Игра не для всех. Вторая Отечественная

Вперед вышло всего восемь человек.

– Господин поручик, прошу вас, подойдите ко мне.

Молодой подпоручик с горящими глазами (очевидно, сам только-только окончил училище) тотчас подбежал к Букретову, вытянувшись во фрунт:

– Подпоручик Оленин Александр Иванович, выше высокоблагородие!

– Здравствуйте, Александр Иванович. Скажите, вы знакомы с нашей полевой трехдюймовкой?

– Так точно!

– В таком случае передаю в ваше подчинение этих молодцев. В состав эшелона включены две платформы с орудиями, а в примыкающих к ним вагонах перевозятся снарядные ящики со шрапнелью и артиллерийскими гранатами. Оба орудия мы реквизируем для нужд батальона; для разгрузки боеприпасов я пришлю вам бойцов армянской дружины. Поговорите с людьми, нам, прежде всего, нужны командиры орудий, наводчики, правильные, снарядные. На роль же заряжающих и подносчиков боеприпасов вы можете взять кого угодно – и быстро объяснить им, что делать. Ездовых наберем также из дружинников. Укомплектуйте сейчас же два полных артиллерийских расчета – думаю, прапорщики сами разберутся, кто пойдет в пушкари. Скорее всего, позовут своих товарищей… Чуть позже устроите боевые стрельбы, посмотрите на людей, дадите расчетам притереться друг к другу. Даю вам пять минут на сбор – время дорого.

– Слушаюсь!

Подпоручика словно ветром сдуло; к концу озвученного полковником срока он уже направился к виднеющимся в середине эшелона платформам с орудиями. Букретов же, внимательно и одновременно с тем спокойно наблюдая за новоиспеченными прапорщиками (командиробязан демонстрировать спокойствие своим подчиненным для сохранения присутствия духа у последних, даже если сам он ни на грош ни в чем не уверен!), уже не столь громогласно приказал:

– Господа, прошу сделать шаг вперед тех прапорщиков, кто во время обучения исполнял обязанности портупей-юнкеров.

Вперед, вопреки ожиданиям, вышло только четыре человека. Тогда Николай Андрианович уточнил:

– Еще один убыл в артиллерийской команде?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

Недолго помолчав, Букретов произнес:

– Значит так, господа, взводы формируем по учебным взводам училища. Так что все, кто был на должности портупей-юнкеров, принимают на себя командование взводами. Во взводе, оставшемся без командира, прошу самостоятельно определить самого способного и толкового из своего числа, на выбор вам – одна минута! После будем знакомиться – а пока шаг назад…

Новоиспеченные командиры послушно вернулись в строй, в то время как Николай Андрианович приказал:

– Также я попрошу выйти вперед тех прапорщиков, кто хорошо знаком со станковыми пулеметами системы Максима и готов вступить с ними в бой. А если среди вас есть офицеры, кто на отлично знает и ручной пулемет Мадсена, также шаг вперед.

В этот раз строй покинуло всего семь человек. Немного подумав, полковник уточнил:

– Есть ли среди вас также те, кто имеет опыт использования пулеметов в бою?

К удивлению Николая Андриановича, один из прапорщиков дернулся было вперед, но все же остался стоять на месте. Внимательно посмотрев в смышленые серые глаза молодого, крепкого на вид мужчины чуть выше среднего роста, лет примерно двадцати пяти, Букретов уточнил:

– Сударь, вы имеете боевой опыт или же просто пошатнулись от волнения?

За спиной прапорщика раздалось несколько приглушенных смешков, а вот последний, словно что-то для себя решив, с каким-то отчаянием во взгляде твердо шагнул вперед, четко отрапортовав:

– Так точно! Был в деле против германцев под Гумбинненом, ранен; после выписки направлен в училище.

Полковник в легком удивлении приподнял брови, после чего с едва уловимой завистью в голосе произнес:

– Однако же… Похвально. Что же, господин прапорщик, как к вам обращаться по имени-отчеству?

Последний, после секундного колебания выпалил:

– Самсонов Роман Витальевич, ваше высокоблагородие.

– Ну что же, Роман Витальевич, назначаю вас старшим пулеметной команды. Штабс-капитан Попов проведет вас до мастерских, там на ремонте находится несколько пулеметов. Оцените, в каком они состоянии, сколько исправных единиц – после чего примите оружие и сформируйте пулеметные расчеты. Однако имейте в виду – не более четверых членов расчета на одну единицу, включая подносчиков патронов. Комплектовать команду ездовыми, конюхами, кашеварами или денщиками – у меня людей нет. Да и пулеметы – не пушки, сможем поднять и на руках.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

Глава 2

– Давайте без чинов. Попов, Игорь Александрович.

Штабс-капитан протянул руку, и я от волнения чересчур крепко, даже несколько судорожно сжал ее в ответ.

– Самсонов, Роман Витальевич.

Слегка поморщившись (ну конечно, он ведь кисть-то не напрягал!), капитан жестом приказал «пулеметной команде» двигаться за собой:

– Сарыкамыш – город маленький, а экипажей на вашу команду у нас, увы, нет. Так что придется добираться до мастерских пешком… Но ничего, путь наш будет действительно недолог! Что же касается извозчиков – получив известие о приближении турок, местное население начало буквально разбегаться. Так что в своей оценке местных дружинников господин полковник слегка ошибся, ибо большая часть армянских ополченцев уже покинула Сарыкамыш вместе с семьями… Хотя те, кто остался, действительно будут драться до последнего! Ну, и естественно, что все гражданские, кто имел экипажи, повозки или даже просто телеги, поспешили уехать по шоссе. Последние беженцы покинули город перед самым вашим прибытием – да вы ведь должны были видеть их на дороге! Так что нам не только пулеметы, но и орудия, по всей видимости, придется катить вручную… Но все равно – у нас с пушками появляется хотя бы незначительный шанс на успех дела! Османы-то ведь точно без артиллерии в атаку пойдут – современные орудия по горам, да еще и зимой протащить решительно невозможно-с…

Я согласно кивнул, стараясь лишний раз не вступать в грозящий мне разоблачением диалог, но штабс-капитан, увы, легко вытащил меня на разговор:

– Роман Витальевич, на перроне вы сказали, что участвовали в деле против немца под Гумбинненом?

Мысленно себя обругав – ну вот что меня толкнуло дернуться вперед при вопросе полковника о боевом опыте? – я выдал неопределенную полуправду-полуложь:

– Да, довелось с немцами схлестнуться.

Н-да… Хорошо хоть, что фрицами по привычке не назвал. Что же касается остального – так ведь действительно довелось с гансами драться! В виртуальной реальности игры «Великая Отечественная»… Но в виртуале новой игры, разработанной по событиям Первой мировой и имеющей броское название «Вторая Отечественная», я повоевать еще не успел.

И что хуже всего, оказался совершенно не в том времени и не в том месте, где должен был появиться по заданным на старте погружения условиям…

– Что, жарко там было?

Азартный, хищный блеск – и одновременно нешуточный интерес в зеленых глазах Попова как-то не вяжется с пенсне и общим интеллигентным видом худощавого и невысокого офицера средних лет, больше похожего на учителя гимназии, чем на военного. Но, как гласит народная мудрость, глаза – это зеркало души. И судя по «зеркалам» Игоря Александровича, стезю он выбрал как раз по себе…

– Жарко. Немцы шли плотными, густыми цепями в ногу, поначалу даже стреляли залпами – первая шеренга с колен, вторая стоя! Потом, конечно, образумились, залегли – но мы-то заняли оборону в окопах, а они наступали в чистом поле… Шрапнель и наш пулеметный огонь выкашивали германцев – даже удивительно, что они еще так долго держались и пытались наступать да огрызаться! Вот меня в руку и задело…

Про Гольдап-Гумбинненское сражение, разыгравшееся в Восточной Пруссии в августе 1914 года, я знал только потому, что именно в первую армию генерала Ренненкампфа должен был «загрузиться» накануне самой битвы! С целью пройти в ходе ее короткий бета-тест… Но после загрузки почему-то оказался здесь – на перроне, в Сарыкамыше! Где это – без понятия.

То есть вообще без понятия!

Хотя, конечно, судя по окружающим нас горам и частым упоминаниям армянских дружинников да Тифлисского юнкерского училища – ну и турок-осман! – напрашивается единственный вывод: мы в Закавказье. Ну, и форма окружающих меня офицеров, табельное оружие (в собственной кобуре покоится револьвер-наган, а на поясе висит шашка), манера речи, наконец… Короче – это все еще Первая мировая.

То есть я в игре. Вот только… Никакие мои попытки вызвать игровой интерфейс, обратиться к аварийному помощнику – или даже просто запросить историческую справку, узнать тактико-технические характеристики оружия… Ничто из этого успеха не имело. Короче, полная ж…! Точнее, новое «попадание». И наверняка все с теми же ставками в случае «игровой» гибели: кома в настоящем – и зависание сознания в виртуальной реальности с постепенным стиранием личности… И не факт, что кому-то удастся проникнуть втекущую игру, чтобы вытащить меня! Ведь Оля даже ни разу не подключалась к виртуальной реальности «Второй Отечественной» – и не рискнет в ближайшем будущем. Пусть и ради моего спасения… Куда кормящая мать денется от полугодовалого, чуть что хнычущего без мамки младенца, укладывающегося спать только после порции материнского молока?! Правильно, никуда – особенно, когда ставки столь высоки, и отправившийся на мое спасение бета-тестер также может застрять…

А ведь Александр Николаевич предупреждал меня, что при разработке новой игры вновь встретил электронный след неизвестного хакера, сумевшего помочь мне выйти из «Варяжского моря» с досрочной победой! Правда, хакер вроде бы никаких изменений в виртуальную реальность не вносил – и вообще, раз он помог в прошлой игре, так чего мне было опасаться его в новой? Вот «интел» и не стал меня особо отговаривать. Ну, а поскольку сам я остро нуждался в деньгах на первоначальный ипотечный взнос, то и от нового, выгодного со всех сторон контракта на несколько тестовых погружений отказываться не стал.

Однако на первом же «загрузе» пошел системный сбой, то ли вызванный вмешательством неизвестного мне хакера (в заумные подробности обнаружения его электронного следа я просто не вникал), то ли вылез очередной брак разработчиков.

Думать о том, что ситуация еще хуже, чем видится на первый взгляд, и я реально провалился в прошлое… Об этом думать я пока просто отказываюсь.

Но с другой стороны, несмотря на пугающую (до дрожи!) реалистичность происходящего, есть пара моментов, точно указывающих на то, что нахожусь я именно в игре. Ну, во-первых, тот факт, что очнулся я вроде бы в своем теле (условно своем). Но при этом идущие вслед за мной и штабс-капитаном прапорщики не выказывают никакого недоумения на мой счет. Во-вторых, сослуживцы признали мое настоящее имя – так что… Так что объяснить происходящее переносом в прошлое возможно лишь при условии, что в Первую мировую воевал мой далекий предок, как две капли воды на меня похожий – да еще и полный тезка! А такого просто не бывает… Даже если допустить сам факт существования временных порталов.

Короче, «сынок – это фантастика».

– Ром, слушай, а чего ты нам в училище ни разу не рассказывал про Гумбиннен?

Держащийся за моей спиной молодой прапорщик с гладеньким, практически юношеским лицом – очевидно, в училище он попал не из унтеров запаса, а вольноопределяющихся – мой изумленный взгляд встретил с явным недоумением в глазах. Ничего себе… Выходит, не все так гладко с моим погружением?

Или все-таки попаданием?!

– Выделяться не хотел. Да и вспоминать тяжело, меня же тогда ранили… Наконец, сколько людей с обеих сторон положили! Вроде бы и враги, но вид поля боя после отступления немцев мне и посейчас в кошмарах является…

Штабс-капитан, закрывший голову капюшоном-башлыком от очередного порыва ледяного, пронизывающего ветра, добавил уже от себя:

– Война только в романтических юношеских видениях кажется чем-то благородным и возвышенным, молодой человек. На практике же это страшно, грязно и очень несправедливо… К слову, вы сами с пулеметами как познакомились?

Заметно смутившийся прапорщик ответил с легкой заминкой:

– Господин полковник спросил про пулеметы системы Мадсена, а я в свое время заинтересовался испытаниями ручного пулемета в бою на полях японской. Заодно подробно изучил его систему…

– В руках держали? Стреляли?

После еще одной непродолжительной паузы прапорщик, чьи щеки весьма заметно покраснели то ли от стыда, то ли просто от холода, отрицательно мотнул головой:

– Не довелось.

За ответом юноши последовали несколько откровенных смешков, а один из прапорщиков так и вовсе отпустил скабрезную шутку:

– Анатолий, ну ты хоть баб-то не по картинкам и описаниям изучал? Вживую в руках хотя бы разок-то держал?

На этот раз хохотом грянула вся команда – а вот Анатолий, разом вспыхнув, замер на месте, потянув перчатку с руки! В голове моей тут же молнией промелькнула страшная догадка: ведь перчатки дореволюционные дворяне бросали в лицо тому, кого вызывали на дуэль! Я было открыл рот, чтобы вмешаться, но тут на прапорщиков неожиданно грозно рыкнул Попов:

– Отставить!!! Под трибунал захотели, мальчишки?! Враг в пяти верстах от Сарыкамыша, нам в бой вступать, быть может, уже через несколько часов, а вы тут о дуэлях вздумали помыслить?!

Окончательно пунцовый Анатолий замер столбом, а вот я, поймав взгляд все еще улыбающегося шутника, максимально жестко приказал, добавив металла в голос:

– А вы извольте извиниться. И заодно напомните, на какой должности состояли в пулеметном расчете?

Улыбка пропала с лица коренастого, широкоплечего прапорщика с несколько простецким крестьянским лицом, черты которого показались мне излишне крупными – и немного отталкивающими. Но взгляд он мой выдержал и ответил угрюмо:

– Начальник пулемета.

– А сами-то вы из «максима» стреляли?

«Увалень» – так я прозвал про себя незнакомца – нехотя бросил в ответ:

– Было пару раз.

– Пару раз? Отлично. Значит, будет кому набивать пулеметные ленты!

Коренастый прапорщик изменился в лице от гнева – того гляди, сам уже бросит перчатку! Или же по-простецки, без всяких там экивоков двинет мне в челюсть – кулачищи у увальня пудовые, небось в стенке на стенку равных нет… Однако зародившийся уже с моим участием конфликт вновь погасил штабс-капитан, закричав прерывающимся голосом:

– Отставить!!! Это что такое, господа офицеры? Ждете мой рапорт вашему непосредственному командиру?! Так он будет! И в действующую армию вы попадете уже не только на должностях нижних чинов и унтер-офицеров, но и в соответствующих званиях.

Угроза, надо отметить, произвела серьезное впечатление на увальня, в глазах которого промелькнул откровенный страх. Заприметив это, Попов произнес уже спокойнее, не приказав, а скорее даже попросив:

– Принесите друг другу свои извинения, господа, и скорее примиритесь. Не время нынче для междоусобных распрей… Что же касается подносчиков патронов, я выделю вам своих солдат – они при случае и ленту набьют, справятся.

Начавший конфликт своей неуместной остротой прапорщик, решив далее не обострять, первым протянул руку Анатолию – и хотя тот помялся с секунду, в душе по-прежнему желая сатисфакции за причиненный ущерб своей чести (!), все же он нехотя сжал ее (получив от меня легкий толчок в спину).

– Надеюсь, Степан, подобного более не повториться.

Степан (ага, вот как зовут увальня на самом деле!) молча кивнул в ответ – после чего уже сам я быстро протянул ему руку:

– Без обид, Степ. Но мне твоя шутка тоже не понравилась… А что касается наших номеров в расчетах, то если пулеметов будет несколько, то значит, и каждый из нас должен стать наводчиком и вести огонь. Один «максим» может остановить атаку пехотной роты – естественно, если атака организована бестолково… Но даже немцы под Гумбинненом шли вперед плотными цепями, в рост – и я не думаю, что турки станут атаковать как-то иначе. А раз так, то каждый из нас должен будет встать к пулемету и вести огонь!

Собравшиеся вокруг меня офицеры согласно закивали, и чуть приободренный, я продолжил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В Русской Императорской армии при обращении к офицеру, имеющему в звании приставку «под» (подполковник, подпоручик), ее, как правило, не произносили – по крайней мере, в отношении своего командира. Впрочем, по желанию опустить ее мог и старший по чину и должности штаб-офицер. Это же правило действовало и в отношении штабс-капитанов – приставку «штабс» могли опустить.