Вдвое больше притворства

Он приободряется.

– Произошло от слова, означающего «яички».

Я морщусь.

– Вот поэтому я и не хочу ничего знать о твоих стремных словах!

* * *

Десять часов спустя я на арене, одет в форму и готов уничтожить «Эвенджерс». До игры остается двадцать минут. Наш вратарь дотрагивается клюшкой до моего колена.

– Слушай, – начинает Эрик. Он сидит рядом со мной на скамье. – Лизетт спрашивает: тебя в следующие выходные сажать с одиночками? Она говорит, там будет весело!

«Веселье» и «столы для одиночек» – обычно понятия несовместимые, но тут речь идет о моей кузине Лизетт. Я пригласил ее к себе домой на барбекю пару лет назад, и они с Эриком сразу нашли общий язык.

– Стол в подворотне рядом с мусоркой занят, да?

Он закатывает глаза.

– Она хочет познакомить тебя со своими подругами.

Ага. Этого я и ожидал. Кузина пытается отплатить мне услугой за услугу и свести с кем-нибудь с тех самых пор, как Эрик сделал ей предложение.

– Я подумаю об этом на льду. И тебе советую, – говорю я с каменным лицом.

– Ой, да пошел ты! Я так на игру настраиваюсь, – отвечает он.

Улыбаюсь:

– Я знаю, чувак. Знаю. Поэтому тебе и потакаю.

Эрик никогда не говорит о хоккее перед игрой, поэтому мы болтаем о какой-то ерунде до тех пор, пока я не замечаю Джианну, идущую к нам через трибуны, и Райкера, приближающегося с другой стороны арены. Несмотря на то что он в другой команде, его агент хочет, чтобы мы сфотографировались вместе перед игрой, потому что ВИП-встречу нам потом проводить тоже вдвоем.

Я поднимаюсь и отхожу от Эрика и парней.

– Наша ВИП-гостья уже здесь, – с широкой улыбкой сообщает Джианна мне и Райкеру. – Пока что только одна. Ее зовут Трина, и через минуту я ее приведу. План такой: она скоро должна встретиться со своей подругой Обри, но мы делаем снимок с Триной до игры, потому что билеты выиграла она. Я говорила с агентом «Эвенджерс». Оливер хочет, чтобы ты, – она смотрит на Райкера, – отыграл всю эту тему с дружеским соперничеством.

Ясно?

Райкер отрывисто кивает, но ничего не говорит.

Джианна продолжает:

– А после игры вы с Триной и ее подругой отправитесь в бар, который они выбрали, и будете заниматься своим любимым делом.

Секс – вот мое любимое дело. Не озвучиваю, но думаю об этом.

– Играть в пинг-понг! – радостно говорю я.

– В пул, – поправляет Райкер.

– Я имела в виду барные игры, – смеется Джианна. – Вы вообще хотя бы иногда сходитесь во мнениях?

Мы серьезно переглядываемся.

– Хоккей – лучший спорт, – говорю я.

– И на этом, собственно, все, – прибавляет Райкер, хотя на самом деле мы с ним во многом согласны. Что надо заботиться о мамах, приглядывать за младшими и выкладываться по полной в каждом периоде, например.

Я знаю Райкера с шести лет, мы выросли в одном районе в Денвере. Наши мамы – до сих пор лучшие подруги.

Подкалывать его – мое хобби, и я не планирую от этого отказываться. Особенно когда мы играем друг против друга. Джианна уходит за ВИП-гостьей, а мы обсуждаем барные игры.

– Пинг-понг лучше. Весело, быстро, и можно от души лупить маленький белый шарик, – высказываю я свои аргументы.

– Для игры в пул нужна стратегия! – возражает Райкер.

Мы спорим, чье хобби круче, и вдруг я слышу теплый, женственный голос:

– Уверена, мне и то и то понравится.

Я поворачиваюсь на приятный звук и закрываю варежку, потому что…

Она красотка!

В нескольких шагах от нас стоит девушка с волнистыми каштановыми волосами, полными красными губами и хитрой улыбкой. На ней облегающие джинсы и симпатичные полусапожки, а еще джерси с надписью «Чейз Уэстон» и куртка, на которой значится «Райкер Сэмюэлз». Нет ничего привлекательнее, чем девушка, которая носит на спине мое имя! Не надо ни чулок, ни кружевных комбинаций. Мое джерси – самое сексуальное, что только можно надеть. Ей наши вещи чертовски идут.

Джианна быстро представляет нас друг дугу. Трина протягивает было левую руку, но потом передумывает и меняет ее на правую.

Допустим, она немного неуклюжая. Но это ни капельки ее не портит, даже наоборот. После рукопожатия я киваю на ее наряд:

– Да ты просто сэндвич из Уэстона и Сэмюэлза!

Она улыбается и дотрагивается сначала до куртки, а потом до ворота джерси.

– Надо же! Действительно… Неплохой образ.

– Совсем не плохой, – говорит Райкер – и – вау: это в разы больше, чем я от него ожидал! Обычно от него фанатам ничего, кроме «спасибо», не дождаться.

Райкер произносит эти три слова, и красавица переводит взгляд с него на меня и обратно. За очками «кошачий глаз» в красной оправе скрываются ее глаза – зеленые и любопытные. Как же я падок на глаза!

Я моргаю. Вот же ж блин! Райкер смотрит на нее не отрываясь. Он тоже считает ее нереально горячей.

Моим планам на потрясный день пришел конец.

Глава 3. Сексуальное мясо

Трина

Вы не подумайте, что я внезапно полюбила хоккей: ничего подобного! Но я точно не против побыть зажатой между этими двумя качками. О’кей, будем справедливы: на них много экипировки, наплечники и всякое такое…

Но все равно!

От них приятно пахнет.

Это нормально – так благоухать перед игрой? Понятия не имею, но бородатый пахнет лесом, а кареглазый – как океанский бриз.

Я улыбаюсь камере и тайком вдыхаю их запах, теснясь на скамейке для игроков между кумирами моего бывшего.

На скамейке для игроков.

С каким же удовольствием я опубликую это фото у себя на странице, скажем, минуты через две!

Выкуси, Джаспер!

Последние две недели он умолял меня вернуть ему ВИП-билеты. Молил, рыдал, поклоны бил – как только не унижался в своих жалких попытках заполучить их обратно! Но посмотрите-ка: у меня, кажется, телефон не работает… Совсем не принимает ни его звонки, ни сообщения, ни письма.

Бывает же!

Но на этих фотках я его обязательно отмечу.

Джианна делает еще несколько снимков на телефон, потом я передаю ей свой и возвращаюсь на место между двумя соперниками. Они снова кладут руки мне на плечи.

Повторюсь: я совсем не против. У Райкера такая большая рука! У Чейза тоже. Сильные руки особенно хороши!

– Идеально! – восклицает Джианна и поднимает палец. – Дайте я проверю, все ли в порядке.

Пока Джианна сосредоточенно листает фото на экране, парень со сногсшибательной улыбкой поворачивается ко мне.

– Ну, Трина, кто твой любимый игрок? Судя по тому, что ты в джерси Уэстона, это я, – говорит Чейз, сплошь очарование и зубы.

Он куда дружелюбнее, чем я ожидала. Я думала, что парочка избалованных спортсменов просто фальшиво поулыбается на камеру, раз от них это требуется, а потом переключится на игру – и никаких разговоров.

Я улыбаюсь в ответ.

– А это обязательно? Чтобы у меня был любимчик? – спрашиваю шутливо.

– Не-а. Но он у тебя, скорее всего, появится. Когда увидишь, как я играю.

Какие мы самоуверенные!

Райкер усмехается.

Я заинтересованно оборачиваюсь к нему:

– Считаешь, я стану твоей поклонницей?

Он равнодушно почесывает подбородок:

– Я играю не ради поклонников. Я играю ради победы!

Говорит, небрежно пожимая плечами, но его взгляд, направленный на меня, отнюдь не равнодушен. Его темно-синие глаза горят напряженной силой. Многообещающе!

Но когда сбудется это обещание? Во время игры? На льду? Или после, когда мы будем… играть в пинг-понг?

Я не уверена, но, похоже, раздражать его будет весело.

– Тогда давайте поспорим. Если после матча вы оба станете моими любимыми игроками, я угощу вас выпивкой. Но меня не так просто убедить, – предупреждаю и пожимаю плечами, готовясь удивить парней. Наклоняюсь ближе и шепчу: – Это будет первый раз… когда я смотрю игру в хоккей.

Чейз присвистывает.

– К черту любимчиков! У нас миссия поважнее, раз уж речь идет о твоей хоккейной девственности, – говорит он, немного заигрывая. – Мы постараемся так, что хоккей станет твоим любимым видом спорта!

Я скептически поднимаю бровь и отвечаю:

– Удачи.

Сильно сомневаюсь, что полюблю какую-то из команд или эту игру, которую просто обожает мой бывший. Но меня ждет целый вечер мстительного злорадства, и я собираюсь насладиться каждой секундой – и на стадионе, и с этими ребятами.

– Если ты проникнешься, мы угощаем. А ты обязательно проникнешься, – добавляет Чейз, полный спортивного самодовольства.

Райкер закатывает глаза.

– Придурок! Мы и так угощаем. Это часть ВИП-программы, – говорит он, и я так и вижу, как на джерси этого бородатого грубияна появляются буквы ВОРЧУН.

Но он вообще-то прав.

– Справедливое замечание, – нежно говорю я Райкеру, потому что ворчуны меня не пугают.

Он хмурится, как будто мои слова его озадачили. Какая смешная реакция!

– Детали – это важно, так ведь? – добавляю с улыбкой.

Хмурится еще сильнее.

– Да. Это важно, – бурчит он, но его губы дергаются, как будто он сдерживает улыбку.

Ха! Мне удалось немного обезвредить большого страшного ворчуна. Так держать!

– К слову, о справедливых замечаниях и деталях… Я жду от тебя полный отчет в баре, Трина, – говорит Чейз, вклиниваясь и перехватывая разговор. – Подробно, до мелочей, о том, как я убедил тебя, что хоккей – лучше всего.

Я легонько стучу себя по виску.

– Не переживай. Я буду вести подробный конспект.

– Тогда мы устроим настоящий тест, Трина, – говорит он, останавливаясь на моем имени, как будто ему нравится, какое оно на вкус.

Такого поворота я не ожидала. В этот раз мне нечего ответить. Особенно учитывая, что оба парня смотрят на меня с огнем соперничества в глазах.

Я на несколько секунд теряю уверенность под их пылкими взглядами, твердящими, что я вдруг стала объектом их желания. Но быть не может, что они и правда так на меня уставились! Скорее всего, я просто книжек перечитала, вот и воображаю теперь пламя в их глазах, принимаю игровой запал за какой-то другой.

К тому же они, скорее всего, просто мерится членами.

– Дождаться не могу настоящего теста! – говорю я.

– Я тоже, – говорит Чейз и пожимает мне руку, заключая со мной пари.

Наши ладони соприкасаются, и я снова чувствую жар в своих венах. Не знаю, что и думать об ощущении, которое я испытываю.

Я на ледовой арене. И должна дрожать от холода. Вместо этого я почти потею.

– Фотки вышли замечательные! Вам отлично удалось отыграть дружеское соперничество, – говорит Джианна, прерывая мои мысли и трепет.

Я перевожу взгляд на нее, и она машет, подзывая меня. Отпускаю руку Чейза – возможно, чуть-чуть неохотно.

– До встречи! – говорю своим ВИП-сопровождающим.

Но прежде чем я могу уйти, Райкер вновь тянется к моей руке, только теперь не для рукопожатия. Он чертовски меня удивляет и оставляет на тыльной стороне ладони колючий поцелуй.

– Ой! – вырывается у меня.

Он ненадолго задерживается, и я снова вся трепещу. Что со мной, черт возьми, происходит?

Он отпускает руку и снова встречается со мной взглядом. Его полуночно-синие глаза выглядят еще темнее, чем раньше.

Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как наше взаимодействие переросло из ворчливого в нахальное, потом – во властное и, наконец, в заигрывающее.

Время сосредоточиться на моей сегодняшней миссии!

Фото.

Мне нужно сделать так много фото! Потому что месть – лучший способ забыть о бывшем.

Даже если для этого нужно пережить хоккейный матч.

* * *

На льду много чего происходит. Например, огромные мужики в громоздкой форме перемахивают через бортики и стремительно летят на коньках, похожих на ножи.

Я смотрю на матч с высоты ВИП-ложи, где мы с Обри наслаждаемся игристым вином и фаршированными грибами. Мы уже разделались с тако с цветной капустой и миниатюрной говядиной веллингтон. Еда возмутительно хороша, но я все еще под впечатлением от того, как игроки управляются с коньками.

– Как они только двигаются в этих штуках, Об? Это один из главных вопросов, которые я собираюсь задать ребятам.

Жалко, что Обри не сможет пойти со мной в бар: у нее экстренная укладка завтра в богомерзкие семь утра. Она стилистка, и у одной из ее клиенток в субботу утром телесъемки.

Подружка поднимает бокал. Ее карие глаза поблескивают сомнением.

– Это твой главный вопрос?

– Ага, – говорю я. – Однажды я пробовала кататься на коньках и на следующий день выла от боли в лодыжках. Я считаю, они предупреждали об опасности упражнений, поэтому практикую легкие прогулки и длительные шавасаны[5].

– Подруга, мне кажется, главным вопросом вечера для тебя должно быть – кто из них поборет другого и ухватит кусочек тебя.

Она опускает бокал, чтобы помахать передо мной своим телефоном.

– Ты о чем вообще?

Она тычет ногтем – розовым с блестящими серебристыми сердечками – в экран.

– Посмотри на фотки, которые мы выложили.

Двигаюсь ближе и смотрю на свой снимок с парнями. Хм-м… Я понимаю, о чем она. Определенно, есть некая химия, но все равно.

– Да наверняка всех спортсменов натаскивают так смотреть, когда тренируют улыбаться на камеру! Упражнение называется «Выгляди горячо и пылко для фанатов».

– Ну да, мышцы и миллионные контракты только добавляют сексуальной привлекательности. Но приглядись получше.

О’кей. Допустим, Чейз, кажется, смотрит на меня украдкой. А рука Райкера действительно крепко обхватывает мое плечо. По-собственнически.

– Забавно, – говорю я, немного удивленная тем, что обнаружила.

– Ага! Забавно, как на фото удается запечатлеть животных в естественной среде обитания, Трина. Они оба смотрят на тебя, как львы.

– То есть хотят сожрать меня, как добычу?

– М-м, ага, – говорит она.

– И разорвать меня на кусочки? – подначиваю я.

– На кусочки сексуального мяса, – сладострастно говорит Обри, затем рыгает и заливается смехом. Она прикрывает рот держащей телефон рукой: – Божечки! Переборщила я с игристым…

Я беру с соседнего столика бутылку воды, наполняю стакан и протягиваю ей.

– Больше тебе никаких шикарных ВИП-вин не наливать! И никаких разговоров о сексуальном мясе! Вода – хорошо, сексуальное мясо – плохо.

– А хоккей? Умеренно приемлемо? – спрашивает она, сделав глоток.

Точно! Там же игра идет. Мне стоило бы посмотреть ее. Но я уже узнала, что хоккей – это зашибись как весело, когда ты в частной ложе и в твоем распоряжении целый буфет роскошной еды и восхитительных вин.

На льду кто-то в джерси «Си Догз» с цифрой четырнадцать. О, это же Чейз Ослепительная Улыбка Уэстон – стремительно пересекает синюю линию. Но когда он пасует другому члену «Си Догз», перед ним как из воздуха появляется знойный бородач из «Эвенджерс». Вау! Он перехватывает шайбу, и она с визгом летит через всю арену.

Я кричу и вскидываю вверх руку, но я понятия не имею, кто из них хороший парень, а кто – злодей. Райкер? Чейз?

– Вперед… Об, за кого мы болеем?

– За лакомых мужчин, – объявляет она, похотливо облизывая губы. – А еще – за тебя. За крутую крошку, с которой бесхребетным вроде Джаспера связываться опасно.

Я обнимаю ее.

– Настоящая крутая крошка – это ты. Спасибо еще раз, что разрешила пожить у тебя! Скоро я найду себе квартиру.

Она отмахивается.

– Живи, сколько нужно, я не против, – говорит подруга, но в голосе звучит неподдельное напряжение.

Она живет в маленькой квартирке в доме, где не очень хорошо относятся к жильцам с собаками.

– Я могу снова пожить с родителями или… у сестры, – говорю я, почти давясь этой мыслью.

Кэсси, моя сестра, беременна и не так давно перешла в монструозную стадию: вовсю планирует вечеринку по случаю рождения малыша и свой декретный отпуск. Мои родители, которые вместе со школы, каждый день с тех пор, как я рассталась с Джаспером, предлагают подыскать мне отличного нового парня, с которым я могла бы остепениться и тоже начать делать детишек. Вот прямо завтра!

Нет уж, спасибо. Я просто хочу зарабатывать достаточно, чтобы платить аренду. Но мне совсем не хочется усложнять жизнь Обри с ее собаконенавистническим домовладельцем.

– Я уверена, Кэсси не будет против, если я поселюсь у нее в гостевой комнате, – говорю я морщась.

Конечно же, у моей сверхуспешной сестры-дизайнера есть и полностью обставленная детская в гендерно-нейтральных пастельных желтых тонах, и запасная спальня, аккуратная, с покрывалом в цветочек и полотенцами для рук. Также у нее имеется целый список идей по улучшению моей жизни, потому что, очевидно, мне нужна помощь с карьерой и реализацией всего потенциала, ведь я не могу просто остановиться на работе в книжном.

Обри содрогается.

– Рот с мылом вымой! Ничего такого ты делать не будешь, Трина Бомонт.

Слава богу, она это сказала!

– Ты слишком хороша для меня.

– Я слишком хороша для всех, но я все еще люблю тебя. А это значит… Можно я первая подниму плакат?

Точно! Плакаты!

– Давай!

Она берет картонные плакаты, которые мы сделали вчера вечером, и протягивает мне один. Свой она поднимает, чтобы его было хорошо видно. Я повторяю за ней.

Через несколько минут фанаты начинают тянуть шеи, показывать пальцами, смеяться и делать фотки.

Вскоре нас, судя по всему, замечает оператор джамботрона[6], потому что наши плакаты появляются на большом экране во время тайм-аута.

На плакате Обри написано: «Привет, изменщик!»

На моем: «Как тебе твои билеты?»

Внизу, у скамьи, номер четырнадцать снимает шлем, поднимает глаза к нашей ложе и смеется. Капитан Деловитость!

Ревнивый бородач из другой команды чуть улыбается. Редкость, наверное, для господина Ворчуна.

Я улыбаюсь своей маленькой победе и сладкой мести.

Боль и разбитое сердце никуда не исчезли. Я все еще чувствую себя дурочкой и все так же не хочу вступать ни с кем в отношения примерно до скончания времен.

Но сейчас мне хорошо, и это должно хоть немного помочь в заживлении сердечных ран.

* * *

Игра заканчивается победой «Си Догз», и Обри пора уходить. Она обнимает меня и шепчет:

– Повеселись как следует с этими красавчиками! И не делай ничего, чего бы не делала я.

– Например? Не рыгать после вина? Ой, подожди-ка, ты это делала…

– Этого не надо. Но заставь их за тебя подраться. Р-р-р! – она изображает когтистые лапы. Ну, по крайней мере, пытается изобразить.

Я очень рада, что Обри едет домой на такси. И что я сама выпила всего один бокал.

Обри отбывает, а я встречаюсь с Джианной, которая провожает меня к раздевалкам, у которых ждут двое красавчиков-хоккеистов.

Джианна быстро приветствует их и прощается, а я тупо пялюсь. Парни больше не в форме. Вместо нее на них надеты хорошо сшитые, сидящие по фигуре костюмы, облегающие крепкие ягодицы и подчеркивающие сильные руки.

И – вау – какие бедра!

Угольно-серые брюки Чейза не скрывают, в какой отличной форме его ляжки. Райкер же в темно-синих слаксах под цвет его глаз выглядит еще мощнее и больше.

Я что, из тех женщин, которые без ума от ляжек? До этого момента я о себе такого не знала… Здравствуйте, сильные ноги! Вы мне нравитесь. Обе пары.

К более серьезным вопросам: почему никто не сказал, что после игр хоккеисты носят костюмы?

Было бы неплохо знать об этом заранее. У меня вроде как пунктик на тему костюмов. Ну а что? Я прочитала очень много романов про миллиардеров.

– Отличные костюмы! – говорю я, приходя наконец в себя от увиденного в большом прохладном коридоре стадиона «Си Догз».

– Куда теперь? В ваш угловой офис в небоскребе с видом на город?

Чейз усмехается:

– Можем пойти куда захочешь.

Мне кажется или здесь вдруг стало жарко?

Глава 4. Нереально круто

Райкер

Меня все это бесит. Даже больше, чем когда кто-то пишет «вообщем», а не «в общем».

Но есть вещи пострашнее «ихних» вместо «их».

Например, скажем, PR-мероприятия. За ними следуют интервью после проигрышей. И вишенка на торте – встречи с фанатами, которые больше похожи на наказание за плохое поведение.

Не поймите меня неправильно: я люблю фанатов. Но ненавижу появляться на публике.

Я виню Селену, мою бывшую. Она окончательно испортила мои отношения с прессой. Соответственно, я не люблю медиа и все, что с ними связано. Например… сегодняшний вечер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кросс-чек – в хоккее с шайбой нарушение правил, при котором игрок своей клюшкой, которую держит одной рукой или двумя, наносит удар по телу, рукам или клюшке игрока команды-противника.

2

Джерси – верхняя одежда для спорта из шерстяного, хлопчатобумажного или синтетического полотна.

3

Эннеаграмма – концепция типов личности и взаимоотношений между ними.

4

Аджилити – кинологический вид спорта, в котором человек, называемый проводником, направляет собаку через полосу препятствий.

5

Шавасана, поза трупа или мритасана, – это асана в хатха-йоге и современной йоге в качестве упражнения, часто используемая для расслабления в конце сеанса.

6

Джамботрон, иногда называемый jumbovision, представляет собой видеодисплей, использующий телевизионную технологию с большим экраном.