словно плёнка старого фильма, которую запустили заново. Вот они — сицкари — кружатся в танце вокруг костров, их голоса сливаются с шёпотом леса и гулом реки. Мужчины с точностью мастеров строят корабли, каждый удар топора отзывается эхом в душе самого дерева. Женщины за ткацкими станками создают полотна такой утончённой красоты, кажется, будто сами звёзды помогали им вплетать сияние в узоры.

Но картины вдруг начали меняться. Их ритм ускорился, замельтешил… И Марк ощутил каждой своей клеточкой, как этот народ, наполненный силой и мудростью, постепенно угасает. Один за другим сицкари покидали этот мир, растворяясь в тенях, переходя в измерение, которое оставалось недосягаемым для обычных глаз.

И вот — разлом. Мир перед ним вспыхнул, словно молния расколола небо, и посыпались искры, как от оголённых проводов. Границы реальности начали трещать подобно ледяному зыбкому узору под ногами. Всё стало хрупким, едва удерживающимся на грани разрушения. Он видел, как сама ткань мироздания напрягалась натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть.

И тогда он понял. Сицкари не просто ушли. Они сделали шаг за грань, чтобы стать стражами этой трещины. Они закрыли её собой, отдав свои земли ради сохранения равновесия, чтобы миры могли продолжать своё существование. Эта жертва вплела сицкарей в саму структуру вселенной.

— Ты один из нас, — прозвучал голос, глубокий и древний. — Твоя кровь и твоя сила — это связь между прошлым и будущим.

Марк открыл глаза. Камень на корне сиял, а древо опять пело ту же мелодию, которая звучала в его голове.

Он коснулся камня. Лёгкое тепло пробежало по телу, а затем волна энергии, словно древний код, заполнила его разум. Всё, что было утрачено, и всё, что сицкари сохранили, теперь стало частью его.

Когда Марк вышел из часовни, она вновь обрела свой привычный старый, покосившийся вид. Но теперь внутри неё больше нет разлома. Она больше не переход.

Солнце поднялось над лесом, и тишина наполнилась жизнью. Марк смотрел на реку, на покачивающиеся от ветра деревья и осознал: его путь только начинается.

Эхо испытаний

Когда Марк вернулся с места разлома, Варвара встретила его молчаливым взглядом. Её глаза цвета промороженной коры казались способными просканировать насквозь.

— Расскажешь? — она кивнула ему и взялась за чайник с крепким травяным отваром.

Марк опустился на скрипучий деревянный стул. Руки всё ещё помнили вибрацию энергии, которой он управлял у старой часовни.

— Я залатал разлом, — сказал он. — Но что-то осталось.

Варвара усмехнулась:

— Никакой разлом не закрывается бесследно. Особенно для Настройщика. Ты всегда будешь видеть то, чего не видят другие.

Из-за печки выкатился тот самый странный артефакт-шар — сейчас он больше напоминал небольшой кристалл, пульсирующий синим светом. Марк почувствовал, как тело отзывается дрожью на этот ритм.

— Твоё вмешательство оставило метку, — продолжала Варвара, — теперь между мирами есть канал. Твой канал, Маркуша.

— Это опасно? — спросил Марк, искоса наблюдал за кристаллом.

— Всё, что связано с сицкарской магией, имеет две стороны. Дар и испытание. Если будешь поступать разумно — это не опасно, но не легко...

Внезапно кристалл резко вспыхнул. На стене появилась проекция — размытые образы незнакомых мест, обрывки реальностей, то проявляющихся, то исчезающих.

— Когда Настройщик впервые открывает канал, — Варвара развернулась к проекции на стене и произнесла тихо, но каждое слово звучало как удар колокола, — канал становится точкой сборки множественных миров.

Марк рассматривал на стене мелькающие странные картины: руины городов, леса, где деревья растут вверх корнями, реки, текущие в противоположную сторону.

— Твой дар — не просто латать трещины, — продолжала она. — Твой дар — понимать логику миров. Видеть их структуру.

Кристалл неожиданно покатился по полу и остановился у ног Марка. Когда Марк поднял его, внутри кристалла что-то шевельнулось — живое, пульсирующее.

— Что это? — спросил он.

— Тот самый «гаджет» — Память разлома, — усмехнулась Варвара. — Теперь это твоя Память.

За окном опять собирался туман. Туманы здесь были неотъемлемой частью бытия природы. Но на этот раз он оказался странным, непохожим на обычный — с непонятным мерцанием и тонкими энергетическими линиями, такими же, как от корней дерева.

Первое испытание было пройдено. Но настоящее путешествие только начиналось.

Всю ночь Марк снова не мог уснуть. Кристалл не просто лежал рядом — он жил: внутри него происходило движение в виде еле уловимых энергетических потоков, словно кристалл дышал ими.

На рассвете Варвара привела Марка к старому дубу на краю леса. Тот самый дуб, на котором ежегодно при обряде мужчины-сицкари делали отметины. Марк внимательно разглядывал знаки, похожие на греческую письменность.

Он вынул кристалл из кармана рубашки, держал его на ладошке и изучал, как кристалл реагирует на дуб. Магический камень сам соскользнул с ладони и повис в воздухе. Внутри него начали проявляться странные картины — виде́ния прошлого: обрывки памяти, фрагменты реальностей.

— Видишь, Маркуша, кристалл сицкарей — это не камень, а живой орган памяти нашего народа.

Марк как заворожённый наблюдал за трансляцией жизни, ушедшей в прошлое.

— Когда-то давно, — продолжала Варвара, — наши предки научились концентрировать информацию не в записях, не в генетической памяти, а в особых проводниках энергии. Этот кристалл — часть большой системы. Он — записывающее устройство между мирами. И теперь, когда ты стал Настройщиком, он начал... пробуждаться. Он теперь не только твоя Память, но и часть тебя самого.

И Марк действительно почувствовал странный резонанс внутри себя. Кристалл не просто показывал картинки, он передавал ему целые потоки сознания, многослойные повествования, каждый фрагмент которых был окном в другую реальность. Каждое виде́нье буквально впечатывалось в его память.

— Твоё следующее испытание, — Варвара говорила тихо, но каждое слово звучало напутствием, — будет связано с этим кристаллом. Он покажет тебе то, что никто из ныне здравствующих не наблюдал. Запоминай всё, что ты сейчас увидишь.

Видение: Город Живых Линий

Марк стоял у основания дуба, чувствуя, как вибрация земли под ногами перетекает в ладони, лежащие на шершавой коре дерева. Земля под ногами задрожала, и корни начали пульсировать светом. Их пульс будто повторял биение сердца. Но это был не просто свет, а энергия, тихая и необъяснимая, словно сама земля пыталась что-то ему рассказать и приоткрыть двери.

Свет корней складывался в сложный узор, напоминающий те самые древние символы, которые Марк видел на реликвиях сицкарей. Этот узор оживал, пульсировал, как живая память земли. Марк ощущал, как время и пространство начинают расплываться вокруг него, перенося в место, не принадлежащее привычной реальности.

Перед ним возник Город. Но не обычный город. Город, не созданный человеческими руками. Его здания казались живыми существами: их стены меняли форму, словно подстраивались под неведомую гармонию. Улицы напоминали артерии, по которым струилась светящаяся субстанция, излучая мягкое сияние.

Марк замер. Это место дышало чем-то древним, первозданным, как будто он оказался внутри сущности, которая видела начало всего.

Обитатели города были ещё более удивительными. Их тела состояли из переплетения светящихся линий, они меняли форму, переходя из одного состояния в другое: деревья, башни, текучие потоки света. Казалось, что эти существа были живой мыслью города, воплощением вечного движения.

И тогда Марк услышал голос. Услышал не ушами, а всем существом.

— Это Город Истоков. Здесь рождаются узлы, которые соединяют миры. Здесь хранится энергия Корня — та, что питала сицкарей, — звучал голос.

Вспышка воспоминаний пронзила сознание Марка. Ему опять явились сцены из древней жизни сицкарей: мужчины, строящие ладьи и резные дома; женщины, ткущие полотна, в которых переплетались узоры прошлого и будущего. Всё это оживало перед его глазами. Марк осознал, что Город Истоков был не только виде́нием — это было место, где пересекались все реальности. Он понял, что сицкари, исчезнувшие из человеческой истории, нашли способ взаимодействовать с этой силой. Они не просто ушли — их дух и сила стали частью этого Города, его архитекторами, его защитниками. Как вышел дух сицкарей из этого Города Истоков, так и вернулся он туда, когда сицкари, как физическая плоть, покинули свои земли на реке Сить и ушли в города, чтобы раствориться в них.

— Найди Источник, — продолжал голос. — Ты Настройщик. Только через тебя связь между мирами станет полной.

Перед Марком появилась фигура. Она выглядела так же абстрактно, как любой из обитателей города, но затем начала принимать более чёткие очертания. Человеческий силуэт, в котором угадывались знакомые черты. Это был Никандр, брат его прабабушки. Его глаза сияли древней мудростью и ожиданием.

— Время пришло, — произнёс он, — твоё время.

— Что мне делать? — спросил Марк.

— Ты должен найти то, что было утеряно. Узлы распадаются. Три узла. Найди их. Настрой их. Верни баланс. Помни, сила в связях. Найди связь.

«Корень... Настройщик... Узлы… Связи...» — мысли вихрем проносились в его голове.

Марк почувствовал, как что-то внутри него двигается, не только в мыслях, но и в теле, в крови. Это было не просто осознание, это было пробуждение. Виде́ние исчезло так же внезапно, как и появилось. Он снова стоял у дуба, но всё вокруг изменилось. Каждая ветка дерева, каждый корень словно говорили с ним. Земля под ногами стала не просто почвой, а живой книгой, которую предстояло открыть.

И тогда он понял: виде́ние — это ключ к разгадке. Но куда теперь идти? Как понять, почему он был избран. Он знал, что должен найти Источник. Ведь где-то между Городом Живых Линий и современным миром скрывалась связь, способная изменить всё.

Второе видение: Момент Разлома

На следующее утро Марк опять был у старого дуба. Кристалл вибрировал в его руках. Всё вокруг вдруг снова начало дрожать, словно готовясь к величайшей перемене. Воздух стал густым и вязким, а звуки — глухими, будто доносились из-под воды. Марк оказался на границе между мирами, но эта граница не была чертой или стеной. Перед ним простиралась переливающаяся мембрана, сотканная из миллиардов энергетических нитей, напоминающих паутину, сверкающую в утреннем солнце.

Мембрана была жива. Она трепетала, изгибалась и пульсировала, как дыхание огромного существа. Её переливы напоминали северное сияние. Цвета плавно перетекали: то глубокий фиолетовый, проникающий в самую душу, то золотистый, тёплый, как солнечный свет, то бесконечный голубой, как взгляд самой вечности.

Марк подошёл ближе и дотронулся до поверхности. Она отозвалась мягким покалыванием — в ладонь вплетался невидимый поток энергии.

И вдруг мембрана стала прозрачной.

Марк заглянул внутрь — и перед ним открылся настоящий хаос. Реальности, как неуклюжие акробаты, сталкивались, перемешивались и разделялись. Одни исчезали, словно их никогда не существовало, другие вспыхивали яркими всполохами света, рождаясь из небытия.

Это было не разрушение, а творение. Марк видел, как краски реальностей, смешиваясь, порождали нечто новое — миры с незнакомыми законами, образы, которые невозможно представить человеческому разуму. Этот хаос оказался высшей гармонией, слишком сложной для понимания, но ошеломляюще прекрасной.

И тогда он увидел разлом. Второй разлом. И он был сильнее первого.

В месте, где пересекались самые мощные потоки энергии, мембрана начала трещать, как лёд под тяжестью шагов. Тонкие линии трещин распространялись всё шире, врезаясь в переливающийся узор.

Сердце Марка замерло от волнения. Разлом напоминал разрыв самой ткани мироздания. Из него вырывались мощные вихри энергии, отбрасывая свечение на мембрану. Он не только видел этот процесс, а ощущал его внутри себя — как боль, как страх, как утрату.

В вихрях хаоса Марк различил образы сицкарей. Их лица, их движения. Сицкари стояли на краю разлома, соединяя рвущиеся нити, словно закрывали собой пробоины, не давая хаосу разорвать мир на части.

«Они знали, что это произойдёт», — пронзила Марка мысль.

Свет в разломе вспыхнул ослепительно. И Марк увидел, как сицкари, сплетаясь с энергией, превращаются в её часть. Их тела исчезали, но не умирали. Они становились узорами на мембране, узлами на её трепещущей паутине.

«Мы закрыли разлом» — прозвучал в его сознании голос. Не голос, а скорее эхо тысяч голосов, слитых в единое.

Марк понял уже в который раз: души сицкарей не исчезли. Они стали частью этой мембраны, частью силы, удерживающей миры в равновесии. Он увидел это.

И вдруг мембрана вокруг него зазвучала. Она говорила с ним не словами, а вибрацией. Она передавала ему знание, понимание.

— Ты видишь, Настройщик? — снова раздался голос. — Узоры можно восстановить. Разлом можно залечить. Ты — связь между нашим временем и новым началом. Но все кристаллы памяти должны быть рядом. Они спрятаны в разных местах. Найди. Сила в их объединении.

Марк закрыл глаза. Потоки энергии текли через его тело, как через мост, стирая границы между «я» и «не я». В этот момент он стал частью гармонии, частью этого бесконечного танца реальностей.

Когда Марк открыл глаза, мембрана перед ним уже была целой, без единой трещины. Но её узор изменился. Теперь он видел там всё те же символы, которые были ему знакомы — древние знаки сицкарей, всплывшие из самой глубины его памяти.

Марк отступил. В его сердце звучала новая мелодия, но разум был полон вопросов.

«Это не конец, — подумал он. — Это только следующий этап. Почему я? Почему сейчас?»

Он повторял все те же вопросы. Не понимал, почему стал избранным...

Ответов не было, но Марк знал одно: связь, которую он ощутил, была больше него самого. Она звала вперёд, вглубь тайны, которую никто, кроме него, не мог раскрыть.

За спиной Марка затрещали ветви. Он обернулся, но лес молчал. Тишина была наполнена ожиданием.

И он шагнул обратно в реальность, зная, что впереди его ждёт нечто, способное изменить всё.

Истинное предназначение

Голос Варвары донёсся до него, словно издалека, но проникал прямо в душу:

— Сицкари никогда не были просто народом. А Настройщики, как ты, — это наша высшая форма существования.

Кристалл опять был в его руках и пульсировал, оживая с каждым ударом. Марк чувствовал, как кристалл соединяет его с чем-то древним, огромным, бесконечно сложным. Эти виде́ния не были просто картинами — они изменяли его самого, переплетая мысли и чувства с ритмом вселенной.

Варвара резко поднялась с места. Её глаза светились.

— Пришло время узнать правду, — сказала она. — То, что ты видел в кристалле — лишь малая часть. Твоё истинное предназначение гораздо серьёзнее.

Она развернула старинную карту. На ней были изображены не географические объекты, а энергетические линии, пересекающие пространство и время.

— Смотри внимательно, — Варвара указала на центр карты. — Видишь эти узлы? Это точки соприкосновения миров. Они... разрушаются.

— Что происходит? — спросил Марк.

— Реальности начинают сливаться. Границы истончаются. Если это не остановить, миры начнут коллапсировать.

Кристалл в руках Марка неожиданно вспыхнул ослепительным светом.

— Твоё следующее испытание, — продолжала Варвара, — найти и активировать древние Узлы Сицкарей. Это особые точки энергии, которые наши предки создали для поддержания баланса между мирами.

— Где они находятся?

— Один — в старой часовне, где ты закрыл разлом. Второй — в глубине леса, у Чёрного озера. Третий... — она замолчала. — Третий ты должен найти сам. Кристалл укажет путь.

Марк почувствовал, как внутри него опять что-то движется и меняется. Словно просыпается древнее знание.

— Ты последний Настройщик Реальностей, — сказала Варвара. — Твоё предназначение — не просто чинить разломы. Ты должен восстановить древнюю систему защиты миров, созданную сицкарями тысячи лет назад.

— Почему именно сейчас?

— Потому что грядёт Великое Слияние. Когда все границы падут, только Настройщик сможет определить, какие реальности должны существовать, а какие — исчезнуть.

Кристалл в руках Марка запульсировал в странном хаотичном ритме. Но каждый пульс отзывался в его сознании новым пониманием.

— У тебя есть три дня, — сказала Варвара. — До полного лунного затмения. Если не успеешь активировать первые два Узла...

Она не закончила фразу. Но Марк уже понимал — на кону стоит существование не одного мира, а целой системы различных миров.

— Я готов, — твёрдо произнёс он.

Варвара кивнула: