Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

Были также картины, писанные на бумаге соковыми красками и золотом и называвшиесяживописными листами. В 1679 г. живописец Карп Золотарев написал для семилетнего царевича Петра Алексеевича, на александрийском большом листе, золотом и красками, «двенадцать месяцев и беги небесные, против того, как в Столовой в подволоке написано». В 1686 г. живописными листами, в флемованных рамах, украшена была комната царевны Софьи Алексеевны. Еще раньше, в 1683 г., у нее в числе таких листов находился какой-то родословный лист в расписанной рамке. В 1694 г. царевичу Алексею Петровичу писали на четырех листах иконописным письмом «четыре стихии да двенадцать месяцев». В 1687 г. в комнате царевны Екатерины Алексеевны на трех живописных листах были изображены: на одном – образ Успения Богородицы, на двух остальных – святые Антоний и Феодосий Печерские.

Персоны, или портреты, украшали стены также в одних только постельных хоромах. Само собою разумеется, что в царском дворце занимали свое место только портреты особ царского семейства или высших духовных властей и некоторых иноземных государей. Многие портреты были писаны с натуры или, как говорили тогда, сживства. С натуры, или с живства, писал государеву парсуну в 1661 г. живописец Станислав Лопуцкий. О других портретных работах упомянутых выше живописцев прямых сведений мы не имеем. Кроме иноземных живописцев, писавших такие персоны при царе Алексее Михайловиче, с 1671 г. известен был как портретист, писавший с живства, иконописец Федор Юрьев. Иконописец Симон Ушаков писал также и портреты. В 1669 г. он написал красками по полотну государскую персону александрийскому патриарху Паисию. В 1682 г. в казне покойного царя Федора Алексеевича хранились три персоны: царя Алексея Михайловича, царевича Алексея Алексеевича, писанные на полотне, и царицы Марьи Ильичны, писанная на доске.

В 1671 г. живописец Салтанов поднес государю на Пасхе «пять персон розными статьями» на полотнах, каждая в полтора аршина длиною. В 1677 г. живописец Иван Безмин позолотил и посеребрил трои рамы, одна к Распятию Господню, другая – к персоне царя Константина да к персоне царя Алексея Михайловича, третья – к персоне царицы Елены да к персоне царицы Марьи Ильичны. В 1678 г. в феврале тот же Иван Безмин писал государскую персону у себя на дому, а Иван Салтанов написал в хоромы государю по полотну Распятие, да образ царя Константина и матери его Елены, да персону царя Алексея, персону царицы Марьи Ильичны и персону царевича Алексея Алексеевича в предстоянии у Распятия, как довольно часто изображались царственные лица. Эта картина сохраняется до сих пор в одной из теремных церквей. В том же году Иван Салтанов писал персону царя Алексеяво успении,а иконописец Федор Евтихеев писал (15 июля) в собор Архангела Михаила на большой доске к государским гробам образ Спаса и к тому Спасову образу молящие в царских коронах царь Михаил Федорович и царь Алексей Михайлович. В 1681 г. иконописец Карп Золотарев написал государю в хоромы персону Иоакима – патриарха в святительской одежде. В 1682 г. иконописец Симон Ушаков и живописцы Салтанов и Безмин написали царю Федору Алексеевичу две поясные персоны его отца – царя Алексея. В комнатах царя Федора находилась и его собственная персона –портрет, для которого в январе 1682 г. вызолочены рамы с «флемованными дорожники», в вышину и в ширину по 3 1/2 арш. В 1694 г. (в феврале) живописец Михаил Чоглоков написал «образ (персону) во успении государыни благоверной царицы и великой княгини Натальи Кирилловны» на полотне длиною 2 1/4 арш., шириною 1 1/2 арш. Рамы сделаны флемованные и прикрыты чернилами. В 1696 г. написана «персона царевны младенца Марии Иоанновны по преставлении ее», поставленная тоже в черную столярскую раму.

Кроме разных других персон, имена которых нам неизвестны, в хоромах царя Федора в 1681 г. находились персоны короля польского и короля французского, может быть, Лудовика XIV – современника царю. В комнате царевны Марьи Алексеевны в 1687 г. висела в рамах с флемованными дорожниками персона покойного царя Федора – ее брата. В 1699 г. в комнате царевны Натальи Алексеевны в трех вызолоченных рамах висели персона брата ее царя Петра Алексеевича и живописные изображения его тезоименитых ангелов Петра и Павла. В том же году кперсоне печатной на листу царя Петра делали рамы флемованные золоченые. Рамы на портретах и картинах были гладкие или резные, золоченые, серебрёные, иногда расписанные красками или просто вычерненные под черное дерево. В казне Оружейной палаты в 1687 г. хранились: парсуна царя Михаила Федоровича, писана по цке длина аршин 10 верш., ширины 1 арш. 1 1/2 верш.; парсуна царя Алексея Михайловича, писана по полотну, длина 3 арш. 2 верш., ширина 2 арш. 1 верш.; парсуна по преставлении царя Алексея Михайловича, писана по полотну в черных рамах, длина 2 арш. без вершка, ширина 1 арш. 11 верш. Персона киевского митрополита Петра Могилы, длина 3 арш. без чети, ширина 1 арш. 9 верш.

* * *

Что же касается дофряжских листов, то здесь должно разуметь эстампы, гравированные на меди и на дереве. В царском быту они появляются еще в начале XVII столетия под общим названием потешных немецких печатных листов и, без сомнения, были известны и в XVI столетии, как можно заключить и из Записки Барберини, который предлагал в 1565 г. выслать в Москву тетрадь рисунков с листьями, арабесками и тому подобным и просил также верных оттисков с изображениями разных государей. Подобными фряжскими и немецкими листами с XVII столетия торговали в Москве в Овощном ряду. Во дворец их покупали для государевых детей вместе с игрушками. Малолетные царевичи и царевны, забавляясь этими листами, вместе с тем получали из них сведения о некоторых предметах естественной истории, географии, всеобщей истории и пр. Таким образом, например, в комнатах царевича Алексея Алексеевича, умершего в 1670 г., висело «пятьдесят рамцов с листами фряжскими». Самое название этих листов немецкими и фряжскими указывает на их происхождение: они вывозились к нам с Запада. В числе их, может быть, встречались гравюры известных художников. Впоследствии и у нас стали печатать эти листы на дереве, на лубу (луб –доска особой пилки), отчего, как можно объяснять и как вообще объясняют, они и получили название лубочных картинок. Но вероятно также, что листы могли получить свое прозвание от разрисовки и раскраски лубяных коробей, какие в XVI и XVII столетиях были в большом употреблении. Судя по сохранившимся памятникам (подобные коробьи находятся в Историческом музее), нельзя не видеть, что лубочные картинки, и именно деревянной печати, носят полнейшее сходство с упомянутыми писаными коробьями, так что лубочный рисунок и его раскраска могли послужить образцом и для его воспроизведения печатным делом. Кроме того, есть известие, что еще в XV столетии на лубу писали, чертили чертежи, планы[133], следовательно, луб употреблялся вообще для рисования вместо харатьи и бумаги, которые тогда были для простых людей очень дороги. Известно также, что для письма употреблялась и береста. Таким образом, лубочная картинка могла существовать и до изобретения печатного дела. По свидетельству Кильбургера (1674 г.), в московской и киевской типографиях, кроме церковных книг, печаталось также много образов и эстампов на дереве[134]. В домовой казне патриарха Никона находим 270 листов фряжских, «лист печатной большой подволочной; на большом листу часть Козмографии; на большом же листу Козмография»[135].

В конце XVII столетияфряжский стан для печатания эстампов на меди заведен был в царском дворце при Верхней, т. е. придворной типографии. В 1677 г. органист Симон Гутовский сделал к государю в хоромы «станок деревянной печатной, печатать фряжские листы»[136]. В 1680 г. резец Афанасий Зверев резал для государя на медных досках «всякие фряжские рези».

В царских хоромах фряжские листы обыкновенно прибивались к стенам лужеными гвоздиками по деревянному дорожнику, который служил таким образом вместо рамки. Так обиты были фряжские листы по стенам в комнатах царевен в 1680 г. и в деревянных хоромах царя Федора Алексеевича в 1681 г. В 1680 г. в новопостроенных палатах, что над «Судебнею царицыны Мастерской палаты»фряжские листы были прибиты по стенам дорожником калеваным, которого в то время для этих листов и для подволоки было сделано 500 арш. В 1682 г. в марте, по сказке живописцев Ивана Салтанова и Ивана Безмина, понадобилось в государевы деревянные хоромы на обивку фряжских листов сто колодок гвоздья луженого. Количество этих гвоздей и упомянутого дорожника явно показывает, что в этих случаях листы были употреблены не в качестве картинок, а в качестве картинных обоев. В том же 1682 г. в хоромы царевича Петра Алексеевича взято сто листов фряжских, из которых многие, без сомнения, пошли на украшение стен. Иногда листы даже приклеивались к стенам, как, например, в 1685 г. в «верхних каменных чердаках» царского Теремного дворца. Но гравюры со священными изображениями вставлялись большею частью в рамки. В хоромах царевны Софьи (в 1686 г.) висели на стенах в золоченых и расписанных красками рамках: «Образ Спасителя в терновом венце, немецкие печати, на бумаге, ризы и поля наклейные байбереком, в правой руке трость. Образ Распятия, на бумаге ж, немецкой печати, в подножии у Распятия град Иерусалим, наклейные. Образ Богородицы Чанстоховския, печатный на желтой тафте, в клейме, в травах золоченых. Образ Рождества Христова, знаменной (т. е. рисованный), на углах евангелисты. Три листа, печатаны на бумаге. Лист, на нем написано „поздравление“ царевне. Лист немецкой, на нем написано в клейме поздравление на виршах царевны Феодосии Алексеевны».

Мы должны упомянуть еще очертежах, или живописных географических картах, которые висели на стенах в государевой Комнате. Большею частью такие чертежи писаны были, как говорится, по птичьему полету, с изображением самых зданий, храмов, башен, жителей, гор, лесов и пр. Для царя Алексея Михайловича чертежи писал живописец Станислав Лопуцкий. В 1663 г. он поднес государю «Чертеж всего света», также «Чертеж Индийского и иных государств», а в 1668 г. – «Новой Сибирской чертеж». В 1669 г. вместе с живописцем Мировским он написал, как уже упомянуто, большую картину вроде чертежа «Герб Московского государства и иных окрестных государств гербы, а под всяким гербом планиты, под которым каковы». В казне Оружейной палаты в 1687 г. хранились «чертежи – три части света: Аврика, Америка, Азия, писаны по полотнам».

В дополнение к этому обзору живописных картин, эстампов и чертежей в царских хоромах считаем нелишним присовокупить описание подобных же картин, украшавших хоромы боярина Артамона Сергеевича Матвеева и князя Василия Васильевича Голицына с сыном Алексеем, отписанных потом в казну за опалу Матвеева в 1676 г. и за опалу Голицыных в 1690 г. У Матвеева находим: «Персоны. В черном станку святитель в мантии, а на главе клобук черной, в левой руке посох. Две персоны королей Польских Михаила да Яна. Двенадцать Сивилл поясных, письма старого. Притча, как Иосиф бежал от Петерфиевы жены. В станку Целомудрие, а в правой руке написан скифетр, в левой руке книга. На полотне написана Весна, в руках сосуд с травами. Сорок один лист, писаны живописным письмом на розных красках и на золоте. Персона боярина Ильи Даниловича Милославского. Да в четырех станках полотна, а на них написано: Артамон в служилом платье, стоячей. На другом полотне он же в служилом платье, поясной. На двух полотнах дети его, Иван да Андрей, стоячие. Пять полотен, а на них написаны персоны немецкие, поясные. Персоны немецкие ж. Личина молодая в шляпе с перьи, стоящая. Десять личин немецких, на полотнах же и в том числе одна на бумаге. Лист печатной на бумаге, а напечатан Голанской князь Вилим. Три листа садового строения, да девять маленьких. Чертежи:Чертеж Архангельского города и иных поморских городов и мест, писаной и подписан Русским письмом. Чертеж печатной Свейской и Датской земель. Чертеж Новые земли, Русского письма. Три чертежа печатных, на однех листах Московской, другой Польской, третей Асийской».

Из отписных животов князей Голицыных поступило в царскую казну:«Персоны и листы писаны на полотнах и на бумаге: Персона князя Владимира Киевского на полотне, в черных рамах. Персона царя Ивана Васильевича на полотне в черных рамах. Персона царя Федора Ивановича на полотне в черных рамах. Персона царя Михаила Федоровича, на полотне в черных рамах. Персона царя Алексея Михайловича на полотне в черных рамах. Четыре персоны царя Федора Алексеевича, одна в рамах черных, поясной; две писаны на полотнах, одна в черных рамах, другая в золоченых, четвертая писана на цке. Персона святейшего Никона-патриарха, сакос и омофор и понагия, наклееные розных цветов обьерми. Персона Иоакима-патриарха писана на полотне в рамах золоченых. Три персоны королевских писаны на полотнах в черных рамах. Персона Польского короля на коне. В дву рамах персоны Польского короля и королевы его. 12 персон немецких в круглых золоченых резных рамах. В 20 клеймах золоченых писаны на полотнах лицы, времена, стихии и праотцы. Персона за стеклом в рамех золоченых князь Василья Голицына. В черных рамах писано на полотне притчи из Библии. В четырех рамах золоченых резных четыре листа немецких (по 5 руб. за лист). 12 персон немецких печатных в рамах золоченых, в том числе один лист без рам. Пять листов землемерные чертежи печатные немецкие наклеены на полотнах, 9 листов немецких землемерные в черных рамах. Личина человечья писана на полотне. Лист немецкой в деревянных рамах, по сторонам написано по пистоли. Две личины каменные. Герб князя Василья Голицына. Персона его ж князя Васильева писана на полотне».

Из этого перечня можно видеть, что картины, эстампы, географические чертежи и другие подобные предметы не составляли принадлежности одного только дворца, но проникали, хотя и редко, и в боярские домы. Притом знаменитый Матвеев – по своему уму и образованию едва ли не первый боярин того времени – и не менее знаменитый князь В. В. Голицын в настоящем случае не могут, однако ж, служить единственным исключительным примером. Кроме некоторых других лиц, современников им, мы можем указать также на Никиту Ивановича Романова – царского родственника, который жил прежде и нисколько не уступал им в стремлении к образованию, любил музыку, носил даже немецкое платье, по крайней мере выезжал в нем на охоту. Вообще в XVII столетии боярский быт стал во многом изменяться против прежнего. Примеры первых бояр не оставались без влияния. Очень жаль только, что до сих пор еще мало открыто памятников, которые могли бы ближе познакомить нас с частным боярским бытом того времени.

* * *

Мы видели, что еще в первой половине XV в. в московском дворце стояли часы башенные. По всему вероятию, к тому же времени должно отнести и употребление комнатных часовстоловых и стенных или гирных, указных, а также и воротныхили зепных, т. е. карманных, которые носили на цепочках на вороту, в зепи, или кармане. Тогда все такие часы были большою редкостью в Москве и привозились иноземцами, продававшими их, вероятно, за очень дорогую цену. Когда Москва в XVI уже веке завязала частые посольские сношения с западными государствами, то в числе даров, подносимых государю, не последнее место занимали и часы более или менее хитрого и затейного устройства. Само собою разумеется, что дар тем и славен был, что был дорог материально или же чуден «хитростны» искусства и работы. В XVI столетии, без сомнения по редкости, часы подносились наравне с золотом и серебром и с другими диковинами разного рода, например попугаями, обезьянами и т. п. Так, в 1557 г. шведские послы поднесли царю Ивану Васильевичу «кубок золочен с покрышкою, поставной, а наверху, в покрышке, часы»[137]. В 1594 г. цесарев посол Варкач поднес царю Федору Ивановичу от цесаря «часы меденые золочены с планитами и с святцы; и от себя часы медены золочены с планитами»[138]. В 1597 г. послы императора Рудольфа поднесли государю в поминках от императора «часы с перечасьем, с людьми и с трубы и с накры и с варганы; а как перечасье и часы забьют и в те поры в трубы и в накры и в варганы заиграют люди, как живые люди»[139]; часы с перечасьем, и как перечасье забьют и в те поры те часы запоют «розными гласы». Да посол Аврам от себя челом ударил государю: «часы с семью планитами серебряны, а под часами ящики деревянные, розными цветы, серебром окованы, с чернильницею». Дворяне челом ударили «двои часы боевые». Тогда же император прислал в числе поминков государеву шурину и слуге боярину Борису Федоровичу Годунову «часы стоячие боевые с знамены небесными» и сыну его Федору Борисовичу «часы стоячие боевые, а приделан на них медведь». Сверх того, от посла Годунову поднесены двои часы маленькие боевые, воротные[140]. Таким образом, в Московском дворце даже и затейливые часы не были особенною редкостью. Их выставляли напоказ обыкновенно во время посольских и других приемов. Так, в 1588 г. при кизылбашских послах во время стола в Грановитой палате в другом окне, по правую сторону от трона, стояли часы боевые золочены немецкое дело, походные, на слонех[141]. При Годунове в Грановитой палате висело паникадило в виде короны с боевыми часами.

В 1621 г. в Грановитой палате на окне стояличасы боевые на телеге, ходившие на доске, обитой червчатым бархатом. В 1629 г. в октябре немчин Христофор Галовей, часовник Фроловской башни, починивал государевы часы – башня цесарская большая. В 1645 г. в ноябре дурак Исай испортил комнатные круглые часы указные (может быть, стенные), которые и исправлял часовник Максимко Анкудинов. В 1659 г. у царевича Алексея Алексеевича в комнате стояли часы цынбальные, с цынбальцы и с немцы, с башенкою. В 1674 г. в августе куплено 50 струн бараньих романских да две большие струны, которые и отданы часовнику иноземцу Ивану Яковлеву для починки «часов больших медных, которые ставятся у великого государя в Комнате на окне при послах, с трубачи и со слоном». В 1675 г. в мае в хоромы царевича Федора Алексеевича куплены за 30 руб. у иноземца Галанской земли Логина Фабричьюса – «часы боевые столовые медные золоченые с перечасьем и с будильником немецкого дела, самые добрые». В 1681 г. в апреле часовник Дмитрий Моисеев починивал «часы большие, что с действы блудного сына».

Вот описание часов, которые в XVII столетии стояли в царских комнатах или хранились в казне: «1634 г. –часы колымага; часы паникадило (в Столовой); часы большие, виницейское дело с планидами; часы флягою, на высоком стоянце, с планидами; часы зеркалом боевые; часы, на них на коне турченин; часы башнею, что государю челом ударил князь Федор Барятинской (у государыни царицы в хоромех); часы ставцом большие указные (у государя в хоромех); часы, на них собака (у государыни царицы в хоромах); часы сыром, государю челом ударил князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой; часы меденные боевые с будильником, башнею велики, влагалище янтарное; 1679 г. – часы медные, под указом орел двоеглавый, по орлу над главами и по крылью и под шеями хрусталь белый, а около живота хрусталь же да каменье и смазни турские; у орла в ногах: в правой ноге – палаш, в левой – держава; круг орла круг, а по кругу каменье бирюза и смазни и иные всяких цветов; сверх круга трава прорезная медная, в ней в средине кружок серебряной сканной, в средине парсуня человеческая по пояс; под каменьем репейки серебрёные сканные; часы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Печатается с сокращениями.

2

Записки Отделения русской и славянской археологии Императорского Археологического общества. Т. II. С. 371, 711.

3

Объяснение слова «Китай» см. в наших «Опытах изучения русских древностей». Ч. II. М., 1873. С. 155.

4

Известно, что московское управление сначала сосредоточивалось визбахи подклетахгосударева дворца. Эти избы и подклеты получали наименование от тех областей, которыми управляли. В начале XVII столетия упоминаются Московская изба, Казанская изба, Володимерский подклет, Дмитровский подклет, Рязанский подклет.См.: Дворцовые разряды 1601 г.

5

Полное собрание русских летописей. Т. I. СПб., 1846. С. 23 (далее – ПСРЛ).

6

Там же. С. 33.

7

Там же. Годы: 945, 1074, 1093, 1095, 1097, 1102, 1116, 1216. В 1095 г. «пристрои Ратибор отрокы в оружьи истобку (истьбу, избу) пристави истопити им…».

8

ПСРЛ. Т. II. C. 72.

9

Там же. Т. I. С. 73, 97; Т. II. С. 21, 56, 72.

10

Там же. Т. I. С. 73; Т. II. С. 24, 28; Т. III. С. 2. Царственный летописец. СПб., 1772. С. 57.

11

Там же. Т. I. С. 99; Т. II. С. 81.

12

Русский исторический сборник. Т. 3. С. 24; см. также:Карамзин Н. М.История государства Российского. Т. V. Стб. 70, 85.

13

Карамзин Н. М.Указ. соч. Т. V. Стб. 249.

14

ПСРЛ. Т. VIII. С. 77.

15

Памятники дипломатических сношений. Т. I. С. 10, 30, 34;Карамзин Н. М.Указ. соч. Т. VI. Стб. 48, 103 и 347; Летописец (Устюжский). М., 1781. С. 170.

16

Известия Академии наук. Т. X. Вып. V. С. 550.

17

ПСРЛ. Т. III. С. 160, 164.

18

Значение прилагательногокрасныйболее или менее известно. Красными, в смысле «красивые», назывались большие окна с колодами и оконницами, или рамами, в отличие от малых, волоковых, не имевших оконниц и колод.

19

Ср. другой наш очерк хоромного состава в нашей статье «Черты самобытности в древнерусском зодчестве. Древняя и Новая Россия». Т. I. 1878. С. 193 и след. (Статья эта в отдельном издании (М., 1900) озаглавлена «Русское искусство. Черты самобытности». –Ред.)

20

Летописец (Устюжский). М., 1781. С. 169, 171; Псковские летописи в ПСРЛ. Т. IV. С. 240.

21

Дворцовые разряды. Т. I. СПб., 1850. С. 1152.

22

Летописец 6714–7042. М., 1784. С. 297; Русский временник. Ч. 2. М., 1790. С. 169.

23

Карамзин отнес 1487 г. к заложению Грановитой палаты, которая была окончена постройкою в 1491 г. Последующие описатели кремлевских древностей повторяли слова историографа. Но в летописи под 1487 г. сказано, что Марко Фрязин заложил палату на дворе великого князя, гдетерем стоял,а под 1491 г. упомянуто о совершении большойпалаты на площади.Основываясь на этом различии местности на дворе и на площади и припомнив древний Набережный терем, мы должны были отнести 1487 г. к заложению не Грановитой, а Набережной палаты. Выражение большая палатауказывает, что существовала малая. Малая палата,именно Набережная,упоминается в 1490 г. по случаю приема цесарского посла Юрия Делатора; следовательно, еще до совершения Грановитой она служила уже приемною. В первое время Грановитая палата именовалась только Большою.– Памятники дипломатических сношений. Т. I. С. 26; Карамзин Н. М.Указ. соч. Т. X. Примеч. 111.

24

На поле рабочего экземпляра против этих слов добавлено: «на старом месте». –Ред.

25

Каменная церковь Рождества Богородицы построена в 1393 г. супругою Дмитрия Донского – великой княгиней Евдокиею на месте малой деревянной церквицы Св. Лазаря, которая вошла в новопостроенную как ее придел(Карамзин Н. М.Указ. соч. Т. V. Примеч. 254).

26

ПСРЛ. Т. III. С. 198.