Тайна альпийского водопада

– Могу я несколько дней за свой счет взять в декабре? – как-то спросил Бернардо, подойдя после окончания смены к Боцоли.

«Нет!» – сразу же хотелось ответить Марио, но он сдержал себя и поинтересовался:

– А что такое?

– Мы с женой хотим к ее родителям в Бразилию съездить на Рождество.

Марио сразу представил счастливую семью, приехавшую в гости, радостных родственников и улыбающуюся Хелен, раздающую подарки, привезенные из Италии.

– Договорился, кто тебя заменит? – заставил себя произнести Боцоли. – Ты же знаешь, что мы печи не можем останавливать.

– Да, конечно. Аман отработает.

– Хорошо. Пиши заявление, – сказал хозяин, с неприязнью смотря на волосатые, болтающиеся вдоль туловища руки Бернардо.

«Вот черт! Так же нельзя, он-то в чем виноват!» – укорял себя Боцоли, но так ничего и не мог поделать. Антипатия узлом скручивала внутренности, а раздражение при общении, казалось, сочилось из глаз.

Супруга Кьяра совсем отдалилась от Марио, но страдание уже не читалось на ее лице, превратившись в странное безразличие. Она начала встречаться с подругами, что несколько успокаивало Марио, и даже как-то ездила с ними на несколько дней в Венецию, что подтверждало, что она выходит наконец из депрессии. Они оба успокоились и иногда стали вместе ужинать дома или в ресторане. Но разлом, образовавшийся между ними после несчастья, так и не заполнился душевной близостью, а залившись равнодушием, только углублялся со временем. Даже самые близкие не знали о серьезности проблем в их отношениях, так как по обоюдному молчаливому согласию они старались выглядеть на людях как обычная, вполне счастливая семейная пара.

Он случайно встретился с Хелен перед самым ее отъездом в большом торговом центре. В руках у нее была куча нарядных коробок и разноцветных пакетов.

«Наверное, для родственников в Бразилии набрала подарков», – сразу догадался Марио и опять представил ее в далеком родном доме среди любящих близких.

Они натолкнулись друг на друга в дверях, и Боцоли подхватил на лету один из выпавших у нее пакетов. Он сразу вспомнил пронизанные праздничной атмосферой и романтикой рождественские фильмы, где герои вот так же случайно сталкиваются, у них обязательно что-то падает, они бестолково начинают хвататься то за один упавший предмет, то за другой, пока их пальцы не соприкасаются… Околдованные, они смотрят друг другу в глаза… И с этого момента их захватывает великое и необъяснимое таинство любви!.. Но его грезам не суждено было сбыться, несмотря на веселую шумную суматоху вокруг, Хелен была грустна и заметно спешила. Поздравив друг друга с наступающим, они разошлись по своим машинам.

Сидя в салоне, Марио наблюдал, как ее серебристый «Фиат» двинулся с места и, пристроившись в хвост веренице автомобилей, медленно направился к выезду.

– Вот и все, – сказал он вслух сам себе, – конец фантазиям!

Он тут же представил свое Рождество, которое, поддерживая традицию добропорядочной семьи, они должны были встречать с матерью и отцом жены, и чуть не завыл в полный голос.

Машина Хелен застряла в очереди, и Марио, вдруг нажав на газ, выскочил в узкий проезд между рядами и влез перед зазевавшимся водителем «Рено». Выбравшись на дорогу, он последовал за женщиной, а когда она остановилась у своего дома, приглушил мотор и стал ждать.

Он не мог ответить на вопрос, чего он хотел и чего добивался, а просто оцепенело смотрел на маленький дом с невысоким забором и опять представлял, как Хелен достает подарки, как весело переговаривается с мужем и складывает необходимые к поездке вещи.

Состояние его из застывшего перешло в тревожное лихорадочное, его начало потрясывать, а в голове складывалось что-то наподобие плана.

«Только еще раз увидеться… поговорить и попрощаться перед отъездом… дотронуться до руки…» – выстукивало в мозгу.

Дверь дома дернулась и распахнулась, все мысли улетучились разом. На пороге стоял Бернардо.

Напряженное ожидание превратилось в пшик, и Марио как будто рухнул под откос.

Рабочий потоптался на лестнице, нервно подергивая рукава свитера, и вернулся обратно.

Не успел Боцоли сообразить, что происходит, как Бернардо вновь появился на улице. На этот раз он был в куртке, зажег сигарету и, судорожно затягиваясь, облокотился на перила.

«Это надолго», – безнадежно подумал Марио, но тут ему позвонили с завода, и, когда он закончил разговор, Бернардо на крыльце уже не было. Боцоли включил музыку и приготовился ждать, сам толком не зная чего.

В салоне было тепло, сладостная тягучая мелодия лилась из динамиков, он прикрыл глаза, когда в окно постучали. Это была Хелен.

– Вы что-то забыли? – произнесла она.

– Да, – сказал Марио и открыл перед ней дверь. – Тебе куда? – спросил он, от волнения переходя на «ты» и не зная, что бы придумать.

Но она не задавала вопросов, а молча уселась на сиденье. Он тихо двинулся с места и развернулся прямо посередине проезжей части, чтобы не проезжать мимо их дома.

Только теперь он заметил, что у нее заплаканные покрасневшие глаза и странный дрожащий голос.

«Видимо, с мужем поругалась», – тут же сообразил Марио, и желание помочь и спасти, как беспощадное цунами, затопило его душу.

Безмолвное, тихое присутствие Хелен давало такое необъяснимое наслаждение, что он готов был ехать и ехать, не останавливаясь и даже не произнося ни единого слова.

Он опомнился, только когда они оказались за городом. Темные разлапистые ели подступали к самой дороге, а серый тающий снег городского тротуара превратился в белый и пушистый. Вдали показались заледенелые верхушки гор, и Боцоли свернул в сторону маленького местечка Капина. Хелен продолжала молча и, казалось, безучастно смотреть в окно.

Глава 3

Лола с опаской пересекла весь плавильный цех. С сомнением бросила прощальный взгляд на опущенный крюк и, пройдя через коридор, оказалась во дворе перед центральным входом. Коллеги толпились на улице и недовольно обсуждали интервью с шефом полиции.

– Умеют же они так ответить, что вроде и сказал что-то, но в то же время никакой конкретики!

– Это точно! У политиков наших научились!

– Почему только у наших, во всем мире так.

Лола, не встревая в разговор и оставив журналистов в некотором недоумении, прошмыгнула за ворота.

– Посмотрите-ка! Она даже ни одного вопроса шефу не задала и сейчас наши мнения ее не интересуют. Или, как всегда, она все знает наперед! – услышала Лола вслед и догадалась, что последнюю фразу произнесла ее главная конкурентка Бобриха.

Завернув за здание завода, она увидела тот же железный забор и возвышающуюся над ним гору металлолома. Впереди журчал водяной поток, и она пошла на звук вдоль ограждения.

Речка была быстрая, но узкая, с блестящими вылизанными водой выступающими валунами. Ее вполне можно было назвать ручьем, если бы не достаточная глубина, которая просматривалась сквозь кристальный поток.

«Та-а-ак, – протянула Лола, – здесь есть места, где при желании можно ее пересечь, переходя с камня на камень, и сделать это очень быстро. А там дальше холмы и лес, а через несколько километров можно на дорогу выйти. – Она сверилась с Google maps. – Сел в автобус или поймал попутку – и начинай новую жизнь! Но забор-то цел, а у центрального входа есть камеры видеонаблюдения, которые проверяли… Пройдусь еще раз вокруг, вдруг что-то проглядела».

Лола все еще не могла согласиться с основной версией полиции, подразумевающей, что Боцоли был убит на заводе, тело его расчленили и расплавили здесь же в печи, уж больно изуверски выглядело это предположение. То, что хозяин был брошен в раскаленный металл живым, после определенных проверок полиция отмела, но кровожадность проделанного от этого не становилась менее ужасной.

«Такое садистское убийство мог осуществить только человек, насмерть обиженный Боцоли или… или… – она не могла вытянуть нужную мысль из вертящихся волчком идей, – или душевнобольной!»

Лола двигалась вдоль реки, постукивая по забору куском металла, который подобрала в цеху, решив, что таким образом проще найдет лазейку или проход, откуда мог сбежать Боцоли.