Упырь

Пока Арника старательно собирала оставшиеся грибы, ягоды и другие необходимые травы, на улице уже начало смеркаться. Лес вновь стал казаться неприветливым и чужим, когда Арника, развернувшись, побрела назад к дому. Ее худые руки крепко держали увесистую корзину, но ноги уже едва разбирали дорогу от усталости. Жизнь Арники стала бы значительно легче, если б ей принадлежала хоть какая-то скотина. Почти у всех деревенских имелись куры, гуси, коровы или небольшой клочок земли под огород. Однако у матери Арники, как в последствие и у самой девушки, не было абсолютно ничего. Вся их собственность состояла из ветхого покосившегося дома и крохотного надела, где, по сути, ничего не могло вырасти. Они с Милеей несколько раз пытались посадить хоть что-то на небольшой территории, но овощи предательски не росли, как и лекарственные травы. Словно земля только вокруг этого несчастного жилища была безжизненной и совершенно неплодородной.

Оставив свои попытки, Арника находила пропитание в лесу или выменивала что-то у соседей. Но безделушек в сундуке оставалось все меньше, а с приходом холодов найти что-то сносное становилось все труднее и труднее. Милея также находилась в затруднительном положении, и каждую зиму девушки практически голодали. Жители Кроускова не славились своей добротой, лишний раз чиня препятствия вместо ощутимой помощи. Как-то Арника смогла смастерить себе лук и несколько стрел, но парнишка пекаря обвинил ее в воровстве. Лук отняли, даже не став разбираться или слушать никому не нужную девчонку.

Проглотив обиду, Арника принялась делать небольшие ловушки, в которые хорошо попадались мелкие звери и птицы. Но еды становилось все меньше, а заманивать дичь все труднее. Охотники деревни перед зимой зачищали всю ближайшую территорию, оставляя Арнику ни с чем. Они отлавливали мелкую дичь, забивая свои погреба, совершенно не заботясь о других. И лишь Солн, который в связи со своей опасной миссией был уважаем в деревне, часто делился с девушками продуктами, получаемыми в дар от благодарных жителей. С его появлением и ей, и Милее стало жить чуть легче, но Арника все еще с неохотой принимала помощь мужчины, не веря в его добродетель. Жизнь научила ее никому не доверять.

Травница же с превеликой радостью брала предложенные угощения, часто броня подругу за такую холодность к смотрителю. Он был не на много старше них и так же появился из ниоткуда, как и Милея. Ни семьи, ни денег. Однако жители Кроускова без труда признали его за своего, в отличие от Арники, что прожила в деревне всю свою жизнь.

Отогнав от себя печальные мысли, девушка зашла внутрь дома, оставив корзину у порога. Она быстро растопила очаг, заливая в глубокий чан прохладную воду. Практически засыпая у томящегося ужина, Арника вдыхала запах готовившейся пищи и куталась в тепло, уютно обволакивающее ее скромное жилище. Быстро отведав получившееся блюдо, она тут же уснула, едва успев коснутся головой подушки.

Холодный ветер за окном протяжно завывал. Его сильные порывы едва не гасили факелы, заставляя их пламя трепетать. Внутри дома было тихо.

Арника проснулась от странного чувства. Она открыла глаза и оглядела комнату. Половицы скрипнули в нескольких шагах от ее кровати, но там явно никого не было.

Арника приподнялась и почувствовала ледяное дуновение. Волосы на затылке невольно встали дыбом, когда она поняла, что это холодное дыхание исходит не от окна. Оно чувствовалось совсем близко, словно кто-то находился рядом с ней и обдавал ее мертвенным холодом смерти. Только вот Арника прекрасно знала – в хижине никого, кроме нее, нет. Да и дверь заперта.

Осмотрев помещение более внимательно, Арника вдруг замерла. В углу стояла тень. Ее ничто не могло отбросить. Мебели в доме практически не было, но эта жуткая вытянутая тень… Откуда она взялась? В голове Арники невольно возникло жуткое существо, стоящее у стены. Высокое, сгорбленное… чем-то похожее на незнакомца у старых могил. Оно выжидало и караулило Арнику в ее собственном доме, желая скорее насытиться свежей кровью.

Отогнав от себя эти ужасные мысли, Арника встала с кровати и направилась прямо к углу комнаты. Половицы громко скрипнули под ногами, и тень тут же исчезла, оставив после себя лишь пустоту и голую стену. В доме действительно никого не было.

– Какие же глупости… – вздохнув, прошептала Арника, стремясь скорее вернуться назад в теплую постель. Но тихий стук в окно заставил ее остановиться. Он был таким обычным, однако от него сердце в груди Арники застучало как сумасшедшее.

Медленно обернувшись, Арника чуть не потеряла сознание от увиденного. Мертвое лицо, окутанное серой тканью, смотрело на нее из темноты, отвратительно улыбаясь. Пустые глазницы зияли чернотой, но Арника была уверена – упырь ее видит. За серой тканью на лице мертвеца сложно было понять, мужчина это или женщина. Вид его был столь жуткий, что вызывал дрожь.

Отступив всего на шаг, Арника врезалась в шкаф. Костлявый, практически разложившийся палец громко постучал по стеклу, прижимая к нему окровавленную ткань своего тлеющего савана…

Быстро вскочив, Арника вновь оглядела комнату. Дыхание ее сбилось, а одеяло было мокрым от пота. За окном уже струился солнечный свет, проникающий сквозь мутное стекло внутрь дома. Арника осмотрела комнату, вытирая взмокший лоб тыльной стороной ладони. В доме никого не было. Это просто очередной кошмар.

Звук колокола, донесшийся из новой церкви, окончательно привел Арнику в чувства, и она быстро засобиралась, желая поскорее выбраться наружу. Стены душили, а нарастающая паника совершенно не нравилась девушке. Ей было жизненно необходимо вдохнуть свежего воздуха и выбраться наружу.

Выйдя из дома, Арника пошла по тропе подальше от деревни. Лес сейчас казался более приветливым и спокойным, чем ее собственное жилище. Идя мимо ворот кладбища, Арника старалась даже не смотреть в сторону погоста, но странное движение возле старых крестов все же заставило ее обернуться. Группа мужчин столпилась у безымянной могилы и тихо перешептывалась. Арника узнала каждого из них, кроме одного… Высокий незнакомец рассматривал землю, опустившись на корточки перед покосившимся крестом. Он осторожно перебирал пальцами что-то похожее на лоскуты ткани, пока вдруг не заметил стоящую неподалеку девушку.

Поднявшись, мужчина хитро улыбнулся и кивнул Арнике, указывая на что-то под ее ногами. Быстро опустив взгляд вниз, та в ужасе отшатнулась, пятясь назад. Следы босых ног, которые она до этого даже не заметила, вели от погоста прямо к деревне. Они тянулись по краю тропинки, и Арника, прослеживая их взглядом, ощутила леденящий холод. Эти отпечатки босых ног вели точно к ее жилищу, исчезая за поворотом, где находилось то самое окно…

– Кто-то выбрался из могилы ночью, – тихий голос Солна донесся до ушей Арники, вырывая ту из оцепенения. – Мертвец бродил по деревне, а я даже не заметил…

Смотритель стоял неподалеку от девушки, печально склонив голову. Он наверняка все так же боялся подходить к кладбищу и лишь издали наблюдал за мужчинами, как и Арника.

– Ты не знаешь, что за мертвец? – немного успокоившись, спросила она. Незнакомец, стоявший за забором, снова начал перешептываться с другими мужчинами, совершенно утратив всякий интерес к Арнике.

– Могила старая… Никто уже и не вспомнит, – ответил Солн, сворачивая с тропы. – Хорошо, что нет пострадавших. Ты была у Милеи?

– Нет, еще нет… – произнесла Арника, спохватившись. – Она же…

– В эту ночь заперла дверь, – коротко сказал Солн, словно прочитав ее мысли. – К счастью.

Вздохнув с облегчением, Арника проводила удаляющегося от погоста смотрителя взглядом. Он вновь побрел в сторону леса, скрываясь за высокими деревьями. Старое кладбище теперь еще сильнее пугало, но Арника решительно пересекла его территорию и направилась к разрытой могиле. Она хотела сама убедиться.

Градибор, повернувшийся к девушке, собирался ей что-то сказать, но неизвестный Арнике мужчина тут же остановил его. Он, не скрывая интереса, наблюдал за ее приближением. Ухмылка вновь появилась на его чуть заостренном лице, а темные волосы практически скрывали хитро сощурившиеся глаза.

– Какая смелость, – произнес незнакомец, когда Арника, пересилив себя, подошла к стоящим у могилы мужчинам.

– Или, может, глупость… – усмехнувшись, добавил он, все же преграждая Арнике путь и тем самым скрывая от нее малоприятное зрелище. Старая могила действительно была разрыта, а из сырой земли торчали остатки разорванной ткани. Они были пропитаны какой-то зловонной жижей, заполняющей своим запахом все вокруг.

– Вы не знаете, чья это могила? – спросила Арника, стараясь не обращать внимания на колкость со стороны мужчины. Она невольно заметила лежащий ноготь, что так и остался торчать из земли, зацепившись за край погребального савана.

– Зачем тебе это? – наклоняясь практически вплотную к девушке, произнес незнакомец. – Тебе следовало бы отправиться в церковь… Помолиться вместе с остальными. Там уже вся деревня собралась. И как удачно! Я как раз привез вам сегодня нового священника. Ступай.

Но Арника так и не сдвинулась с места. Она вновь пропустила мимо ушей пренебрежительный тон мужчины и внимательнее посмотрела на торчащую из земли ткань. Лицо мертвеца, что ночью заглядывал в ее окно, было точно в такой же полупрозрачной вуали, мирно покоящейся на земле… Проследив за ее взглядом, незнакомец еще ближе наклонился к девушке.

– Беги отсюда, пока сознание не потеряла… – прошептал он, явно довольствуясь своей выходкой, но тут же оторопел. Холодные глаза Арники уставились на него, совершенно не выражая страха или отвращения.

– Кажется, я догадываюсь, где ваш мертвец, – произнесла она, с вызовом смотря в лицо так и не представившемуся мужчине.

Глава 3. Ожившие рассказы

Мужчины неспешно шли за молодой девушкой под удивленные взгляды еще не успевших дойти до церкви людей. Арника уверено вела их к дому, страшась своей догадки. Черная дыра, возникшая в ее погребе, могла быть намного глубже, чем показалась ей ранее. Из-за темноты и страха она не очень хорошо ее разглядела. Старые рассказы матери приобретали реальные очертания, вырисовывая в голове Арники ужасную картину. Вдруг они все же правдивы?

Переступив порог скромного жилища, так и не представившийся мужчина первым направился к люку. Он легким движением сдвинул сундук и открыл деревянную крышку. Запах сырости и земли тут же поднялся из погреба, пробираясь внутрь дома.

– Значит, там? – вглядываясь в темноту, спросил незнакомец. Градибор, стоящий с ним рядом, поморщился, вытирая капельки пота со своего лба.

– Ни зги не видно! – воскликнул бондарь, делая шаг назад. – Надо сходить за факелом…

– И сжечь весь дом? – усмехнувшись, подал голос мужчина. – Давай же, не трусь.

Незнакомец быстро схватил Градибора за шиворот, проталкивая внутрь. Тот не успел даже опомниться, как оказался на полу погреба, в ужасе озираясь по сторонам.

– Ну вот, а ты боялся, – произнес мужчина, спрыгивая за ним следом. – Можешь тоже спуститься. Здесь пусто.

Арника, недолго думая, слезла за ними, воспользовавшись старой лестницей. Запах сырости и все еще гниющих корнеплодов проник в ноздри, заставляя девушку почувствовать стыд. Она заметила, как незнакомец с грустью оглядел пустое помещение, кинув на Арнику быстрый взгляд. Другие погреба, должно быть, ломились от всяких яств и заготовок в связи с приближающейся зимой. У Арнике же не было ничего, чем можно было похвастаться.

– А вот и дыра, – произнес мужчина, как ни в чем не бывало проходя вперед. Старые доски валялись под его ногами, и он слегка наклонился, разглядывая их, – Точно не сами отвалились.

Дыра действительно оказалась глубокой и, к великому ужасу Арники, походила на туннель. Широкий… глубокий… Свет одинокой свечи не смог достаточно осветить его, и мужчина поморщился.

– Давай, Градибор. Проверь.

– Что? Вы хотите, чтобы я полез туда? Да ни за что! – воскликнул мужчина, пятясь назад к выходу. Он с ужасом смотрел в черноту перед собой и нервно сглотнул подступивший к глотке ком.

– Перестань. Это всего лишь дыра. Или ты хочешь поехать со мной в город? Объяснять, почему не стал помогать в такой сложной ситуации?

Лицо Градибора побагровело, и он с силой сжал свою челюсть. Арника не знала, кем являлся незнакомец, но бондарь явно его побаивался.

Переступив через себя, Градибор, злобно скривившись, выхватил у девушки свечу и направился прямо в туннель. Черная земля сыпалась на пол, когда он пытался забраться внутрь. Пальцы проваливались, и вся эта идея не внушала доверия.

– А что, если меня завалит? – развернувшись, спросил мужчина, словно надеясь на снисходительность незнакомца.

– Не переживай. Священника то я привез… – ухмыльнувшись, ответил тот, подталкивая бондаря вперед. – Давай. Не хочу торчать тут весь день.

Мысленно выругавшись, Градибор осторожно пополз вперед. Туннель был узким и низким, так что ему приходилось сильно сгибаться, чтобы не задеть головой земляной потолок. Неровный пол заставлял Градибора вечно попадать коленями в бугры и образовавшиеся углубления. Темнота окружала его, а света от свечи едва хватало увидеть лишь чуть дальше своего носа. Продолжая ругаться про себя, бондарь иногда оборачивался, с надеждой смотря на выход.

– Давай же, – торопил его незнакомец, явно теряя терпение. Градибор громко забубнил и вновь повернул свою голову вперед.

Крик, что эхом разнесся по старому погребу, заставил руки Арники похолодеть.

Она уже представила глаза мертвеца, уставившиеся на бондаря и застывшие всего в паре сантиметров от его лица острые зубы.

Незнакомец дернулся, ловко забирался внутрь и тут же вылез назад, вытягивая Градибора за ногу.

– Что такое? – нахмурившись, спросил он бондаря, который мгновенно отполз к выходу, продолжая сыпать ругательствами и проклятиями. Из дыры никто не показался, лишь тьма все так же заполняла пространство, не давая Арнике что-либо разглядеть.

– Там мертвец! Сидит прямо в туннеле! – чуть ли не задыхаясь, отозвался Градибор. Он быстро вскочил на ноги, отряхивая свою одежду. Мокрая земля ошметками свисала с его накидки, а грязные колени были черными и влажными.

– Я за старостой! За священником! – не став дожидаться возражений от незнакомца, прокричал Градибор. Он неуклюже рванул вверх по лестнице, спотыкаясь на каждом шагу.

– Интересно… – даже не проводив бондаря взглядом, прошептал незнакомец. Он ловко забрался внутрь, освещая себе путь. Арника так же приблизилась к черной дыре, внимательно следя за происходящим. Старые рассказы матери вновь всплыли в голове, и девушка поежилась.

– Может, вернетесь? Дождетесь старосту? – неловко произнесла она, но мужчина лишь усмехнулся.

– Тут всего лишь мертвец. Он совершенно точно не подает никаких признаков жизни. Да и…

– Что такое? – забеспокоившись, спросила Арника, заметив, как быстро замолчал незнакомец.

– Тебе лучше не знать…

– Драган? – седой старик, что появился на лестнице, заставил Арнику невольно вздрогнуть. Это, по-видимому, и был новый священник, которого привезли сегодня в город. Он торопливо спустился вниз и, приветственно кивнув, улыбнулся Арнике.

– Здравствуй, дитя мое. Я отец Деян. Где этот непутевый…

– Отец, уберите, пожалуйста, девушку из погреба, – раздалось из туннеля, и священник тут же засуетился, не дожидаясь объяснений. Он, все так же улыбаясь, буквально вытолкал Арнику назад в дом, где уже расхаживал староста.

– На Градиборе лица нет! Что там такое? – сурово произнес Володарь, хмурясь.

– Так спуститесь к нам! Полюбуйтесь! Чего стоять с женщинами позади? – отец Деян, видимо, ничуть не отличавшийся своими высказываниями от Драгана, поманил старосту вниз. Тот нахмурился еще сильнее, но все же подошел к люку.

За окном уже собралась приличная толпа людей, что не без интереса рассматривали дом Арники. Зеваки столпились вокруг скромного жилища девушки, то и дело перешептываясь. От такого пристального внимания Арника почувствовала раздражение. Ее сторонились с самого детства, а после пропажи матери дом и вовсе старались обходить за версту или просто не замечать. Но теперь, когда здесь случилось что-то интересное, толпа зевак не побрезговала подобраться к самому порогу, с любопытством заглядывая в окна.

Володарь еще какое-то время мешкал, но все же спустился в погреб, скрываясь за деревянным люком. Оставшись одна, Арника невольно задумалась. Если мертвец прорыл тоннель в ее погреб, значит, где-то в лесу есть еще одна дыра, идущая к ее дому. От этой догадки она вздрогнула. Ей не хотелось в такое верить.

Возня, раздавшаяся внизу, заставила Арнику отогнать эту ужасную мысль. Приблизившись к люку, она чуть не столкнулась лбом с выбирающимся наружу мужчиной. Побледневший староста выскочил из погреба и, не говоря ни слова, направился к выходу. Вид у него был, мягко говоря, напуганный… Следом за ним тут же появился священник. Он прошел вперед и пододвинул к себе старенький стул, протискиваясь возле деревянного стола. Его черная ряса цеплялась за торчащие щепки, но он все же умудрился не обращать на это внимания.

– Не беспокойся, дитя. Володарь сейчас приведет мужей покрепче, они живо уберут несчастного из твоего дома, – все так же улыбаясь, произнес священник. Он внимательно осматривал скромное жилище девушки, кивая своим мыслям.

– И яму зароют, – откашлявшись, добавил Драган. Мужчина появился из люка последним, ища глазами старенький кувшин. Не спросив разрешения, он быстро омыл свои руки и плюхнулся на стоящую у окна лавочку.

– Сколько мертв, не понятно… Разложение слабое, но есть и другие признаки, указывающие на то, что труп давний. Очень давний… Наверное, все же придется задержаться в этой глуши, – прикрыв глаза и ничуть не смущаясь присутствия девушки, произнес Драган.

– Я так рад! – воскликнул отец Деян. – В деревне нет лекаря, лишь повитуха. Ты здесь пригодишься.

Драган лишь усмехнулся, все так же лежа на лавочке. Ему будто было все равно. Он вообще казался Арнике слишком спокойным и отстраненным, несмотря на произошедшее.

Священник засуетился, быстро вскочив со своего места.

– Нужно приготовить тебе комнату! Мне выделили дом при церкви, там просторно…

Однако был прерван. Дверь распахнулась, и на пороге показался староста с двумя крепкими мужиками. Арника хорошо их знала… Именно они в ту жуткую ночь забирали тело несчастного мельника. Переглянувшись между собой, мужчины направились к погребу. В руках они держали свернутую в несколько раз ткань.

– Куда мертвяка отнести? – спросил один из них, что казался более крупным и суровым.

– Наверное, лучше сжечь… – ответил Володарь, хмуро смотря на люк. Тот все еще был открыт, как пасть голодного волка.

– Я бы хотел осмотреть тело, – неожиданно для всех сказал Драган. Он поднялся со своего места, внимательно рассматривая присутствующих.

– Сынок… Так нельзя, – прошептал священник, качая головой.

– Я же не собираюсь делать ничего плохого, святой отец. Просто осмотрю. Со свечой в руке да в полной темноте это было затруднительно, – ухмыляясь, отозвался Драган. Священник лишь тихо вздохнул, кивая. Они наверняка давно друг друга знали. И если служитель церкви так легко пошел на поводу прихоти Драгана, то, возможно, даже слишком давно.

Толпа снаружи все еще не уходила, и Володарь злобно сверлил их суровым взглядом через окно, совершенно не вслушиваясь в речи других.

– Надо бы разогнать… Только сеять панику начнут, – процедил он, переводя взор на Арнику. – Тебе бы лучше тоже уйти. Молода еще смотреть на такое.

Не став спорить со старостой и устав от такого пристального внимания Драгана, Арника молча кивнула и вышла за дверь. Погода портилась, заставляя толпу во дворе понемногу уменьшаться. Дождь мелко моросил, собираясь в небольшие лужи, и Арника пожалела, что не накинула свой старенький плащ. Быстро скрывшись за поворотом, она побрела вверх по тропе в сторону леса. При свете дня он не вызывал странных ощущений, несмотря на серые тучи, нависающие над ним. Атмосфера вокруг была мрачной, но все же вполне обыденной.

Дойдя до поворота, куда вела еще одна тропинка, Арника остановилась. На старом кладбище вновь кто-то стоял, склонившись над разрытой могилой. Но в этот раз силуэт не казался ей жутким или необычным, как прошлым утром. Старик, что жил в нескольких домах от Арники, беззвучно плакал, держась за старый крест. Тот наполовину ушел в землю, но мужчину это ничуть не смущало.

– Зоран, что такое? – подходя ближе, спросила Арника. Кладбище, окруженное лесом, в этот дождливый день выглядело еще более печально. Жители деревни настолько сильно боялись сюда ходить, что практически никто не ухаживал за старыми могилами, предпочитая хоронить своих покойников на новой земле при церкви. Это же место потихоньку зарастало высокой травой и молодыми деревьями, что иногда прорастали прямо из могил.

– Мой Млад, – едва сдерживаясь, произнес старик. – Я не ходил к нему с самого детства. Дядька умер молодым от болезни. Тогда еще было только это проклятое кладбище.

– Так давно? – неуверенно переспросила Арника. Зоран лишь молча кивнул, продолжая всхлипывать. Девушка вспомнила слова Драгана о разложении и тут же похолодела. Тело не могло столько лет пробыть в земле, сохранившись… Если только…

– Шел бы ты домой, Зоран. Весь промокнешь, да и, чего хуже, захвораешь, – с сочувствием произнесла Арника, стараясь проводить старика до ворот. – Уже ничего не сделать. Да и ты не виноват.

Арника понимала, словам Зорана не было подтверждения. Старик давно считался чудаковатым и теряющим рассудок. Иногда ночами он бродил в темноте, высматривая кого-то в лесу, и Солну часто приходилось возвращать его в дом. У Зорана не осталось никого из родных, отчего Арника не могла не проникнуться к нему сочувствием. Совсем такой же одинокий и никому не нужный…

– Хочешь, провожу? – спросила она, когда наконец-то довела старика до тропы. Но тот лишь молча замотал головой, медленно шаркая в сторону деревни. Неприятная боль кольнуло сердце Арники, представившей себя на его месте. Сколько лет еще должно пройти, прежде чем и она станет такой же, если не оставит свое прошлое позади.

Погрузившись в тягостные думы, Арника свернула в сторону дома травницы, наконец-то прячась от назойливого дождя. Тропа вновь стала мокрой и рыхлой, заставляя ноги утопать в образовавшейся грязи. Не успев даже дотронуться до ручки, Арника отшатнулась от резко открывающейся двери.

– Что там такое стряслось? Всю деревню на уши поставили! Только и говорят о твоем доме! Ветрана сказала, к тебе туда целая толпа стеклась! – быстро тараторя, произнесла Милея, пропуская подругу с улицы. – Ну же, не тяни!

Тяжело вздохнув, Арника вошла внутрь, снимая грязную обувь. Она оставила ее поближе к выходу, чтобы не замарать чистый пол в доме травницы.

– Мертвец вылез из могилы. Ты разве не слышала? Солн не приходил к тебе утром?

– Нет… Он, конечно, бродил неподалеку, одаривая мой дом своими мрачными взглядами. Однако ни единого слова от него не прозвучало, – размышляя, произнесла девушка.

– Ой! Чего это я, – быстро опомнившись, Милея тут же налила Арнике воды и принялась провожать к столу.

– Какой ужас. Неужели сам выбрался? Может, кто помог… – прошептала травница, усаживаясь напротив подруги. – Не верю я, что мертвяки сами из могил своих выходят.

– Не знаю, Милея. Он или кто-то другой прорыл туннель прямо в мой погреб. И теперь мертвец сидит в нем у меня под полом…

– Страх то какой! – воскликнула травница, тут же отпив из своей чашки. – А что священник? Говорят, он прибыл утром.

– Отец Деян… Да, он тоже там. Вместе со старостой и… – Арника поморщилась, невольно представив ухмыляющуюся физиономию Драгана. Лекарь теперь уж наверняка успел рассмотреть весь ее убогий дом и пустые полки.

– И? – не терпя такой заминки, переспросила Милея.

– И лекарь… Теперь в нашей деревне не будут лечить хворь твоими горькими отварами из не пойми чего, – рассмеялась Арника, желая разрядить обстановку. Лицо Милеи вытянулось, и девушка тут же хмыкнула.

– Они вообще-то не горькие! И вполне себе действующие! Вот поглядишь… Этот твой лекарь сам будет приходить ко мне за заказами!

Смех девушек разнесся по всей хижине. Он был таким звонким, что слышался даже за дверью дома. Арника и Милея старались не думать о плохом. Дождь за окном все так же моросил, пряча посторонние шорохи за своим тихим шепотом. Все вновь стало тихо. Девушки еще долго сидели у очага, беседуя и обсуждая произошедшее, даже не заметив, как за окном стремительно темнело…

Глава 4. Мертвец

Арника ушла из дома травницы, когда уже порядком стемнело. Тропа, что вела к деревне, была окружена темными деревьями, совсем такими же, как и днем. Ее путь ничем не отличался. Но с наступлением ночи лес менялся, становился другим. Стараясь огибать паутину, нависшую прямо над головой, Арника ускорила шаг. Звуки вокруг стихли, и неестественная тишина застыла в воздухе. Она давила и оглушала, совершенно не соответствуя тому, что ожидаешь услышать в ночном лесу. Ни птиц… ни зверей…