Под новогодней елкой — старая любовь

А еще Эд почувствовал легкий укол вины, прекрасно зная, что в прикроватной тумбочке его спальни все это время лежал запасной ключ от Алениной квартиры.

Глава 4

Я проснулась от аромата свежесваренного кофе, который приятно щекотал ноздри. Сонно приоткрыла глаза и, нахмурившись, недоверчиво изогнула бровь. Кто мог варить кофе у меня дома? Через мгновение память вернулась: я ночевала у Эда. Я невольно поморщилась, но тут же одернула себя. Наверное, пора перестать воротить от него нос. В конце концов, впереди целый месяц соседства, а в праздники дружелюбный сосед за стеной явно лучше, чем враг.

Но сейчас надо было как-то попасть домой. В голове уже выстроился четкий план: добраться до ноутбука, завершить проект и разослать письма компаниям, с которыми я сотрудничала в последние годы. Пусть знают, что я свободна для новых предложений — будь то полноценная работа или разовые заказы. А еще нужно привести в порядок квартиру и хоть немного украсить ее к праздникам. Удовлетворенно вздохнув, я опустила ноги с кровати, пригладила волосы и похлопала себя по щекам. Но тут же поморщилась: как я вообще оказалась в такой ситуации? Ни одежды, ни косметики, ни даже элементарной зубной щетки с собой.

Когда я вышла из комнаты, на пороге стоял Эд, одетый в мягкую домашнюю футболку и спортивные штаны. Он улыбнулся, протягивая мне новую зубную щетку.

— Доброе утро. Вот, подумал, тебе понадобится, — сказал он с улыбкой.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как краснею.

— Кофе уже готов. Жду за столом, — он кивнул в сторону кухни.

Я нерешительно шагнула в ванную, но тут же остановилась.

— Я бы сначала позвонила слесарю, — сказала я, пытаясь как-то оправдать свое присутствие.

Эд пожал плечами:

— Уже позвонил. Он в отъезде, когда будет неизвестно.

— Как так?! — я замерла, не веря своим ушам. — А как же я попаду домой? Не могу же я жить у тебя!

— Похоже, что придется.

— Нет, подожди. Есть же эти люди, которые взламывают квартиры. Фирмы специальные.

— В этом городке нет таких, — ответил он спокойно.

— Это ужасно! — всплеснула я руками. — Мало того, что я тебя стесняю, так мне еще работать надо! У меня заказ.

Эд чуть склонил голову и посмотрел на меня темными глазами, в которых читалось то ли любопытство, то ли насмешка:

— Насколько важная работа?

— Чрезвычайно важная, — вздохнула я.

Он отвел взгляд:

— Ладно, иди умывайся. Подумаем, что еще можно сделать.

Я послушно отправилась в ванную, но чувство неловкости не отпускало ни на секунду. В голове крутился один вопрос: почему из всех возможных мест мне посчастливилось остаться именно здесь, у него? Пусть я тысячу раз уверяла себя, что все давно в прошлом, но где-то глубоко внутри обида продолжала цепко держать за сердце. Да и он, похоже, ничего не забыл. Каждый раз, когда он на меня смотрел, я видела в его глазах напряжение.

Закончив с утренними процедурами, я, наконец, отправилась на кухню. Эд сидел за круглым столом с чашкой кофе в руке, лениво перемешивая ложкой сахар. Услышав мои шаги, он поднял глаза и медленно оглядел меня с ног до головы.

— Ты выглядишь бодрее, — произнес он. — Кофе будешь?

— Да, спасибо.

— Слесарь будет завтра утром, — сообщил он ровным тоном.

Я кивнула, сжав зубы. Отлично. Еще одна ночь в его квартире. Мысленно выругавшись, села за стол.

После завтрака Эд неожиданно предложил:

— Давай прогуляемся до моря. А потом можно пообедать в ресторане.

Я на секунду задумалась. Это было лучше, чем сидеть с ним наедине в четырех стенах, даже если на улице мороз и снег. Но…

— А что же я надену?

— В шкафу сестры найдешь все, что нужно. Старое, конечно, но один раз можно и потерпеть.

— Ладно, — согласилась я, делая вид, что все это не вызывает во мне ни малейших эмоций.

***

Опираясь локтями на стол в ресторане у замерзшего побережья, я сделала последний глоток кофе и поймала себя на мысли, что настроение улучшилось. Эдик настоял, чтобы мы пришли именно сюда, несмотря на пронизывающий ветер. Примерно на середине пути он снял с себя шарф и отдал его мне. Я попыталась отказаться, но он не отступил, и эта забота показалась мне странной, хоть Эдик всегда отличался галантностью.

Еда оказалась просто замечательной! Лампы с теплым светом на каждом столике, рыбные котлеты, почти как у мамы, — все это пробудило во мне странное чувство, будто я вернулась домой, хотя давно считала домом другое место.

— Может, еще по чашке кофе? — Эдик повертел в руках ложку, глядя на меня с улыбкой.

Кофе я всегда любила. В те ночи, когда работа затягивалась допоздна, я без устали наливала чашку за чашкой, а мама ворчала, что это может закончиться гипертонией или головными болями. Теперь меня никто не останавливал, никто ничего не говорил, но каждый раз, протягивая руку к кофейнику, я слышала ее голос в голове.

— Спасибо, но больше не стоит, — сказала я, придвигая к себе стакан с водой. — Много кофе — вредно.

— Раньше тебя такие вещи не тревожили, — заметил Эд. — У тебя нос покраснел. — Он быстро провел пальцем по моему лицу, мимолетно касаясь кончика носа. Я вздрогнула, щеку покалывало в том месте, где он прикоснулся. Стало жарко.

— Он и раньше краснел на морозе, — добавил он, наблюдая за мной, — И краснота сходила только через пару часов.

Я попыталась сделать вид, что его слова и действия на меня никак не повлияли, но сердце гулко грохотало. Эд выглядел так же, как раньше, только с бородой. Когда-то любая девушка потеряла бы голову, увидев его. Уверенный, сильный, с искрой жизни в глазах, он излучал внутреннюю стойкость. Его плечи, накачанные и широкие, туго обтягивала фирменная футболка, которая только подчеркивала его мужественность. Побитый жизнью, но не сломленный — именно так я бы его описала.

Эд сделал глоток кофе, и я заметила, как на его шее запульсировали вены.

— Я… — начала я, стараясь не смущаться от его взгляда. — Может, кончик носа и краснеет, как раньше, но сама я изменилась. Впрочем, как и ты.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке в чужой старой одежде, которая совсем не подходила по размеру. Это нервировало. Хотя, если честно, почему меня должно волновать, как я выгляжу перед Эдом? Подростковые переживания, какими бы сильными они ни были, остались далеко позади. Когда-то я действительно была от него без ума, строила планы, как мы уедем учиться в один город, а лучше — в один университет. Но жизнь сложилась иначе. Эд сделал свой выбор, не колеблясь, когда поверил своему другу Борьке. А я просто уехала, не оставив ни единого шанса на примирение в будущем.

Эд откинулся на спинку стула, глядя на меня сквозь пустую вазу, пока в ресторане звучала тихая музыка. Когда мы пришли, людей в зале было немного, а теперь остались только мы вдвоем.

— Так что ты собираешься делать на праздники? — спросил он, прерывая мои мысли.

— Я не знаю, — откровенно ответила я.

— К тете не поедешь?

— Нет. — Он не знал, что с тетей мы давно не общались. — Я не думаю, что это хорошая идея — напрашиваться к ней на Новый год. У нее своя семья, свои дети. — Я провела рукой по волосам, которые рассыпались по спине.

— Я пойду оплачу счет. — сказал Эд.

— Я верну тебе половину, как только доберусь до сумки, — улыбнулась я.

— Даже не думай, — Эд поднялся.

Его спортивная походка на мгновение заворожила меня. Строго отчитав себя за это, я принялась собираться, решив подождать его у входа.

Не успела я дойти до деревянной вешалки на стене, как Эд, обогнав, схватил куртку и накинул ее мне на плечи, аккуратно поправив воротник и застегнув молнию. Я замерла от неожиданности, засмотревшись на его ресницы. Мимолетная улыбка коснулась его губ, и я вздрогнула. Он стоял слишком близко.

Я поморщилась, ненавидя, как участилось мое дыхание из-за того, что он был рядом. Потому что я хотела, чтобы он снова прикоснулся, несмотря на прошедшее время и все, что нас разделяло. Несмотря на прошлые обиды.

— Не нужно, — выдавила я.

— Нужно, — сказал он, надел мне на голову шапку и осмотрел с ног до головы.

Я не могла найти слов, когда его дыхание коснулось моей щеки, а его руки легли на плечи.

— Домой? — спросил он.

Я кивнула.

Мы отправились в обратный путь.

Ветер, который гудел все это время, внезапно утих. Снег скрипел под ногами, а я прижимала воротник куртки к лицу, пытаясь сохранить немного тепла.

Когда мы вошли во двор, в тишине раздался тонкий жалобный писк. Я остановилась и прислушалась. Маленький, дрожащий комок скулил, зажмурившись в уголке под скамейкой. Прежде чем я успела что-то сказать, Эд уже направился к нему. Он опустился на корточки, протянул руку и осторожно поднял щенка. Его лицо, всегда серьезное, смягчилось, когда он заговорил с крошечным существом, успокаивая его теплым голосом:

— Ну, малыш, что ты тут делаешь? Совсем замерз, да?

Я молча наблюдала, как он прижимает щенка к груди, одной рукой пытаясь согреть его. Эд обернулся:

— Подожди минутку. Я отнесу его бабе Вере. Это уже не первый случай бегства.

Я кивнула, и он, все так же ласково прижимая к себе найденыша, направился к подъезду бабы Веры.

Оставшись одна, я огляделась. Все вокруг словно замерло. Взгляд упал на фонарь посреди двора. Совсем недавно он мигал, а теперь светил ровно, без перебоев. Я удивилась: неужели его уже успели починить?

Эд вернулся почти сразу. Он выглядел довольным и слегка взъерошенным.

— Все в порядке, — сказал он. — Гулящий снова дома, греется и ест. Пошли.

Поднявшись на третий этаж, Эд открыл дверь и впустил меня первой. Мы разделись в темноте. Я потянулась к выключателю, но прежде чем успела включить свет, Эд перехватил мою руку и прошептал:

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной на ночь.