Дикий для Неженки

Диана Фад

Дикий для Неженки

Глава 1

— Он мужчина! А ты девушка. Все твое предназначение — это выйти удачно замуж и, кстати, сегодня я и хотел это сказать, что твой жених скоро приедет, чтобы познакомиться с тобой. Мы удачно соединим наш бизнес, расширим сферы своего влияния, выйдем на новый рынок. Ты выходишь осенью замуж, Элеонора и никаких отказов я не принимаю!

Стою и смотрю на папу, широко открыв глаза. Да не может такого быть, чтобы он говорил все это всерьез! Это же разрушит мою жизнь полностью. Я с таким трудом отвоевала себе поступление именно в этот университет и именно на эту специальность. С детства люблю возиться с животными и, хотя у мамы дикая аллергия на шерсть, но я очень хотела. В дом мне нельзя было приносить никакую живность, тем более с улицы. Максимум на что согласился папа — это небольшой аквариум, но это совсем не то.

— Папа, я не собираюсь выходить замуж, тем более ради бизнеса. Я хочу быть врачом, а не вот это вот все, — обвожу кабинет руками.

— Не врачом, а ветеринаром!

— Суть от этого не меняется. Я так хотела попасть на стажировку в какую-нибудь частную клинику или питомник. Мне просто повезло, как ты не понимаешь? — расстроено заламываю руки, я знаю, что это жест мамы. Именно она себя так ведет, когда чего-то пытается добиться от папы, но почему-то моя мольба не имеет нужного эффекта.

— Нет, — короткий ответ и я должна, по сути, послушаться, согласиться, что папа прав.

— В этот раз извини папа, но я тебя не послушаю.

— Вот как ты заговорила? — хмурится папа, — И куда ты поедешь? Ты же одна никогда не выезжала, ты не знаешь как в магазин сходить и речь не о бутиках. Ты знаешь, что такое метро?

— Папа!

— Что папа?! Ты жила в своем мире, который я построил для тебя и оберегал от всего. Нет, Элеонора, ты никуда не поедешь!

— Поеду! — упрямо дую губы. Если сейчас я ему уступлю, то на моей жизни можно поставить крест.

— Хорошо, что ты хочешь? Клинику свою не хочешь, давай машину тебе поменяем? Меня всегда напрягал твой Жук, это не машина, а недоразумение.

— Вот только не трогай моего жучка! — еще не хватало, чтобы мой, цвета фуксии по спецзаказу Volkswagen Beetle, пострадал, — Мне нравится моя машина!

— Моя дочь не может ездить на таком убожестве!

— И что? Я уже два года на ней катаюсь, к чему этот разговор сейчас?

— Таааак... — цепляет руки перед собой папа и я понимаю, что сейчас будет казнь, — Карты на стол, я блокирую тебе все счета. На бензин у тебя нет, карт нет, далеко не уедешь. Ты даже навигатором пользоваться не умеешь!

— Научусь, — рычу я, но что для моего папы мое возмущение.

— Элеонора, ты понимаешь, что я сейчас не шучу?

— Я тоже!

Смотрим друг на друга, как дуэлянты, пока папа не прикрывает глаза и не трет переносицу, словно устал. Мне его жалко, но себя еще жальче. Если сейчас не отстою свою свободу, то все, я снова домашняя овечка.

— Ладно, поезжай. Далеко не уедешь, — папа встает из-за стола, — А сейчас я бы хотел поужинать, и мы вернемся к нашему разговору о свадьбе, когда ты вернешься домой, сразу, как уедешь. Я думаю, что именно так все и будет.

Папа выходит из комнаты, а я стою, глотаю слезы. Только бы не расплакаться перед ним. Мне и самой страшно, до трясучки страшно, но я должна когда-нибудь вырваться из этой золотой клетки. Ладно, вернуться я всегда успею, а вот уехать из дома — это такая возможность. Хочу жить как нормальный человек, узнать, как это. Не могу больше быть привязанной к своим родителям и этому дому. Ведь есть другая жизнь, я так думаю?

Плюю на ужин с высокой колокольни, мне сейчас кусок в горло не полезет. Убегаю к себе в комнату и достаю из шкафа большой розовый чемодан. Кидаю туда вещи как попало, даже не думая о том, какие они. Мой гардероб просто ломится от шмоток. Мы с мамой любим ходить по магазинам. Даже не задумываюсь какого они цвета и о практичности. Мне главное — уехать, а дальше все само как-нибудь.

Последними сметаю кремы и шампуни с полок, с трудом застегиваю молнию на чемодане. Все, я готова. Завтра с самого утра поеду. Докажу всем, что не такая уж я и бестолковая. Еще какая толковая! Я умная, красивая, животных люблю. Что еще нужно?

И я со всем справлюсь. Что такого может быть особенного в элитном питомнике для аляскинских маламутов и мейн-кунов? Я немного почитала в интернете про этих животных, такие плющевые милашки. Няшечные мордочки, ушки, хвостики. Пушистики, конечно, чуть великоваты в размерах, но на картинках ничего так. Все же это просто животные, а я с ними всегда ладила. Подумаешь, почистить ушки, промыть глазки, расчесать. Да я все смогу, все сумею.

С этой мыслью завалилась на кровать, сдвинув в сторону остатки вещей и открывая нужную страницу на своем телефоне.

«Элитный питомник аляскинских маламутов и мейн-кунов ищет на работу ответственного врача, знающего особенности породы и проблемы в их воспитании. Возьмем даже студентов, если вы любите животных и знаете, как за ними ухаживать. Наши собачки и кошечки вас ждут».

Туда я и подала свое резюме и мне пришел ответ, что я принята на испытательный срок. Я так была рада, что дар речи потеряла на первые пару минут.

— Ты сошла с ума! — вертела пальцем у виска Настя, — Ты ничего не знаешь о питомнике и как он устроен!

— Ничего, я быстро учусь и не совсем бестолковая, Насть. Поеду и сама все узнаю. Просто пожелай мне удачи!

— Ох, Элька! — вздыхала подруга, но я-то знаю, что все будет хорошо.

Все уже хорошо, только как уехать без денег?

Глава 2. Как все начиналось

— Пап, мам, я дома, — скидываю свой рюкзак на банкетку в викторианском стиле и стягиваю с ног белые сапожки на высоком каблучке.

Шлепаю в тонких капроновых носочках, тоже белых, по теплому плиточному полу в гостиную.

— Элечка, — мама поднимается из кресла, где сидела и читала книгу по садоводству, — Как раз к ужину, сейчас и папа приедет. Уже звонил.

— Хорошо, мне как раз с тобой нужно поговорить, — чмокаю маму в щеку, вдыхая сладковатый запах ее любимых духов.

— Может, после ужина все вместе? — вздыхает мама, — Чувствую, ты нам испортишь аппетит, а Галя лазанью приготовила с кабачками.

— Представляю, что это, — фыркаю в ответ, но замолкаю, видя сердитый взгляд мамы.

— Нужно питаться правильно, Эля.

— Ага, согласна, но кабачки уже вот где... — поднимаю руку и хочу провести по горлу ребром ладони, но вовремя останавливаюсь, видя ужас в глазах моей великосветской родительницы.

Мама сегодня в светло-кремовом платье, туфлях на невысоком каблучке. Прическа из белокурых волос забрана вверх и заколота заколками с натуральным жемчугом. Мама красивая, ухоженная, элегантная. И я должна быть такой, меня такой и воспитывали.

— Пойду, переоденусь, — ворчу, направляясь в свою комнату.

Лучше сейчас не спорить о кабачках, иначе моя просьба так и останется не услышанной. А если ее и внимательно выслушают, то все равно лучше не портить настроение до ужина. Там у папы с мамой начнется несварение желудка, нервы, сердце, что там еще.

— Руки не забудь помыть, — кричит мне в след мама, а я закатываю к потолку глаза, пока поднимаюсь по лестнице.

У себя в комнате быстро снимаю нежно-пудровый джемпер из приятной и дорогой шерсти, серые брючки. Аккуратно вешаю в шкаф и достаю с плечиков домашнее платье. Сегодня это светло-голубой трикотаж с белым воротничком. Забираю светло-каштановые волосы в высокий хвост, на ноги белые мохнатые угги для дома. Потом вспоминаю, что папа их терпеть не может, и меняю на розовые тапочки с помпонами.

Разглядываю себя в зеркало и стираю прозрачный блеск с красивых, чуть полных губ. Маленький носик, слегка курносый, красивые скулы, брови, а глаза большие, зеленые, ресницы длинные. Моя подруга, Настя, говорит, что я как кукла. Только не Барби, а наша, советских времен. Откуда она знает такие игрушки не могу понять. Но Настя уверяет меня, что если заплети мне косу, то я буду Настенька из сказки. Я посмотрела эту сказку, чушь собачья. Ну да, похожа, но неужели у меня и голос такой противный? Я не говорю так, словно мышь пищит, когда ей хвост прижали. А Настя уверяет, что говорю, но это все неправда, наговор.

Слышу под окном шорох колес по гравию, папа приехал. Черт, не успела поговорить с мамой. Думала заручиться ее поддержкой, но теперь уже была не была. Поправляю платье, убираю непослушную кудрявую прядку обратно в прическу. Мой вид должен быть идеален, я все-таки на казнь иду.

Спускаюсь по лестнице, прислушиваясь к голосам в гостиной. Папин басовитый и мамин ласковый. Сколько уже лет вместе, а мне всегда нравится наблюдать за ними. Папа такой грозный, властный, а мама как куколка рядом с ним. Если сравнивать с собаками, то папа питбуль, а мама пушистый и игривый шпиц. Господи, о чем я думаю? Это от волнения, наверное. Даже руки подрагивают.

— Геночка, приказать чтобы ужин подавали? — мама на своей волне.

— Пусть накрывают и рюмку коньяка мне.

Захожу в гостиную и встаю напротив родителей, которые сидят на диване. Папина рука на маминых плечах, пиджак расстегнут, поза довольно расслабленная. На лице усталая улыбка. Папа много работает, он у меня крутой бизнесмен, олигарх, от этого и все проблемы. Понимаю, что разговор со мной ему сейчас ни к чему.

— Эля? Что стоишь и молчишь? — хмурится папа, ну вот, не с того начинаю. Но я просто не могу уже держать новость в себе, а как сказать не знаю.

— Пап, мам, я... — голос срывается от нервной трясучки, и я цепляю ледяные от волнения руки в замок перед собой.

— Беременна?! — хватается за грудь мама, а папа цыкает на нее:

— С ума сошла, Лиза! — сердится он.

— А что еще говорят с таким лицом? — выдыхает полуобморочным тоном мама.

— Мам, пап, я не беременна, — пытаюсь продолжить я.

— Слава Бога, Гена, я чуть не умерла, — жалуется мама, а я хочу сделать жест «рука, лицо». Ну сколько можно меня прерывать? Мне и так не хватает смелости, чтобы сказать.

— Подожди, Лиза, — отмахивается папа, — Не видишь, что наша дочь сейчас в обморок от волнения упадет?

— Ой и правда, ты что такая бледная, Элечка? — тревожится мама.

— Пап, мам... — снова начинаю я, уже умоляющим тоном, — Выслушайте меня, пожалуйста. Только сразу скажу, чтобы вы мне не сказали, как ни среагировали, решение мое уже взвешено и обдумано со всех сторон. Я все решила и ничего уже не изменить.

— Ты меня пугаешь, Элечка, — начинает обмахиваться ладошкой мама, — У меня, кажется, давление поднимается.

— Лиза, потом будешь умирать, — рявкает папа, — Давай послушаем, что скажет наша принцесса.

Это его ласковое прозвище сейчас точно не в тему и особой смелости мне не придает. С детства была Принцессой империи, Принцессой холдинга, да и вообще любимой дочкой, которой позволено все, но в то же время ничего. Абсолютно никакой свободы. Я не могу одеваться как хочу, не могу встречаться с подругами как все девушки моего возраста, про женихов вообще отдельный разговор. Тут или у папы инфаркт, или у мамы нервное расстройство.

— Итак... — нажимает на меня папа, а я вдыхаю воздух полной грудью, чтобы выдать:

— Я уезжаю от вас.

Все, сказала, теперь можно и в обморок падать.

Глава 3

Папа сидит и ошеломленно смотрит на меня, мама тоже, только с открытым от удивления ртом.

— Таааак.... — тянет папа, а по моей спине холодок страха пробегает.

Нет, я не боюсь своего отца, ничего он мне не сделает. Но вот это его «Таааак...» с детства вызывает у меня дрожь во всем теле. За этим следует долгий разговор, точнее, разбор моего поведения, дальнейших действий и поступков.

— Как это? — прижимает теперь обе руки к своей груди мама, — Ты уезжаешь? Одна?

— Да, одна.

— А что так можно было? — поворачивается к папе за ответом.

— Нельзя! — рявкает тот.

— Папа говорит нельзя, — кивает как болванчик мама.

— Вы меня недослушали, — торопливо перебиваю их и подхожу чуть ближе, опираясь дрожащими руками на спинку стула.

В гостиную входит наша домработница, Галя, с большим сервировочным блюдом.

— Уйди! — приказывает ей папа и Галя тут же разворачивается, скрывается в кухне.

— Дальше, — это уже мне, и я вижу перед собой не папу, а собранного и властного бизнесмена, каким он бывает на работе.

— Я уезжаю недалеко, но не скажу куда, — продолжаю на свой страх и риск, — Мне предложили пройти практику в собачьем питомнике.

— Собачий питомник, — снова закатывает глаза мама.

— Да, мама, это моя будущая профессия, я хочу учиться и знать, как лечить собак и остальных животных.

— Собак, значит, — встает с дивана папа, одергивая свой пиджак, — Марш в мой кабинет! — рычит он, а мои ноги превращаются в кисель. Тело отказывается двигаться.

— Иди, — шепчет мама, когда папа скрывается в своем кабинете, громко протопав мимо меня, — Я зайду, чтобы его успокоить, если начнет кричать.

— Спасибо, мам, — хрипло отвечаю ей, так как в горле внезапно пересохло и кое-как сдвигаю свою несчастную тушку с места.

Прохожу в кабинет и встаю посередине, как провинившийся ученик у доски. Папа сидит в своем кресле, с бокалом коньяка в руке, а во второй вертит любимую сигару, но не прикуривает.

— Жду подробный рассказ о том, что снова втемяшилось в твою хорошенькую головку. Когда ты изъявила желание учиться на ... — небольшая заминка, — Ветеринара... Я смирился только из-за того, что РУДН — это довольно престижный институт, а высшее образование для тебя неважно. Оно необходимо, но совсем не нужно тебе как будущей жене и матери. Все понятно?

— Да, — упираю глазки в пол, изображая несчастную и послушную девочку.

— Твой выбор был немного мне неприятен, ты выбрала вместо иностранных языков крутить хвосты хомячкам и собакам. Я закрыл на это глаза, причину сказал раньше, но сейчас... Это переходит все границы!

Подпрыгиваю от удара кулаком по столу. Папа в ярости? О божечки!

— Это твое увлечение должно было остаться лишь красным дипломом и обычным хобби, не более! И что сейчас?! Ты действительно веришь в то, что из тебя выйдет хороший врач? Точнее, даже не врач, а ветеринар! — выплевывает папа последнее слово, — Ты, которая никогда даже живую корову или козу не видела, хочешь идти работать на ферму?!

— Конечно, нет! — наконец, отмираю я, — Хочу работать в клинике, помогать животным. Возможно, со временем, открою свою.

— Будешь лечить собак и кошек от глистов и блох?!

— С этим сейчас довольно хорошо справляются капли и таблетки.

— Эля, ты в своем уме? Хорошо, я куплю тебе клинику здесь в Москве, развлекайся. Думаю, твой будущий муж оценит, что его жена — образованная женщина.

— Прежде чем что-то открыть, нужно набраться опыта! — возмущаюсь я.

— Вот и набирайся в своей клинике, зачем тебе куда-то ехать? И о каком сроке идет речь?

— На все лето, — тут же вскидываю упрямый подбородок, глядя папе в глаза, — Я уеду на три месяца и вернусь к началу учебного года.

— Нет!

— Да, папа! И ты не можешь мне запретить! — взрываюсь я.

— Могу и сделаю это! — папа макает кончик сигары в коньяк и вставляет себе в рот, прикуривает от золотой зажигалки.

— Мне двадцать лет! Я уже давно совершеннолетняя! Никуда не хожу, везде только с охраной и водителем! Даже Владу позволено больше!

— Твой брат учится и работает в Англии. Он изучает основы бизнеса и вскоре вернется в нашу компанию, чтобы продолжить мое дело. Он мужчина, Элеонора!

— И что? — раз в ход пошло мое полное имя, которое я терпеть не могу, значит, папа очень зол. Сильно.

— Он мужчина! А ты девушка. Все твое предназначение — это выйти удачно замуж и, кстати, сегодня я и хотел это сказать, что твой жених скоро приедет, чтобы познакомиться с тобой. Мы удачно соединим наш бизнес, расширим сферы своего влияния, выйдем на новый рынок. Ты выходишь осенью замуж, Элеонора и никаких отказов я не принимаю!

Глава 4

Лежу на кровати, листаю страницы в телефоне, рассматривая картинки котов породы Мейн-кун. Такие няшечки вообще, даже улыбаюсь, глядя на серьезные мордочки.

— Элечка, — голос мамы вырывает меня из царства кошачьей красоты.

Она заходит в комнату и садится на край кровати.

— Нам нужно поговорить, — строго сводит брови, поджимая губы.

— Давай, — с готовностью откладываю телефон и сажусь, опираясь на спинку кровати. Руками прижимаю к себе розовую подушку в виде сердечка.

— Элеонора... — начинает мама, а я внутренне взвываю, сейчас начнется, — Ты знаешь, что мир жесток и довольно агрессивен...

— Так, мама, стоп, — прерываю ее, иначе это растянется надолго, — Давай начнем с того, что я все равно уеду. Я хочу уехать, понимаешь? Хочу начать самостоятельно жить, думать, что-то решать сама. И ты не сможешь меня отговорить, как бы тебя не просил папа.

— Это не он! — тут же возмущается мама.

Угу, конечно, так я и поверила.

— Скажи мне, куда ты едешь? — ласково гладит мою руку мама.

— Нет, больше этот прием не прокатит, — убираю свою руку, — Я знаю, если я скажу, куда направляюсь, уже утром мне откажут в работе или я поеду туда с эскортом из пяти машин и мне откажут уже на месте. Нет, мама, даже не проси.

— Хотя бы место куда отправляешься? Обещаю, я папе не скажу!

— Нет и нет, телефон у меня с собой, если что звони.

— Но как ты без денег?

Вот тут и правда проблема, мне нужно как-то машину заправлять. Чем там вообще заправляют моего жучка? Обычно в гараже машина стоит всегда с полным баком, да и куда мне ездить? Меня возит водитель, лишь пару раз я сама добиралась до университета, на этом все.

— Ты даже водить не умеешь! — словно читает мои мысли мама.

— Умею, — с сомнением в голосе признаюсь я.

— Хорошо, — мама достает из кармана платья карточку и несколько купюр, — Раз ты все решила, тогда возьми хотя бы это. Карта моя, я делала ее, чтобы покупать себе разные безделушки ...

— Мама?! Ты делаешь покупки в интернете, сама?! — удивляюсь я.

— Ну да, бывает, только никому не говори, особенно папе! Там немного денег, но на что-нибудь хватит. Папа об этой карте не знает.

— О, вот это круто! — перебираю купюры, пара тысяч и пятисотки, — Странно, что у тебя еще и наличные есть.

— А, случайно получилось, — отмахивается мама, — Как устроишься на месте, сообщи мне сразу. Я буду переживать, — наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку и уходит, пожелав спокойной ночи.

Я же долго ворочаюсь, не могу уснуть от волнения. Как поеду, куда вообще ехать, как меня там примут? Вырубаюсь буквально на пару часов и потом вскакиваю с кровати, как только начинает светлеть за окном. Для меня вставать в такую рань вообще событие. Но я хочу выехать раньше, чтобы миновать пробки. Все-таки за рулем я чувствую себя неуверенно, мне чем меньше машин на дороге, тем лучше.

Принимаю душ, сушу волосы и замираю опять перед своим гардеробом. Так, у меня что тут есть из нормальной одежды? Возможно, вот эти белые джинсы от Армани подойдут, а к ним сиреневая блузка. Да, точно, я должна произвести впечатление. Натягиваю эту красоту на себя и верчусь у зеркала. Отлично, просто красотка. Прихватываю к этому образу голубой приталенный пиджачок и туфельки белые на высоком каблуке. Потом задумчиво смотрю на них, и все же здравый смысл пересиливает, мне за рулем ехать. А, ладно, сниму в машине.

Пыхтя и отдуваясь, стаскиваю вниз свой чемодан и выскакиваю на крыльцо. Смотрю на свою машинку, которую я вчера вечером попросила выгнать из гаража. Сейчас шесть утра, интересно, мне ворота откроют или будут папиного распоряжения ждать. Ковыляю до машины, проклиная высокий каблук, и открываю багажник своего жучка. Пытаюсь приподнять чемодан, чтобы всунуть его в машину и понимаю, что не могу. Ну не поднимается никак.

— Вам помочь Элеонора Геннадьевна? — рядом встает пожилой охранник и я облегченно выдыхаю.

— Куда собрались, если не секрет? — втискивает мое розовое безумие в багажник.

— Работать поеду, — ворчу я, усаживаясь за руль и снимая туфли.

— А ваш отец знает? — хмурится охранник.

— Должна ему отчитываться? — взвиваюсь я. Почему все думают, что я какая-то совсем неразумная малолетка. Сама не могу куда-то уехать, сама не могу работать. Бред какой-то.

— Нет, конечно, но лучше бы вам разрешили выехать за ворота. Все же вы редко сама за руль садитесь, — ухмыляется охранник.

— Пусти ее, — папа стоит на крыльце в черном бархатном халате и тапочках на босу ногу. В руке чашка с кофе, — Все равно через пару часов вернется или привезут.

— А вот и нет! — выкрикиваю я, хлопая водительской дверью.

— А вот и да! — смеется мне в след папа, а я выезжаю за ворота под этот смех, дуюсь, сержусь, но через пару метров съезжаю на обочину.

Куда ехать-то? Направо или налево? Что там папа говорил про какой-то навигатор, где его купить можно? Или как вообще люди едут и находят дорогу, куда им ехать?

Задаю этот вопрос в поисковике и мне тут же вылезает, сколько стоит навигатор, его модели. Да не нужно мне все это, дорогу мне покажите! Набираю, как проехать в питомник маламутов и мейн-кунов. Ого, восемнадцать часов, что-то далеко. Я думала, ближе будет как-то. Не представляла, что Подмосковье такое большое. Ну ладно, поедем туда, по дороге разберусь. Главное, я смогу уехать и ближайшие дни, постараюсь не вернуться, да и не смогу в любом случае. Если уехать, куда глядят глаза мне представляется более вероятным, то вернуться домой без поводыря в виде загадочного навигатора я вряд ли смогу. Ну, с богом!

Глава 5

Еду я значит, никому не мешаю. Постоянно попадаются какие-то неадекваты, которые проезжают мимо и сигналят что есть силы. Не пойму, что им не нравится. Дорога шестиполосная, посередине железный заборчик. Я пристроилась около него и еду себе тихо и спокойно со скоростью пятьдесят километров в час. Хорошо, что на этой полосе совсем нет машин, только эти, что летают с бешеной скоростью обгоняя меня справа и сигналят. Вот что им не хватает, тихо ползу себе по крайнее левой полосе у заборчика, никому не мешаю. Откуда столько придурков развелось, непонятно.

Несколько раз мелькают всякие повороты, но я их игнорирую, продолжаю ехать. Мне же нужно из города как-то выехать, а для этого полоса должна закончиться или нет? Одно знаю, я на МКАД выехала, о чем говорила табличка при повороте от дома. Так, мне кажется, я уже проезжала поворот на аэропорт Шереметьево или нет?

Еду еще часа полтора, снова обращаю внимание на поворот в аэропорт Домодедово, Внуково, опять Шереметьево. Сколько в Москве аэропортов с одинаковыми названиями? Вроде бы по одному или это какие-то дублеры?

В третий раз мелькает аэропорт Шереметьево и во мне закрадывается какое-то понимание, что я езжу по кругу. Додумать эту мысль не успеваю, так как меня наглым образом тормозят. Точнее, я чуть не въезжаю в задницу машины ДПС.

— На обочину отъедете, пожалуйста, — стучит в окно инспектор.

— Зачем? — сердито спрашиваю его.

— Вы мешаете движению автотранспорта.

— А по-моему вы, я еду спокойно, а вы меня тормозите, — начинаю пререкаться с инспектором.

— Отъедете или мне вас на эвакуатор посадить? — рычит мужчина в погонах.

Да ладно, что начинать-то сразу. Отъеду. Только как это сделать. Несколько минут стою, у меня помехи справа летят, пока инспектор, очень вежливый человек, не перегораживает мне всю полосу. Машины останавливаются, а я не спешу, пересекаю две полосы и торможу на обочине.

— Вылезай, мать твою! — снова стучит в окно инспектор, — Документы сюда! Живо!

— Что же вы злой-то какой, — ворчу, но вылезаю, показываю права, страховку, у меня все в порядке.