Жаркий фермер. Битва за хозяйство

Три часа Люся гуляла по городу вдохновлённая новостями. За это время она успела многое. Обед в кафе удалось совместить с видеоконференцией с подчинёнными. На работе дела продвигались успешно, хоть и не ознакомилась Людмила из-за отсутствия интернета в предыдущие дни с сообщениями в рабочей группе. Оказалось, что непрочитанные пятьсот сообщений не несли в себе никакой полезной информации, она задумалась: «Сколько внимания и времени отнимает ненужная суета и флуд». Руководитель поставила вопрос ребром о пустых беседах в рабочей группе, сотрудники приняли замечание без явных сопротивлений. Если это и были последствия деревенского информационного детокса, о котором говорили Толик и Саня, получалось, что плюсов в отпуске, неожиданно свалившимся на Люсю, было больше. Из-за волнений за тётю Тоню и хозяйство Людмила Витальевна не успела заметить возможность совместить жизнь в деревне с отдыхом. Сейчас же, когда Катя взяла на себя дела домашние, а мужчины займутся стройкой, откроются новые горизонты свободной жизни без обременений.

С детьми на видеосвязь Люся тоже успела выйти. Мир не рухнул без её тотального контроля, и это осознание позволило ей впервые за долгие годы просто насладиться отдыхом на летней веранде провинциального кафе. Завершив дела в городе, она загрузила в багажник такси пакеты после шопинга и посещения продуктового магазина. Такое количество провианта поможет ей обходить стороной деревенский магазин ещё пару дней. Дорога в город на машине оказалась длинною всего в двадцать минут, иллюзия изоляции деревни от цивилизации растворилась. В столице за это время можно проехать лишь один округ города и то, если не встанешь в пробки, а тут поездка с ветерком и с ароматом цветущих полей.

Людмила расслабленно смотрела в окно на просторы, задумавшись: «Тётя молодец, выглядит бодро и, невзирая на годы, продолжает верить в любовь». Этой веры ей самой уже давно не хватало. Страстные свидания без обязательств ‒ это одно, а вот так, чтобы нырнуть с головой в отношения, вновь поверить ‒ страшно.

В сон клонило нещадно, но взбодрившись порцией свежесвареного кофе в новой турке, Люся поправила макияж и отправилась в отделение полиции. По старой памяти общения с сотрудниками правоохранительных органов она надеялась, что очарование поможет ей наладить контакт с местным блюстителем правопорядка. Дело деликатное и требовало особой заинтересованности со стороны участкового. В здании тишина гуляла по пустующим коридорам. Из приоткрытой двери кабинета донеслись звуки радиотрансляции.

– Здравствуйте! ― обратилась она к мужчине, вальяжно восседавшему за столом.

– Добрый день, ― ответил тот, с неприкрытым интересом рассматривая визитёршу. Судя по расстегнутым пуговицам ворота форменной рубашки и угрюмому выражению лица, ждать от такого участкового профессионального энтузиазма наивно.

– Я бы хотела с вами побеседовать. Нужна ваша помощь, ― Люся попыталась улыбнуться и включить очарование, но столкнувшись с равнодушным взглядом, резко сменила настрой.

– Присаживайтесь. Что у вас, гражданка?… ― в тоне сотрудника промелькнули ноты пренебрежения.

«Оно и понятно, сидит в своей этой конуре в ожидании скорого выхода на пенсию. Что ему до моих дел?», ― сделала вывод она, присаживаясь на стул, который был шатким настолько, что пришлось с трудом балансировать на пышных ягодицах, дабы унять натужный скрип почти кресла-качалки. Собеседник приподнял скептически бровь.

– Понимаете в чём дело, второе утро подряд я не высыпаюсь, ― начала Люся свою историю. ― Проблема в том, что петух запрыгивает ко мне на подоконник и орёт.

Мужчина многозначительно сложил перед собой руки, смяв пухлые пальцы в замок.

– Очень интересно. Как я раньше без этой информации жил? ― с сарказмом выдавил участковый, с трудом сдержав ухмылку.

– Мне удалось выяснить, что это фермерский петух и что его питомцы разгуливают по деревне без контроля.

– Вы уже и предварительное расследование провели. Отлично. Хотите написать заявление? ― Собеседник достал из папки чистый лист, протянул посетительнице. Сверху, шлёпнув ладонью, положил автоматическую ручку.

– Да ну что вы! Какое заявление? Это же можно как-то полюбовно решить. Вы, как представитель власти, побеседуете с фермером, чтобы он держал своего петуха в курятнике.

– А вы окно закрывать на ночь не пробовали? ― Он подался вперёд, наклонившись к Люсе.

– Как окно закрывать? Ночью жарко, что же я из-за чужого петуха буду в духоте спать?

– Но вы же хотите полюбовно, я предлагаю вам варианты решения ситуации без открытия дела.

– Я так понимаю, вы мне в этом помогать не возьмётесь? ― Людмила Витальевна провела ладонью по чистому листу.

– Гражданочка, вы являетесь в полицию с жалобой на петуха, что вы от меня ожидаете? Или вы думаете, что в деревне у нас совсем нет своих дел?

– Хорошо, тогда дайте мне адрес этого вашего фермера, я сама с ним побеседую. ― Люся почуяла, что ярость подступает, охватывая риском вспылить. Зря она явилась сюда, веря в то, что Анискины из старых фильмов ещё не перевелись.

– Это запросто. За рекой двухэтажный дом, спросите Илью Викторовича.

– Спасибо! У меня к вам ещё один вопрос.

– Весь во внимании. ― Спрятав обратно в папку бумагу, он деловито налил себе стакан воды из замутнённого от старости графина.

– Мне пристройку надо согласовать, к кому я могу обратиться?

– К Леониду, он живет в тридцать пятом доме. Вы строителей иногородних нанимать планируете?

– Нет, местные, ― Людмила не поняла к чему вопрос.

– Если приезжие, необходимо всех поставить на регистрационный учёт. Иначе они вечером стройкой заниматься будут, а по ночам разбойничать. Мне же потом заявления собирать от пострадавших жителей деревни. Это все вопросы на сегодня?

– Да все и надеюсь, что не только на сегодня. Спасибо.

Людмила вышла на улицу, вдохнув глубоко. «Душнила!» ― резко выпалила она вслух, пытаясь снять напряжение от неприятного посещения. Уверенно направилась к реке, коря себя за наивность и попытки призвать на помощь сотрудника полиции. Если бы с ней так поговорил представитель столичного ведомства, она уже бы думала, в какую надзорную инстанцию обратиться, а тут ‒ деревня маленькая и тёте Тоне в ней жить. Хотя, кто бы мог представить, что Людмила Витальевна когда-нибудь будет вынуждена просить угомонить петуха. Но просыпаться третье утро под его виртуозное пение она не желала и поэтому откладывать визит к фермеру на потом не стала.

Дойдя до бетонного моста, Люся остановилась, облокотившись на перила. Прохладный ветер игриво поднимался от воды, унимая пыл и внутреннее ворчание. Много лет назад она, в юности любила с местными ровесниками проводить на берегу реки знойные дни летних каникул. Вот и сейчас, вдалеке раздаются счастливые голоса. Решив наведаться к речке, когда стемнеет, Люся продолжила свой путь к дому фермера, крыша которого возвышалась над соседними домами.

Двухэтажных домов в деревне не было, кроме этого новостроя, огороженного высоким забором. «Конечно, как петухам разгуливать по чужим дворам, так путь открыт, а сам спрятался в своих хоромах за непроглядной оградой», ― возмутилась она, нажав на кнопку вызова видеодомофона.

– Кто? ― раздался в ответ в динамике женский голос.

– Здравствуйте, я к Илье Викторовичу.

Домофон пропищал и калитка отворилась.

Навстречу Людмиле, шаркая по плитке подошвами летних сандалий, шла упитанная женщина. Осмотрев Люсю с ног до головы, женщина недоверчиво уточнила:

– А вам он зачем?

– Я хотела бы обсудить этот вопрос лично с ним, ― настаивала Людмила на важности своего визита.

– Ежели лично, то ступайте по дорожке в край огорода, он в конюшне сейчас, ― незнакомка махнула рукой на тропинку в тени арки из вьющегося винограда.

– Спасибо! ― Людмила решительно зашагала по двору, удивляясь ухоженности территории. Миновав череду теплиц, она замерла у трех однотипных хозяйственных построек, прислушиваясь, какая их них конюшня. Услышав лошадиное фырканье, открыла деревянную дверь.

– Есть кто? ― громко спросила она.

– Есть, проходите, ― мужской голос ответил из стойла.

Людмила встала напротив деревянного заграждения, пытаясь рассмотреть фермера, который как назло стоял за лошадью.

– Простите, мне нужен Илья Викторович.

– Минуту, сейчас завершу и выйду к вам. ― Раздался всплеск воды в ведре.

Люся с опаской осматривалась по сторонам, ведь с детства ещё помнила, что лошади ‒ животные весьма своеобразные и получить ненароком удар копытом в её планы не входило. В стойле сзади гнедой конь недовольно фыркнул. Обернулась на мгновение на лошадь, и, отшагнув назад, Людмила наткнулась роскошными ягодицами на уже успевшего выйти из стойла фермера. От неожиданности она вскрикнула. Мужчина сжал за плечи гостью, пытаясь избежать опасного столкновения с ведром воды, которое он поставил на выходе из стойла.

– Уберите руки! ― Негодующе отдёрнула крепкие ладони, задрав горделиво подбородок. А когда столкнулась лицом к лицу с Ильей Викторовичем, застыла в изумлении: перед ней стоял уже знакомый сексуальный водитель спорткара. От волнения в горле пересохло, она сглотнула, казалось так громко, что это было отчётливо слышно и ему. Его жаркое дыхание и близость разогнали в Людмиле пульс до стука в висках. Млея от его белоснежной улыбки, едва взяла себя в руки и выпалила. ― Понимаете, петух…

– Женщина, вы в своём уме? ― Прервал он гневно. ― Вы сначала кидаетесь ко мне под машину, обзываете «козлом», теперь явились сюда, чтобы добавить, что я «петух»?

– Нет, вы не петух. ― Глаза Люси расширились от абсурдности ситуации.

– Давайте, что уж там, жгите. Вы во мне рассмотрели любителя моральных унижений? Стоп-слово в ваших играх есть?

– Илья Викторович! ― Людмила уже почти верещала, перейдя на писк. ― Вы! Ваш петух ко мне приходит, спать не даёт по утрам. Заберите его себе и пусть он вам песни поёт. ― Люся выдохнула. Слишком долго она сдерживала в себе эмоции после посещения участкового и вовсе не думала даже ругаться с фермером, но накипело.

– Хорошо, теперь мне понятно, но «козлом» всё-таки не стоит незнакомых мужчин обзывать. Люди разные, не все наделены самообладанием, ― он отчитывал Людмилу как маленькую нашкодившую девочку.

– Да не называла я вас «козлом», там, в кустах он прятался и выпрыгнул на меня внезапно, вот я и выбежала на дорогу.

Фермер многозначительно кивнул с издёвкой:

– Я, понимаю, что дамы деревенские на всякие уловки идут, чтобы познакомиться со мной. Но ваши методы даже меня впечатляют.

– Чего? ― И тут-то Люсю прорвало. ― Да кого ты из себя возомнил, чтобы я и бегала за мужиком. Говорю тебе, хам самовлюблённый, петуха своего держи в своём курятнике, а если он ещё раз на моём подоконнике появится, я из него суп сварю. ― Люся бодро зашагала к выходу, демонстративно хлопнув дверью.

– Мадам, ― крикнул Илья ей вслед, ― адресок забыли оставить.

– Да пошёл ты! ― Люся показала на прощание средний палец. ― Я твоим петушком сама побалуюсь.

«Срамота-то какая», ― покачав головой, проводила взглядом Люсю помощница по дому.

– Клавдия Петровна, вы же всех в деревне знаете, где эта женщина живёт?

– Не припомню такой. Не местная она, в магазине у Ани спроси, та подскажет. ― Женщина пожала плечами.

Глава 9

Люся надеялась на то, что её фиаско с делом петуха останется в секрете от других жителей деревни. Попыталась ‒ не получилось. А то, что для фермера и участкового она показалась сумасбродной дамой, ну что теперь, рыдать что ли? Она в Пыхушино всего десять дней проведёт, да и Толик с Саней фермера недолюбливают, чтобы задушевно с ним откровенничать. Осталось дом Леонида-старосты найти и хотя бы там не выставить себя тёпленькой, тем более, что с ним дело касалось документов, а не живности.

Помпезностью жилище старосты не отличалось, Людмила стукнула дважды кольцом калитки, заприметив в расщелине забора фигуру мужчины, отозвавшегося на шум. Леониду на вид было лет пятьдесят, махровый халат висел мешком на высоком худощавом теле.

– Здравствуйте, вы Леонид-староста? ― Люся не готова была после двух не совсем удачных встреч расшаркиваться в любезностях.

– И вам не хворать, он самый. ― Протянув руку в знак приветствия, мужчина сосредоточился в ожидании сути визита.

– Я Людмила Витальевна, племянница тёти Тони, хочу санузел пристроить к её дому. Участковый сказал, что по вопросам согласования можно обратиться к вам.

– В целом да, но не я лично подписываю документы, и это займёт определенное время. Плюс дорога, ― староста явно намекал на финансовую заинтересованность в вопросе.

– Хорошо, сколько денег вы хотите за свою услугу?

– Десять будет достаточно, с учётом, что документы сам оформлю.

– Расценки у вас, приличные, ― Люся задумалась, будет ли в банкомате местном нужная сумма. ― В евро или в долларах и по какому курсу?

– Чего? ― Леонид выпучил глаза собрав в гармошку переносицу. ― Зачем мне ваши доллары и евро, говорю вам десять тысяч рублей.

– Тьфу ты. Простите меня, день выдался сложный. Не сообразила.

– Бывает, не переживайте. Так что по рукам и вместе с документами мне принесётё?

– Да, только вот хотелось бы ещё, чтобы вы к тёте Тоне с вопросами забор передвинуть не приходили. Как бы нам это оформить?

– Ещё плюс пять тысяч рублей, ―он растянуто подчеркнул голосом «рублей». ― И дело в шляпе.

– Вот и знатно, люблю людей, кто цену своих услуг знает.

– Это я так, только исключительно из любви к искусству. Сами понимаете, чем в очередях стоять, иногда лучше своих людей иметь на местах, чтобы по звонку и сразу подпись.

– Понимаю и благодарна вам за понимание! До скольки можно сегодня к вам вечером зайти?

– Я спать поздно ложусь, хоть в двенадцать можно.

Ещё полчаса назад Люся была огорчена тем, что не может она найти общий язык с местными жителями, но домой вернулась радостная. По пути уточнила у тёти по телефону, где документы на дом и у Саньки, когда они с Толиком придут смету составить. Оставалось два часа до прибытия друзей, и Людмила решила, что это время она потратит на дела домашние. Приготовить, постирать, порядок навести. В ней бурлила жажда деятельности, тётя Тоня сказала, что санузел в доме ‒ мечта её, а побыть волшебницей всегда приятно, когда жизнь подарила возможность.

– Наводчица, ты чего грустная такая? ― Толик пытливо уставился в глаза Люсе, ― обидел кто?

– Не грустная я, показалось тебе, не выспалась просто.

– А с кем это ты по ночам куралесишь? На свежем воздухе сон крепкий, кто мешает спать?

– Петух фермерский второе утро будит, спозоранку на подоконник прилетает и орёт.

– Спозоранку для городских это часов в десять? Вы же до двенадцати спать привыкшие, ― Толик явно был в приподнятом настроении от того, что Люся им работу предложила. ― Ты это, смотри, мы, чтобы управиться побыстрее, с восьми утра приходить будем и до поздней ночи.

– Это по делу, а то петух, ― Людмила поставила чашки на стол. ― А Санька что, задерживается?

– Сейчас будет, не переживай. Надумала уже, с какой стороны пристраивать? Нам же подводки надо будет рассчитать, коммуникации.

– Вот и рассчитывайте, только помидоры не трогайте и яблоню.

К приходу Кудряша Людмила с Толиком уже оживлённо обсуждали предстоящее строительство и закупку материалов. А потом втроём принялись обходить дом кругами, чтобы понять, где будет новое сооружение тётю радовать.

***

– Ань, привет! ― Ирина скользнула в магазин, со срочным донесением. ― Толик твой опять у полюбовницы своей в доме отдыхает.

– Таки прям отдыхает? Что видела? ― Анна елозила влажной марлей по стёклам витрины-холодильника.

– Пришёл с час назад, она его сразу в дом и потащила. Воркуют там голубки.

– Шила в мешке не утаишь, ― продавщица задумалась.

– Да вот и я думаю, ну что там поперёк что ли, что он так сразу к ней прильнул. И ведь не стесняется, посреди бела дня. Как тебе в глаза потом людям смотреть?

– Ирка, ты чего меня накручиваешь?

Двери магазина распахнулись, впуская в тесное помещение Илью.

– Здравствуйте, мне воды без газа два по пять, ― мужчина мельком взглянул на Ирину, которая томно выдохнула, будто невзначай поправив декольте.

– Илья Викторович, здравствуйте. Давно вас не было. ― Анна грациозно откинула тряпку в сторону, заклацала по клавишам калькулятора длинными ногтями цвета «вырви глаз». ― Возьмите сами с витрины баллоны, тяжелые они. С вас триста рублей.

Фермер достал из джинсовых обтягивающих шорт смятые купюры, положил на прилавок.

– Дамы, а вы случаем не знаете, в деревне женщина: статная, яркая, высокая с волосами русыми и глазами зелёными, где живёт?

– Не припомню такой, ― Анна нервно хлопнула денежным ящиком кассы.

– А это… ― Ирка покосилась на Аню, встретившись с её разгневанным взглядом, осеклась. ― Лариска-доярка местная.

– Нет, Ларису я знаю, а это новая какая-то, видно приезжая, ― мужчина схватил с витрины баллоны, бицепсы его расширились, угрожающе натягивая рукава тонкого лонгслива.

– Не знаем таких, а зачем она вам, Илья Викторович?

– Нужна по личному делу, ― мужчина направился к выходу. ― Доброго вам вечера.

– Итить колотить, Ань ты смотри что творится. Люська эта уже и фермера успела охмурить. А найдёт он её, так что там твой Толик невзрачный, плакало Димкино поступление.

– С чего это Толик мой невзрачный. Ир, ты бы думала что говоришь, он у меня огого ещё.

– Ладно, ладно, не кипятись. Но Люська эта как медовая ловушка, подколдовывает что ли, что мужики падки так на неё.

– Дура ты, Ирка, доступная она, а мужикам в деревне с тоски всё интересней с бабой кувыркаться новой, чем телевизор по вечерам смотреть.

– А найдёт он её, так та сразу Толику отворот поворот объявит.

– Аха, пусть ещё найти постарается. Он имени даже её не знает. Тебе колбаски отрезать?

– Да и сырка к чаю, если можно. Ох, и жалко мне тебя, Аня, так жертвовать своей семьей в угоду мужикам.

– Ир, не причитай. И языком своим не болтай слишком, чтобы не помогли фермеру этому добрые люди отыскать ведьму эту. Даже цвет глаз запомнил, вот ведь, а спроси у Толика, так он в жизнь не скажет какого цвета у меня.

– Держись, подруга, ты же знаешь, я на твоей стороне.

– Знаю, ― Анна протянула пакет доносчице. ― Ты там присматривай, мало ли, ещё чего заприметишь.

Глава 10

В это утро Людмила пробудилась без криков петуха. Сначала ей показалось, что она проснулась раньше, но когда посмотрела на часы, удивилась: пернатый гость явно опоздал. С другой стороны, это же просто птица, почему Люся решила, что он настолько увлечён её персоной и будет досаждать каждое утро. Довольно потянувшись, она накинула халат и вышла на кухню. На столе в банке красовался пышный букет полевых цветов, яркие соцветия хаотично пестрили красками, благоухая. Сколько приятных сюрпризов для одного утра! Как мало для счастья надо ‒ выспаться и обнаружить неожиданно цветы. «Надо же, какая Катюша заботливая!»

Девочка кормила кроликов, когда Людмила подошла к ней.

– Катенька, доброе утро! Не родила Манька?

– Доброе утро, Люся. Нет, пока ещё не окролилась. ― Катя по-хозяйски закрыла кормушку клетки. ― На сегодня всё, управилась.

– Спасибо тебе, а за цветы особенно. Где ты такие красивые насобирала?

– Это не я. Я пришла утром, они в заборе промеж досок торчали. Я только банку отыскала, чтобы не увяли и на стол поставила.

– Как это ‒ в заборе?

– Оставил кто-то, я не знаю.

– И что, никого рядом не было и записки никакой?

– Смешная ты, Люся, если тебе поклонник тайный цветы принёс, разве будет он ждать, когда ты его застанешь?

– Катюш, откуда у меня поклонники, не выдумывай. Наверное, это для тёти Тони.

– Аха, у тебя значит, нет, а тёти Тони есть? Она же бабушка уже.

– Тогда не знаю, от кого этот букет. Ошиблись, наверное. Пойдём, я вчера в городе была, конфет купила, чай попьём и зарплату тебе выдам.

Девочка завтракала с Людмилой и лепетала что-то о своих деревенских приключениях. Люся смотрела на букет, пытаясь найти ответ на его загадочное появление. «Не может же так совпасть, что и петух пропал, и букет появился. Кто-то знатно потрудился. Фермер не знает адреса, Толик с Саней с утра уехали за стройматериалами, вчера ещё договорились, и денег дала им. Надо узнать у тёти, мог ей кто цветы оставить? А если это не ей и родственница подумает, что Люся в деревне ведёт себя фривольно? Нет, лучше не спрашивать».

– Так что завтра я тоже пораньше приду, ― закончила девочка свой рассказ, который Люся из-за раздумий упустила.

– Ты не устаёшь здесь дела делать? ― поинтересовалась Людмила.

– Люся, я же тебе только что говорила. ― Девочка махнула рукой. ― Вот и мама так же, придёт с работы уставшая, я ей что-то говорю, а она в облаках витает. Не устала, мне к тебе приходить в радость.

– Прости, задумалась, стройка в голове крутится, много чего запланировать надо на день.

– Вот так у вас взрослых всегда, а потом думаете, почему дети общаться не хотят.

– Малыш, хватит причитать, ― Людмила игриво коснулась кончика носа девочки. ― Мы же для вас, детей и стараемся. Не надо на это обижаться.

– А я и не обижаюсь. Завтра буду. ― Катя побежала к калитке, фантики конфет зашелестели в карманах сарафана.

Когда мужчины дарят инкогнито букет, думают, что женщине приятно фантазировать о тайном почитателе её красоты. На самом же деле, после очарования ароматом цветов, в мыслях одариваемой выстраивается цепочка причинно-следственных связей в поиске подозреваемых. Люся пыталась отгонять эти раздумья до обеда. Конечно, ей было бы приятно узнать, что брутальный фермер поднял всю деревню на уши ради неё, разведал адрес, заключил петуха под стражу, нарвал ей цветов. Это же так романтично, почти рыцарский подвиг. Но окрылённые мечты таяли, стоило ей вспомнить, как по-хамски он накануне обвинил её, что она за ним бегает. «Этот точно не стал бы, слишком самовлюблённый. А кто тогда? Толик? Она ему вчера про петуха пожаловалась». Решение дождаться его приезда показалось ей единственно верным. Дел у неё было действительно много, ведь предстояло на период стройки кормить трёх мужчин обедами и ужинами, как с Дружком, куском мяса с бульоном тут не обойтись.

Мужчины приехали со стройматериалами к обеду. Им ещё предстояло разгружать фургон, но Люся настояла, что сначала обед, потом ‒ дела.

– Людмила, знакомься, это Иван, он будет с нами вместе работать, ― представил Саша незнакомца.

– Иван, спасибо, что согласились, ― Люся вежливо улыбнулась.

Толик зашёл в дом последним, заметив букет на столе, нахмурился:

– Это лучше убрать, пока обедать будем, у меня аллергия на пыльцу.

– А как же ты в деревне живёшь? ― Люся объяла банку, отвергнув версию, что сюрприз от него.

– Цветы просто стараюсь не нюхать, ― Анатолий без смущений подошёл к раковине, помыл руки.

Людмила унесла цветы в комнату, расставила тарелки, наполняя их ароматным борщом. Рядом поставила сметану и зелень, нарезанный бородинский хлеб.

– Ох! ― потерев ладони, Толик схватился за ложку. ― А мы переживали, что не успели заехать за продуктами.

– Я забыла вас предупредить, что готовить вам буду в эти дни.

Санька хитро смотрел на Людмилу.

– Ты спросить что-то хочешь? ― смекнула Люся.

– Есть один вопрос, не знаю, как к нему подойти.

Толик улыбнулся, с аппетитом приступив к трапезе.

– Прямо спроси, не стесняйся, ― Людмила насторожилась.

– Ночью Терентьев по деревне выпивший петуха ловил. Лене в школе коллеги рассказали. Ты случайно не связана с этим событием? ― Санька посмотрел на ехидный прищур Толи.

– А Терентьев у нас кто? ― Люся насыпала в турку кофе, намеренно отвернувшись от присутствующих к плите.

– Наводчица, вот ведь ловко ты людей забываешь. Сашка Терентьев, любовь твоя, вы с ним целовались в молодости.

– А сейчас он, каким боком ко мне? ― Глаза Люси вспыхнули гневом.

– Вот мы и задумались, каким боком он к тебе, а тут приехали, цветочки и все дела, ― не сдержался Толик от комментария.

– Не знаю я никакого Терентьева, к участковому вчера ходила, но он не представился.

– А ты не узнала его? Вот ведь бабы, ветер в голове. Он ведь ждал тогда, знаешь как, почтовый ящик каждый день проверял, верил, что письмо хотя бы напишешь. А потом лета ждал, что на каникулы приедешь, а ты ему ни словечка, ни весточки и не приехала больше. Ты же его первая любовь. ― Анатолий с хрустом откусил молодой чеснок.

– Так это и есть тот Саша? ― Люся отставила турку в сторону. ― А то я думаю, с чего участковый ваш со мной как с врагом народа общался.

Иван, смотрел на происходящее молчаливым зрителем, но, судя по его выражению лица, Толик и Санька уже успели обсудить при нём ситуацию.