Точки притяжения

– Хорошо. Накачал такие бочки, – Тина показала ладонью уровень его «бочек» над своей тонкой рукой. – Как у кузнеца. Сам-то остался таким, – она выставила мизинец. – А что? Он был доволен собой: майки стал носить. Я как его в подъезде потом стала видеть, улыбаться начала. Он, наверное, думал, что теперь такой крутой, что тётя по соседству рада его видеть…

– Нашла тётю, – укоризненно ввернула Кира: на вид Тине было немногим больше тридцати лет.

– Ну-ка. Не льсти начальнику. Он думал, что я рада его видеть, а я просто старалась не заржать.

Кира рассмеялась; Тина поддалась атмосфере и тоже засмеялась.

– Неплохо здесь, да? – сказала Тина, когда волна смеха спала.

– В кафе? – недоверчиво уточнила Кира: еду здесь подавали по большей части неудовлетворительную.

– Нет, здесь. В компании. Дела хорошо идут, штат постоянно расширяют. Я здесь уже давно, но, кстати, всё ещё помню, кто когда пришёл. Если продолжат расширяться, то тогда уже начну путаться.

– А сколько ты здесь работаешь?

– Шестой год пошёл. Ты же кого-нибудь знаешь уже? Давай, потестируй меня.

– «Девочки».

– Эти пришли одновременно. Примерно два года назад.

– Амир.

– Примерно год назад. Ты же Таню знаешь, да?

– Только по имени.

– Неважно. Она пришла недавно: месяца два-три.

– Я знаю Макса.

– Он здесь уже года три. Ты же знаешь, что он сын нашего Марка?

– Да, знаю.

– Не похож, да? Ой! Ну ты ешь аккуратнее! Тебе помочь?

Кира быстро справилась с полезшим не в то горло куском и руками показала Тине, что к ней не нужно было подходить.

Макс не просто так спросил, подумала ли она, что он приёмный: это был, скорее всего, заготовленный ответ – его наверняка задолбали этим вопросом.

День 12, неделя 2, пятница

Идя утром по широкому коридору в офис, Кира не сразу услышала, как кто-то зовёт её по имени.

– Кира! Ещё спишь, что ли?

Это была Тина, пытавшаяся догнать её на своих высоких каблуках; её узкий юбочный костюм не помогал делу.

– Ой. Извини; наверное, правда не выспалась, – сказала Кира. – Привет.

– Как настроение с утра?

– Нормально.

– А я только что в лифте все двадцать этажей терпела женщину, от которой так разило табаком, что я сомневалась, что доеду. Ты куришь?

– Нет.

– И правильно. Я тоже не курю.

– Я, правда, знаю, где курилка.

– Крышу, ты имеешь в виду?

– Да.

– Ты же знаешь, что там не только курилка?

Кира пару раз непонимающе хлопнула глазами.

– Правда?

– Курилка – по центру, – сказала Тина. – По бокам там очень даже неплохо: столики и все дела.

Во второй половине дня Кира, следуя установившейся привычке, купила в торговом автомате коробочку сока. Доехав до последнего этажа, открыв тяжёлую металлическую дверь и отмахнувшись от накинувшегося на неё табачного дыма, она свернула налево и вышла к боковой части крыши, которая тоже была обтянута высокой сеткой, но по которой были расставлены столы и стулья. Выбрав место так, чтобы любоваться видом на город, Кира открыла сок и приготовилась наслаждаться отдыхом. Сосредоточиться на уходивших вдаль зданиях ей помешал стук каблуков, с каждым шагом становившийся всё отчётливее.

Таня дошла до её столика и скрестила руки на груди, перенеся вес на одну ногу:

– Привет.

– Привет.

– Как мы с тобой недавно столкнулись, да?

В голосе Тани слышалась мягкость, как будто она была заинтересована в продолжении разговора и не хотела отпугивать Киру своей обычной холодностью.

– Не говори, – ответила Кира.

Таня, не спросив разрешения, села напротив.

– Помнишь, я тебя спрашивала, как тебе здесь? – сказала она.

– Помню, конечно.

– Я спрашивала про крышу, а сейчас спрошу про место в целом: как тебе здесь?

– Хорошо, – сухо ответила Кира; её дружелюбию препятствовала предвзятость к Тане: ей казалось, что за безупречной внешностью скрывались презрение и язвительность.

– Успела с кем-нибудь сойтись?

– Да. С Тиной.

– М. С Тиной, – повторила Таня и на миг приподняла брови: то ли с одобрением, то ли с насмешкой.

Таня быстро встала из-за стола: она впервые на памяти Киры сделала что-то без привычной неторопливости.

– Извини, что отвлекла от перерыва, – сказала она и ушла.

День 14, неделя 2, воскресенье

Вчера к Кире приехала Алиса: они провели субботу, осматривая квартиру и окрестности дома и обмениваясь новостями.

Сегодня они поехали в центральный парк. Погода была маняще солнечной, но не жаркой. Гуляя по обширной сети аллей и дорожек, между крупной пустой деревянной сценой, большой спортплощадкой и скейт-пространством и обойдя разместившееся по центру парка озеро, они дошли до лугов с обустроенными газонами и сели на траву. Они сидели молча, отходя от усталости.

– О, – удивилась Кира. – Это… это Анна, что ли?

Она наклонилась и прищурилась, чтобы лучше рассмотреть девушку, которая шла по одной из окаймлявших луга дорожек, держа под руку маленького ребёнка.

– Какая Анна? Со школы?

– Да, посмотри! – Кира окончательно узнала в молодой маме их бывшую одноклассницу.

– Ой. Блин. Правда. Хочешь подойти?

– Нет, конечно.

Кира не любила внезапные встречи с малознакомыми людьми из прошлого: они обильно сочились неловкостью и желанием побыстрее закончить разговор.

Алиса довольно улыбнулась: она с удовольствием общалась с теми, кого хорошо знала уже много лет, но открещивалась от любых незапланированных разговоров с малознакомыми, и уж тем более незнакомыми людьми.

– Слушай… Не могу не сказать, – неуверенно начала Кира.

– Что? – забеспокоилась Алиса.

– Тут так хорошо и… В общем, смотрю на тебя и как-то жаль, что ты… Ты такая милая и…

– Ты о чём? – Алиса перебила её невнятные попытки обернуть неудобную мысль в слова. – О том, что у меня никого нет?

– Да, что-то вроде, – сдалась Кира.

– Ты сейчас о любви пытаешься говорить?

– Получается.

– У меня есть любовь, ты же знаешь.

– Чей стрим ты смотришь раз в неделю?

– Да, – во взгляде Алисы появилась мечтательность. – Он такой недоступный – как Иисус. Остаётся только смотреть на его образ и верить, что он любит всех своих подписчиков.

Кира вздохнула. Её омрачила мысль, что в жизни одноклассницы, в отличие от их жизней, произошло много значимых и интересных событий.

– Ты какая-то расстроенная, – сказала Алиса. – Эта всё из-за этой с ребёнком? Хочешь детей, что ли?

– Я не про это, – плоско ответила Кира. – Просто в наших с тобой жизнях ничего особенно не происходит. Половина наших одноклассников уже в браке.

– Выскочили рано – разведутся рано. Ещё и с багажом останутся. К чему торопиться вообще?

– Просто нам с тобой уже столько лет, а мы не отличаемся от подростков.

– Разве плохо быть вечно молодым?

– Молодым – нет, инфантильным – наверное, да.

Кира, подумав про возраст, глянула на причёску Алисы: она любила собирать свои светлые волосы длиной по плечи в два низких хвостика – с ними она выглядела лет на пять моложе. Её типу лица шла такая причёска: Алиса смотрелась свежо; если бы Кира собрала волосы в два хвостика, то стала бы похожа на дурочку, всё ещё считающую, что ей семь. Иногда Алиса распускала волосы, а иногда собирала в косички или хвост; Кира всегда носила своё каре свободным от заколок и резинок. Пять лет назад она была счастлива укоротить волосы и больше не заморачиваться с причёсками: раньше она постоянно закалывала или завязывала их, чтобы не лезли в лицо и не спутывались на ветру.

Неожиданно Алиса вскричала так сильно, что Кира вздрогнула. Рядом с ними приземлилось что-то большое и розовое; под ухом зазвенел собачий лай, и послышался топот бегущих ног. Мужской голос торопливо залепетал «извините, извините», пока Алиса испуганно хваталась за затылок.

Кира схватила валяющийся рядом розовый круг. Это оказался фрисби. Рядом с Алисой опустился на корточки какой-то черноволосый парень: он сбивчиво оправдывался и иногда заносил руку, чтобы утешить её прикосновением к плечу, но быстро одумывался от такого приватного жеста. Картина расшифровалась: его фрисби случайно попал Алисе в голову, а его красивая, белая и мохнатая собака сейчас сидела рядом с ними с гордым и счастливым видом: подняв морду и высунув язык, она часто дышала и как будто улыбалась.

Заметив собаку, Алиса тут же забыла про затылок. Скачком подсев к ней, она начала теребить её и приговаривать: «О, какая собака! Какая собака!»; собака довольно щурилась. На её хозяине была одежда, явно предназначенная для прогулок с собакой: кроссовки и трикотажный серый спортивный костюм, куртка которого была расстёгнута, чтобы показать простую и немного мятую футболку в мелкую и рябящую в глазах разноцветную полоску. Его чёрные и прямые недлинные волосы были уложены так, чтобы не спадать на лицо; он как будто был младше них. Как только Алиса подсела к собаке, парень встал с корточек и отошёл; неуверенно топчась на месте, он открывал рот, чтобы что-то сказать, но не находил слов и закрывал его снова.

Кира только что говорила о своём сожалении, что Алиса была одна. Своё одиночество Кира считала осознанным: она много думала об этом и даже пыталась – у неё был опыт. Алиса никогда не интересовалась отношениями; с другой стороны, ей ничего не мешало познакомиться с парнем; может, у неё получится лучше, чем у подруги.

– Нужно осторожнее кидать! – крикнула Кира.

Парень прекратил попытки сформулировать фразу и испуганно посмотрел на неё. Алиса перестала теребить собаку и, оглядевшись, наконец-то поняла, что произошло.

– Извините. У вас… вам помочь? – обратился парень к Алисе; та медленно покачала головой из стороны в сторону.

– Мы очень хотим пить, – сказала Кира. – Если угостишь нас чем-нибудь, то посчитаем инцидент исчерпанным.

Алиса выпучила на неё глаза. Кира протянула парню фрисби, и он подскочил и забрал его.

– Хорошо. Тут есть… – он закончил фразу указанием большим пальцем на ближайшую дорожку с киоском. – Пойдёте?

– Конечно.

Несмотря на растерянность, парень был словно удовлетворён этим неожиданным поворотом событий. Он махнул головой собаке; та подошла к нему. Увидев, что девушки встают с земли, он пошёл к киоску. Алиса подскочила к подруге.

– Кира, ты чё пьяная? – прошипела она.

– Может, я хочу пить? – спокойно ответила Кира: она действительно мучилась от жажды.

– Ты потребовала с него деньги! Это законно?

– Я попросила напитки за ушибленный затылок. Слушай, он, конечно, не Иисус, но тебе не помешает познакомиться.

Алиса нехотя пошла за ней.

– Давай всё-таки без этого, а? – сжавшись, нервно проговорила она.

– Не трусь ты так. Давай сразу спросим, есть ли у него девушка.

– Ты точно выпила, да? – выпалила Алиса и напряжённо помолчала. – Кто начинает с такого? Представь, что к тебе подошёл незнакомый парень и спросил, есть ли у тебя кто. Я бы убежала от такого.

– Смотря как задать вопрос. Кому-то такие подкаты нравятся. К тому же я попросила это не как угощение, а как плату за неудобства – это к твоему вопросу о законности.

– А если он женат? А мы тут… – Алиса дала встревоженной интонации завершить предложение.

– Кольца у него по крайней мере нет. Я говорю, спросим. Если он понравится нам обоим, будем драться на пистолетах.

Алиса коротко и нервно рассмеялась и немного успокоилась. Кира вела себя нетипично, но ей хотелось быть неприятно развязной, чтобы дать подруге выгодный фон.

Они подошли к киоску и встали за высокий металлический столик; парень уже мялся рядом. Увидев, что они пришли, он слегка расслабился и спросил, что они будут пить. Девушки выбрали холодный чай и колу и, подождав, получили свои напитки. Взяв трубочки в рот, они, не сговариваясь, стали смотреть на него; это выбило его из равновесия: он даже не смог вставить трубочку в стакан. Парень не был таким юным, каким показался изначально: это было особенностью мягких черт его лица; он мог быть даже их ровесником.

– Спасибо, – начала разговор Кира.

Парень ответил не сразу, так как решил перестать быть посмешищем и наконец-то вставить трубочку в стакан.

– Пожалуйста, – заговорил он, справившись с напитком. – Я думаю, я был вам должен.

– Мне не очень больно, – сказала Алиса. – Я больше испугалась.

– Скажи, а у тебя есть девушка? – оживлённо спросила Кира, окинув его оценивающим взглядом.

Алиса под столом подёргала её за кофту: ей всё ещё не нравилась эта затея.

– Нет… – удивился парень. – Нет, – более уверенно повторил он; его рот подёрнулся улыбкой: ему был приятен интерес девушек. – У меня есть друг, – его улыбка стала ещё шире, – вот у него нет проблем с девушками: у него как будто всегда кто-то есть. Мы однажды…

Он резко замолчал, так как, кажется, понял, что это было странным продолжением ответа на заданный вопрос. Он решил не останавливаться: обрывание на полуслове смотрелось бы более странно, чем выбранная тема.

– Когда мы однажды ходили на встречу выпускников (мы в одном универе учились) – не на эту, на которой только один курс, а на общую. Ну, вы представляете. Я ушёл оттуда с шишкой на лбу: не вписался в косяк, а он – с новой девушкой. Не буквально, конечно, – поправился он, – ушли-то мы вместе. В смысле они познакомились, ну и… потом…

Его речь затухла, и он сосредоточенно приступил к своему напитку, глядя в стол.

Кире понравился его развёрнутый ответ: её наигранная развязность должна была от чего-то отталкиваться.

– М-м… – заинтересованно промычала Кира. – И в чём его секрет? – игриво спросила она, с неприязнью представив самоуверенного лощёного денди, подмигивающего всем проходящим мимо девушкам.

– Я не знаю, – улыбка парня выглядела искренней. – А как вас зовут? – он несколько раз перевёл взгляд с одной девушки на другую, давая понять, что вопрос не относился только к одной из них.

Кира под столом настойчиво ткнула Алису в бок. Та ничего не ответила. Кира ткнула её ещё раз.

– Алиса, – бегло выпалила та, устав от тычков.

– А я Анна, – слащаво представилась Кира, не желая позориться под настоящим именем.

Алиса посмотрела на неё так, будто собиралась сказать «я тебя не знаю» и уйти.

– М. Очень приятно. Меня зовут Алекс. А это Фокс, – он показал на собаку рядом со столом: она сидела, положив лапу на фрисби.

– Он такой милый, – тепло сказала Алиса.

Они стали молча пить свои напитки.

– Нам пора идти, – торопливо выдала Алиса, не выдержав неловкости. – Мы опаздываем.

– Куда? – не поняла Кира, и Алиса пихнула её коленом. – А, точно, – якобы вспомнила она. – Иди, я тебя догоню.

Алису не нужно было просить дважды: она развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла. Кира разблокировала телефон и, открыв цифровую клавиатуру, протянула его Алексу.

– Ты же не против дать свой телефон?

Он был не против. Позвонив ему и сбросив вызов, она сказала «передам номер Алисе» и подмигнула. Её накрыло тошнотворной гадливостью от своей клоунады.

– Неприятно быть не собой – сказала Кира, догнав Алису.

– Я вообще не пойму, чего ты выкобенивалась.

– Представляла себя великим аферистом.

Алиса невольно фыркнула.

– Мы-то делали это только по телефону.

– Угу… Удивительно, как всё меняется лицом к лицу.

– А ты хотела узнать у него что-то конкретное?

– Номер телефона.

Алиса повернулась к ней с выражением восклицательного знака на лице.

– Ты взяла у него телефон? – возмутилась она. – Зачем?

– Скажи, как бы смотрелась моя легенда, если после всей моей мерзкой игривости мы бы просто развернулись и ушли?

– А, ну да…

– Я намекнула, что дам телефон тебе, – Кира смягчила формулировку, чтобы снизить напористость: она не намекала, а сообщила ему прямым текстом.

Алиса остановилась.

– Зачем ты это делаешь? – требовательно спросила она.

– Раз ты остановилась, я как раз пошлю тебе его номер, – невозмутимо ответила Кира, достала телефон и занялась этим.

– Я не буду ему звонить!

– Напиши.

– Ну, написать-то я могу… – успокоилась Алиса. – А если он начнёт звонить?

– Не бери трубку, а потом напиши, что предпочитаешь текст.

– У тебя на всё есть ответы.

– Он милый, да? Не строит из себя никого. Такой естественный.

– Поняла, напишу, – вздохнула Алиса. – Пошли уже.

День 15, неделя 3, понедельник

Сегодняшний напряжённый рабочий темп и его причины заставляли думать, что следующая неделя будет такой же тяжёлой, как и эта. У этого были свои достоинства: день не успевал начаться, как нужно было идти на обед, а сразу после него проходило мгновение и рабочий день заканчивался.

Кира вышла на улицу, вдохнула охладившийся за последние сутки воздух и надела наушники. Пышная листва вынудила её вспомнить парк и своё вчерашнее поведение, и она поморщилась от липкой гадливости. Если бы вчера она захотела познакомиться с Алексом для себя и осталась бы в рамках своего характера, она бы делала то же самое: попросила бы купить им напитки и возможно задала бы вопрос о его личной жизни, но она бы использовала другие интонации и другие формулировки – в них не было бы столько напора, заискивания и отталкивающей искусственности.

«Хотя бы он точно не будет пытаться связаться со мной».

Трек в наушниках прервался мелодией входящего звонка, и телефон в её кармане завибрировал. Экран показал имя «Алекс».

– Почему ты мне звонишь? – недоумённо спросила она телефон, остановившись.

Только что обогнавший её мужчина обескураженно обернулся на неё, но ничего не сказал и пошёл дальше. Кира побоялась, что в негодовании на саму себя могла сорваться на Алекса, поэтому сделала глубокий вздох и восприняла звонок отличным шансом объясниться.

– Да.

– Алло, Анна?

– Эм… Да, – нехотя ответила Кира, возобновив движение; она не могла сказать «меня зовут не так»: это прозвучало бы так же неблагожелательно, как «привет, я вчера обманула тебя».

– Это Ал…

– У меня записан твой телефон.

– А. Да. Точно. – Он сделал небольшую паузу. – Не хочешь… погулять со мной как-нибудь?

Кира медленно закрыла глаза. Что-то вчера она сделала не так.

– Слушай… Я уже встречаюсь кое с кем, – мягким голосом соврала она. – Я брала твой номер для Алисы. Она не писала тебе?

– А. О, ясно… Да, она писала.

Последовала неприятная тишина.

– Всё в порядке? – решила спросить Кира: несмотря на то, что вчера, по её мнению, она выразилась предельно ясно, сказав, что передаст номер подруге, он, похоже, понял всё по-своему; может быть, думал, что она прикрывалась подругой, чтобы добыть его номер для себя, и теперь чувствовал себя обманутым.

– А, – очнулся Алекс. – Да. Спасибо за правду, – без раздражения добавил он. – Пока.

– Пока.

Заморосил дождь. Кира открыла зонт, включила музыку и понуро побрела домой.

Перебивка

Пустая комната. Раскладной стул, на котором сидит интервьюируемый. Кадр выстроен так, что человек на стуле виден выше колен, в анфас. Голос ведущей раздаётся из-за кадра.

Ассистентка. Мотор!

Ведущая. Здравствуйте, назовите ваше имя, пожалуйста.

Кира. Кира.

Ведущая. Это ваше полное имя?

Кира. Конечно. А как меня могут звать? Шакира?

Ведущая. Расскажите про вашу семью.

Кира. А что рассказывать? Всю жизнь были мама-папа-я. Отец недавно умер.

Ведущая. Соболезную. Как вы жили? Какие между вами отношения?

Кира. Жили, как все. Ничего счастливого, но ничего ужасного. С мамой отношения хорошие. С папой были сложные.

Ведущая. В чём состояли сложности?

Кира. В том, что он не хотел дочь.

Ведущая. В чём это выражалось?

Кира. Он каждый раз раздражённо сплёвывал, если слышал, что я, к примеру, говорю про новую одежду.

Ведущая. Вы сказали, что у вас хорошие отношения с мамой. Вы говорите ей, что любите её?

Кира. Иногда… (думает) Редко.

Ведущая. Почему?

Кира. Хм-м… (думает) Наверное, потому что изначально не сложилось. Мы с мамой… Точнее, мама, она… (думает) сдержанная.

Ведущая. А она часто говорит вам, что любит вас?

Кира. Редко. Мы обычно говорим это друг другу, когда растроганы. Когда дарим друг другу подарки, например. То есть примерно пару раз в год. Если, конечно, подарки нас трогают.

День 29, неделя 5, понедельник

Две предыдущие недели пролетели очень быстро: напряжённая рабочая загрузка ослабла только к прошлому четвергу, а все выходные до предшествующих Кира лениво провалялась дома, предоставив голове и телу время для восстановления от утомления и стресса. В прошедшие выходные она ездила к маме и помогала ей собирать свои же вещи для доставки на квартиру. Поездка была незапланированной: в разговоре по телефону описание каждой вещи занимало слишком много времени, и Кира без сожаления навестила семью.

Утро она начала бодрой и радостной. Дожди, попеременно шедшие две предыдущие недели, наконец-то сдали позиции: на улице было ветрено, но солнечно и тепло.

В начале дня Кира посмотрела на дату: прошёл уже месяц с тех пор, как она переехала сюда. В душу заползло досаждающее чувство однообразности своей новой жизни: раньше она планировала изучать афиши и по выходным или по вечерам будних дней ходить на мероприятия, которые покажутся ей интересными. Боясь потерять радостное настроение, она убедила себя, что её утомляемость и отсутствие желания выезжать в город и развлекаться были нормальным следствием испытанного за последние месяцы стресса и непрекращающихся хлопот с переездом. В конце концов, она не превратилась в уставшего зомби, который только и делал, что брёл на работу и волочился с неё обратно: она не бросила нагрузки и примерно два раза в неделю выходила на освежающую пробежку.

Устроившись на рабочем месте, она услышала знакомый голос: он громко и настойчиво твердил кому-то, что вот-вот будет на месте, и удалялся вправо. Подняв глаза, Кира увидела Марка: прижимая телефон к уху, он быстрыми шагами шёл к себе. Кира вздрогнула от того, что другой знакомый голос сказал «привет». Перед её столом стоял Макс.

– А. Привет. Вы вернулись… – растерянно проговорила Кира: в последние недели она была занята вливанием в новый рабочий темп и даже забыла, что они должны были вернуться.

– Ты думала, мы жить там останемся? – Макс в лёгком возмущении свёл брови: он не ожидал такой реакции; видимо, её растерянность была похожа на разочарованность.

– Нет, конечно, я просто… Ты застал меня врасплох, извини.

– Нам угрожал риск остаться, – легко ответил Макс. – Майя так расплакалась в аэропорту, что мы подумали, что будет жестоко затаскивать её в самолёт.

К Кире вернулось знакомое счастливое нетерпение узнать больше: её завораживали даже обрывки информации о его семье. Макс достал из кармана джинсовой куртки маленький конвертик и протянул ей.

– Держи.

– Что это?

– Магнитик.

В его голосе прозвенело еле заметное нетерпение: её забывчивость задевала его уже второй раз.