Испорченные сказания. Том I. Бремя крови

– Но это очень скучно! – юный лорд кривлялся. Его друг Хэг, что был старше его на три года, вел себя соответствующе, скорее, новому приятелю, нежели своему возрасту.

– Раз уж я не могу справиться с вами, мне стоит поручить ваше обучение милорду Редглассу, я полагаю.

Угроза позвать Экрога подействовала на мальчишек отрезвляюще, и они оба заняли свои места. Хозяин этих земель никогда не поднимал руку на сыновей или дочь, тем более, он ни разу не посмел ударить Рорри или прикрикнуть на него. Лорд Дримленс был благодарен лорду Редглассу, он привязался к спасителю и воспринимал его как доброго и заботливого дядюшку. После кончины Уоррка, ему было очень одиноко и страшно, и добрый хозяин замка принял его как собственного сына, одарил вниманием, заботился и, как у него появлялось свободное время, рассказывал интересные и жизненные истории или учил вести себя в обществе и быть обольстительным.

Рорри, хоть ему всего одиннадцать, не слепец и не дурак. Он видел, что вокруг его доброго названого дядюшки вертятся женщины, мужчины, старики и юноши. Лорд Редгласс умел производить впечатление, с ним было интересно поговорить, не было утомительно молчать, и он всегда знал, что надо сказать или сделать.

Наследник Дримленсов восхищался своим новым наставником-лордом. И был ему бесконечно благодарен. Воспоминания о той страшной ночи, когда на него напали, когда его избили и хотели сделать еще нечто, куда более страшное – Хэг рассказал, что с ним могли сотворить, повторялись в кошмарах первые циклы. Каждый раз, когда мальчишка засыпал, он просыпался от собственного крика.

Лорд Экрог, а ему обо всем доносили сразу же, приказал принести в его покои кровать Рорри и разрешил тому спать в одном помещении с ним. Поначалу он не задувал всех свечей, оставляя несколько гореть, чтобы темнота не пугала мальчишку еще больше. Благодарности не было предела, ведь спустя всего цикл, лорд Дримленс успокоился и смог обходиться без защитника. Через еще цикл он вернулся в свои покои и теперь кошмары лишь иногда посещали его.

Со временем воспоминания никуда не делись, но, кажется, слегка поблекли, поистерлись, они перестали быть выразительными, и лорд Дримленс осознал, что начинает забывать лица Уоррка и всех тех, с кем проводил свое детство. Конечно, если он увидит их портреты, то непременно поймет, где кто, но описать их теперь мог бы навряд ли, да и сколько бы он не старался воспроизвести лицо своего советника в памяти, у него ничего не получалось. Так же случилось ранее с его матерью и отцом – время стерло их лица и остались только образы и теплые воспоминания.

Но теперь, лишенный до этого общения со сверстниками из лордов и леди, Рорри, наконец, смог все восполнить. Он и здесь умудрялся быстро найти себе друзей среди придворных и прислуги, и если против первых Экрог Редгласс не возражал, то приятельские отношения со вторыми ввергали его в ужас.

Ни одна беседа была проведена, ни один раз глава Династии пытался объяснить своему воспитаннику, что это недостойно лорда. Рорри согласно кивал, опускал голову и вновь приятельствовал с сыновьями и дочерями кухарок, конюхов, лесорубов, мясников и кузнецов.

Однако, теперь он куда больше времени проводил с младшим Редглассом. Юноша Хэг помогал ему, обучался вместе с ним. Лорд Дримленс узнал, что тот куда менее образован, хоть ему уже почти пятнадцать. Зато младший сын Экрога уже имел опыт с девами и хвалился этим при любом удобном случае. Хэг боялся своего отца, при нем он вел себя скромно, достойно и выполнял все, что ему говорили, но стоило правителю Династии отвернуться или, того хуже, уехать, как Хэга словно подменяли и он творил все, что ему вздумается.

В то время как Рорри полюбился всем обитателям замка от лордов до самой ворчливой прачки с мерзким характером, младшего лорда Редгласса боялись и ненавидели. Наследник Дримленсов пытался все объяснить, старался сделать своего приятеля лучше и верил, что сможет, но пока все старания были напрасными. Младший сын правителя порой походил на душевнобольного, а его поступки ужасали. Однажды Дримленс даже подумал, что Экрогу пора отправлять Хэга на Остров, чтобы ему помогали лекари.

Кроме того, Рорри узнал и двух других детей дядюшки Экрога – его прекрасную, грубую и веселую, все еще незамужнюю девятнадцатилетнюю дочь Хельгу и наследника земель Харга. Хельга отказалась выходить замуж, отвергала всех женихов, а служанки рассказали, что нескольких избранников отца и вовсе побила. Правда, пару раз лорд Дримленс видел леди в объятиях командующего ее стражей. Может быть они не просто обнимались, лорд не захотел стоять и шпионить и удалился со всей возможной скоростью раньше, чем его заметили.

Хельга отпускала едкие замечания и не боялась высказывать свое мнение, но Рорри она нравилась. Леди Редгласс очень походила на его мать, даже внешне, и относилась к воспитаннику отца с сестринской любовью. Когда юный лорд Дримленс не хотел никого слушать, а желал веселиться, Хельга не ругала его, она смеялась и поощряла проявление характера. Во тремя тренировок с оружием леди Редгласс проявляла усердие и талант и, хоть Экрог Редгласс и смотрел на дочь с укором, ни разу не высказал ничего против.

Старший же сын и наследник Харг Редгласс оказался очень красивым, высоким, добрым и заботливым юношей. Но, к сожалению его отца, он не питал страсти к насилию; его владение оружием было на уровне, но стоило ему выйти против кого-то, кроме рыцаря-наставника, как он терялся и отказывался причинять вред. Да, он был трусом и слабаком – ведь даже Рорри отправлялся на охоту и с радостью стрелял, хоть и постоянно промахивался, а он… Вместо упражнений с оружием и охоты Харг предпочитал обучаться танцам и музыке и проводить время со своим близким другом Акзом – перспективным воином и очень неприятным человеком. Рорри не понимал, что в жадном, злом, необщительном мужчине мог разглядеть лорд. Должно быть, было то, что не видел больше никто, иначе зачем тратить на воина, пусть и талантливого, все свое время?

Экрог Редгласс любил своих детей, и лорд Дримленс чувствовал, что хозяин замка и его тоже успел полюбить. Однажды Рорри даже взял на себя смелость и заявил, что, когда вырастет и будет править своими землями, он заключит союз с Экрогом, и они будут дружить и ездить друг к другу в гости. Лорд Редгласс тогда улыбался и выглядел очень счастливым.

– А это правда, что рассказывают про мою Династию? – Рорри устал зевать, слушая о битвах и полководцах, что были еще задолго до его рождения и даже до рождения его отца.

– Милорд Дримленс, я не понимаю, что именно вы имеете в виду.

– Мне рассказывали, что моя Династия не просто так выбрала себе девиз и герб. Дядюшка Уоррк знал одну красивую легенду – Династия Дримленс произошла, как и другие от Первых. Ее основоположник был бесстрашным, он ничего и никого не боялся, он делал только то, что хотел. Он мог бы плохо кончить, его жена боялась потерять мужа, и что он навлечет беду на всю семью. Ей надоело зашивать его раны и спасать от врагов сыновей и тогда она начала молиться Богам, она стояла на коленях у алтарей, много дней и ночей, не ела и не пила, и так до тех пор, пока силы не покинули ее. За принесенную им жертву Боги смилостивились и одарили Первого особым даром – он поворачивал время вспять и мог вновь прожить свой день. Ой, или он видел то, что должно случиться? Я не помню, как было… Раньше он мог только предупреждать всех о приближении врагов – его голос долетал на любые расстояния до тех, до кого он хотел, и он слышал их ответ. Это спасало ему жизнь ни один раз.

И вот Первый из Дримленсов, хоть и мог настроить против себя всех, и был не очень хорошим и добрым, но прожил долгую жизнь – он переживал одно и то же событие, мог высказать все что думает и посмотреть, к чему это приведет, затем еще раз и еще раз, он мог просмотреть всю свою жизнь до смерти, почувствовать ее дыхание, умереть и снова вернуться к какому-то моменту. Дядюшка Уоррк говорил, что первый Дримленс был бессмертным, он мог возрождаться без конца и потому он выбрал девизом «Сгорать и возрождаться!», но после сотни прожитых жизней, когда другие не успели прожить и сезона, он тронулся умом и, оставив своих наследников одних, убил себя. Правда, другие говорят, что он не умер и является во снах ко всем правителям Династии и предупреждает их об опасностях. Но Уоррк и отец говорили, что именно поэтому наш герб – это золотой змей, который ест собственный хвост. Это и способность жить вечно и кара за эту способность.

Хэг смотрел на него, приоткрыв рот и, на удивление, не перебивал в процессе рассказа.

– Ого! – Рорри только обрадовался, что его приятель с интересом слушал легенду Дримленсов, как младший из Редглассов засмеялся в голос, – Ты до сих пор веришь в сказки! Смотреть в будущее и знать все заранее, ох, Рорри, вот ты ребенок! Тебе это надо было рассказать моему недотепе-братцу, он столь же глуп и верит во все эти россказни!

– Я не глупый! Дядюшка Уоррк рассказывал мне легенды и про другие дома! Он говорил, что их придумали не просто так и…

– И после смерти мы превратимся в розы, да? – Хэг хохотал и очень невоспитанно указывал пальцем на своего приятеля, – Ты такой глупый!

– Я не глупый!

– Милорд Редгласс, прекратите сейчас же! Милорд Дримленс, сядьте на место!

– Глупый! Глупый! Маленький мальчик, который верит в сказки! Да тебе не тренироваться во владении оружием надо, а за юбки нянек прятаться!

Хэг продолжал смеяться и тыкать в Рорри пальцем.

– Юные лорды, сейчас же прекратите это безобразие и вернитесь на свои места!

– Это правда! Я не вру, это настоящая легенда! И в ней есть правда! И про твою Династию тоже рассказывают…

– Я скажу отцу, что тебя надо укладывать с малышней!

Слезы подступили к глазам. Рорри, чтобы не расплакаться прямо перед Хэгом, не желая вызвать еще череду смеха и гадких замечаний, выскочил из помещения и понесся по ступеням башни вниз.

– Рорри! – Сэзмул выскочил вслед за ним в дверь, но не успел схватить, – Рорри. Милорд Дримленс, прошу вас, вернитесь!

Но лорд Дримленс не собирался возвращаться. Он сбежал по лестнице, выбежал во внутренний двор, распугал малышей и кур, что гуляли там, пока чистили курятники и забежал в первую попавшуюся дверь. Кажется, он сбил с ног служанку.

Рорри долго плутал по замку, пока, наконец, не услышал голос доброго лорда Экрога. Тот сидел у камина, из дверей не было видно один он или нет.

– Я устал ждать, пока они сделают хоть что-то. Прошло уж полгода, а они только обмениваются любезностями. Право, сколько можно нападать на крестьян и посылать глупые угрозы?

– Вы хотите подтолкнуть их, милорд? – голос был знакомым. Кажется, это был тот воин, что спас лорда Дримленса и привез сюда – Ниллс.

– Да, мой верный друг. Хотелось бы добиться результата, пока я еще не поседел, не обрюзг и способен самостоятельно передвигаться и радоваться собственным успехам.

– Вы выглядите очень бодро, милорд. Но если вы желаете ускорить… Вы ведь позвали меня не просто так. Желаете, чтобы я придумал что-то?

– Нет. Я еще хорошо соображаю, и я все спланировал, а ты выполнишь то, что я тебе скажу. Только тебе я могу довериться, ты еще ни разу не подводил меня. Ты ведь знаешь, что я уважаю и ценю тебя более, чем любого из моих вассалов?

– Милорд.

Рорри услышал шорох, какие-то глухие звуки. Когда он выглянул, то увидел, что кто-то встал на колени перед Экрогом.

– Встань, мой друг. И послушай меня… Мне нужно, чтобы ты отобрал три-четыре десятка бойцов. Сделайте знаки отличия Династии Флейм и отправляйтесь на Восточный путь. Через две недели устраивается званый ужин у Вайткроу, уверен, что жена лорда Глейгрима будет там. Я слышал, должны будут проводиться состязания менестрелей, а значит ни одна уважающая себя леди и ни одна из ее придворных дам не захочет пропустить это удивительное сражение из слов и музыки.

– Кроме вашей дочери, милорд.

– О, мой верный Ниллс, ты наносишь мне удар в самое сердце. Но сейчас речь не о моих детях.

– Я все проконтролирую и лично…

– В этот раз не лично. Не показывайся на глаза, не появляйся там. Все знают кому ты служишь и могут догадаться о нашем участии. Пусть твои люди напугают леди Глейгрим, пусть ее вытащат из кареты, ударят ее придворных, а лучше возьмут силой одну или две ее дамы, но не ее саму. При появлении охраны им лучше убегать сразу же, нам достаточно, чтобы все поняли – Флеймы перешли к более серьезным действиям. Ты меня понял?

Флеймы…Это они убили всех дорогих Рорри людей. Лорд Экрог затеял подставить их, так им и надо! Лорд Дримленс решил подползти поближе, но шпион из него вышел посредственный. Почти сразу, как он прошел через приоткрытую дверь, Ниллс вытащил из ножен меч и кинжал, этот звук сложно перепутать с каким-либо другим.

– Покажись, – лорд Экрог встал со своего места, Рорри, сидя под накрытым скатертью столом, видел, как ноги лорда приближаются к нему, – Не бойся.

Рано или поздно лорд Редгласс все равно найдет его. Рорри не хотел сердить дядюшку, и, неуклюже пятясь, покинул свое убежище и встал перед мужчинами.

– Рорри? Что ты здесь делаешь?

Глава X. Велес

Королевский замок представлял собой прекрасное строение, намного большее, чем все замки лордов, которые Велес видел по дороге и уж тем более большее, чем тот, в котором он провел всю свою жизнь. У Санфелла, кроме дозорных башен, насчитывалось ещё пять, и все они стремились вверх, а также было три внешние и две внутренние стены.

Некоторые части строения местами достигали и четырех этажей в высоту, а Башня Мудрости и вовсе выглядела так, словно могла вместить в себя половину жителей Ворнингбелла – столицы Лоудбеллов.

Велес был преисполнен надежд, его сердце билось настолько часто, что, казалось, вырвется из груди. Юноша провел оруженосцем рыцаря-друга отца уже шесть лет, правда, не покидая родных земель, и теперь, чтобы исполнилась его мечта стать рыцарем, а затем он смог попасть в Серый Орден, ему необходимо было найти себе учителя среди Серого Братства. Да, король не желал, чтобы лорды приносили клятвы и отказывались от семей и детей, чтобы они посвящали свою жизнь службе, особенно если являлись единственными наследниками своих родов мужского пола, однако, юноша верил, что сумеет убедить Его Величество и покажет свои таланты. А его младшая сестра, как когда-то мать, продолжит их Ветвь с достойным супругом.

Велес проделал долгий путь, чтобы выступить на первом в своей жизни турнире, где, из всех желающих, уважаемые сиры будут выбирать себе воспитанников.

Вокруг города расположились многочисленные шатры для оруженосцев, в некоторых располагалось по трое, а то и более юношей, недостаточно обеспеченных для жизни по отдельности. Со многими приехали семьи, старшие братья или отцы. С Велесом прибыл друг его отца, что обучал его все эти годы. Юноша был благодарен – поддержка и уверения рыцаря, что уж сына сира Отто Тихого, да к тому же еще и лорда, владеющего оружием как ближнего, так и дальнего боя, захотят взять все, вселяли надежду. Он верил учителю. Может быть потому, что страстно мечтал повторить путь отца?

Сир Отто состоял в Сером Ордене, он был перспективным бойцом и мог бы продвинуться дальше, однако, во время очередного похода за пределы земель Старскаев ночью подвергся нападению и был ранен. В ближайшем месте, до которого он сумел добраться, он попросил ночлега и помощи. Этим местом оказался родовой замок Лоудбелл, по счастливой случайности именно тот, где жила молодая леди Лоудбелл, не так давно похоронившая своего отца. Леди помогла рыцарю, ухаживала за ним, между ними случился роман и Его Величество Гийер, по просьбе обоих влюбленных, разрешил Отто покинуть службу, жениться и пожаловал ему титул лорда за верную службу. Через полтора года после этого родился Велес.

Юноша считал, что он виноват в уходе отца из рыцарства. А многочисленные рассказы, подробные и красочные, о рыцарском братстве, о жизни, отданной короне, о подвигах и путешествиях пробудили в его душе мечту.

В первый день оруженосцы соревновались в стрельбе из лука. Велес не очень любил это оружие, предпочитая биться с противником лицом к лицу, однако, проявил себя неплохо. Глашатай зачитал список имен тех, кто вошел в двадцать лучших и имя Велеса Лоудбелла было там.

Во второй день все желающие показывали себя во владении метательными копьями, в третий они демонстрировали успехи в обращении с пращой, в четвертый день их ожидала рукопашная схватка, на пятый – рассматривалось владение мечом и щитом, на шестой – коротким копьем, на седьмой – верховая езда и любое оружие на выбор учащегося, на восьмой – два коротких меча или один двуручный, а на девятый любое необычное оружие, на выбор Серого Ордена и по воле случая. По жребию Велесу в девятый день достался кнут. Он бы ни за что не понял, как обращаться с ним, если бы его учитель не поступился своими принципами – сир Леон Хитрый смог пробраться к своему воспитаннику, когда тот готовился и ждал своей очереди проявлять смекалку и появиться на ристалище. Наставник показал все, что знал сам, и что-то из этого юноша даже успел усвоить.

Разумеется, обучиться владению кнутом за час было невозможно, однако, сын сира Отто смог достойно проявить себя и вошел в десятку лучших бойцов, способных на импровизацию. В десять лучших он вошел так же в пятый, седьмой и восьмой дни, его успех подпортило лишь обращение с пращой, он вошел лишь в тридцать первых оруженосцев, зато все остальные дни он был в двадцатке.

К последнему дню Велес успокоился и ждал лишь окончания турнира и совета Братства. Его интересовало к кому он попадет и сколько рыцарей будет желать забрать его к себе. И вот, когда этот самый долгожданный день наступил, лорд Лоудбелл не мог стоять на одном месте и постоянно переминался с ноги на ногу. Вместе с ним толпились еще около сотни молодых и талантливых юношей.

Сир Леон стоял рядом с ним. Мужчина положил юноше руку на плечо, чуть склонился, шепнул, что надо бы держать себя в руках, и Велес встал ровно.

– Сорок два оруженосца, Велес, – друг отца звал его по имени почти все время, лишь когда он был раздражен, то говорил «милорд Велес», – Ты знаешь, что это означает?

– Что у всех остальных оруженосцы уже есть?

– Это означает, что ты исполнишь свою мечту. А теперь слушай внимательно. И смотри вон туда.

Мужчина указал на противоположную сторону поля, что использовалось как турнирное. Там стояло более полусотни рыцарей. Один из них выходил вперед и выкрикивал имя, названный оруженосец прощался с семьей или наставником, подходил к сиру, и они покидали поле – до посвящения или выгона юноша полностью подчиняется своему рыцарю, который был обязан заботиться о нем и обучать.

И вот, имена звучали одно за другим – Отис, Улул, Сиад…

Велес смотрел как те, что сражались лучше него и проявили себя достойнейшим образом, кто с улыбкой, а кто со слезами, обнимали своих сестер, братьев, отцов и учителей, друзей, друг друга, если прибыли вместе и отправлялись к сирам. Он был рад, что их оценили по достоинству и лучшие из Братства или других орденов, забирали себе лучших из молодых и перспективных бойцов. Впрочем, это вовсе не значило, что его новый наставник будет худшим или недостойным, даже если его не выберет Волчий рыцарь, он все равно сможет проявить себя и вступить в Серое Братство после окончания обучения. И вот пошли те, с кем Велес был наравне, где-то чуть уступая, а где-то выступая лучше. Один за другим. А лорд Лоудбелл ждал, ждал, ждал. И вот пошли те, кто выступал хуже него. Быть может, сиры случайно пропустили его или они ждут его наставника или тот пропустил свою очередь?

– Благодарим вас за участие, будущие воины, быть может в этот раз удача не улыбнулась вам, но мы надеемся увидеть вас на следующем турнире, – главы орденов попрощались и все стали расходиться.

– Но…Но почему? Как?

– Погоди! Должно быть, это ошибка. Велес, я сейчас поговорю с моими братьями и…

– Это все из-за тебя! – юноша готов был расплакаться у всех на виду, – Это ты прошел в шатер и учил меня! Нельзя было так, и меня из-за этого не взяли!

– Ох, прекрати, я не был единственным! Жди меня здесь, Велес.

Сир Леон поспешил к другим рыцарям, а лорд остался стоять, словно статуя. Другие юноши разговаривали, кто-то покидал турнирное поле, кто-то отошел в сторону с компанией, уселся на потоптанную траву и отдыхал.

– Вы грустите, что вас никто не выбрал, милорд?

Велес не сразу понял, что вопрос был адресован ему и закрутил головой.

Невысокий и жилистый мужчина, одетый в одежды Серого Ордена, с коротко отстриженными светлыми волосами, массивным носом, шрамами на лице и шее и пронзительными глазами стоял рядом с ним.

– Милорд Лоудбелл, вы так сильно расстроились, что потеряли способность слышать и говорить?

– Прошу прощения, сир! Я не… Нет, да. Да, я расстроен и не сразу смог отстраниться от мыслей. Прошу прощения.

– Не хотите ли прогуляться за беседой?

– Мой наставник, сир Леон, – Велес выискивал знакомый силуэт, но рыцарь куда-то пропал, – Он велел мне оставаться здесь.

– Что ж, прогулка не займет много времени. Не люблю говорить при таком столпотворении. А, или вы боитесь меня, милорд?

Сир усмехнулся.

– Я никого не боюсь! Пойдемте, сир…?

– Саттон.

Лишь когда они достаточно отошли от внешней стены замка, и, соответственно, от всех шатров и костров, сир заговорил снова.

– Вы прибыли сюда просто испытать свои силы, милорд?

– О нет, сир Саттон! Я мечтал стать рыцарем. Это было моей мечтой всю жизнь, с тех пор как помню себя. Я грезил этим, я усердно работал, я…

– И вы не понимаете, почему выбрали не вас, хотя вы не были худшим. Вы не были и лучшим, но у вас есть талант.

– Благодарю вас, сир. Но почему же тогда?

– Ваш отец не рассказывал вам о том, кем был ранее?

– Он был, как и вы, сир, рыцарем. Из Серого Братства, сир.

– Да. Сир Отто был нашим братом, он был прекрасным воином, несколько более нудным, чем остальные его братья, но он должен был многого добиться и, быть может, возглавлял бы сейчас отряд, а быть может, взобрался бы и выше. Однако, он предпочел оставить дело своей жизни и связать себя узами брака.

– Да, я слышал эту историю и от отца, и от моей матушки, и от сира Леона.

– Он выбрал то, что ему подсказывало сердце. Будь он простым воином, его бы не осудил ни один человек, ведь любовь – это прекрасно. Сир Отто приносил обет безбрачия, когда проходил посвящение в рыцари, а все обеты требуется соблюдать. Принадлежи он к другому Ордену и сей проступок не запятнал бы его репутацию… Настолько.

Велес знал про это. Он слушал и пока не мог понять к чему ему снова рассказывают все эти правила.

– Серое Братство – лицо королевской армии. Представьте, что случилось с этим лицом, когда один из братства, пусть король простил его, позволил уйти и дал свое благословление, нарушает обеты, слова, что дал по доброй воле?

– Я не знаю, я думаю, что…

– Это лицо окунают в грязь!

– Но это было много лет назад.

– Милорд Лоудбелл, есть вещи, которые не прощают. Сир Отто опозорил наш Орден, до сих пор отголоски его предательства волнуют нас и портят нам жизнь. Первые же годы нас и вовсе не воспринимали в серьез.

– Но я не мой отец!

– Разумеется. И вы не должны отвечать за его проступки. Но будете, милорд. Никто не захотел брать к себе напоминание о грехах рыцаря-предателя. Никто не хочет, чтобы его считали союзником сира Отто, бывшего рыцаря. Боятся, что их сочтут предателям, что станут ожидать такого же нарушения обетов.

– Но им надо говорить об этом с моим отцом, я ведь не он. Я другой человек и не стану нарушать обетов!

– Вы его сын, вы похожи на него, вы носите его фамилию и заявились сюда с его щитом. Ни один рыцарь не захочет связываться с сыном Отто Тихого, чуть не разрушившего все Братство, даже будь вы лучшим из всех сегодняшних юношей. А вы – не лучший.

– Но это нечестно! Я не виноват, что так произошло, меня тогда еще вовсе не было. И мой отец… Это ведь не он меня привел. Меня привез сир Леон, он друг моего отца, значит, не все рыцари злятся.

– И вас никогда не интересовало, почему сир Леон пропадает годами с вами. Он не выполняет поручения Его Величества и не находится здесь. Это не удивительно?