Межмировая няня, или Алмазный король и я. Книга 2

– Что значит – как?

– Ну, мама говорила, что вести себя недостойно – это топать ногами, кричать или ругаться, – на последнем слове Кристин понизила голос. – Страшными словами.

– Ну, – осторожно начала я, помогая девочке выпутаться из балахонистой одежки. – Он топал ногами и кричал.

– Громко?

– Громко.

– Вы испугались?

Можно и так сказать.

– Очень.

– И поэтому хотели от нас уйти?

– Нет, уйти я хотела не поэтому.

– А почему?

Уже почти и забыла, насколько это временами сложно – быть няней.

– Потому что, Кристин, если позволять на себя кричать и топать ногами, со временем перестанешь себя уважать.

Девочка нахмурилась, и пока мы одевались, не сказала больше ни слова. Зато когда я начала заплетать ей косу, повернулась ко мне с самым серьезным видом:

– Думаю, вы поступили правильно.

Я улыбнулась:

– Спасибо.

– И еще хотела сказать, что папа очень вспыльчивый. Совсем как я. Знаете, я ведь очень сильно на вас разозлилась сегодня утром. Решила, что вы хотите нас бросить, потому что мы вам надоели. Потому что мы вредные и не всегда ведем себя хорошо, пачкаем одежду, и… я тогда плохо поступила с Реми…

– Давай-ка договоримся так, – сказала я, завязывая ей бант. – Мы больше никогда не будем возвращаться к теме Реми. И уж тем более не будем говорить о том, что вы можете мне надоесть, потому что это не так.

– Разве вы никогда на нас не злились?

– Злилась? Нет.

– Неправда!

Кристин строго посмотрела на меня, и я пожала плечами:

– Ладно, разве что самую малость.

Рассмеялись мы вместе, и в эту минуту меня окончательно отпустило. Ненадолго, потому что по телу прокатилась знакомая дрожь, а браслет разогрелся. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять: в дверях стоит Демаре.

Впрочем, когда я обернулась, мне уже удалось справиться со своими донельзя странными чувствами. Поэтому я спокойно встретила его взгляд и довольно прохладно произнесла:

– Мы готовы.

Время летело незаметно. Ускорило свой бег и неслось как сумасшедшее, если так можно выразиться: на самом деле я считала дни до путешествия в Ланси и, к своему глубочайшему сожалению, отнюдь не потому, почему делала это раньше. Каждый день в обществе Кристин и Аделин казался мне чудом, и даже когда после завершения рабочего дня водитель отвозил меня домой, улыбкой на губах я была обязана именно им. Сказать, что близняшки стали шелковыми – значит, ничего не сказать.

Они были семилетними девочками, которые очень хотели, чтобы их няня осталась с ними, поэтому и вели себя соответственно. На подготовительных уроках (им вскоре предстояло пойти в школу) они так старательно выполняли задания, что мне рядом с ними просто нечем было заняться. Я могла отойти к окну, задуматься или вообще читать книгу, а вернувшись в реальность, обнаружить, как старательно скрипят ручки, и увидеть уткнувшихся в тетради девочек.

В остальном все тоже обстояло неплохо.

После моего возвращения и увольнения новой няни Демаре снял запрет на прогулки (который наложил после исчезновения Жизель), и теперь мы с девочками после обеда выбирались в центр Мальмара или отправлялись гулять по пляжу. Послеобеденный сон тоже был отменен, чему Кристин и Аделин были несказанно рады.

– Мы теперь взрослые, – вздернула подбородок Аделин, когда Элоиз однажды после обеда язвительно поинтересовалась, почему девочки не в постели.

Кристин за спиной Жизелевой кузины надула губки и выпятила грудь с таким видом, что я чуть не подавилась воздухом и поспешила увести близняшек подальше от расфуфыренной мирэль Варан, явно загостившейся в доме Алмазного короля.

– Где ты этому научилась? – строго поинтересовалась я, стоило нам остаться наедине.

– Ну она же всегда так делает, – с самым невинным видом заявила Кристин, пока Аделин покатывалась со смеху.

В общем, это была самая грандиозная шалость за последние несколько дней.

А как девочки заботились о Реми! Они восприняли его появление с ответственностью, которой позавидовал бы любой взрослый. Кормили, расчесывали, выгуливали и играли, следили за тем, чтобы не пакостничал. Вязали бантики ему на шею (последнее фидруар терпел с такой мордой, что я попросила сильно не увлекаться).

Демаре я попросту игнорировала. На грани вежливости, конечно же: стоило нам столкнуться в коридоре, как я делала нейтральное лицо, здоровалась и желала доброго дня (утра, вечера, нужное подчеркнуть). После чего отчитывалась все тем же нейтральным тоном, если меня спрашивали о близняшках, а если не спрашивали, прощалась и шла своей дорогой. Старательно не замечая того, как Алмазного короля корежит от этой вежливости, а заодно и того, как браслет начинает обжигать руку, и как под ним пульс отбивает ритм в такт бешено колотящемуся сердцу.

Жужжен больше не жужжал. Когда мы встречались, лицо его выражало нечто среднее между состоянием «Я табуретка» и «Премного не рад вас видеть, но ничего не могу с этим поделать».

В целом, такой нейтралитет мне даже нравился, если бы не свободные вечера, когда снова накатывали мысли о Мише и о том, что кажется, ничего на холме Расцвета не случилось. Ну не считая того, что я чуть не свернула шею, а не свернула ее исключительно благодаря Алмазному королю.

«Пространственные аномалии Ньерры» с десятого подхода дали мне информацию о том, что блуждающие жилы порождают странные аномалии в местах своего возникновения, и что одна из крупнейших проходит над Мальмаром. К слову сказать, не все они возникали над городами, некоторые проходили сквозь, оставляя страшные разрушения, или возникали под землей, вызывая еще более странные явления вроде сбоя заклинаний и тому подобное. Словом, из того, что я прочла и мало-мальски для себя расшифровала, Мальмару еще повезло.

А вот мне – нет.

Потому что несмотря на все случившееся и все умные мысли про самоуважение, я продолжала думать о его алмазном величестве. Чувство было такое, будто мне в голову, когда засыпала, закачивали мысли про Демаре, а утром, проснувшись, я начинала раскладывать их по полочкам. И думала, вспоминала, анализировала.

Но даже это было не самым страшным. Пока я обменивалась с ним вежливыми приветствиями, меня основательно так потряхивало, как будто прогоняло через адронный коллайдер, распыляло на атомы и собирало снова. Возможно, именно поэтому я старалась свести наши встречи к минимуму. То есть позорно пережидала за углом, если слышала королевские шаги, и ждала, пока он запрется у себя в кабинете, чтобы проскользнуть к выходу.

Фернан же, кажется, делал обратное, иначе как объяснить то, что королевские шаги, стремительно удаляющиеся, начинали так же стремительно приближаться, стоило мне шмыгнуть в холл. Или самым неожиданным образом в доме открывалась самая неожиданная дверь и передо мной возникало его величество во всей своей алмазной красе. Не знаю, чего он этим добивался, но меня это здорово нервировало, и с каждым днем нервировало все больше.

Поэтому сегодня я дождалась, пока близняшки заснут, а потом еще примерно час отсиживалась в их комнате, прислушиваясь ко всему, что происходило снаружи. Только когда убедилась, что дверь в монаршую опочивальню захлопнулась, стянула туфли, подхватила сумочку и очень тихо вышла в коридор. После чего гигантскими, я бы сказала, прыжками вполне себе взрослого фидруара (или фидруарьи, как у них тут самки называются), устремилась к лестнице.

– Мирэль Тонэ!

Голос Демаре раздался справа так резко, что я чуть не споткнулась.

Справа, справа, справа! А его спальня слева.

Как?!

– Добрый вечер, – я сделала нейтральное лицо версия 1.0 и повернулась к его алмазному величеству.

– Добрый, – произнес Демаре, выступая из тени. – Если он, конечно, добрый. Куда вы так спешите?

– Домой. У меня много дел.

Например, надо помыть целую одну чашку, которую я утром оставила в раковине. Небольшая, но уютная квартирка, которая меня вполне устраивала (всем, в том числе и ценой, и приятными соседями по площадке – любезной пожилой парой), располагалась на другом конце города, в получасе езды от дома Демаре. Времени отнимало много, конечно, но как уж есть.

– Например?

– Я не собираюсь перед вами отчитываться, – мой голос похолодел на несколько градусов, и глаза Алмазного короля сверкнули промерзшими бриллиантами.

Впрочем, он тут же взял себя в руки и совершенно невозмутимо проговорил:

– Это называется светский разговор, мирэль Тонэ. Не слышали?

– Нет, – пожала я плечами. – И вы последний, с кем я стану вести светские беседы, поэтому всего доброго.

Развернувшись, попыталась уйти, но мне, резко шагнув вперед, преградили дорогу.

– Селани, почему вы меня избегаете?

И он еще спрашивает?!

– Во-первых, я вам не Селани. А во-вторых, не хочу тормозить за… пятками по коврам в вашем дворце!

– Долго еще будете мне это припоминать? – Демаре скрипнул зубами.

– Всю жизнь вас устроит? Дайте пройти!

Я бросилась вперед, прорываясь к свободе, и наступила попытавшемуся меня перехватить Алмазному королю на ногу. Вот только вместо того чтобы почувствовать под ногой жесткий ботинок, моя пятка впечаталась в… монаршую стопу. Я опустила глаза и увидела, что Демаре стоит в носках. В таких темных полосатеньких носочках.

М-да, теперь становится понятно, как ему удалось появиться справа.

– И давно вы меня поджидаете? – поинтересовалась.

– О чем это вы? – теперь на его лицо упало выражение «Гангстер не при делах. Версия 1.0»

– Об этом, – я указала пальцем на носки.

– Ну я же вас не спрашиваю, почему вы ходите босиком, – ввернуло шпильку его величество.

– Потому что у меня ноги устали!

– У меня тоже. Весь день на работе, знаете ли.

– Неужели? – Я ткнула в него туфлями. – А по-моему, вы просто меня преследуете.

– По-моему, вы слишком много о себе возомнили, мирэль Тонэ.

Ах ты…

Я отпихнула его в сторону и решительно направилась к лестнице. Судя по мягкому топанью, он последовал за мной. И точно: меня перехватили за локоть.

– Селани, – произнес Демаре, разворачивая меня лицом к себе. – Давайте поговорим.

– Палец, – сказала я.

– Что?

– Палец! Вы не дотрагиваетесь до меня даже пальцем, помните?

Алмазный король, хоть и был не из нервных, но сейчас у него задергался правый глаз. Несмотря на это, руки он все-таки убрал.

– Ну вот, теперь давайте поговорим, – кивнула я. Туфли деть было некуда, поэтому так и держала их за ремешки. – Кристин и Аделин очень стараются, и думаю, что когда пойдут в школу, у них все получится. Правда, Кристин плохо дается арифметика, но это поправимо. Я придумала, как ее заинтересовать, чтобы…

Раздался какой-то скрежет. Судя по тому, как кое-кто стиснул зубы, это скрежетала королевская челюсть.

– О нас.

– Простите?

– Я хочу поговорить о нас, – смене настроений на его лице сейчас позавидовал бы даже Джим Кэрри из «Маски».

– О нас? Не совсем понимаю, о чем вы, – прикинулась я удивленной.

– О том, что произошло в день, когда вы сбежали. – Алмазный король, судя по всему, был силен в психологии, потому что сейчас глубоко вздохнул и выдохнул.

– А, – я сделала большие глаза и подперла свободной рукой подбородок. – Дайте подумать… Нет. Я не хочу об этом говорить, и мне правда пора домой.

– Селани, нельзя же так! – донеслось из-за спины.

Сквозь сжатые зубы.

– Да, – я резко обернулась. – Нельзя. Нельзя унижать людей, только потому что вы не в настроении или потому что вам не понравилось то, что вы услышали.

– Я. Вас. Не унижал.

Я все-таки поставила туфли и сложила руки на груди.

– Жужжен, если вы сейчас слушаете, надеюсь, у вас случится несварение желудка и нападет беспричинная икота, потому что вы меня уже достали!

Под лестницей что-то скрипнуло, а потом раздался грохот.

– Этиль?! – рявкнул Демаре, перегнувшись через перила.

– Я… тут… проверял. – Дворецкий выполз из-под лестницы с самым несчастным видом и физиономией, менявшей оттенки с невообразимой скоростью: от пепельно-серого до помидорно-красного. – Кажется, в этой каморке давно никто не убирался. Надо уволить горничную…

– Этиль, – зловеще протянул Алмазный король.

– Я пошел, мируар Демаре. Еще столько дел. Столько дел…

Жутьена как ветром сдуло, после чего его величество снова повернулся ко мне. Выглядел он устало, если не сказать больше, и на миг меня даже совесть цапнула за голую пятку. Но только на миг.

– Как вы догадались, что он там?

– Да он же постоянно подслушивает. Серьезно считаете, что ваше присутствие удержит его от шпионской деятельности?

Алмазный монарх вздохнул:

– Ладно. Кажется, я понял, что вы имели в виду, когда говорили про унижение.

– Да, это здорово бесит. Особенно, когда тебя тащат по полу на глазах у других. Сначала обидно, конечно, но потом хочется огреть того, кто тащит, чем-нибудь тяжелым.

– Вам до сих пор хочется меня огреть?

– Нет, это был второй этап. А я сейчас нахожусь на третьем: когда уже, наоборот, не хочется. Иметь ничего общего с тем, кто так со мной поступил.

– Селани, я правда пытаюсь с вами помириться.

– Правда пытаетесь? – недоверчиво сощурилась, а потом кивнула: – Хорошо.

– Хорошо? – Демаре приподнял бровь.

– Ну что же я, зверь какой, что ли.

Он шагнул ко мне, но я выставил вперед руку.

– Подождите. Я еще не договорила. В прошлый раз, когда вы хотели помириться, все тоже шло хорошо, поэтому мне нужны гарантии.

– Гарантии? – как-то тяжело уточнил Алмазный король.

– Да, что вы настроены серьезно и не будете себя вести, как при затянувшемся приступе шизофрении.

– Приступе чего?

У них нет шизофрении?

– Это, знаете, беспричинные смены настроения. Когда вы такой весь белый и пушистый, а потом набрасываетесь на людей.

Демаре сжал зубы.

– Вам это нравится, да? Нравится надо мной издеваться?

– Нет, – подхватывая туфли, сообщила я. – Просто хочу оценить серьезность ваших намерений в ваших попытках восстановить дружеские отношения.

– Дружеские.

– Разумеется.

Его величество шагнуло ко мне так резко, что я с трудом заставила себя остаться на месте. Сначала – потому что вспомнила печальную историю с полетом с холма, и только потом – потому что любое бегство сейчас было бы равносильно поражению.

– Когда мы танцевали, вы были настроены совершенно иначе.

– Ой, да когда это было, – отмахнулась я, чувствуя, как начинает покалывать кожу под браслетом.

Это покалывание растекалось по руке, отдаваясь в сердце и вызывая ненормальное желание шагнуть вперед, к нему. Только невероятным усилием воли я удержала свое тельце (ладно, не свое) на месте, потому что очень хорошо помнила, чем заканчивается это «вперед, к нему». Поцелуями, от которых выключаются мозги и начинает сбоить инстинкт самосохранения, а что первое, что второе, мне сейчас жизненно необходимо.

– То есть этот танец для вас ничего не значит?

Опасный вопрос, Ира. Очень опасный.

– Даже если предположить, что это не так, – я положила ладонь на перила, внушительные такие, дерево под лаком согревало кожу. – Вы женаты, мируар Демаре.

– Моей жены здесь нет.

– И это многое меняет, правда? – хмыкнула.

– Многое, – с самым серьезным видом заявил он. – Я открылся вам, как не открывался никому и никогда, Селани. Вы знаете обо мне больше, чем кто бы то ни было, в частности о том, что дневник Жизель лежит в моем сейфе…

О-о-ой, а вот это совершенно точно лишняя информация.

– По-моему, вы забегаете вперед. Очень далеко вперед. Мы ведь говорили об испытательном сроке, после которого мы снова начнем нормально общаться.

– Об испытательном сроке? – глаза Демаре опасно сверкнули, но сдаваться я не собиралась, поэтому просто стояла и ждала.

Он снова глубоко вздохнул:

– И что я для этого должен делать?

– Ну… – дернула плечами. – Просто быть собой.

Если бы Фернан сейчас не смотрел на мои губы, было бы проще, но он на них смотрел. От этого они начинали гореть, и покалывание от браслета проникло и в них.

– Я такой, какой я есть, Селани. Но вам это, похоже, не нравится.

«Это не так», – хотела возразить, но не успела.

По дому прокатилась мелодичная трель звонка, и Демаре нахмурился. Внизу раздались шаги: Этиль спешил навстречу неизвестному гостю, а мы с алмазным величеством синхронно перегнулись через перила. Двери отсюда видно не было, только пасть широкой прихожей, точнее, ту ее часть, где она переходит в холл.

– Какая беспардонность – являться в столь поздний час, – пробормотал Жужжен, метнув на нас опасливый взгляд, после чего скрылся из поля зрения.

А пару секунд спустя раздался звук открывающейся двери и ошарашенный голос дворецкого:

– Мируар Шерро?!

Селани. Посреди ночи. Не к добру.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я услышала восклицание дворецкого. Следующей стала: «Ой, мама». Лицо Демаре стремительно утратило выражение «нормальный мужчина», а сам он, видимо, перешел в режим «гангстер классический», потому что у него разве что дым из ушей не повалил. С поразительной проворностью оттолкнувшись от перил, он обошел меня, но тут уже я вцепилась ему в рубашку.

– Куда?! – прошептала еле слышно.

– Пойду… поприветствую старого друга.

– В последний раз вы ему чуть нос не сломали, – рыкнула я все тем же шепотом.

Вероятно, поэтому Селани избегала появляться в доме Демаре, а когда я урвала минутку и попыталась с ней связаться (все от тех же милых соседей, у которых обнаружился звонифон), Шертонэ мне даже не перезвонила (я оставила номер) и не попыталась со мной увидеться (адрес я тоже оставила). И, честно говоря, ее было сложно винить.

– Судя по всему, намеков он не понимает. – Демаре снова попер вниз, а я с силой вцепилась в перила.

– Обуйтесь!

– Что?

– Вам следует обуться! – Я потянула его назад, и на этот раз, он, к счастью, послушался.

Потому что голоса Десмонда и Жужжена стали громче.

– Говорите, что хотите наладить со мной отношения, – прошипела я, утаскивая алмазное величество в глубь коридора. – А ведете себя, как…

– Как кто? – поинтересовался мужчина ну очень опасным голосом, и я решила не перегибать.

– Как тот, кто не хочет, – вышла из положения с достоинством. – В общем, считаю наш разговор исчерпанным и прощаюсь. До завтра, мируар Демаре.

Не успела сделать и шага, как меня снова перехватили за локоть.

– Какие вас связывают отношения?

– Чисто платонические.

– И вы станете меня уверять, что между вами ничего нет?

– Уверять не стану. Но нет, – я отцепила его пальцы от своего локтя.

– То есть он тоже ваш друг? – язвительно поинтересовался Демаре, сверкая глазами.

– Что значит – тоже? – возмутилась я. – Мы с вами пока еще не друзья. Испытательный срок, помните?

Сказав это, развернулась и теперь уже точно направилась к лестнице, на которой нос к носу столкнулась с Жужженом. Он отскочил в сторону, словно я могла его запачкать, а потом сдержанно поинтересовался:

– Где мируар Демаре?

– Обувается, – сообщила ровным тоном.

Обошла дворецкого, у которого отвисла челюсть, и ускорилась, потому что судя по настрою Фернана, обуется он очень быстро. И так же быстро прибежит вниз, чтобы продолжить разговор, который в прошлый раз ничем хорошим не закончился. Остается только надеяться, что я успею перекинуться с Селани парой слов. В частности, о том, зачем ее принесло сюда в такое время, и почему не ко мне.

Деслани стояла в холле, сцепив руки за спиной. Раньше Жужжен наверняка проводил бы гостя в гостиную или куда там еще, но теперь приближенная к монарху особа впала в немилость, поэтому ей приходилось ожидать здесь. К счастью для меня. Или для нас.

– Селани! – шикнула я, на бегу надевая туфли, но она не обернулась.

Я бы даже сказала, не отреагировала.

Пришлось чуть повысить голос:

– Сел… кхм. Мируар Шерро!

На Шерро она отозвалась, повернулась ко мне с таким видом, словно я была маленьким муравейчиком или тараканчиком. Снисходительный взгляд был настолько снисходительным (даже невзирая на один до сих пор слегка подбитый глаз), что я на миг засомневалась в решении Грегуара ее уволить. Может статься, не такая уж и плохая она актриса.

Очень даже может быть.

Я бы даже сказала, наверняка, потому что Селани не стремилась начинать разговор, а продолжала смотреть на меня сверху вниз, видимо, ожидая, что я заговорю первой. Ну да пожалуйста, мы не гордые.

– Ты как? Есть новости? – спросила, шагнув чуть ближе и понижая голос до едва различимого шепота.

В глазах Шертонэ сверкнуло изумление, мгновением позже сменившись раздражением.

– Простите?

Нет, я все понимаю, Фернан, конечно, ей здорово врезал, но мы теряем драгоценное время. Не дожидаясь, пока вернется Демаре или хотя бы Жужжен, я подхватила Селани за локоть и уволокла в сторону коридора. Судя по выражению ее-не ее лица, она обалдела так, что даже не подумала сопротивляться, и только на последних метрах резко затормозила. Всей силищей своего уже не новоприобретенного тела.

– Вы что себе позволяете? – спросила резко. – Мирэль… не помню, как вас там?

При этом сверкнув глазами так, что могла посоперничать с Демаре. В эту минуту меня повторно посетила мысль «Ой, мама», а следом за ней: «А-а-а-а-а!». В этом «А-а-а-а-а» маленькая Ира бегала по потолку, потому что…

– Селани? – слабо пискнула я.

– Меня совершенно не интересует, как вас зовут. Если вы собираетесь мне что-то сказать, лучше делайте это прямо сейчас, потому что из-за вас я теряю драгоценное время.

Ик.

Очень некстати вспомнились «Приключения Шурика», и диалог в стиле: «А Селани где?» – «Я за нее!», прозвучал в голове с теми же самыми интонациями.

– Я… в общем, я хотела сказать, что…

На этот раз меня спас Демаре, появившись ну очень вовремя.

– Десмонд.

– Фернан! – к нему повернулись, мгновенно забыв обо мне. – Нам нужно поговорить. Срочно.

Демаре окинул меня пристальным взглядом, но я пребывала в прострации. В глубокой такой прострации, поэтому, видимо, он счел достаточным в свойственном ему стиле скомандовать:

– Машина уже готова, мирэль Тонэ. Симран ждет вас.

После чего резко повернулся на каблуках (то, что он в туфлях, я отметила на автопилоте) и бросил короткое:

– Поговорим в кабинете.

Даже не взглянув на меня, Шертонэ, а если быть точно, теперь уже, кажется, Шермонд, читай, настоящий Десмонд, направился следом за другом. Я же поплелась к двери, в машине вспомнила, что забыла застегнуть туфли, но даже не пошевелилась. Уткнувшись лбом в стекло, смотрела на огни побережья и красоту ночного Мальмара, пытаясь справиться с охватившей меня паникой и все хорошенько обдумать.

К сожалению, в голову не приходило ничего, кроме «Ой, мама» и «А-а-а-а-а!».

Хотя нет, вру. Там крутился еще один вопрос.

Где, хмарь ее подери, Селани?!

Фернан Демаре

Испытательный срок?!

Дружба?!

С женщиной, рядом с которой просыпаются самые откровенные желания? Которая выводит его из себя только лишь одним своим присутствием? Нет, не присутствием – существованием. Даже знать, что Селани находится в его доме, было невыносимо, но еще более невыносимым было представить, что ее в этом доме нет.

Тот танец все изменил. Будто сорвал предохранитель, сдерживающий его эмоции. Фернан не мог перестать о ней думать. Ни когда работал, ни в короткие минуты отдыха. Селани прочно засела у него в голове. И хмарь ее забери, если она не думала о нем и не чувствовала то же самое! Иначе бы не сбежала от него босиком и не обходила десятой дорогой. Вот как сегодня. Не пойди он на хитрость, поступила бы так вновь.