Пожинатель душ

Девушка вздрогнула.

– Куда исчез сад? – она обвела пространство мутным взглядом.

– Нет никакого сада! Это был мираж! – Бадвард стиснул её крепче. – Проснись!

Марика нахмурилась и заморгала чаще.

– А где луч? – крикнула она, пытаясь пересилить песчаный ураган. – Мы совсем заблудились?

– Да! Наконец-то, – осклабился Бадвард.

– И чему ты радуешься?

– Выход не там, где вход, а мы вошли в Пустошь, ориентируясь на луч. И значит, он нам не поможет.

– А что поможет? Дно? Где оно?

– Я думаю, его тоже нет, – крикнул Бадвард и рассмеялся собственной догадке. – Как и у бутылки Жнеца. Что такое “опуститься на дно”?

– Например, дойти до конца, – предположила Марика, подумав. – Но конца чего? Жизни?

– Нет. Чего-то ещё. Что у нас тут есть, кроме снов и видений?

Они посмотрели друг на друга.

– И как же перестать их видеть? – спросила девушка. – Я ничего не делаю, они сами появляются.

– Не представляю. Только все эти фантазии не имеют значения. Выбраться – вот наша задача. Остальное не должно нас волновать, сама же говорила. Топор, дом, ничего этого в действительности нет. Возможно, даже этой бури нет. А мы с тобой есть. Значит, всё завязано на нас. Не пытайся увидеть луч. Просто нацелься на выход к нему. Думай, о нём и только о нём.

Она с готовностью кивнула, хотя, судя по взгляду, не слишком поверила в идею. Или, возможно, просто уже не находила в себе сил для прежнего энтузиазма. И не удивительно. Буря стала ещё злее.

Бадвард ничего не видел перед собой, кроме мечущегося песка. Он уже и Марику не видел. Вёл её вслепую, всё так же держа в охапку, и временами стискивал её руку для проверки. Она, хоть и совсем слабо, ответно сжимала его пальцы. Иногда сразу, иногда с опозданием. Видимо, проваливалась в очередные грёзы.

Охотника тоже преследовали видения. Ещё более настойчиво, чем раньше. Они ломились к нему вспышками света и нечленораздельными криками. Но Бадвард не позволял себе падать в них, всеми силами пытаясь удерживать фокус сознания на желаемой цели. Он чувствовал, как уходят силы. На сопротивление иллюзиям и ветру, на поддержание Марики, которая уже всем весом навалилась на него.

Бадвард встряхнул спутницу без щепетильности, на которую у него не осталось терпения, но девушка не отреагировала. Так и продолжала безвольно висеть в его руках, а рассмотреть, что с ней, в темноте бурана было невозможно.

– Марика, – по спине побежал знакомый холод.

Бадвард поджал губы, чтобы не обматерить проклятый ураган и весь мир духов с ним. Потому что те слова, которые просились на язык, при девушке даже в полной отключке были бы лишними.

Он взял её на руки и понёс, чтобы не терять время. Раньше она казалась лёгкой. Охотник мог поднять и удержать её одной рукой. Что случилось теперь, было непонятно. То ли у него все силы ушли, то ли спутница изменилась, но тащить её стало не легче, чем заколдованную Лотаром бабку Адель.

– Я думаю, мы почти пришли, – поделился он, чувствуя, что сам на грани. Эхо голосов звучало в ушах вместе с ветром, и разум начал отчаливать от действительности, как корабль от пристани. – А ты как думаешь… Э-э-м… Элизабет! Как тебя зовут близкие? Лизи? Бети? Я тебе честно скажу, мне не нравится. Нам придётся придумать что-то новое. Когда доберёмся… Куда мы там идём… А, Лиса?

Бадвард вдруг увидел, что впереди них весело скачет огненная лисица. Прыжок, два, и она вспыхнула, заполнив светом всё вокруг.

Стало так ярко, что даже сквозь закрытые веки глаза резало болью. Словно он долго смотрел на солнце, которое садилось над Йольбергом.

Солнце. Оно опускается к городу и сейчас, в алое марево горизонта. Крыши горят отблесками в его лучах. С карниза собора вид на них открывается особенно шикарный.

Бадвард видит, как в темноту улиц, зажатых между домами, летит его окурок. Точно белое крошечное насекомое в пасть огромного зверя. Летит вместе с его желанием что-то исправить.

Злость.

Он встаёт и, раскинув руки, шагает следом, чувствуя, как упругий ветер сопротивляется телу.

Солнце ещё горит где-то сбоку, но тьма внизу уже раскрыла объятия. В ней слышны голоса, топот и звон бьющегося стекла. Она наполнена солёной кровью и скользкими потрохами. У неё горький запах дурмана и приторный – шлюх. Но там, внизу всегда холодно, несмотря на терзающую изнутри агонию.

Стоп. Нет. Это никакая не агония! Бедро жжёт так ощутимо, что хочется застонать. Маска, это она обжигает!

– Бадвард, – голос Марики был так близко, словно у самого уха.

Охотник всё-таки сдержал стон и открыл глаза. Видимо, он лежал, потому что девушка нависала прямо над ним, щекоча ниспадающими прядями его щёки, а выше было небо. Серое полотно мира духов. И свет. Как-то неожиданно много света.

– Буря ушла? – первым делом спросил Бадвард.

– Нет, это мы дошли. Смотри, – она вытянулась вперёд так, что едва не коснулась упакованными в корсаж грудями его лица.

– Отличный вид, – ухмыльнулся он, а потом повернул голову, пытаясь увидеть, куда она тычет пальчиком.

Оказалось, они лежали среди травы у самого края леса, над белыми кронами деревьев которого поднимался луч света. Теперь он был так близко, что из тонкой полоски превратился в мощный столб, переливавшийся мягкими оттенками всех цветов радуги.

– Как мы тут очутились? – охотник сел, и Марика устроилась рядом.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Мы шли, а потом мне приснился сон. Снова дом родителей. Он был таким настоящим, и вдруг я услышала, как ты назвал меня Лисой. И я вспомнила, что на самом деле мы идём через Пустошь, и что нам нужно к лучу. Открыла глаза и увидела, что лежу на тебе. Здесь. Стала звать, и ты почти сразу пришёл в себя.

– Значит, всё-таки сработало, – Бадвард облокотился о колени, и посмотрел на девушку. – Как ты себя чувствуешь?

– Пойдёт, – бледная Марика затянула потуже ленты корсажа, из которого её упругие груди так и норовили выпрыгнуть на волю. – Ещё немного, и буду готова идти снова.

Обманщица. Снова всеми силами пыталась показать, что способна и что сильнее, чем о ней могли подумать.

Охотник улыбнулся и гостеприимно раскрыл объятия спутнице. Она тут же придвинулась к его боку. Обвила его руками. Прижалась, доверчиво и нежно, как и раньше. Жаль, он не чувствовал её ягодный аромат. В мире духов всё было тусклым, даже запахи.

– Вернёмся, надо будет отметить.

– Угу, – согласилась она мечтательно. – Ужином?

– Да, тем более ты мне его должна, – заявил Бадвард и тут же заработал полный изумления взгляд. – И ещё массаж.

– Когда это я тебе их задолжала?

– Когда пообещала что угодно, если я тебя отсюда выведу.

– Постой-ка, мы разве, – она смутилась, – не о чём-то другом говорили?

– Не знаю, ты же не озвучила. Поэтому выбор я взял на себя. И настаиваю на массаже и ужине. Стоило бы, конечно, хотя бы до трёх накинуть, ну да ладно. Не буду заламывать цену.

– Мошенничество, – Марика изобразила взглядом жертву обмана и потом устроилась головой на плече у спутника.

– Я тебе хотел кое-что сказать ещё на границе Пустоши, но потом забыл, – произнёс он, глядя на долину, простиравшуюся у подножия холма, на котором они сидели. Отсюда никакой песчаной пустыни не было видно. Только монотонно-серая равнина, затянутая пеленой негустого тумана. – Не придавай прошлому такого большого значения. Наши жизни зависят только от нас, а не от давно умерших людей. Они свой шанс уже потратили, не потрать ради них свой.

Она хмыкнула и, подумав, полезла в карман.

– А я хотела тебе кое-что показать, – девушка протянула на ладони старые посеребрённые ленты, которые обычно носила в волосах. – Это не украшение. Это наградные Рейнские ленты. Знак отличия, который выдавался колонистам. Всё, что осталось от былого успеха, украденного у моей семьи. Воспоминание, которое мы хранили пять поколений. Я выросла с этими рассказами, частью которых был и Мятежный Мартен. И всегда гордилась тем, кем мы были и чего когда-то смогли добиться.

– Не то, что всякое отребье, да? – хохотнул Бадвард и забрал у неё ленты. – Дай-ка их мне, маленькая зазнайка. Ну, я тебе скажу, как человек, перепродавший много дорогущего старья. Даже учитывая редкость этих рейнских подвязок, я бы не смог их загнать и за медный полтинник. Вот цена твоих воспоминаний. В Йольберге, куда ты собиралась, на такую сумму даже не поужинать. И если бы ты цеплялась за, скажем, серебряную ложку времён первой войны, это ещё куда ни шло.

– Бад, ты серьёзно меряешь деньгами семейную память?

– Всего лишь показываю, сколько от неё пользы, – охотник вернул ей знаки отличия.

– Твой отец был явно другого мнения, когда говорил о родословной, – обиделась она.

– Мой отец, – он усмехнулся, – герцогства и не нюхал. После мятежа Хольтов гоняли по всему королевству несколько поколений. Дед был последним, кого зачистили посланники Ансготов. А отец родился уже после, поэтому на нём след потерялся. И, как видишь, у меня с Мятежным Мартеном общего не больше, чем у стилета с десертным ножом.

Марика спрятала ленты обратно. Насупившись, завозилась, поправляя на себе измученное приключениями платье, которое больше хотелось снять с неё, чем приводить в порядок.

– Разочаровал?

– Скорее ошеломил, – призналась она. – Ты всё ставишь с ног на голову. Уже в который раз! И так ловко подменяешь понятия, что я теряюсь, и мне нечего возразить.

– Ладно, больше не буду. Кто я такой, чтобы рушить чужие идеалы? Особенно твои, фрейя.

Марика оценила его кривую ухмылку и отвернулась. По виду – окончательно обиделась, хотя вот именно теперь он не собирался её цеплять и уже готов был попытаться развеселить её какой-нибудь глупостью, когда она вдруг заговорила.

– Самое неприятное, что чаще всего ты оказываешься прав. И, наверное, снова окажешься. Что ужасно бесит, – девушка скрючила розовые пальчики, изображая когти, и тут же улыбнулась, – но я снова и снова покупаюсь на это, как дура.

Тому, что между ними было дальше, нашлась только одна свидетельница – демоница, которая устроилась среди верхних ветвей белого раскидистого дерева. С выбранного места ей хорошо было видно охотника и его рыжеволосую спутницу.

– Смертные, – насмешливо протянула наблюдательница, глядя на целующуюся пару среди густой серой травы.

У людей никогда ничего не бывало просто. Вместо того чтобы беспрепятственно обменяться энергией, как сделали бы демоны, эти двое дразнили друг друга, лаская сквозь одежду. И оба быстро дошли до той грани, за которой начинается всё самое горячее. Но нет бы продолжить, они оборвали нехитрую забаву на самом интересном месте, смеясь и подшучивая друг над другом, а потом встали и отправились в сторону луча.

Когда они скрылись среди деревьев, демоница бесшумно соскочила на землю. Быстрой лёгкой поступью пробралась к месту, где ещё недавно лежали путники. Склонившись, она провела рукой над землёй. Задумалась, глядя в ту сторону, куда ушли охотник с девушкой, хмыкнула и обернулась тенью.

В то же мгновение её точёная фигурка нарисовалась в углу каменной комнаты, где за длинным столом у камина сидели двое.

– Я в моём пацане не сомневался, – довольно сказал смертный, вальяжно устроившийся на одном из стульев. – Он и не на такое способен, только вот ленивый бывает до жути. Поэтому главное – разозлить его хорошенько, и тогда с чем угодно справится. Хоть демона тебе к подушке привяжет.

– Зачем? – громоподобным голосом спросила фигура в плаще на другом конце стола.

– Ох, – смертный опрокинул в себя содержимое кубка и даже не поморщился. – Выражение такое йольбергское. Упрямый, значит, очень.

– Но при чём тут демон?

– Всё, хватит мне зубы заговаривать. Плати за проигранный спор, – смертный протянул руку.

Белая костлявая длань зависла над его ладонью, и от неё к собеседнику заструился лиловый поток.

– Прошу прощение за вторжение, – обозначила своё присутствие демоница.

– О, Клатрис, моя ты нимфа! Присаживайся, – смертный тут же встал, чтобы галантно уступить ей место.

– Не называй меня так, Войтех! – она показала в оскале острые зубки. – Ведь знаешь, что не выношу этих подстилок.

– То есть к тому, что ты моя у тебя возражений нет?

– Не льсти себе, – демоница сморщила носик. – И вообще, я не желаю с тобой говорить после того, как ты увёл от меня девчонку.

– Ну, ты не первая, от кого я девчонку увёл.

Она недовольно цыкнула и повернулась к Жнецу.

– Я пришла сделать ставку, – сообщила Клатрис, послушно опустив взгляд.

– На что ты хочешь поставить? – спросил дух.

– На длань Творца.

– Хо-хо! – протянул Войтех. – Смело!

Жнец указал тонкими пальцами в сторону камина. Бледное пламя вспыхнуло в нём сильнее, осветив черепа демонов, сложенные там вместо дров.

– Условия ты знаешь, – сказал он.

Демоница приблизилась и сунула руку в огонь. Её кожа заискрилась и замерцала. Пламя вспыхнуло так, что лизнуло стену над камином.

– Детка, притормози. Оставь себе хоть что-нибудь на чёрный день, – предупредил Войтех с усмешкой, но его никто не собирался слушать.

Клатрис держала руку до тех пор, пока её колени чуть не подогнулись. Только тогда она отшатнулась и бессильно опустилась на пол. Её и без того смуглая кожа почернела почти до самого плеча, но никто не торопился помочь демонице подняться.

– Вот это вливание, – присвистнул Войтех и заложил большие пальцы за пояс. – Ты сколько же копила? C прошлого воплощения, что ли?

– Большой игре большие ставки, – прогремел Жнец, чертивший на стене новую засечку, которых было уже огромное множество. – А ты, Войтех Хольт, поставишь?

– Дык я столько и не потяну, – он покосился на Клатрис, наливавшую себе вино в его кубок. – Сам знаешь, как у меня с финансами, так сказать. Или готов одолжить?

– У тебя достаточно энергии, чтобы принять участие, – заверил дух.

– Приму. Но немного позже.

***

Было уже так темно, что глаз с трудом отличал силуэты домов от общего фона. Только несколько светившихся окон подсказывали, что рядом человеческое жильё. А ещё лай собак. Он казался Адель, привыкшей к молчаливой Арнике, чем-то особенно необычным.

Вывеску путники не видели, но догадывались, что въехали в небольшой город – первый после трёх дней пути.

Единственная широкая улица, по которой катила их повозка, была мощёной и, разумеется, вела к центральной площади с таверной.

Дверь заведения, над входом которого даже одинокий фонарь не светил, оказалась заперта. Пришлось долго в неё стучаться, прежде чем по ту сторону послышались приближающиеся шаги. Щёлкнула задвижка, и открывшееся смотровое оконце явило хмурую бородатую физиономию хозяина.

– Что надо? – пробасил он.

– Мы хотели бы остановиться на ночлег, – Элий, как самый старший, а потому, по его же словам, опытный, взялся вести переговоры.

– Нет мест.

– Совсем ни одного? Но с нами молодая девушка, ей нужен хороший отдых, – попытался он козырнуть спутницей.

– Нет.

– Мы хорошо заплатим, – вмешался Эйнар, давно научившийся от старшего брата простой истине, что любую проблему даже с самым несговорчивым тавернщиком можно решить деньгами.

Так ловко отправлять монеты в полёт, как это делал Бадвард, и чтобы они точно приземлялись в нужное место, он не умел, поэтому без лишнего позёрства просто показал серебряный и тут же заставил его исчезнуть в кулаке.

– Пустишь нас на ночлег, и будет больше, – пообещал юноша.

– А вы, вообще, кто такие? – резонно поинтересовался хозяин.

– Я – Элий, торговец из Охина. Это – мой сын Иво. И мой племянник с невестой, – он обернулся, желая убедиться, что новоиспечённые родственники не подкачали.

Брови тавернщика поползли к переносице. Потрёпанная одежда Эйнара после тюрьмы, древний балахон Элия, оборванные лохмотья Иво и чёрное вдовье платье Адель явно не внушали ему доверия.

– У нас в дороге случились неприятности, – догадался о его сомнениях колдун. – Разбойники.

– Если ты – торговец из Охина, которому разбойники оставили повозку с лошадьми и, по-видимому, мешок денег, – протянул тавернщик, – тогда я – королева нимф.

– Да, это очень странная история, которую мы охотно расскажем за ужином…

– Проваливайте! Некогда вас слушать, у меня жена больна, – оконце начало стремительно закрываться.

– Постойте! Я могу помочь, – выпалила Адель, протолкавшись вперёд. – Я – ведьма.

Створка окна на мгновение замерла, а потом захлопнулась.

– Кто тебя просил лезть? – зашипел на девушку Элий. – Ты хоть знаешь, как миряне относятся к ведьмам?

– Оставь её, – тут же обернулся к нему Эйнар. – Сам-то что тут нёс? Какой ещё торговец, ты себя в зеркало видел?

– Это ты всё испортил своей монетой!

Их спор прервали загремевшие засовы. Дверь таверны открылась, и на пороге показался хозяин. Мужчина средних лет, он выглядел осунувшимся и усталым. Его длинные волосы были собраны в неряшливый хвост, хлопковые штаны и рубашка – помяты.

– Проходите, – обратился он к ведьме, – госпожа?..

– Адель, – ответила она и строго глянула на компаньонов, чтобы те чего не ляпнули.

– Я – Радан, хозяин “Полной Миски”. Прошу следовать за мной, я отведу вас к моей жене, она в комнате наверху. А ваши спутники пока могут подождать здесь.

Светильник в его руках едва осветил помещение. Давно нетопленый гостевой зал выглядел мрачно. Поднимаясь за тавернщиком по скрипучей лестнице, Адель слышала, как её компаньоны отодвигают тяжёлые стулья, чтобы расположиться за одним из столов.

Жилые комнаты на втором этаже, похоже, тоже давно пустовали. В коридоре не горел свет. Радан провёл гостью к самой дальней из них и открыл дверь.

На Адель с порога пахнуло тяжёлым застоявшимся воздухом помещения, где долго находился больной, и горечью притирок. Комната была тесная, кровать да платяной шкаф. На ночном столике едва горел светильник. А под пыльным балдахином на постели, сбоку от окна, действительно, лежала женщина. Подойдя, ведьма увидела, что та без сознания.

– Где мне помыть руки? – строго спросила Адель и скинула на стул свою плечевую сумку.

– Тут, – тавернщик указал на умывальник в углу.

– Сколько лет вашей жене, господин Радан? – продолжила она, натирая мылом грязные после поездки ладони.

– Тридцать.

– Дети есть? – девушка обернулась, потому что не получила ответа, и увидела, как он, потупив взгляд, отрицательно качает головой. – Знахарь у неё был? Что сказал?

– Чёрная лихорадка.

Звучало, как приговор. Эта зараза могла спалить человека всего за неделю, Адель читала об этом.

Она застучала каблучками обратно в сторону кровати. Прощупала тонкую нитку беспокойного пульса под горячей кожей запястья, потрогала потные виски больной и прислушалась к хриплому дыханию.

– Примула, прежде чем совсем впасть в беспамятство, сказала, что если ей кто и поможет, то только ведьма, – с щемящей искренностью поделился хозяин, переступая с ноги на ногу у порога.

– Понятно. А другие случаи в поселении были?

– Да вроде бы нет. Должно быть, завёз кто. У нас тут неспокойно последнее время.

– Так, – выпрямившись, Адель подошла к окну и распахнула обе створки навстречу свежему ночному бризу. Сделала несколько вдохов. – Господин Радан, мне нужно ваше содействие. Чистые простыни на кровать и большой чайник кипятка. Чем скорее, тем лучше.

Она обернулась.

Тавернщик, встретившись с ней взглядом, изменился в лице, кивнул и рысью бросился в сторону лестницы.

Подождав, ведьма вернулась к умывальнику, чтобы ещё раз вымыть руки после больной. И пока вода текла по её ладоням, перебирала в голове всё, что успела узнать от матери и из дневников про лечение чёрной лихорадки.

Ей предстояло положиться лишь на снадобья и свои скудные знания о болезни, которой она никогда не видела прежде. Поэтому, наспех обсушив кожу полотенцем, она принялась копаться в недрах сумки, проверяя запас трав и притирок, которые взяла с собой. Среди них попались листы дневника Люции, прихваченные с собой из дома. Адель с сожалением посмотрела на них.

– Как бы я хотела, чтобы всё получилось иначе, – прошептала она. – Пожалуйста, помогите мне.

– Адель?

Она обернулась. На пороге стоял Эйнар с простынями в руках.

– Отлично. А где кипяток? – ведьма тут же изобразила на лице деловую строгость.

– Хозяин топит печь, скоро принесёт.

– Мне понадобится твоя помощь, – кивнула она. – Сможешь взять больную на руки, пока я буду перестилать постель?

– Д-да, – он, похоже, не ожидал такой просьбы и запнулся.

– Не бойся, не заразишься, – пообещала Адель. – Я позабочусь.

– С чего мне бояться? – храбро выдал Эйнар и прошёл в комнату.

– Ты совершенно не умеешь врать, – заявила ведьма, принимая у него простыни. – И тебе это не идёт. Ты не твой брат.

– Я в курсе, – процедил он сквозь зубы и, опершись одним коленом на кровать, легко поднял Примулу на руки. Женщина, измученная болезнью, показалась ему не тяжелее пуха.

Адель содрала грязную простыню с кровати и встала на четвереньки на матрас, чтобы заправить за углы чистую.

– Не хотела тебя обидеть. Только пыталась сказать, что тебе это не нужно, чтобы произвести впечатление, – она бросила взгляд через плечо. Эйнар неотрывно смотрел на неё. Или, возможно, на определённые части её тела, ведьма была не вполне уверена.

Он выдал короткую улыбку и сделал вид, что прощупывает взглядом стену, а не собеседницу.

– У меня мать – повитуха. Одна из лучших, к ней даже издалека едут. И врачевать умеет не хуже знахарей. Так что я всякого насмотрелся, пока рос, – пояснил юноша, – и помогать ей тоже случалось.

– Повивальное дело не для мужчин, – Адель слезла с кровати и перетряхнула подушку.

– Мать всегда говорила, что чем больше знаешь, тем легче по жизни идти, – Эйнар уложил больную и собрал старое постельное бельё с пола. – Я скоро.

Адель долго смотрела на дверь, в которую он вышел, а потом всё же занялась травами.

Юноша возвращался ещё неоднократно. Приносил кипяток для снадобий и чай для самой Адель, воду в пустеющий рукомойник и свежие простыни для стонущей в бреду больной. Помогал перестилать постель.

Несколько раз в комнату к жене заглядывал обеспокоенный Радан. Он успел распрячь и отвести их лошадей в стойло. Растопил очаг и приготовил ужин для гостей. Но Элий не соизволил показаться. Он так и осел на кухне, откуда перекочевал в отведённую им с Иво комнату.

Оставаясь одна, Адель неоднократно пыталась прочесть заклинания, но те ей не удавались. И часы, проведённые у кровати Примулы, казались вечностью. Но под утро, когда забрезжил рассвет, в очередной раз прикоснувшись ко лбу больной, ведьма обнаружила, что жар начал спадать. Дыхание женщины успокоилось, и сердцебиение стало размеренным.

Адель даже рассмеялась, испытав такое облегчение, которого ещё ни разу не чувствовала в жизни. Она уселась на стул у самого окна, уставшая, но невероятно довольная собой. Это было даже лучше, чем победа над лотаровой магией.

Ведьма подняла руку.

– Соул, – шепнула она без особой надежды.

И с изумлением увидела, как темнеют кончики пальцев. Как вместе с лучами поднимающегося солнца, крепнут очертания руны и звук, наполняющий её.

– У тебя снова стало получаться, – из-за голоса Иво, прозвучавшего от порога, магия дрогнула и рассыпалась. Адель испуганно обернулась к мальчишке, который встал в дверях. – Даже раньше, чем предполагал отец.

Глава 10.

Ведьма подскочила с места от злости.

– Шпионишь, – напустилась она на Иво.

– Всего лишь присматриваю по просьбе отца, – ореховые глаза мальчишки округлились, когда Адель приблизилась к нему, как чёрная туча.

– Зачем?

– Так, он сам не может, – пролепетал паренёк.

Она остановилась, не веря собственным ушам.

– Останься с больной, – приказала ведьма и ринулась мимо Иво в коридор.

В отличие от неё, Элий Охинский неплохо проводил время в “Полной Миске”. Это Адель сразу поняла по довольной физиономии колдуна, когда ворвалась к нему в комнату. Вместе с тавернщиком новоиспечённый “торговец” потягивал вино под аккомпанемент разнообразных холодных закусок, несмотря на ранний час. Судя по всему, спать они так и не ложились.

– Господин Радан, – Адель выдохнула, пытаясь умерить пыл. – Вашей жене лучше. Вы можете к ней зайти.

– Неужели? – хозяин быстро поднялся со своего места, но тут же опомнился. – Извините меня, мастер.

– Идите-идите, – успокоил Элий, лукаво поглядывая на пышущую гневом ведьму.

Она едва дождалась, пока за тавернщиком закроется дверь. И с трудом смогла удержаться, чтобы не повысить голос.

– Охинский, ты – гнусный интриган, чтоб тебе вороны глаза выклевали! – взорвалась она надрывным шёпотом. – Ты подослал своего сына следить за мной, потому что сам не в состоянии! Ты – пустой и скрывал это!