Волшебный холст желаний

Сидя на жестком холодном полу, словно высеченном из льда. Алиса с трудом пыталась вырвать свои мысли из тисков паники. Она понимала, что отдаться отчаянию было бы равносильно смерти, моральной, а возможно и физической. Внутренний голос, тихий, но настойчивый, как биение сердца, напоминал ей: «Не паникуй». Несмотря на весь ужас этого положения, важно сохранить хладнокровие и действовать рассудительно. Взяв себя в руки, Алиса начала медленно, пристально оглядываться вокруг. Темнота комнаты окутывала ее, словно саван, но она все равно пыталась разглядеть хоть какую-то зацепку, хоть маленький путеводный огонек, который помог бы ей выбраться из этого кошмара. Может быть, что-то в этой зловещей темнице укажет ей путь к спасению? Каждая деталь, каждый предмет, даже самая незначительная мелочь могли стать ее единственным шансом.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем глаза Алисы привыкли к густым сумеркам, и она смогла различить детали окружающей её комнаты. Слабый призрачный свет, проникавший сквозь узкие щели в заколоченом окне, едва касался стен, покрытых паутиной и толстым слоем пыли. В одном из углов, её внимание привлекла небольшая коробка. Она выглядела так, словно её не трогали много лет: деревянная, с выцветшим лаком и потрескавшейся поверхностью, покрытая густым слоем серой пыли. Осторожно подойдя к ней, Алиса, стараясь не поднять облако пыли, открыла тяжёлую крышку с металлическими петлями, издавшими протяжный скрип. Внутри она обнаружила пару неожиданных сокровищ. Первым был небольшой ручной фонарик, потемневший от времени, но на удивление всё ещё работающий. Его слабый, но уверенный луч озарил окрестности. Под ним лежал сложенный в несколько раз клочок бумаги. Аккуратно развернув его, Алиса увидела на нём строки загадочных чернильных букв. Неровным почерком кто-то написал: «Ты не одна». Эти слова показались ей спасительным глотком воды в пустыне. Сердце забилось в тревоге, и волна уверенности неожиданно накатила на неё, разгоняя сковывающий страх. Луч фонарика, словно верный проводник, освещал Алисе путь, пока она медленно осматривала комнату, всматриваясь в каждый уголок. Она водила лучом по стенам, заглядывая в тёмные ниши под окнами, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку, который мог бы проникнуть сквозь толстые стены старого дома. Внутри у нее все сжималось от нахлынувшего волнения. Тревожные ожидания накаляли атмосферу.

Вместо того чтобы пассивно ждать, пока кто-то или что-то придёт ей на помощь, она отказалась от роли жертвы. Она приняла решение взять ситуацию под контроль и активно искать выход из заточения. В ней проснулось чувство ответственности за свою судьбу, и она ощутила, прилив внутренней силы. Развернувшись, она снова подошла к массивной двери, которая, казалось, поглощала любые звуки. Прижавшись ухом к её холодной, как лёд, поверхности, она напряжённо прислушивалась. Может быть, донесётся слабый шёпот, крик или даже просто шорох — любой признак жизни за пределами её темницы. Но в ответ ей была лишь зловещая тишина, давящая и беспросветная. Однако эта тишина не сломила её, а наоборот, укрепила её решимость. Внутри неё вновь вспыхнуло чувство цели, жгучее и неотступное. Оперившись ногами, она начала яростно толкать дверь, используя вес своего тела и всю накопленную энергию. Она чувствовала, как напрягаются и горят от усилий мышцы, но не останавливалась, уверенная, что ее настойчивость обязательно принесет результат.

С каждым новым толчком, с каждым изнурительным усилием надежда и страх вступали в яростную борьбу в её душе. Образы свободы, манящие и такие желанные, становились всё более чёткими и яркими в её сознании, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь плотные тучи. Стена отчаяния, которая ещё недавно казалась непреодолимой, начала трескаться и, казалось, вот-вот рухнет под напором её воли. Несмотря на всё ещё терзающие её сомнения и неуверенность, она поклялась себе, что не сдастся. Что будет сражаться до конца, независимо от того, каков будет конечный результат. Она была готова принять любой исход, но без борьбы она не отступит.

Внезапно тихую гнетущую атмосферу разорвал резкий навязчивый звук. Уверенные приближающиеся шаги. Они звучали, как барабанная дробь, возвещая о неминуемой встрече. Сердце Алисы, секунду назад бившееся в ровном ритме решимости, словно сорвалось с цепи. Каждый удар, отчаянный и мощный, отдавался невыносимой болью в груди, как будто в ней поселился огромный неистовый зверь, разрывающий плоть когтями. Страх, ледяной и всепоглощающий, нахлынул, захлестнул её, отбросил от двери, как щепку, волной к противоположной стене. Это был инстинктивный рефлекс – бегство от невидимой, но ощутимой угрозы, от предчувствия беды. Она застыла, словно окаменев. Дыхание застряло где-то в горле, отказываясь покидать грудь. Она прижалась спиной к холодной бездушной стене, ища в её гладкой поверхности хоть какую-то защиту. В лихорадочной попытке понять, кто притаился по ту сторону двери. Её буйное, разгорячённое воображение, подстёгиваемое страхом, рисовало самые кошмарные, самые ужасающие образы, один страшнее другого. Каждая тень, каждый шорох казались предвестниками грядущей трагедии. Она чувствовала, как её охватывает безысходность.

Неумолимые шаги, тяжёлые и размеренные, становились всё громче, эхом отдаваясь в тишине коридора. Звук приближался, как надвигающаяся буря, неумолимая и неизбежная, предвещая что-то тревожное. От каждого шороха половиц под этими тяжёлыми башмаками, от каждого шарканья по затёртому полу её пробирала дрожь, мелкая, почти судорожная. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, готовая вырваться на свободу. Алиса зажмурилась, крепко стиснув веки, отчаянно пытаясь заглушить нарастающий ледяной страх, расползавшийся по всему её телу, как ядовитый плющ. Она затыкала уши руками, но не могла избавиться от зловещего эха, которое только подчёркивало приближение стука. Затем внезапно она услышала резкий пронзительный механический щелчок ключа в замке. Металл врезался в металл. Звук разорвал тишину, как внезапный выстрел, оглушительный и резкий, заставив её подпрыгнуть на месте. Это не было просто открытие двери, это было вторжение.

Когда дверь, наконец, медленно и со скрипом открылась, вошёл высокий мужчина. Его фигура казалась ещё более внушительной благодаря длинному тёмному плащу с капюшоном, который полностью скрывал его очертания. Ослепительный яркий свет, исходивший от него, словно прожектор, ворвался в полумрак комнаты, заставив Алису на мгновение крепко зажмуриться, болезненно щурясь от резкой смены освещения. Свет очерчивал контуры его фигуры, создавая странный, почти неземной ореол, но лицо было искусно скрыто в глубокой тени капюшона, что делало его ещё более таинственным и пугающим. В ней зародились два противоречивых чувства: страх, сковывающий всё её существо, и любопытство, разжигающее огонь в её душе, желание узнать тайну, которая, казалось, скрывалась за его образом. Кем был этот таинственный незнакомец, словно сошедший со страниц готического романа. И чего он хотел от неё? Она не могла ни понять, ни осмыслить это. Волосы на её затылке непроизвольно встали дыбом, и по спине пробежала волна холодного ужаса. Дрожь прокатилась от макушки до кончиков пальцев. Ошеломлённая и парализованная внезапностью происходящего, Алиса пыталась осознать свалившуюся на неё ситуацию, осмыслить происходящее и лихорадочно понять, как ей следует реагировать, какие действия предпринять, чтобы избежать опасности.

— Кто... Кто ты? — прошептала Алиса, с трудом выговаривая слова, словно комок в горле мешал им вырваться наружу. Она изо всех сил старалась придать своему голосу хоть каплю храбрости, но получалось лишь заикаться. В груди бушевал настоящий ураган, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу.

Мужчина медленно, с ленивой грацией сделал шаг вперёд, и тень, казалось, потянулась за ним, словно покорный слуга, сопровождающий своего господина. Она окутала его ещё плотнее, скрывая черты лица и делая его ещё более пугающим.

— Ты зря это сделала, — произнес он. Его голос, глубокий и бархатный, прозвучал в ночной тишине, словно раскат грома, от которого по коже побежали мурашки. В его тоне не было ни капли сомнения, лишь жесткая властная уверенность. Слова, словно тяжелые камни, повисли в воздухе, нагнетая напряжение, подобно тяжелой свинцовой тучей, предвещающей шторм.

Алиса застыла на месте, словно парализованная, ошеломлённая и напуганная до глубины души. Она не отрывала взгляда от незнакомца, не в силах отвести его от тёмной фигуры. Дыхание перехватило, а сердце бешено колотилось, отбивая какой-то лихорадочный ритм, совсем непохожий на её обычное сердцебиение.

— Что я наделала! Слова сорвались с ее губ, словно порыв ветра, слабые и дрожащие, не в силах скрыть ее внутреннюю панику. Она изо всех сил старалась казаться спокойной, но голос предательски выдал ее страх.

— Ты зашла слишком далеко, — сказал он, словно вынося приговор. И, наконец, лениво, но с каким-то зловещим спокойствием снял капюшон, скрывавший его лицо. Взгляд, который он устремил на неё из-под опущенных век, был подобен огню: тёмный, пылающий мощной энергией. Мужчина был поистине красив. У него были жгучие короткие темные волосы. В резких, но притягательных чертах его лица читалась таинственность и в то же время какая-то безграничная властность.

— Тебе придётся столкнуться с последствиями. Его слова звучали как зловещее обещание, эхом отдаваясь в наступившей тишине.

— Последствия? Какие последствия — прошептала Алиса. Страх сковал её тело, и её голос едва слышно коснулся этого мрачного молчания. В глазах стояли слёзы, но Алиса не позволяла им течь, сжимая кулаки и не отрываясь глядя на незнакомца.

— Что я сделала — она повторила свой вопрос, на этот раз практически беззвучно, надеясь на хоть какой-то ответ, понимание или объяснение того, что происходит.

Мужчина прищурился, и от едва заметной перемены в его лице по спине Алисы пробежала дрожь, холодная и тревожная. Дело было не только в выражении его лица, но и в том, как он держался неподвижно и хищно, словно сжатая пружина, готовая распрямиться. Его пронзительный голубой взгляд, казалось, раздевал её, заставляя чувствовать себя обнажённой и уязвимой под его пристальным вниманием.

– Ты не должна была лететь на научную конференцию, – заявил он низким хриплым голосом, который, казалось, вибрировал в тесном пространстве. – Мы приняли все меры, чтобы предотвратить твою поездку. Создавали препятствия, и все это для того, чтобы остановить тебя. Но ты. – он сделал паузу, и в его проницательных голубых глазах промелькнуло что-то похожее на невольное восхищение. – Ты оказалась упрямой. Очень упрямой. И поэтому мы были вынуждены принять срочные меры. Он позволил своим словам повиснуть в воздухе. Последствия были такими же леденящими, как внезапный сквозняк, который, казалось, закружил Алису. – Мы должны были забрать тебя. Теперь ты стал их целью.

Из груди Алисы вырвался сдавленный всхлип. Грудь вздымалась от смеси страха и замешательства. Её голос был едва слышен. Он дрожал от отчаянной мольбы загнанного в угол животного.

– Я... Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите, — заикаясь, произнесла Алиса. И на её глазах выступили слёзы, размывая и без того неясные черты лица её похитителя. – Пожалуйста, — взмолилась она, и её голос дрогну. — Пожалуйста, просто отпустите меня. Я думаю… Я думаю, вы, должно быть, ошибаетесь. Я просто… Я думаю, вы меня с кем-то путаете. Она отчаянно пыталась встретиться с ним взглядом, но вместо этого уставилась на поношенную ткань его тёмной мантии, лихорадочно пытаясь найти рациональное объяснение этому кошмару.

Мужчина шагнул ближе, сокращая расстояние между ними, и она почувствовала себя ещё меньше и в ещё большей ловушке. Воздух вокруг него, казалось, потрескивал от напряжения. Его голос, хоть и стал тише, даже с тревожным подтекстом чего-то похожего на жалость, не уменьшил исходящую от него угрозу. Вместо этого он был похож на хищника, успокаивающего свою жертву перед убийством.

— Не утруждай себя притворством, Алиса. Мы знаем о тебе всё. Не притворяйся, что не понимаешь. Мы осведомлены о шагах, которые ты предприняла. И путях, которые ты выбрала. Ты ввязалась в дела, которые тебе не по силам. Он сделал паузу, слегка наклонившись. Его прохладное дыхание коснулось её щеки, а голос понизился до заговорщического шёпота. — И это… очень опасное место.

— Я просто... обычный человек, — пробормотала она, и её голос едва заметно дрожал, а колени предательски подгибались. Она смотрела в пол, пытаясь скрыть панику, но непроизвольная дрожь выдавала её с головой. — У меня нет никаких секретов! Ничего особенного!

Он усмехнулся. Короткий недобрый звук, не имеющий ничего общего с весельем. В его улыбке не было и намёка на теплоту, только холодное, почти ледяное презрение, от которого по коже бежали мурашки. Его глаза, тёмные и проницательные, изучали её, словно насекомое под микроскопом.

— Ты сама не знаешь насколько ты особенная на самом деле, — медленно произнес он. И каждое слово звучало как удар хлыста. — Твое неведение делает тебя еще более ценной… для них. Эта наивность, эта неподдельная «обычность» вот что им нужно.

— Для кого это «для них» — её голос надломился, превратившись в слабый шёпот. Страх клубился в её груди, словно ядовитый дым, отравляя каждый вздох. Её сердце колотилось, отчаянно пытаясь вырваться.

— Для тех, кто жаждет заполучить твою силу, — ответил он, отступая на шаг, не допуская фамильярности, словно устанавливая невидимую границу, которая позволяла ей почувствовать и его силу, и свою беспомощность.

— Но пока ты здесь, под моей защитой. Я буду решать, что с тобой делать. Не забывай об этом.

Алиса глубоко вздохнула, пытаясь отогнать подступающую истерику и взять себя в руки. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно маленький зверек, которого настиг хищник. Она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями, понимая, что ей нужно сохранять спокойствие, если она хочет выжить. Ей нужно понять, в чем ее особенность, кто эти «они» и как использовать эти знания, чтобы сбежать.

— Послушайте, — начала она, вздёрнув подбородок. Её глаза сверкали решимостью. Она стояла перед ним, маленькая, но упрямая фигурка на фоне его внушительного роста. — Я не знаю, о какой силе вы говорите, — произнесла она с неприкрытой подозрительностью, — но я не собираюсь участвовать в ваших играх. Я просто… просто хочу вернуться домой. Мне здесь не место. И я не понимаю, что происходит. Она сжала кулаки, и надежда на то, что это дурной сон, таяла с каждой секундой.

Мужчина на мгновение замолчал. Его взгляд, казалось, проникал в самую её душу, прежде чем он медленно, словно неохотно, произнёс:

— Возможно, у нас будет шанс прийти к соглашению. Его слова были полны двусмысленности, словно он играл с ней, как кошка с мышкой.

— Я просто хочу уйти, — повторила она. Стараясь, чтобы её голос звучал твёрже, чем она чувствовала на самом деле. Внутри неё нарастало отчаяние, и она боялась показать ему свою уязвимость. Она цеплялась за знакомое, за возможность вернуться к нормальной жизни.

— Уйти! — он усмехнулся. И в его тоне послышался намек на насмешку, даже превосходство. Казалось, он почти забавлялся ее наивностью.

— Прежде чем ты об этом подумаешь. Тебе нужно осознать, во что ты себя втянула, — он сделал паузу, намеренно затягивая момент. — Ты попала сюда не просто так.

— И куда я попала? И чего вы от меня хотите, в конце концов — произнесла Алиса, чувствуя, как нарастает напряжение. И её голос дрогнул, выдавая растущую тревогу. Она чувствовала себя загнанной в угол, и ей хотелось кричать, лишь бы сбежать от всего этого.

Заметив её решимость, а может и что-то ещё, мужчина смягчил тон, убрав из него насмешливые нотки, и продолжил более спокойно:

— Я хранитель волшебного холста.

— Что за бред! — рассмеялась Алиса, не веря своим ушам. Она отмахнулась от его слов, как от назойливой мухи, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания. «Волшебный холст? Этот бред не может быть правдой», подумала она. Ей начинало казаться, что она находится в кошмаре, из которого нет выхода.

Звук её смеха, лёгкого и звонкого, всего несколько мгновений назад, повис в воздухе диссонирующей нотой. Это был резкий контраст с тяжёлой тишиной, которая внезапно обрушилась на них. Увидев вопиющую неуместность её веселья, он нахмурился. Игривое поддразнивание, которое было прикрытием для того, что скрывалось за ним, исчезло, сменившись резким, почти язвительным тоном. Это было настолько внезапное изменение, что казалось, будто сам воздух стал холоднее.

— Хорошо, — начал он, произнося слова отрывисто и чётко, без всякой теплоты. — Слушай внимательно и не перебивай. Ты сможешь задать свои вопросы позже. Ясно!

Вопрос был неискренним. Это была команда, произнесённая с леденящей душу решимостью.

Холодный ужас, настоящий страх, какого она раньше не испытывала, скрутил живот Алисы. Дело было не только в его словах, но и в резком, неумолимом тоне его голоса, от которого у неё по спине побежали мурашки. Приятное ощущение игры, какой-то замысловатой шарады разбилось вдребезги. Это была не забавная головоломка, а что-то настоящее, потенциально опасное, особенно в этом странном тревожном месте. Серьёзность их положения, тяжесть невысказанной угрозы давили на неё, как физическая ноша. Она выдавила из себя одно дрожащее слово, едва громче шёпота.

– Понятно.

Мужчина, на лице которого читалась пугающая напряжённость, продолжил говорить, и его голос звучал монотонно и непоколебимо. От прежней расслабленности не осталось и следа. Он говорил о серьёзной, пугающей ответственности.

– Я хранитель полотна, который обладает огромной силой. Его голос понизился, каждое слово было наполнено такой серьёзностью, что у неё по коже побежали мурашки.

– Слова, написанные на нем ... они становятся реальностью. Но его забрали. Украли охотники за золотом. Ослеплённые жадностью и необузданными амбициями. Они стремятся подчинить его магию своим порочным желаниям. Он сделал паузу, пристально глядя ей в глаза.

– Они не могут управлять им в одиночку. Полотно сопротивляется им, отказываясь подчиняться их командам. Но и это очень важно, у тебя есть ключ. Способность, которое помогут им управлять холстом.

Хотя беспокойство никуда не делось. После того ужасного признания, которое он только что сделал. В Алисе начало зарождаться что-то вроде неповиновения. Первоначальная паника отступала, сменяясь всплеском недоумённого любопытства. Сама наглость этого заявления, странные обстоятельства, его окружавшие, пробудили в ней странное чувство уверенности, решимость разобраться в этой безумной ситуации, какой бы странной и непонятной она ни была.

Голос женщины был мягким, с осторожной нейтральностью.

— Чем я могу помочь — спросила она, подбирая каждое слово с точностью хирурга. В её взгляде, внешне спокойном, промелькнуло опасение.

Мужчина, стоявший перед ней, казалось, излучал почти благоговейную тишину. Он ответил, и в его голосе звучала серьёзность, которая противоречила фантастичности его заявления.

– Ты — главный летописец нашего мира, — заявил он, и в его словах звучала глубокая убеждённость. В его пронзительных синих глазах читалось неподдельное уважение, почти благоговение.

– До сих пор мы скрывали тебя, оберегая твои таланты от посторонних глаз. Мы скрывали тебя, защищали от тех, кто не понимал, какой силой ты обладаешь. Но каким-то образом алчные стервятники, охотники за богатством и властью, узнали о твоём существовании. Они понимают, кто ты, и не собираются быть добрыми. Они хотят причинить тебе вред, использовать твои способности в своих гнусных целях.

Он сделал паузу, давая осознать серьёзность своих слов, а затем продолжил. Твёрдым и настойчивым голосом.

– Они выманили тебя из города под ложным предлогом, используя научную конференцию в качестве приманки. Жалкую, но эффективную уловку. Мы перехватили их в самый последний момент. Мы спасли тебя, но наши проблемы далеки от завершения. Теперь мы должны действовать сообща, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит нам — холст, который они украли, и, в конечном счёте, остановить их коварные планы».

Весь этот сценарий казался Алисе совершенно нереальным. Как будто её вырвали из привычного ритма жизни и поместили в фантастическую историю. Она моргнула, пытаясь сопоставить слова мужчины со своим собственным опытом. И всё же под слоем недоверия в ней зародилась хрупкая надежда. Если хотя бы крупица того, что он сказал, была правдой. Это означало, что она была на пороге чего-то гораздо более грандиозного. Более значимого, чем обыденное существование, с которым она привыкла мириться. Это был глоток волнующей возможности, о которой она и не подозревала, что жаждет.

В её поведении произошла едва заметная перемена: первоначальное опасение сменилось зарождающимся чувством целеустремлённости.

— Итак, каков мой следующий шаг — спросила она решительным тоном, в котором не было ни тени робости или даже удивления. Вопрос повис в воздухе, словно вызов.

Он прямо посмотрел ей в глаза, и в его синих глазах появилось выражение глубокого понимания. Он увидел не страх, а проблеск того же огня, что горел в нём. Он ожидал недоверия, но знал, что нашёл человека, которого так долго искал. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

– Пришло время тебе научиться пользоваться своими способностями. Нам нужно вернуть холст. И сделать это нужно как можно скорее. Чтобы это сработало, ты должна довериться мне и делать то, что я говорю. Это будет непросто, но в тебе есть сила, которую тебе ещё предстоит открыть.

Глубоко вздохнув, Алиса отбросила страх и сомнения. И произнесла.

– Я готова.

Глава 3 Охота за первой книгой началась

Внезапный переход от тусклого темного помещения, возможно, подвала или узкого коридора, к ослепительному свету архива ошеломил Алису. Свет, казалось, проникал в каждую щель, отражаясь от полированных поверхностей и создавая игру теней, от которой рябило в глазах. Ее глаза с трудом привыкали к освещению, и, постепенно проясняясь, она увидела высокие полки, словно вознесенные к небесам, заставленные бесчисленными книгами в золотых и кожаных переплетах. Старинные фолианты, хрупкие свитки, массивные тома — все они уходили вглубь, скрываясь в бесконечной пустоте, словно лабиринт, у которого нет конца. Это была не просто библиотека, где можно было взять почитать книгу, это был архив – сокровищница знаний, окутанная аурой тайны и величия.

Алиса, погружённая в созерцание пыльных томов на полках, вздрогнула от неожиданного звука.

— Это не материал для чтения, — низкий, ровный голос нарушил тишину библиотеки. Это был Хранитель, чьё обычное отстранённое выражение лица теперь было резким и напряжённым. — Это не просто слова на странице, это порталы в другие миры.

Глаза Алисы, большие и карие, расширились от изумления до такой степени, что казались бездонными озёрами, в которых плескалась смесь тревоги и любопытства. Этот внезапный прилив эмоций заставил её дыхание на мгновение остановиться. Её пальцы, которые до этого легко и непринуждённо скользили вдоль корешков старых книг, словно танцуя по их пожелтевшей от времени поверхности, вдруг застыли, словно тронутые невидимой рукой. Она словно окаменела, сосредоточившись на единственной идее, которая пришла ей в голову.

Перед её мысленным взором возникли образы старинных потрёпанных обложек, исписанных непонятными иероглифами и украшенных тусклыми, давно выцветшими рисунками. Но теперь они казались ей не просто защитными оболочками, а своего рода порталами, своеобразными вратами, за которыми скрывалось нечто большее, нечто гораздо более значимое, чем просто напечатанные на бумаге истории. Теперь эти обложки казались ей ключами к неизведанным мирам, полным тайн и загадок.

– И любой может просто войти в него — спросила она, и её голос слегка дрожал, выдавая как волнение, так и зарождающийся страх. Мысль о том, что эти книги, эти хрупкие хранилища слов могут быть проходами в другие реальности, была одновременно захватывающей и пугающей. В её воображении тут же возник хаос, который мог бы возникнуть из-за межпространственных путешествий. Неуправляемый поток искателей приключений, беспечно вторгающихся в миры. Которые, возможно, вовсе не готовы их принять. Миры, которые могут оказаться уязвимыми перед их любопытством и уж тем более перед их не всегда благородными намерениями. Она представила себе толпы авантюристов, бездумно прокладывающих себе путь в чужие культуры, разрушая хрупкие экосистемы и нарушая естественный порядок вещей. Эта перспектива заставила её почувствовать холодный озноб, охвативший всё её тело.

Её взгляд, в котором всё ещё читалось изумление, наполнился тревогой и ответственностью. Она поняла, что речь идёт о гораздо более серьёзных вещах, чем просто чтение приключенческих романов. Это была вероятность того, что её собственное невежество и неосторожность, равно как и невежество и неосторожность других, могут привести к катастрофическим последствиям.