Такие дела

Старший ничего не ответил. Сказал только: «Продолжайте. Знаете, где меня найти, если что».

Грегор скалился, обнажая свою «изгородь». Впрочем, допытываться не стал. Спустил на тормозах. От ножа тоже отвалил. По крайней мере пока.

Мы продолжали перебирать развалины особняка близ Тихой. По досокам, по камушкам, по стёклышкам. Ничего дельного найти не выходило. Верней, дельного для старшего.

Рикки, конечно, прыгал и кипятком под себя брызгал, когда нашёл редчайшую, судя по всему, дорогущую картину какого-то давно почившего художника, но Старшего и эта находка не впечатлила.

Вот и снуём мы как тени настоящего по этой помойке прошлого. Копошимся, ругаемся и ищем, ищем, ищем, ищем, ищем, ищем...

Хорошо хоть лагерем тут же встали. Пара-тройка комнат и вся банда под крышей ночует. Жили же раньше!

Даже едим в ЗАЛЕ, прямо как знатные человечки. Токмо посуду, падлы, за собой мыть не хотят!

Меня этому ещё в монастыре научили: на ночь ничего оставлять не надо. Ни тарелок, ни ложек, ни кружек. Чёрт иначе жрать придёт. Я им так и объясняю: «Надо оно вам, падлы ленивые?!» А они смеются. Гогочут. Ржут. С-с-с-суки. Я ж как лучше хочу!

Вот этот сучара-Грегор, ухо свинячье, и первый насмехаться. Ничего. Я по ночам редко сплю — всё слышу. Как копыта по каменным полам цокают, какой чавк и гомон алчущиный, звериный стоит, и как тарелки бряцают.

Нравится с этим ужасом с одной посуды жрать — пожалуйста. Токмо меня неча втягивать...

***

Зимние каникулы несмотря на радость нового года, морозную атмосферу праздника и волшебства были омрачены тем, что библиотека не работала. А значит над первым выпуском журнала не работал и Егор. Компания друзей бродила по замороженному Тёмному и пыталась придумать название для журнала.

— Кароч, Предвестник Живодёрского Пиздеца! А? А? А? Как вам? — говорил Макс. Он прямо сверкал из-под батиной зимней униформы — огромной шапки-ушанки, явно ему не по размеру, и белого камуфляжного бушлата, в котором поместилась бы вся троица.

— И о чём это? — спрашивал Данил — Вот возьми другие журналы и СМИ. Там говорящие названия, понимаешь?

— Ну да, ну да, «РИА новости», «Медуза» и «ТАСС» — говорящие, что пиздец!

— Да я не про эту хуйню, вот «Правда», например. Всё ж сразу понятно, не?

— Не, парни, нам нужно что-то другое. Помните на литре мы чё-то такое проходили. Типа «Современник» там или «Полярная звезда». Вот такое надо. Чтоб Грымза с Николаичем не задушнили, — вклинился Егор.

— Может Дух или что-то такое. Типа-а-а-а, мистическое?

— Мистика?

— Ну, типо да!

— А чё, «ты читал новый выпуск «Мистики»? Нет? Ну ты и овощ. Там вообще чума» — сказал Максим.

Впрочем, выбор названия было решено перенести на попозже.

Ограничились «Тёмным вестником».

Настя Глухова взялась за дело с завидной дотошностью. Максим давал ей сюжеты, а она быстро и весьма недурно переносила их из текста или из спонтанной речи в цифру. Под конец декабря у компании накопилось изрядное количество неумелых рассказов и неплохих иллюстраций к ним. С новостями дела обстояли похуже: как бы не старался Данил писать новостные заметки они теряли актуальность. Редакторская коллегия быстро решила эту проблему: не стали дожидаться первого выпуска журнала, публиковали новости постами.

"Рыжий кот застрял на дереве по улице Мира. Пройдоху спасли работники МЧС. Теперь он довольный, почётный служащий местного пожарного отделения. Ему даже присвоили звание: «рядовой». Поздравьте же эксперта по мурчальным делам с новым домом!"

Под текстом сообщения фотография рыжего кота с хитрыми-хитрыми глазами.

"По улице Машиностроителей горит дом. Пожарные делают всё возможное, чтобы огонь не перекинулся на соседние постройки. Как вы можете помочь семье погорельцев? Узнайте по ссылке".

Далее ссылка на страницу матери.

Ещё там были посты в стиле: "Свиньи, которые снова пили в лесопарке «Озёрный», сложно было за собой мусор убрать? Бойтесь, уроды, у нашего издания глаза и уши повсюду. А ещё у нас есть камеры. Сечёте о чём я? Прибирайте за собой".

Странно, но «Тёмный вестник» (название всё ещё рабочее) даже приобрёл какую-никакую популярность. У парней появились подписчики. Некоторые даже кидали деньги. Было подозрение, что это кто-то из родителей. Но не важно. Деньги парни закинули на счёт молодёжной карты в банке. Как-никак, а доход. Копеечки каждый месяц капали. Сумма росла. Но страшные находки продолжали появляется на улицах Тёмного.

— Я не понимаю, где мы прокололись! Смотри, — Андрей показал закреплённую запись: "Дорогие жители нашего любимого города! У нас беда. Кто-то калечит и убивает братьев наших меньших. Будьте внимательны. При обнаружении фактов живодёрства или чего-то похожего сообщите по телефону: 112 (Будьте готовы писать заявление)".

Под постом располагались шокирующие фото подобных находок. Запись была самой популярной в сообществе. Мнения, правда разделились. Начался цирк с конями и психопатами воюющими в комментариях. Но резонанс создать получилось. Многие заметили, что о проблеме говорят не взрослые собачники, от которых сам Бог велел слушать о подобных проблемах, а местные желторотики без царя в голове, известные своим дурным нравом и шумными драками. В курилках можно было встретить пассажи типа: молоко на губах не обсохло, а уже что-то понимают, может напраслину гонят на современное поколение?

Но суть не в резонансах и в общественном расколе. А в том, что трупы животных стали появляться чаще.

***

Егор продолжал ходить в школу. Продолжал жить обычную жизнь. Вот только ночи стали ещё страшнее. Ему хотелось, чтобы безопасный, понятный и рациональный день не заканчивался.

Бутч то и дело срывался с цепи. Начинал орать. Ему отвечали соседские собаки. Егор не хотел смотреть в окно. Было ощущение, что пока он не видит причины угрозы, её и не существует.

После прочтения тонн макулатуры ужасов, просмотра месяцев триллеров и хорроров всё должно было стать немного привычней. С таким комедийным флёром. Вместо этого тут и там виделись странные вещи.

Одной из таких вещей стал сугроб. Движущийся. Как будто что-то пряталось под снегом.

Днём, когда Егор огребал подход к дому, он готов был поклясться, что под снегом ничего нет. Ещё бы, он ведь сам сделал снежные насыпи, а вот ночью… Ночью всё приобретало страшные оттенки.

«Нужно смотреть страхам в лицо» — говорил дядя Серёжа. И Егор, отринув все предупреждения подсознания вышел во двор с ломом. Соседи, наверное, решат что он окончательно спятил. Ах да, уже решили. Парень живёт один. Часто отчебучивает странные вещи. И вообще: а не он ли по заброшкам животинку калечит?

Егор протыкал сугроб ломом. Он ожидал воплей, криков, или подснежной суеты. Ничего из этого не было. Металл входил в снег. Выходил, оставляя лунку. И Егор злился на свою ссыкливую натуру. Бутч наблюдал за сумасшествием хозяина с недоумением и, кажется, жалостью. Он чихал. Бубнил. Поскуливал.

В момент очередного удара у Егора чуть челюсть не отпала. По улице шёл толстяк с колонкой. Слушал свой: «ТЫЦТАЦТЫЦТАЦТУТУТУТУЦТАЦТЫЦТАЦ». Что смутило парня, так это то, что пухляш оделся явно не по погоде. Стоял январь. Минус двадцать три по цельсию. А толстяк был в серой фланелевой рубашке. Колонку держала рука в кожаной перчатке. А вторая была без перчатки! «Да что за нахрен?!» — подумал Егор. Голову пухляша покрывала кожаная кепка. Крайне странный видок. Нездоровый и непонятный. Егор решил убраться с улицы. Захлопнул ворота. Закрыл всё, что можно было закрыть. Погладил Бутча. И нырнул в тепло.