Моя любимая, ЗАНОЗА... Служба магического контроля. Книга 2.

С общими воспоминаниями все было хорошо — ясно помнила кто она. Но вот какие-то мелочи, детали событий были под завесой пелены.

Понятно одно: сейчас нужно выжить; а подумать, что с ней стало и как там ее родные — можно и потом, решит свою главную проблему по выживанию, так сразу и подумает.

Сильно далеко Лиза решила не убегать, пробежав город вдоль и поперек, определилась, чем он живет, насколько большой, и постаралась запомнить: где, что и в какой стороне находится. Затем девушка решила, что этого достаточно для ознакомления, и основное внимание направила на центральный район.

Там безопасней и больше можно подчерпнуть информации о мире. Лиза надеялась, что и неприятностей будет поменьше. Зачем ей их специально искать, они ее и сами прекрасно находят. Лиза смогла понять многое, и главное — сам город располагался в пустыне, в самом центре.

— «В пустыне, мать ее!» — нервно звенела мысль в ее голове, эхом подхватывая: — «В пустыне!..»

Про путешествия на своих четырех лапках можно забыть совсем, я не сумасшедшая идти туда, не зная куда, где даже воды нет.

Характер Лизы не дал ей отчаяться, и она приняла решение. Нужно искать любой транспорт до другого города, и там, по месту, ориентироваться дальше.

Сейчас самое главное — выбраться из этого пункта, да, тут Лизе понравилось, но вот что город стоит в окружении опасных песков — уже проблема. А вдруг нужно будет бежать? И куда? Вот! Некуда.

Лиза, обсудив сама с собой перспективы развития событий, решила, что лучше будет уехать, вернуться она всегда успеет.

Конечно, она где-то сумасбродная, но понимала рамки дозволенного, как и то, что без неприятностей и приключений ей жизни не будет, и они успеют соскучиться друг по другу. Себя не изменить даже в угоду обстоятельств.

Сегодняшняя прогулка по городу дала Лизе полную картину места, в котором она находилась.

Если подводить итоги дня, что я смогла узнать — город называется Аскар, он торговый, но по большей части проходной.

Торговые суда разгружались за городской чертой, а в сам город прибывали по воздуху на специальных платформах, там же проходили проверку и регистрацию документов, прежде чем отправиться дальше для разгрузки и погрузки.

Выглядело это зрелище потрясающе: огромная баржа парила над землей в десятках метров, тень от которой на несколько минут закрывала полностью солнце, погружая участки города в ночь.

Окраины Аскара особенно страдали от дневных сумерек — маршрут был тщательно выстроен так, чтобы солнечный свет падал на город в нужный час.

В центральной части города находилась главная пассажирская площадка, куда непрерывным потоком прибывали и стыковались судна. Словно муравьи, люди выходили из них и тут же расходились по своим направлениям: одни стремились вглубь города, другие пересаживались на следующий маршрут.

Передвигались они по воздуху на дирижаблях, кабины для пассажиров были прямоугольной формы, похожие на платформы с грузом, только в миниатюрном исполнении, а сверху располагался огромный шар, было отдаленное сходство с нашими дирижаблями. Только этот шар и габариты отличали пассажирские судна от торговых. Каким образом поднимались торговые судна — для меня было загадкой. Никаких шаров, турбин или пропеллеров я не заметила.

По-хорошему нужно разузнать, какие направления этот город соединяет, и о мире неплохо бы разузнать. Но как? Ходить и расспрашивать совсем не выход — сразу убьют или шкурку попортят, все тут какие-то нервные.

Можно вечером в трактире у Дафны разговоры посетителей послушать, там же успеют все восстановить? Было бы очень хорошо, если бы успели, гости под горячительным имеют привычку болтать без умолку. Может мне и получится разузнать такую необходимую информацию.

Лиза пыталась себя загружать разработкой плана по спасению и как узнать о мире, проговаривала все планы вслух, где-то соглашалась с собой, где-то спорила. Это помогало отвлечься и думать о том, что сейчас важнее.

Например: как выжить? Это способствовало отвлечься от грустных мыслей о том, как же так произошло и почему она кошка.

Она чувствовала: если начнет об этом думать, анализировать, строить предположения, истерика не заставит себя ждать, а там и до депрессии недалеко.

— «Мне точно тогда никто не поможет выжить. И я погибну в расцвете сил и красоты.»

Себя, к слову, Лиза уже видела в отражении. Небольшая кошечка с миленькой кругловатой мордой, глаза зеленые, раскосые, прям колдовские. Зрачок только немного вытянут черной каймой. Ей настолько сильно понравилось то, что она увидела в отражении, что себе позавидовала.

Красота ее была запоминающейся, немного пугающей; если долго смотреть, чувствовалась звериная сущность и опасность. Если всматриваться пристально — прям мурашки по коже, бр-р-р.

Теперь, зная свои сильные стороны, еще немного потренировалась корчить умильные и испуганные мордашки перед отражением — нужно было запомнить мимику, которая работала.

Лиза, даже в той жизни, всегда знала, что выражение эмоций может склонить кого угодно на ее сторону. Она еще в школьные годы начала практиковать перед зеркалом эмоции и реакции на различные ситуации. Ярко представляя их в своем воображении и перенося на себя перед зеркалом. Мышечная память запоминала, и когда нужно было, у нее получалось естественно, и на рефлексах нарисовать на своем лице эмоции от восхищения до полного разочарования или раскаяния. С родителями и друзьями всегда помогало, никто не знал истинного отношения Лизы к той или иной ситуации.

В начале ей очень нравилось, она маленькая и так легко научилась манипулировать мнением окружающих, потом уже вошло в привычку.

Для нее это было забавной игрой. Но уже в университете она поняла, что люди ее видят совсем другим человеком. Даже она сама запуталась в своих эмоциях и восприятии себя как личности. Переезд не особо помог.

Но вот встреча с ее олененком открыла глаза на жизнь, и она начала не играть, а жить. Марина ее принимала любой и знала ее истинное лицо. Лиза чувствовала в подруге родственную душу, и та ей отвечала искренней любовью. Они стали ближе, чем сестры, и сейчас без нее было хуже, чем без родителей и брата.

Но она сейчас не станет об этом думать, Лиза просто взяла и запретила думать о том мире. Подумает потом, когда будет в полной безопасности, там она и даст волю всем своим чувствам.

Сейчас же она уверенно строила гримасы, уверенная что эти навыки помогут ей выжить, даже у злодея может оказаться доброе сердце, и желание спасти такую милую маленькую кошечку, попавшую в беду. План был прост и с ее навыками выполним, просто не хватало практики в новом теле.

Шерстка у Лизы оказалась короткая, черная, как смоль, на свету переливалась и походила на норку, хорошо, что не на песца.

Девушка хихикнула себе под нос.

— Всем бы тут песец настал.

Ее эта аллегория сильно забавляла.

— «Конечно, я маленькая, но злопамятная, и всегда искала справедливость. Злодеи бы славились обсосанными тапками, и люди за версту чувствовали, кто к ним приближается. Кстати, а это идея! Буду супергероем этого мира. На страже добра стану помогать вычислять злоумышленников. Вообще реализовать себя можно в этом мире даже как шпион. Допустим, меня подарили как дар в знак дружбы соседям, а я такая милая и любимая. Хожу где хочу, подслушиваю кого хочу. И письма строчу начальству с докладами, как настоящая Мата Хари[1]. Буду настоящим двойным агентом, правда строчить доклады нечем, у меня же лапки, и вроде Мату Хари расстреляли…»

Лизе сразу взгрустнулось, ее фантазии разбились о скалы такого недружелюбного нового мира. Да она понимала, что это просто лирика, какая мне политика, меня прибью за первым же углом.

— «Нужно выбираться отсюда в более развитую страну, разузнать обстановку и расстановку сил. Узнать, что я за зверь такой, найти покровителя и попробовать выяснить, что со мной произошло. Сейчас главное выжить, Лизка», — мысленно она обратилась к себе. Ее это взбодрило, и она стала четко понимать свой план действий, на душе полегчало.

— У меня точно все получится!

Солнце перевалило, уже полдень, нужно возвращаться. Уже и желудок пробурчал, напомнив, что меня давно не кормили. И только сейчас к Лизе пришло чувство голода. Она была настолько увлечена изучением города, что позабыла обо всем, какая тут уж еда была, а вот сейчас остро почувствовала нужды.

— Гр-р-р, — пробурчал громче желудок.

— «Хорошо бы найти трупик крысы», — подумала Лиза. — «Я бы гордо Дафне его презентовала, типа работа идет. Право слово, мне же не самой их ловить и в пасть брать. Фу…»

Решила возвращаться и двинулась в обратном направлении, аккуратно выискивая кучи мусора. Люди туда, наверное, трупики мышек и выбрасывают. Одну такую кучу я встретила в аккурат рядом с нашей таверной.

В ней нашлось искомое, только на вид не было похоже на мышь или крысу. Чернильно-черное нечто с большим количеством зубов, ярко выделяющимися своей белизной на фоне темного тельца. Выглядело жутковато, как раз эта тварюшка потянет на похвалу и хороший ужин в знак благодарности от Дафны. Лиза уже предвкушала вкусное жаркое и потирала свои лапки от находчивости.

Девушка отметила, что грызуны в этом мире выглядят странно, но решила не заморачиваться — все же это другая реальность. Она сделала мысленную заметку о том, что нужно получше узнать местную флору и фауну. Ведь важно понимать, кого и чего стоит опасаться, кого можно просто обходить, а с кем встреча может быть опасной. Эти знания могут оказаться жизненно необходимыми.

Подхватила его передней лапкой и смогла донести до окна. В зубы брать не особо хотелось — боялась, что стошнит или она отравится. Мало ли, вдруг оно ядовитое или его отравили. Береженого бог бережет.

Поэтому ее грандиозное шоу немного затягивалось, сложно лапками было втащить эту тушку в окно, оно было в чем-то мокром и постоянно пыталось выскользнуть из лап. Лиза пыхтела, ловила, тащила, сама испачкалась, пыталась не думать в чем, а то ее точно стошнит. При свете оказалось, что у трупика была шерсть, просто она вся в темно-бордовой крови, вот и был склизким. А то, что ей сначала показалось, что он черный — это, наверное, игра зрения в темноте.

Может, когда он был жив и пушист, зубы не так выделялись. Сейчас это просто мертвый комок с зубами. Ладно, свою добычу я смогла принести, а как разыграть эпичную охоту?! Тут, конечно, вопрос, нужно ведь чтоб хозяева в аккурат к победе пришли и возгордились мной.

Нужно глянуть, где Дафна. Заглянув в зал, я никого не увидела, он был пуст, и это было очень странно. Сейчас самое время для открытия заведения, где все? У меня опять поднялась шерстка и прошел по спинке холодок, предчувствуя «песца». Но не северного, к сожалению.

Пришлось быстро ретироваться обратно на кухню, так как только там было приоткрыто окно на улицу. Если никого нет здесь, значит, что-то случилось, и в городе могут об этом говорить. Метнувшись к окну, мельком заметила движение. Остановилась и пригляделась к трупику. Тот лежал вроде там же, где оставила, и не двигался. Наверное показалось. Еще пару секунд приглядывалась, и решила, что это происки моего уставшего разума, тут вообще впору психикой поехать от всех событий, а я вот держусь, кукушкой не еду. Поэтому особое внимание тому, что мне показалось, придавать не стала.

Отвернувшись, я решительно двинулась к приоткрытому окну. Оказавшись на улице, поняла, что скоро станет совсем темно, сейчас только начало смеркаться. Где же могут быть все? Я же так все хорошо придумала, а зрители ушли — прям неудача.

Хотя можно было остаться, ведь я и без них могла поймать вредителя, но то чувство холодящего страха по коже не давало мне спокойно сидеть и ждать. Мой холодок по коже и вздыбленная шерстка уже успели спасти жизнь, поэтому не будем ленивыми и пойдем поищем всех.

Так, немного ворча, я и добежала до площади, а там самое веселье только начиналось. Казалось, что на площади собрался весь город, так много нелюдей было на площади. Гадкое предчувствие неприятностей только усиливалось, я старалась глазами отыскать своих работодателей в этой толпе. Но у меня ничего не получалось, все лица смазывались в одно огромное пятно, слишком много нелюдей собралось. Народ продолжал подтягиваться, будто реки впадают в море, гомон усиливался, а я уже не надеялась найти Дафну с Диром.

На площади возвышалась деревянная сцена, к которой вела шаткая лестница, кое-как собранная из грубых досок. Она напоминала площадку для концертов или для казни — ту самую, где рубят головы или вешают приговоренных.

Лиза укорила себя за столь мрачные мысли, но напряжение росло с каждой секундой, и вместе с ним усиливалось ощущение надвигающейся опасности. Может, это всего лишь обычная сцена? Но вдруг на ней разгорелось пламя, вспыхнуло, словно портал в иной мир, и зрелище показалось устрашающим.

Лиза замерла, не отрывая взгляда, чувствуя, как в горле застрял ком страха. Спасибо фэнтезийным книгам и фильмам про фантастику, которые подготовили ее к таким моментам.

— «Надеюсь, мой разум выдержит сюрреализм этой ситуации», — подумала она, затаив дыхание.

Когда зарево начало мерцать, в открывшемся портале возникла картина, словно проступившая сквозь тонкую пелену. За ней вырисовывались суровые мужчины в мундирах, вооруженные и решительные. Позади них виднелись городские строения, полностью объятые огнем, полыхающие в языках пламени, словно слились в одном смертельном танце.

Из-за огненного зарева небо окрашивалось в багровый свет — это было смертельно красивое зрелище, будто ты смотришь на лаву и знаешь, что все умрут, но глаз отвести не в состоянии. Мне стало немного не по себе — не хотелось оказаться по ту сторону этой иллюзии, хотя, возможно, это был бы один из способов покинуть сие место. Нужно будет выяснить, как открыть портал и куда лучше по нему уйти.

Пока я находилась в мыслях, с другой стороны площадки начали появляться мужчины. Внезапно воздух пропитал странный запах гари. Как странно, что аромат появился только с их приходом, словно какой-то невидимый барьер портала удерживал не только звуки, но и запахи, позволяя нам видеть лишь отрывок чужого мира, но не ощущать его до конца.

Толпа притихла; в наступившей тишине была пугающая, напряженная безмолвность. Пришельцы молчали, стояли, выстроившись в ряды, мрачные и суровые, с холодными взглядами и каменными выражениями лиц. Руки их касались оружия, словно готовы были схватиться за него в любой момент.

Мужчина, стоящий в центре, явно выделялся среди прибывших — выше остальных, с тяжелым взглядом, который укутывала красная пелена, из-за чего глаза казались багровыми; те сверкали кровавой яростью, в которой не было ни тени сочувствия или жалости.

Его лицо уродовал жуткий шрам — глубокий, рассечённый, наверное, клинком — настолько его края были ровными. Сам шрам начинался у брови, разрывая ее надвое, и тянулся вниз, доходя почти до самой скулы.

Раны, оставившие этот след, как бы вгрызлись в плоть, обнажая ее внутреннюю часть до костей, и теперь казались застывшими, воспаленно-красными следами давней боли. Этот шрам не просто делал его страшным — он дал ему нечеловеческую, пугающую сущность.

Лиза действительно испугалась, она никогда бы не хотела с ним встретиться, ни при каких условиях — понимание было четким.

Он выглядел пугающе словно только для нее, остальные не чувствовали нависшую над ними угрозу. Народ был достаточно спокоен, никто в ужасе не пытался сбежать, все просто стояли и ждали. Только чего?..

Мужчина шагнул вперед, решительно поднял руку, и над ней появилось свечение, которое обрисовало голографическое изображение. Мое удивление было настолько велико, что я едва удержалась от удивленного вздоха — голограмма? Фантазийный мир? Это все больше начинало напоминать темное фэнтези. На голограмме показали молодого человека, возможно, совсем юношу лет восемнадцати, в плаще, который полностью закрывал фигуру, со светлыми волосами и пронзительно голубыми глазами, что казались нереально яркими. Это точно не человек, а, наверное, существо из другого мира. Конечно, он мог быть и старше, но на таком расстоянии было трудно рассмотреть детали.

В тяжелой тишине раздался низкий, властный голос:

— Это маг-стихийник. Объявлен предателем Империи; он — враг народа, безжалостный убийца. Наш отряд прибыл слишком поздно, и он успел сбежать. Следы ведут в ваш город. Если кто-либо видел его и готов помочь защитникам, мы будем благодарны. Но если вы намеренно укрываете преступника, то ваш город будет очищен, а виновные публично наказаны на месте.

Толпа содрогнулась, и волна страха прокатилась по людям. Мне самой стало жутко, а тихий шепот по толпе только усилил эту тревогу.

Затем голограмма изменилась, показывая маленькое, пушистое, темное существо с хвостиком.

— Это фамильяр мага, его укрывательство также карается смертью. За поимку фамильяра мы предлагаем награду — десять тысяч золотом.

Лицо жуткого мужчины стало еще суровее, и он продолжил что-то говорить, но в голове у меня теперь было только одно — смерть. Казалось, здесь властвовали дикарские нравы, а правосудие было столь же суровым, сколь и неизбежным.

Голограмма снова сменилась, показывая зверька с оскаленными зубами. Я вгляделась — и с ужасом поняла, что эти зубы мне до боли знакомы… Сердце на миг замерло, захлестываемое осознанием, как я попала. Да уж, неприятности сами меня находят!

Без раздумий я рванула к таверне, не оглядываясь и мчась со всех лап, все быстрее и быстрее, подгоняемая страхом смерти.

[1] Мата Хари, немецкая шпионка. Расстреляна по приговору французского суда за шпионаж в пользу противника в военное время.

Глава 4. Девять жизней

Я двигалась словно на автопилоте, не задумываясь о риске падения с высоты, просто перепрыгивала через препятствия, летя к своей цели. В одном месте чуть не свалилась, но чудом удержалась, избежав падения, в тот момент сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Близкая смерть очень ярко пощекотала нервы.

Говорят, у кошек девять жизней, но проверять на своей шкурке не особо хотелось. Я бежала так быстро, как могла; мысли гремели в голове, словно набат: надо вытащить его из таверны, подальше, Лизка, давай быстрее, беги еще быстрее. Вдруг они смогут отыскать его по этим связям?

Господи, я уже почти не чувствую лап, скоро и сердце остановится, нельзя бежать еще быстрее, но и остановиться не могу. Эти беспощадные солдаты не станут разбираться, как он оказался в таверне, — просто убьют всех. Сердце билось так яростно, что его стук оглушал.

Как Лизка пролетела все препятствия — никогда не вспомнит.

Влетев в приоткрытое окно таверны, я чуть не грохнулась без сил. Не могла восстановить дыхание, воздух резал гортань. Мне приходилось с усилием делать вдох, проталкивать его к легким и с таким же усилием делать выдох. Я задыхалась, сердце полностью оглушило своим стуком.

Сейчас есть три проблемы: дыхание, сердцебиение и возможное падение.

Лапы совсем не слушались; я вся была как натянутая струна. От забега хотелось просто лечь и умереть, но я гнала эти жалкие мысли.

— Где эта хрень пушистая?.. — раздраженно просипела Лиза под нос.

Зверька не было видно.

— Да как… Так-то! Где он?!

Лиза продолжала задыхаться, не так уж и просто восстановиться от такого затяжного забега. Сердце колотилось уже не от усталости, а от страха, что зверя нигде нет; значит, он может доставить неприятности.

Лиза, словно дикая кошка, носилась по кухне, охваченная отчаянием, и лихорадочно заглядывала под каждую банку, склянку и мешок со снедью. Ее лапки дрожали, а взгляд метался, будто та могла поймать существо там, за полками, или между плотно упрятанными специями.

Однако долго девушка так продержаться не смогла — силы иссякли, и она с усталым выдохом осела на свой пушистый зад.

Едва коснувшись пола, Лиза машинально поправила хвостик, аккуратно пристроив его сбоку. Она улыбнулась про себя, словно милому напоминанию о том, как дорога ей новая часть тела. Этот хвостик стал для нее настоящей любовью с первого взгляда, и она старалась обращаться с ним осторожно и нежно.

— «Сперва надо успокоиться и все обдумать», — решила она.

Силы покинули девушку, а эмоции рвались наружу, мешая здраво мыслить. Прикрыв глаза, Лиза сосредоточилась на дыхании: глубокий и медленный вдох… Выдох… Ее сердце все еще колотилось в груди, но волна паники, казалось, немного отступила.

Она почувствовала, как с каждым вздохом уходит напряжение. Ощущение времени, бегущего сквозь пальцы, медленно растворялось в тишине. Едва слышные отклики тревожных мыслей пытались вернуться, но Лиза уверенно гнала их прочь. Наконец, ее дыхание стало ровным, разум — ясным.

— «Аллилуйя!» — мысленно воскликнула она, открыв глаза.

Превозмогая усталость, Лиза похвалила себя за то, что смогла быстро собраться.

— «Так, рассуждаем. Я оставила эту тварюшку на полу… Всю в крови. Если он жив и сам куда-то уполз, то должен остаться след. А если следа нет — значит, кто-то его нашел и унес. В этом случае, получается, проблема уже не моя!»

Нахлынула волна самодовольства.

— «Ах, какая же я умная и сообразительная!» — подумала она, хоть и понимала, что это была лишь попытка подбодрить себя.

Поднявшись на задние лапы, Лиза осторожно подошла к месту, где оставила зверька. Ее взгляд скользнул по полу, выискивая намек на ответ, и тут… Она заметила кровавые следы.

— «Да чтоб тебя…»

Стало ясно, что маленький зверек решил спастись сам. Оставляя за собой едва заметный след, он ускользал все дальше. К счастью, путь его был прямым и четким — как раз к каменной стене, у которой теснились большие глиняные кувшины с вином.

— «Ну что ж, решительно пойду и посмотрю», — подумала я, но тут же вспомнила про его острые зубы. — «Лучше бы зверек оказался слабым и не настроенным агрессивно. Но что, если он все-таки решит напасть?»

Сердце заколотилось, и на меня нахлынула волна паники, а вместе с ней — внезапное, почти подавляющее, чувство трусости.

— «Зачем мне вообще ввязываться в это?»

Вздохнув, я попыталась успокоиться. Дафна сможет сама разобраться, а я могла бы спокойно идти своим путем.

От этой мысли стало немного не по себе. Меня передернуло. Никогда ведь не была ни трусливой, ни неблагодарной. Всегда верила, что несправедливость — худший грех, и что рано или поздно за все воздастся.

Моя нерешительность испарилась, а на смену ей пришла твердая уверенность: я поступаю правильно. Если не помогу, Дафна окажется в смертельной опасности — это без сомнений. Ее просто убьют, если я не помогу, это даже к бабке не ходи. Там даже разбираться не будут, видела я морду этого жуткого главного товарища, там нет ни грамма понимания и снисходительности к простым смертным.

С осторожностью, но уже без колебаний, я начала заглядывать за кувшины.

— Малыш, ты тут? — прошептала я, обходя кувшин за кувшином. — Кис-кис-кис, — само сорвалось с губ.

— «Забавно», — подумала я. — «Но что еще можно сказать? Кис-кис, в конце концов, универсальное обращение…»

За кувшинами было темно, но мое зрение позволяло различать очертания.

Я снова позвала его тихим голосом.

— Малыш, я хочу помочь тебе. Без тебя мне этого не сделать. Выходи, пожалуйста.

Послышался легкий шорох, и я обернулась. Там, в тени, появился он — комочек шерсти, которого теперь было почти не узнать. На нем уже не было крови, а в его глазах появился яркий темно-синий блеск. Какие это глаза! Завораживающие, глубокие, цвета ночного неба, почти черные. Они были огромными, как два загадочных озера, прячущих в себе целый мир тайн.

Однако его строение по-прежнему оставалось странным. Крохотное тело, казалось, состояло из одних только глаз и острых зубов, такой же маленький хвостик выглядел лишним. Забавный, чудной зверек, настоящий феномен природы будто смотрел на меня с пониманием — и, быть может, даже с намеком на доверие.