Мое последнее завтра

Софи захихикала, представив, как Шон старательно вытягивает верхние ноты на распевках под аккомпанемент учителя музыки.

– Вот как, песни школьного хора я тоже не очень люблю, – с сочувствием в голосе сказала она, – а вот мелодия, которую ты сейчас пел, была действительно классной!

– А, это одни из моих любимых – «Fly me to the moon», старая песня, но мне все равно очень нравится, в ней есть что-то космическая.

«Как и в тебе, странный незнакомец в лесу», – подумала Софи, а вслух сказала:

– Ты ведь споешь еще что-нибудь для меня, Шон?

– Конечно, Софи. Смотри, мы почти пришли.

Девочка прищурила глаза и внимательно посмотрела вперед. За деревьями виднелся аккуратный кирпичный домик.

– Дом посреди леса! – восхищенно произнесла она, – я как будто попала в сказку.

– Это мое убежище, – Шон осторожно поставил ее на холодный снег и положил руку девочки себе на плечи, – так мы дойдем быстрее, опирайся на меня.

Софи еще раз внимательно посмотрела на него и только сейчас заметила одну деталь, которую раньше упускала. Шон был красивым: лицо с тонкими чертами и большие серо-голубые глаза цвета холодного моря были словно нарисованы талантливым художником. Слегка растрепанные черные волосы делали его похожим на героя какой-то средневековой картины. У нее учащенно забилось сердце. Девочка старалась не смотреть на нового знакомого слишком часто и перевела взгляд на дом. Строение выглядело немного заброшенным, но это было лучше, чем ничего.

«Мы словно Ганзель и Гретель из сказки идем к пряничному домику ведьмы», – подумала она

Шон дернул дверь за ручку, и она отворилась, издав протяжный скрип. Внутри было очень темно. Мальчик достал из кармана фонарик, и яркие лучи осветили комнату.

Здесь было даже уютно, несмотря на бардак. В углу комнаты стояла старая продавленная кровать с матрасом, на ней лежало синее покрывало. Рядом с кроватью был кирпичный камин, на стене висело несколько странного вида картин.

– Этот дом сначала принадлежал одной пожилой семейной паре, теперь он заброшен, хозяева то ли умерли, то ли уехали в большой город. Здесь кроме меня никто никогда не бывает.

– Кроме тебя?– Софи удивленно подняла одну бровь,– то есть ты..

– Я иногда отдыхаю в этом доме от плохих мыслей и от своей мамаши, – тихо сказал Шон, – в камине можно найти немного дров.

– У меня есть спички, – Софи сняла рюкзак и с торжественным видом достала коробок. Ей было приятно ощущать себя полезной.

– Спасибо, – Шон с улыбкой зажег две спички и бросил их вглубь камина. В след за спичками в ход пошла старая газета, лежавшая на столе. Постепенно языки пламени засияли ярким светом ,и в комнате стало теплее. Софи и Шон сели поближе к камину, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть. На душе девочки внезапно стало светло и спокойно.

– Тепло, – произнесла она с благодарностью в голосе.

– Здорово, да? Мне нравится этот дом посреди леса, – Шон кинул в камин еще одну газету.

Софи прочитала заголовок статьи, прежде чем бумагу охватило пламя: «В городе похищен ребенок десяти лет. Полиция делает все возможное…», – буквы утонули в красных отблесках огня.

– А теперь покажи мне ногу, – вдруг серьезно сказал Шон

– Да, сейчас, – Софи закатала джинсы до колена и вытянула лодыжку.

Шон разглядывал ее несколько минут, а затем произнес:

Распухла, это плохо, но не смертельно, – он ободряюще хлопнул ее по плечу, затем его взгляд остановился на шее девочке и Шон с удивлением произнес, – Что это?

Софи закусила губу от досады. Она немного расстегнула ворот блузки, забыв о синяке, который оставила на ее шее мать сегодня утром.

– Это просто синяк, – произнесла девочка с деланным спокойствием , -я часто падаю. Он очень страшный, да?

Шон продолжал внимательно ее разглядывать:

– Вовсе нет,– наконец произнес он, – это даже красиво. Смотри…», – мальчик достал из кармана ручку и начал что-то рисовать на том самом месте, где был синяк.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила Софи.

Шон молча улыбнулся и протянул ей маленькое карманное зеркало:

– Теперь он похож на звездное небо, – его улыбка стала еще шире.

Девочка посмотрела на отражение: там, где раньше было уродливое темное пятно, блестели синие звезды, объединенные одной линией.

– Это же созвездие Андромеды! – восторженно произнесла она, – папа показывал мне его в планетарии, спасибо, Шон! Знаешь, мама иногда ругает меня и…

Девочка внезапно застыла, вспомнив лицо матери искаженное гневом: «Даже если ты кому-то расскажешь, тебе все равно никто не поверит! Поэтому тебе лучше молчать и сидеть тихо», – ее слова зловещим эхом прозвучали в голове Софи.

– И это напрягает,– закончила она, стараясь не смотреть в глаза Шону.

– Есть хочется, – с грустью подумала Софи, глядя на красные языки пламени. «Интересно Шон тоже проголодался?»

– У меня есть конфеты в рюкзаке, – Софи открыла замок и начала искать рукой хрустящие фантики, проклиная себя за неаккуратность.

– У меня тоже есть конфеты, – Шон подошел к столу и открыл крышку старинной сахарницы с причудливым рисунком из синих линий, – угощайся, – он с улыбкой протянул ей два Чокопая.

–Спасибо!, -Софи почувствовала, как у нее что-то заурчало в желудке.

– Мне кажется я тебя видел в школе, которая рядом с лесом,– задумчиво произнес Шон, – ты случайно не из третьего класса ?

Школа в северо-западном районе Твин-Лейкс была одна, поэтому Софи удивленно уставилась на нового знакомого:

– Да, а ты получается учишься в параллельном классе?

– Именно, я видел тебя в столовой.

– Вот как, – Софи тяжко вздохнула. У нее не было друзей, и в столовой она ела всегда одна, грустно уставившись в тарелку. Одноклассники подозрительно относились к замкнутой девочке, которая слишком часто падала и постоянно была в синяках. Поэтому ей очень не хотелось, чтобы Шон наблюдал за ней в школе. «Ну вот, – подумала она,– теперь он тоже решит, что я странная и будет сторониться».

– Круто, – с улыбкой сказал Шон, – значит, скоро мы встретимся. Хочешь, я научу тебя музыке, той, которая мне нравится?

–Правда? – щеки Софи запылали от радости, – конечно, хочу!– громко сказала она.

«Неужели у меня будет друг?» – сердце девочки учащенно забилось. Наверное, за всю свою жизнь она не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Рано утром Софи проснулась от холода, дрова в камине догорели и под золой тлели остатки сосновых веток. Ей стало немного грустно, и тут совсем рядом послышался лай собак. В дверь сначала постучали, а потом кто-то распахнул ее настежь ударом ноги. Софи увидела смутную фигуру отца, который подбежал к ней, и схватил дочь на руки:

Господи, Софи, мы обыскали весь лес! – говорил он, слегка заикаясь от пережитого стресса. Его куртка пахла морозом и сосновыми шишками.

Вслед за ним в комнату медленно зашла мать. Шон проснулся от шума и вежливо улыбнулся смотрящей на него женщине.

Несколько секунд Лиза Нортон молча переводила взгляд с Шона на Софи и обратно, а затем спросила ледяным голосом:

– Этот мальчишка похитил тебя и держал здесь в плену?

– Что?! – Софи отстранилась от отца и встала на пол, – вы все не так поняли! Он мой друг.

Она быстро подбежала к Шону и взяла его за руку:

– Он спас меня, когда я заблудилась в лесу!

– Вот как, зачем ты сбежала из дома? – спросил отец, удивленно подняв брови.

– Я…мне просто хотелось…, – слова застряли в горле девочки. «Что я им скажу? Мне просто хотелось сбежать от вас, потому что мама меня бьет? Но мне ведь все равно никто не поверит! подумала она, разглядывая фигуры родителей.

– Софи просто отправилась в путешествие, она хотела посмотреть на лесной домик, я рассказывал ей про него в школе, – пришел на помощь Шон.

– О, вот как, так это был сговор двух детей? – удивленно спросил отец девочки, – ты ее новый друг? Что-то раньше она о тебе не рассказывала.

– Да, мы начали общаться несколько дней назад, я учусь в параллельном классе. По правде говоря, отправиться в лес ночью было плохой идеей. Вы нас простите, мистер?

– Нортон, -устало ответил детектив, – да уж, Софи, ты больше не будешь так делать? – он перевел свой взгляд на дочь, которая внимательно изучала колени.

– Нет, папа, – покорно ответила она.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – раздался голос Лизы Нортон. Софи внимательно посмотрела на мать: «господи, она в бешенстве!» – с ужасом подумала девочка.

– Нас ждут мои коллеги,– Адам указал взглядом на нескольких человек в форме, которые молча зашли в дом и с удивлением наблюдали сцену воссоединения родителей и их ребенка.

– Шон, мы отвезем тебя домой, – детектив внимательно посмотрел на мальчика, – я что-то о тебе читал, – чуть слышно пробормотал он

Шон молча проследовал за ним. Обратно они шли по лесу в полном молчании. Отец взял Софи на руки, а Шон шел рядом с ними, разглядывая белоснежные снежинки.

«Удивительно, ночью лес казался таким страшным, а сейчас это просто деревья под снегом», -подумала Софи, изучая верхушки сосен.

Утром, когда отец ушел на работу мать и дочь остались дома одни. В комнате повисло молчание.

Затем Лиза Нортон молча поднялась с дивана, и, взяв из шкафа ремень, направилась к Софи.

– Это наказание? – спросила девочка со смесью ужаса и презрения.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – начала мать ледяным тоном.

«Почему ты так поступаешь? Ты не можешь это делать», – пронеслось в голове у девочки.

– Я расскажу все отцу! Пусть он не поверит, я расскажу еще раз! Нажалуюсь на тебя в школе и пойду в полицию! А если никто не поверит,я снова сбегу, – Софи незаметно для самой себя произнесла мысли в слух. Она тяжело дыша, смотрела на мать.

– Что ты задумала? – женщина в платье, с красными цветами удивленно подняв одну бровь.

– Мне…, -Софи набрала в грудь воздуха и дрожащим голосом произнесла, – мне нужно пианино. Она вспомнила добрые глаза Шона в заснеженном лесу и его голос:

– Хочешь, я научу тебя музыке, той, которая мне нравится?

– Купи мне пианино,– продолжила девочка, – тогда я буду послушной!

– Вот как, значит, это был шантаж, – уголки губ Лизы, аккуратно накрашенные красной помадой, изогнулись в улыбке, – хорошо, я куплю тебе пианино,– медленно произнесла она, – в конце-концов я твоя мать.

Взрослая Софи застегнула куртку. На улице стало холодно «Это была моя первая победа», – с грустью подумала она.

«На следующий день мы встретились с Шоном столовой и продолжили общаться, как ни в чем не бывало. Оказывается, Шон жил вдвоем с матерью, которая мечтала сделать из сына музыкального гения, поэтому он занимался в школьном хоре и брал дополнительные уроки у учителя музыки. Если мистера Гордона Шон любил, то на хоровое пение шел с видом каторжника».

Его день был всегда расписан. Софи приходилось прилагать немало усилий, чтобы встретиться с другом. Девочка стала учиться музыке. Узнав о новом увлечении дочери, отец оплатил ей занятия с мистером Гордоном. Поэтому каждую пятницу они с Шоном вместе разучивали ноты в музыкальном классе и возвращались домой по вечерним переулкам, обсуждая последние события в школе. В это время она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Улыбка друга, запах весенних цветов и извилистые переулки города в своем сочетании открыли для нее новый мир.

Когда Софи приходила домой ощущения радости безвозвратно улетучивалось.

Наказания матери стали своеобразной расплатой. За каждую новую вещь или возможность сходить с Шоном в кино ей приходилось платить довольно высокую цену. По негласному уговору мать не трогала ее лицо и кисти рук, никто не должен был заметить, что с девочкой что-то не так. Лиза Нортон била Софи или заставляла делать тяжелую домашнюю работу, со временем дочь привыкла к наказаниям на столько, что это стало неотделимой частью жизни семьи Нортонов.

Иногда у Лизы бывали проблески хорошего настроения, и она покупала на ежегодной ярмарке для Софи новые вещи или водила ее в парк. В такие дни девочка не знала как себя вести и просто ждала, когда мать станет снова злой.

Она каждый день считала часы до их с Шоном совместных занятий, как будто они при помощи клавиш пианино смогут убежать от этой жуткой реальности в другой мир, где лес, заброшенный домик и белые хлопья снега.

– Ты уже неплохо играешь, – сказал ей друг однажды в школе, – давай попробуем Дебюсси. Играя грустную необычную мелодию, Софи подумала, что она тоже могла бы написать нечто подобное.