Монетка на миллион

Леня выбрал столик поближе к воде, официант подошел не так чтобы быстро, несмотря на то что народу за столиками почти не было. И никого похожего на клиента не наблюдалось.

– Меня тут должны ждать… –  сказал Леня с сомнением, –  Антон Иванович.

Официант задумчиво оглядел столики. У Маркиза в голове зашевелилась здравая мысль, что следует уйти отсюда как можно скорее. Этот заказчик ему не понравился еще по телефонному разговору, а уж если он еще и опаздывает на встречу…

– Антон Иванович… –  проговорил официант… –  кто такой? А вы заказывать будете? Рыбка есть, свеженькая… только почистили… жаренная на гриле… –  он кивнул в сторону пруда.

– Угу, и утка, свеженькая, только ощипали… –  поддакнул Леня и тоже кивнул в сторону пруда.

– Постойте! –  официант вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. –  Так вам Иоганныча, что ли? Точно, он же и правда Антон… А я-то сразу и не вспомнил…

Он отошел в сторонку, сложил руки рупором и крикнул на тот берег:

– Антон Иоганныч! К вам гости!

Тотчас встал один из рыболовов и заторопился в сторону кафе.

– Так что насчет рыбки? –  официант обратился к Лене.

– Нет, спасибо, мне, пожалуйста, кофе и водички минеральной. Только чтобы без газа.

– К кофе десерт, пирожное, чизкейк?.. –  скороговоркой перечислял официант, но Леня только отмахивался.

– Берите булочку, –  сказал, подходя, заказчик, –  вчерашнюю.

– Зачем мне вчерашняя булочка? –  всерьез удивился Маркиз.

– А вы ее все равно есть не станете, а уткам полезен черствый хлеб, –  заказчик махнул рукой в сторону пруда.

Поскольку столик стоял у самой воды, под ногами у Маркиза плавали утки: два ярких самодовольных селезня и одна дама в скромном повседневном оперении. Она посмотрела на Леню и издала выразительный кряк: давай, мол, булки, не жадничай!

Официант ушел, и Леня внимательно пригляделся к потенциальному заказчику.

С виду мужчина ничего себе, довольно крепкий, подтянутый, хоть и немолодой, шестой десяток не только разменял, но и прожил, небось, больше половины. Одет скромно: джинсы, куртка спортивная, – оно и понятно, не в смокинге же рыбу ловить. Волосы хоть и седые совсем, но хорошие, густые, аккуратно подстриженные.

В этом месте Леня Маркиз слегка расстроился.

Он точно знал, что его волосы в таком возрасте не будут выглядеть так же хорошо. Макушка уже сейчас начинает слегка редеть. Правда, Ленин парикмахер уверяет его, что это только кажется, но ведь от них, от парикмахеров, правды не дождешься. А к Лолке он с таким вопросом ни за что не обратится, еще не хватало против себя такой козырь ей давать, потом от насмешек спасу не будет!

Официант принес заказанное. Увидев булочку, утки заметно оживились.

– Вы позволите? –  заказчик стал отщипывать маленькие кусочки от Лениной булки и бросать их в воду.

Маркиз вдруг ощутил детскую обиду. Он, может, сам хотел уточек покормить, булка-то его. Закажи свою и корми на здоровье! Что это за манера – пользоваться чужим на дармовщинку! Нет, определенно, этот человек ему не нравится.

Леня тут же мысленно усмехнулся. Ну неприятный тип, так что, из-за булки с ним расстаться? И вообще, он сюда не уток кормить пришел, у него время не казенное.

– Может быть, познакомимся и перейдем к делу? –  напомнил он. –  Вы же говорили, что дело у вас срочное.

– Да-да, –  заказчик с явным сожалением отвернулся от воды, –  вы совершенно правы.

– Итак? –  спросил Леня. –  Про меня вы наводили справки и знаете, что проколов у меня не бывает, и размер гонорара тоже знаете.

– Наслышан, –  усмехнулся заказчик, –  но давайте по порядку. Меня зовут Антон Иванович Штемпель. Фамилия у меня такая, и спасибо, что скрыли улыбку.

Леня поклонился: при его профессии умение следить за лицом едва ли не самая важная вещь.

– Фамилия немецкая, –  продолжал заказчик, –  батюшку моего звали Иоганн Альбертович, но вам это неинтересно. Дело у меня вот какое… –  он снова загляделся на уток и поискал булку.

Но Леня давно уже спрятал остатки булочки подальше, а когда Антон Иванович поглядел на него в удивлении, послал в ответ безмятежный взгляд.

– В районе Никольской церкви есть Музей нумизматики… –  начал заказчик со вздохом.

«В жизни не слышал», –  подумал Леня, но изобразил, что он весь внимание.

– Музей частный, принадлежит он некоему Дмитрию Осетровскому, богатому человеку и страстному коллекционеру. Так вот, –  Антон Иванович посмотрел Лене в глаза, –  мне нужно, чтобы вы украли из этого музея одну монету.

– Что за монета? –  спросил Леня после некоторого молчания. –  Динарий императора Тиберия? Тетрадрахма Александра Македонского? Что-то средневековое?

– Нет-нет, монета не слишком ценная, –  заторопился заказчик, –  она представляет ценность только для меня. Эта монета государства Маньчжоу-Го…

«В жизни не слышал», –  снова подумал Леня.

– Она не слишком редкая, хотя отличается от остальных, она не круглая, а овальная. Но дело не в этом.

– Сколько она стоит? –  поинтересовался Леня.

– Боюсь, что стоит она тысяч пять… рублей.

– Что? –  возмутился Маркиз. –  И вы говорите, что знаете мои расценки? Десять процентов от стоимости вещи! Так вы предлагаете мне совершить кражу за пятьсот рублей вознаграждения? Вы, сударь, адресом ошиблись, я не благотворительный фонд! Я и вообще не унижаюсь до вульгарной кражи, а уж за такой гонорар…

– Но послушайте, не надо так кипятиться, – клиент нахмурил брови, –  дайте же договорить! Мне вас рекомендовали как человека умного и понимающего.

Маркиз и сам не знал, с чего он так разозлился. Ну не нравился ему этот человек – и все тут! Да тут еще утки не вовремя раскрякались, требуя булки.

– Если рассмотреть мое дело под другим углом, –  заговорил Антон Иванович, –  то получается вовсе не кража, а возвращение украденного. То есть, по большому счету, восстановление исторической справедливости. Дело в том, что эта монета – она моя. И Митька Осетровский украл ее у меня очень давно…

Заказчик сделал паузу и внимательно взглянул на Маркиза:

– Вы, Леонид, коллекционировали что-нибудь?

– Ну, марки в детстве пробовал собирать, – признался Леня, –  еще этикетки от спичечных коробков, когда совсем маленький был – конфетные фантики…

– Вот и я с детства заболел собирательством, только сразу начал с монет. У меня был сосед… очень интересный человек, он много лет жил в Китае, подозреваю, что не под своим именем… он знал множество удивительных вещей, в том числе и о монетах. И он подарил мне ее, эту монету государства Маньчжоу-Го.

«В жизни не слышал», –  привычно подумал Леня.

– Он говорил, что эта монета положит начало моей коллекции, что она счастливая монета. Я был мальчишкой и верил ему. Потом он умер, а я увлекся своей коллекцией. Научился разбираться в монетах, безошибочно определял мало-мальски ценные. С Митькой мы учились вместе в школе, он был младше. И подружились мы с ним на почве нумизматики. Он тоже интересовался монетами. И однажды он пришел ко мне… мы провели целый вечер за рассматриванием монет из моей коллекции, и хватился пропажи я только на следующий день. Было воскресенье, и он уехал с родителями на дачу. Потом он бегал от меня три дня, пока я не подстерег его под лестницейи не побил. Меня же обвинили во всем, поскольку он был младше. Отца, конечно, вызвали в школу, а он у меня был характером крут. Явившись домой, он сказал, чтобы больше не слышал ни о каких монетах, что он запрещает мне заниматься нумизматикой. Он хотел выбросить всю мою коллекцию, но кто-то из соседей сказал ему, что она представляет какую-то ценность. В общем, родители все убрали и отправили меня в пионерский лагерь – как раз лето подошло.

– Печально… –  сказал Леня, собираясь добавить еще, что искренне сочувствует заказчику, но обнаружил, что сочувствия-то как раз в его душе и нет.

– С Митькой мы больше не сталкивались, – заговорил Антон Иванович, –  осенью он пошел в другую школу, потому что родители переехали. А я, как ни пытался, не мог забыть нумизматику. Хотел начать все заново – никак не получалось, все же деньги какие-то нужны или обменный фонд. У меня же не было ни того, ни другого. Отец и слышать не хотел о том, чтобы отдать коллекцию, отношения у нас с ним испортились. И как оказалось, навсегда. Я, со свойственным юности максимализмом, затаил обиду и все делал наперекор. Все родительские советы воспринимались мною в штыки. Я едва окончил школу, учителя перекрестились, выпустив меня, потому что я надоел им своим хулиганством до чертиков.

Один из селезней вышел на берег и вразвалку подошел к столику. Он повернул изумрудную голову и поглядел очень выразительно, совсем как кот Аскольд, когда он отирается возле холодильника. Леня рассмеялся и бросил ему булку.

– Вы слушаете? –  спросил заказчик с заметным неудовольствием в голосе.

– Я слушаю, но не могли бы вы выражаться яснее, –  попросил Маркиз. –  И ближе к делу, пожалуйста…

– Ну, с тех пор прошло очень много времени, я относительно преуспел в жизни и решил на старости лет снова заняться нумизматикой. Собрал неплохую коллекцию, и даже та, первая, детская, ко мне вернулась после смерти отца. Митька Осетровский тоже не терял времени даром. Он разбогател и открыл частный Музей нумизматики, потому что коллекция его была огромной и очень интересной. Он пригласил на открытие всех коллекционеров, но только не меня. Хотя я, конечно, и сам бы не пошел, мы с ним с тех пор так и не встречались. Но потом, когда музей открылся для посетителей, я пришел туда как обычный посетитель, деньги за билет заплатил… –  Антон Иванович усмехнулся. –  И каково же было мое удивление, когда я увидел в одной витрине мою монету! Ту самую, государства Маньчжоу-Го! Ту, что он украл у меня, когда мы были детьми! Он сохранил ее, и, судя по коллекции, она принесла ему удачу. Ему, а не мне!

Леня исподтишка взглянул на заказчика, ему не понравилась излишняя ажитация в голосе собеседника. Так и есть: глаза горят, волосы взлохмачены, сам очень возбужден.

– Короче, –  заказчик неожиданно успокоился, – я решил, что монета должна вернуться ко мне. Это – талисман, понимаете? Это подарок человека, которого я очень уважал. Можете считать это моим капризом, хотя на самом деле это не так.

– А вы не пробовали по-хорошему договориться с Осетровским? –  протянул Леня, и тут же отодвинулся, и замахал руками. –  Понял, понял, давняя вражда!

– Да нет, просто он ничего не продает…

На миг в глазах заказчика мелькнуло странное выражение, но тут же исчезло, и Маркиз так и не смог понять, что бы это значило.

– Так вы согласны? –  напрямую спросил Антон Иванович. –  Вопрос о вознаграждении решим тотчас же.

Решили к обоюдному согласию, Маркиз поступился принципами насчет десяти процентов и назвал солидную сумму, а заказчик не стал торговаться.

– Ну-с, –  по окончании разговора заказчик посмотрел на часы, –  не смею вас больше задерживать…

Леня быстро опустил глаза, чтобы клиент не увидел в них нечто для себя чрезвычайно неприятное. Нет, все-таки до чего этот человек ему не нравится!

– Позвольте откланяться, –  сказал он, вставая, –  я сообщу вам о результатах.

– Как скоро это будет?

«Скоро только кошки родятся», –  хотелось хамски ответить Маркизу, но он, естественно, сдержался и улыбнулся как можно любезнее, отказавшись назвать точные сроки.

Не подав на прощание руки, заказчик пошел на другую сторону пруда, где пристроился к удочке. Леня проводил его рассеянным взглядом и неторопливой походкой побрел к выходу из парка. Однако, как только кусты сирени скрыли егоот внимательных глаз официанта, Леня тут же развернулся и пошел назад, забирая в сторону.

Он миновал павильон, на котором теперь была вывеска «Ресторан ʺПодворьеʺ». Была в ресторане открытая терраса, а также довольно приличный зал внутри. Зал был пуст, как, впрочем, и терраса, очевидно, ресторан открывался позднее.

Маркиз окинул все это великолепие скучающим взглядом, как праздно шатающийся человек. И тем не менее откуда-то тут же вынырнул рослый, накачанный парень и сказал вроде бы вполне дружелюбно:

– Мы закрыты до шести!

Чувствовалось, что дружелюбие это наносное и что, если Леня сделает хоть малейшую попытку возмутиться, охранник с удовольствием выставит его вон.

– Да я ничего такого! –  Леня простодушно улыбнулся. –  Просто смотрю, гуляю…

– Нечего смотреть, у нас не музей! –  нахмурился охранник.

«Ну что тут за публика! –  расстроился Леня. – Официант – прохиндей, охранник – хам! Ой, до чего же мне здесь не нравится…»

Однако уйти просто так нельзя, по устоявшейся привычке он хотел выяснить что-нибудь про заказчика.

Судя по всему, он проводит в этом Архиерейском саду много времени, официант запросто называет его Иоганнычем, стало быть, свой он тут человек. Но официанта расспрашивать нельзя, этот держиморда тоже ничего не скажет, а то и накостыляет. Леня-то за себя постоять сможет, но шум устраивать совершенно ни к чему.

Он разочарованно отвернулся и побрел в сторону. Обогнув павильон, он увидел, что ресторан шикарный только с виду, потому что задний двор огорожен был простой проволочной сеткой, валялись там какие-то ломаные доски и ящики, а также остатки деятельности трудолюбивых пионеров: какие-то транспаранты и вырезанные из фанеры силуэты крейсеров.

Оглянувшись, Леня прошел вдоль сетки до маленькой калиточки, которая не была заперта на замок, а просто замотана проволокой, как у нерадивого деревенского хозяина. Маркиз взялся было за проволоку, но тут из-за ящиков появился здоровенный мужик в грязной белой куртке и поварском колпаке. Одной рукой мужик тащил что-то маленькое, извивающееся и визжащее, как поросенок.

Маркиз едва успел отскочить в сторону и спрятаться за непонятные кусты. Свободной рукой мужик рванул калитку и выбросил свою ношу на пыльную траву.

– И чтобы ноги твоей больше в ресторане не было! –  пророкотал он, прибавив на прощание матерную тираду, и удалился.

Леня высунул голову из кустов и увидел, что на траве валяется мальчишка – худой и малорослый. Он размазал рукавом по лицу сопли и со стоном приподнялся.

– Ты живой там? –  окликнул его Леня.

– А то, –  буркнул мальчишка.

– Тогда отползай сюда, в кусты…

– Это зачем? –  гнусаво спросил мальчишка. –  Чего мне там вообще делать?

– Ну как хочешь, –  покладисто согласился Маркиз. –  Тогда я пойду…

– Погоди! –  встрепенулся мальчишка. – У тебя закурить есть?

– Ну, найду…

Мальчишка мигом перебрался в кусты. Тут было грязновато, но зато их не могли видеть из ресторана.

– Этот, в колпаке, шеф-повар, что ли? –  поинтересовался Маркиз.

– Он, зараза, –  согласился мальчишка, –  давно на меня наезжает. А чего я сделал-то? Банки переставил с солью и сахаром. А если они одинаковые? И то и другое белое… Каждый может ошибиться!

– И что вышло? –  полюбопытствовал Маркиз.

– Он в баварский крем соли бухнул, а в суп харчо – сахару! –  мальчишка говорил таким довольным голосом, что Леня тотчас уверился: не ошибся он, а нарочно банки переставил.

Продувная, видно, бестия этот мальчишка.

Маркиз тут же уверился в своей правоте, потому что поваренок, теперь уже бывший, по-хозяйски запустил лапу в пачку сигарет и выудил оттуда чуть ли не половину.

– Давно тут работаешь-то? – спросил Леня.

Мальчишка зыркнул на него сердито, но усовестился, вспомнив про сигареты, и ответил неохотно:

– Четвертый день. Этот, шеф-повар, Михал Михалыч, сосед наш с теткой. Тетка его и упросила меня к делу пристроить, говорит: чего будешь целое лето болтаться, а в ресторане этом хоть накормят. Ага, накормят – объедками!

– Ну уж… – усомнился Маркиз, –  говорят же – на чем сидишь, то и имеешь…

– Ага, сам-то Мих-Мих сумками с кухни несет, у него собака – бордосский дог, так он мяса никогда не покупает, все свое, ресторанное. А другим только гарнир – картошка там или макароны. Поварят гоняет в хвост и в гриву, чуть что – тумака да уши норовит накрутить… – мальчишка потер правое горящее ухо.

– Понятно, –  усмехнулся Маркиз, –  и ты, значит, решил наплевать на теткины инструкции и дать отсюда деру. А то жизнь молодая проходит у плиты…

– Точно! –  расцвел мальчишка. –  Так бы тетка ни за что не согласилась, а раз Мих-Мих сам меня выгнал…

– Так что не понравилось тебе тут…

– А то! –  вскинулся мальчишка. –  Они тут все как один жулики и такой дрянью клиентов кормят! Ты в этот ресторан не ходи, я уж знаю, что говорю…

– Уговорил, не пойду, –  согласился Леня, – а что ж хозяин-то?

– А хозяину все по фигу, – отмахнулся мальчишка, – Мих-Мих всем заправляет, а хозяин только рыбу ловит целыми днями.

– Постой, – догадался Леня, –  так это Иоганныча ресторан?

– Ну да, а ты не знал, что ли? –  удивился мальчишка. –  Но, я тебе скажу, скоро он прогорит! Потому что, если какой клиент и зайдет один раз поесть, второй раз уж точно не придет.

– Ну, ясное дело, если все время рыбу ловить, то для бизнеса никакой пользы… –  протянул Леня и поднялся. –  Однако, пожалуй, пойду я, а ты будь здоров!

– Дай еще сигарет! –  обнаглел мальчишка.

– Бросай курить, вставай на лыжи! –  посоветовал Леня.

– Так сейчас же лето! –  мальчишка принял его слова всерьез.

– А ты на водные…

В сущности, какое ему дело, как обстоят дела у заказчика, думал Леня по пути домой, лишь бы заплатили ему за работу. Однако если бизнес идет туго, то с чего платить такие деньги за простой каприз? Монета, видите ли, дорога ему как память…

Ну, раз сговорились, надо приступать к операции.

Два дня ушло на разведку и предварительную разработку операции. Леня посетил Музей нумизматики, осмотрелся в нем, внимательно изучил систему охраны, а Лоле велел разузнать кое-что про обслуживающий персонал. И вот он решил назначить операцию на завтра, поскольку заказчик торопил, а Лолка где-то гуляет со своим песиком, и горя ей мало. Ну никакой ответственности!