Мурзятка и Синяя Птица

Тузов Алексей

Мурзятка и Синяя Птица

Часть 1. Семипалатинск

На седьмом этаже самой обычной девятиэтажки, что стояла в зелёном, а местами пыльном районе Семипалатинска, жил-был рыжий котёнок по имени Мурзятка. Имя для тех мест было привычное, но сам котёнок был совершенно замечательный.

Дом его выходил окнами на двор. Летом здесь до позднего вечера гоняли мяч босоногие мальчишки, а зимой заливался каток, над которым в морозном воздухе клубился пар от разогревшихся ребят.

Жизнь у Мурзятки была беззаботная. Хозяева, хоть и пропадали часто на работе, заботились о нём на совесть: в миске всегда белело свежее молоко, а в чашке ждал не какой-нибудь сухой паёк, а настоящий консервированный деликатес с такими ароматными кусочками мяса, что любой соседский кот зашёлся бы в завистливом мяуканье.

Правда, когда за хозяевами закрывалась тяжёлая железная дверь, обитая дерматином, Мурзятка начинал скучать. Одному в пустой квартире было неуютно: то ли дремать на ковре в гостиной, то ли греть бока за кухонной батареей. Чтобы котёнок не закис, ему оставляли балкон приоткрытым. Хозяева рассуждали просто: «Седьмой этаж — куда он денется?».

А балкон был просторный, с видом на аллею, где шелестели тополя и клёны, да благоухали кусты сирени. Летом оттуда доносились крики школьников, играющих в футбол, и призывные голоса воспитательниц из детского сада за углом — те звали ребят на обед. Зимой двор застывал в снегах и сосульках, но каток под окнами никогда не смолкал.

На балконе Мурзятка мог проводить часы. Он вытягивал лапки и заворожённо наблюдал, как по бельевым верёвкам бесстрашно разгуливают воробьи, как тяжело хлопают крыльями голуби или как на горизонте плывут облака, похожие на далёкие снежные горы. Иногда ветер с Иртыша приносил горьковатый запах соснового бора, а иногда налетал пыльный шквал — тогда Мурзятка, щурясь, спешил укрыться в комнате.

Котёнок был мечтателем. Когда ему надоедало охотиться на плюшевую мышь или прятаться от собственной тени, он выходил на балкон и вставал на задние лапы. Вглядываясь в щель между перилами, он пытался ухватить хотя бы кусочек того огромного, шумного мира, который кипел там, внизу. Может, он грезил о настоящей охоте на воробья, а может, представлял себя героем двора, о подвигах которого будут шептаться на школьных переменках.

Часть 2. Быт

Набродившись по комнатам и в сотый раз обнюхав каждый угол, Мурзятка всякий раз убеждался: в доме ничего не меняется. Он забирался в кухонные шкафы, где среди сонных кастрюль и пузатых банок с крупой не находил ничего интереснее старой деревянной ложки, которая совершенно не годилась для серьёзной охоты. Заглядывал он и в ванную: там его неизменно манила тонкая, дрожащая струйка воды из крана. Но стоило коснуться её лапой, как всё заканчивалось мокрым носом и крайне раздражённым видом.

Насытившись исследовательскими провалами, Мурзятка решал, что пора размяться, и объявлял войну плюшевой мыши. Мышь эта, старая, серая и изрядно потрёпанная временем, безропотно сносила все тяготы своей судьбы: её грызли, зашвыривали в тёмные глубины под кроватью и с победным кличем таскали за хвост по всему коридору. Но сколько бы сил ни вкладывал Мурзятка в этот бой, противник оставался невозмутимо равнодушным. Победа всегда была за котом, но вкус у этой победы был скучноватый.

Когда игры надоедали окончательно, Мурзятка перебирался на диван. Там он с явным наслаждением выпускал когти и принимался «пересчитывать» нитки обивки, распушая ворс до тех пор, пока на ткани не оставались длинные, пушистые следы. Впрочем, и это хулиганство вскоре приедалось. Котёнок лениво потягивался, сладко зевал и направлялся на лоджию в поисках настоящих приключений.

А на лоджии царил простор. Даже зимой дверь туда оставалась приоткрытой — батареи в квартире жарили так, что на них, казалось, можно было кипятить чайник. Стоило Мурзятке переступить порог лоджии, как перед ним разворачивался весь двор, словно огромная сцена, на которой ни на минуту не прекращалось представление.

Первым делом его взгляд падал на бельевые верёвки, облюбованные воробьями. Мурзятка замирал, превращаясь в тугую пружину, подкрадывался на невидимых лапках, но стоило ему сделать решающий шаг, как стайка с дружным чириканьем взлетала вверх, оставляя охотника с пустыми лапами.

«Ну, погодите у меня!» — будто читал кто-то в его прищуренных глазах. Тут же появлялись другие цели: юркие синички, а зимой — важные снегири с ярко-красными грудками, похожие на живые новогодние шары. Редкими гостями были щеглы, но если они прилетали, Мурзятка смотрел на них зачарованно, напрочь забывая о прыжке.

Ближе к вечеру на перила грузно опускались голуби или вороны, которые зычно перекаркивались, обсуждая последние новости двора. Весной же с триумфальным свистом прилетали скворцы. Их Мурзятка уважал за небывалую наглость: они распевали свои песни так громко, будто бросали коту вызов: «А ну, попробуй, достань!».