
Полная версия
Комсорг 2
Но я не сдаюсь, если постоянно не качать права, то будешь бегать по чужим делам по десять часов в день за самый мелкий прайс. Мне нужно определиться с комфортной работой на торг, делая главным образом свои продажи. Я готов на самом деле много своего свободного времени торговать, так что интерес кататься по магазинам у меня есть прямой, но про это знать никому в торге пока не стоит.
В тот же Таллинн можно и по выходным кататься, но и на неделе с такой работы сорваться можно легко.
Все равно, конечно, узнают рано или поздно в торге, что курьер служебный не просто так катается по казенным делам, а со своим личным спекулянтским интересом. Да еще не бегает пешком, а как весьма обеспеченный человек раскатывает на здорово дефицитном в СССР складном велосипеде марки "Кама".
Я поэтому никуда не бегу сразу же, как глупый подросток, получив список и пачку документов, а солидно выписываю адреса магазинов и названия, потом определяюсь по имеющемуся у меня атласу Ленинграда. Все это делаю в кабинете парторга за свободным столом, явно мешая ей заниматься своими делами, но Валентина терпеливо ждет. Составляю правильный маршрут и вижу, что ногами бегал бы часов восемь, пока всех посетил бы. Магазины раскиданы в районе Фонтанки, от Московского проспекта до района порта, это именно на сегодня и завтра.
Ногами часов восемь, а вот на велике за пару точно справлюсь, но про это знать никому не нужно.
А то потом появятся срочные доставки и меня совсем загоняют по торговым делам уже без моего интереса.
– А билеты на трамвай и троллейбус оплачивать будут? – сварливо спрашиваю парторга, придумав повод докопаться как следует.
– Да что там эти копейки? – отмахивается она.
Ну, это уже наглость – гонять курьера за свой счет! Которому обещали какую-то несбывшуюся синекуру.
– Ага, там три копейки за трамвай, тут четыре копейки за троллейбус, там пять за автобус – и рубль за день накатается! – не унимаюсь я. – Я за свой счет кататься точно не буду, не столько мне платят, чтобы по рублю в день на общественный транспорт тратить!
Вопрос, поднятый мной, признается вполне серьезным ошеломленным моим напором парторгом, и мы идем в бухгалтерию торга, чтобы попробовать как-то компенсировать мне эти расходы.
Я уже жалею, что поднял такой вопрос, но отступать пока не собираюсь, мне интересно ознакомиться с мнением специально обученных людей.
– Билеты? На общественный транспорт? В расходы? – закатывается смехом весь кабинет. – Для нашего нового курьера? Га-га-га!!!
И радостно заливаются еще пуще, давая себе законный перерыв от скучных подсчетов.
Понятно, что пробить стену наплевательского отношения ко мне я так сразу не смогу, не будет бухгалтерия заниматься тем, чтобы считать билеты из общественного транспорта и возвращать мне деньги. Так мне сразу и сказали в бухгалтерии, когда я привел туда парторга. Или она привела меня, если сказать правильно.
Мне оно, конечно, и так не нужно, но сейчас эти расходы – реальная проза жизни для мало зарабатывающего курьера.
Я же пока маскируюсь под такого бедолагу, никто здесь не догадывается даже, как именно я буду совмещать работу с приработком. Что за день поездок буду наторговывать примерно свой оклад, возможно даже с квартальной премией.
Про нее мне тоже Валентина рассказала, но меня эти пятнадцать-двадцать пять процентов раз в квартал вообще не воодушевили.
– И как же тогда я буду от Фонтанки с Московского добираться до Нарвской? Пешком, что ли? Так я могу посетить пару магазинов за день и все! А мне их вон сколько понавесили! – деру я горло. – Тут у меня улица Газа есть около Военно-морского госпиталя, Двинская улица около порта и еще Московский проспект около метро "Московские ворота". Метро есть не везде, и мне придется с тремя пересадками добираться! – повышаю я голос, привлекая всю бухгалтерию к решению моих, а, значит, что и их тоже проблем.
Я позарез нужен бухгалтерам, чтобы отправлять ведомости и отчеты с обнаруженными ошибками поскорее на переделку в магазины и привозить их обратно. Так что в решении моей проблемы с транспортом они заинтересованы даже больше меня, ведь раньше сами лично катались по магазинам с бумагами.
Что им самим очень не нравится, ведь не на служебной машине начальника торга, конечно, разъезжали, а тоже своими ножками или на трамвайчике вместе с простым народом толкаться, часто бывающим некультурным в переполненных вагонах.
Или вызывали директоров в торг, что доставляло тем тоже мало радости, так что появление молодого и расторопного курьера всем очень понравится. Уже понравилось, как я вижу, вон сколько лишних хлопот на мои плечи сразу перевесили.
– Давайте мне общий проездной на все виды транспорта! И все! – предлагаю я взрослым тетям.
Но заводить отдельную ведомость для учета ради одного месячного проездного за шесть рублей никто не хочет.
– Так выписывайте за счет торга всем работникам! Чего деньги общие экономить! – еще одно революционное предложение, но тут на меня просто шипят главбух и ее заместитель.
Что есть фонды такие и еще такие, и эти расходы в них не вписываются. Короче – не моего чахлого ума дело!
– Знали бы вы, сколько я денег делаю просто на поездках в другую республику и продажу дефицита только по своим, помалкивали бы про мой чахлый ум конечно, – опять думаю я про себя.
Мне он тоже не особо нужен, этот проездной, но могу его Светке отдать, если она продолжит кататься в общагу, хотя у нее же ученический есть, так что ей пока не требуется. Сам я общественным транспортом редко пользуюсь, до Варшавского пешком хожу, торговля вся в пешей доступности, да и у самого ученический все еще имеется, он до конца летних каникул действует. Потом уже продлять в фазанке нужно с сентября месяца, но вряд ли я этим буду заниматься.
После этого бухгалтера посовещались и предложили, в качестве более-менее приемлемого для них самих и для меня тоже решения, выделять мне ежеквартальную премию побольше, чтобы я мог часть ее тратить на транспорт. Не пятнадцать процентов, как обычно, а все сорок.
– Все, что можем! Или так, или никак! – отрезала главная бухгалтерша. – И так тебе, мелочи пузатой, самую высокую ставку по премии квартальной выпишем!
– Это примерно тридцать рублей получается от моего оклада! Маловато будет за такие хлопоты на три месяца! – не соглашаюсь я, хотя понимаю, что больше выдавить ничего не удастся. – И деньги нужны мне сейчас, а не через три месяца!
– Нормально, как раз на месяц десять рублей получится! Премию в начале июля получишь! – отрезает главный бухгалтер, дочку которой только недавно с применением административного ресурса загнали в комсомол.
И она немного должна парторгу за ее глупый и бессмысленный демарш со взносами, высказанный мне и Валентине прямо в лицо. Прямо антисоветская деятельность какая-то при правильном угле рассмотрения обнаруживается, если году так в тридцать седьмом бы это случилось.
Лет десять без права переписки по тем суровым временам.
Но на дворе уже восемьдесят третий и совсем не до такой крамолы сильно загруженным работникам комитета глубокого бурения.
– Да уж, осчастливили прямо, – качаю я головой, но хорошо понимаю, что из бухгалтерии я выжал уже все, что мог.
На велике на дорогу до Фонтанки около Адмиралтейских верфей и обратно уйдет всего пара часов с заездами по магазинам, то есть до Ленинградского Адмиралтейского объединения, как оно называется сейчас. И там магазины нашего торга раскинули свои длинные щупальца.
Предметом деятельности Ленинского райпищеторга является розничная торговля продовольственными товарами… В состав Ленинского райпищеторга входит следующая торгово-складская сеть: 46 продовольственных магазинов; Торговая база; База закрытых учреждений; ремонтно-строительная группа». Адрес организации: г. Ленинград, Измайловский пр., д. 10.
Вот что я прочитал на доске для внутренних документов в торге.
Значит, пока я охватил десяток магазинов, а передо мной есть еще тридцать шесть мест для спокойной торговли. На торговой базе мне ловить нечего, там и так все в шоколаде живут, База закрытых учреждений – вполне себе место для продаж, про ремонтно-строительную группу когда-нибудь потом можно будет узнать.
Но я думаю, что и сорока шести магазинов мне за глаза хватит, пусть в некоторых даже не сложатся отношения с начальством или продавцами, я это легко переживу.
Главное – поменьше риска и повыше цена на мой дефицит.
Валентина очень довольна моим теперь послушным видом, ей явно трудно сдерживать напор начальства по моему поводу. Не согласно оно категорически, что я принят на должность только для решения одной узкоспециализированной комсомольской задачи.
Отчитаться перед своим партийным начальством за восстановленную ячейку перед юбилейным съездом ВЛКСМ.
Ведь ее личные и служебные проблемы начальству торга глубоко побоку. Оно уже и так в полном коммунизме живет, если хорошо работает головой и сильно не нарывается, то само себе его давно уже построило.
Как обещал к восьмидесятым годам всему советскому народу один не шибко умный Первый секретарь ЦК КПСС.
Обещал всем, а получилось у некоторых только.
Я возвращаюсь домой, достаю свой объемный рюкзак и забиваю его упаковками шоколада и жевательной резинки, а документы коварно кладу в самый низ. Пока их достану, придется все добро выложить из рюкзака, и я ничего не понимаю в женщинах, если такое богатство не заставит забыть работников магазинов на время о каких-то служебных документах.
Потом запрыгиваю на велик и кручу педали, толстая цепь обшита плотной кожаной тканью и не гремит вокруг рамы, обвившись там этакой красивой змеей.
Кстати, еще и приложить можно кого-то по глупой голове в нужный момент. Как раз кожаное оформление поверх металла скроет тяжелую цепь и меньше кожу порвет при ударе.
Сначала заезжаю в "Горцветторг", как вчера обещал девчонкам. Там приходится доставать все коробки с кондитеркой, шмотки я пока не стал брать. С женскими вещами никогда быстро не бывает, лучше заеду еще раз.
– Ого, какое богатство! – удивляются хорошенькие продавщицы лет примерно таких же, как мои подруги Ира с Людмилой.
Покупают довольно хорошо вдвоем, на пятерку каждая, еще зовут заведующую, но та только недоверчиво посматривает на меня, не зная еще, что я за фрукт такой.
Ничего, дело это не мгновенное, чтобы завоевать доверие, поэтому я собираю полегчавший на чуть-чуть рюкзак, не забыв продемонстрировать всякие накладные и акты списания. Это в знак доказательства, что я сам имею отношение к торговле, тем более, что заведующая как раз к ним проявила заметный интерес. Ну, это ее знакомая тема, насчет всяких списаний, пересортицы и остальных торговых хитростей, так что здесь ей карты в руки.
– Женские вещи из Эстонии могу вечером показать, перед закрытием магазина, – обещаю я новым знакомым и кручу дальше педали.
У них в стекляшке нет столько коридоров и комнат, как в стандартном советском магазине, чтобы развесить все шмотки и начать их примерять по очереди, подменяя друг друга. Поэтому только после закрытия могут что-то себе выбрать девушки.
Район здоровый, хорошо, что в промзоне за Варшавским вокзалом нет никаких магазинов и в парке Тридцатилетия ВЛКСМ их тоже нет, а так от парка до Московского проспекта район тянется вдоль порта и набережной Фонтанки, переходя местами через Обводный канал.
Это еще на Двинскую придется ездить, но пока мне выдали бумаги, чтобы развести их за два дня и именно Двинской там нет.
Вскоре я добираюсь до первого по списку солидного по размерам магазина "Продукты", пристегиваю велосипед, но сначала захожу посмотреть, нет ли возможности его в магазине на виду поставить. Естественно, что проталкивать через тяжеленные двери и поднимать по ступенькам я не хочу, но, все же побаиваюсь оставлять где-то далеко от входа свое транспортное средство.
Здесь это делать приходится, защелкиваю на особо качественный замок толстую цепь вокруг фонарного столба. Потом я с ходу ловко пинаю двери, вызывая неодобрительные взгляды продавщиц.
– Добрый день. Я ваш новый курьер из торга! Теперь буду часто бывать. Как мне пройти к директору?
И размахиваю себе пачкой документов.
Удивленные продавщицы, взрослые тетки, запускают меня за прилавок и провожают до директорского кабинета.
Потом происходит сцена с выкладкой дефицитов и выдача нужной бумаги.
Бумагу толстая директриса забирает, бегло на нее взглянув, а вот содержимым красивых пачек сразу же интересуется.
– И даже продаешь? Вот так прямо? – удивляется она некоторое время, тоже недоверчиво смотря мне в глаза.
А потом сама покупает на ту же пятерку и зовет своих знакомых заведующих отделами и старших продавцов.
За ними подтягиваются все остальные по очереди, так что торговля идет сразу же. Советские люди очень падки на красивые упаковки и этикетки, и еще хорошо знают, что покупать нужно прямо сейчас и на все имеющиеся в наличии деньги, чтобы не было потом мучительно больно за упущенные возможности.
Хорошо, что магазин не маленький, есть кому показать и продать. Цены ставлю уже новые, повышенные, но никто на это не обращает внимания, тем более не спорят, так что торговля идет своим чередом.
Когда я покидаю гостеприимное заведение советской торговли, у меня в кармане добавилось двадцать рублей, и примерно восемь из них – моя чистая прибыль.
Рюкзак стал еще легче, а у меня впереди еще два магазина поблизости.
В одном маленьком директрисы на месте не оказалось, а остальные работники слишком робко смотрели на ненароком показанный товар, поэтому я не стал сильно настаивать и предлагать, во втором все прошло так же, как и в первом. Потом я заехал в еще один солидный продуктовый на обратном пути и после этого рюкзак полегчал наполовину.
Пришлось возвращаться обратно домой, где набивать его снова.
– Так, вот это нормальная торговля, полтинник уже в кармане! – подсчитываю я итог двухчасового заезда. – Три магазина торга и один цветочный, двадцатка – прибыль. Так жить и торговать можно.
После этого качусь по весенним улицам в сторону верфей, чтобы за сегодня закрыть эту сторону вдоль Фонтанки.
Там три магазина, один овощной, где купила всего одна молодая девушка одну шоколадку, в двух других торговля прошла не так успешно, но и времени лишнего у меня почти не заняла. Поэтому я достал свой список и решил сегодня выкатать все нужные магазины.
Чего там по улице имени эстонского рабочего-большевика Газа от Военно-морского госпиталя не докатиться до Нарвской?
Езжу осторожно, водители еще велосипедистов за людей не считают, для защиты от гопников снова имеется ножка на багажнике от уже современной табуретки. А то при резком внезапном боестолкновении цепь с замком можно не успеть отстегнуть. Держусь на проезжей части вплотную к тротуарам и верчу головой все время, велик ловко объезжает пешеходов и проскальзывает между машинами.
К четырем часом вернулся домой, от количества людей, с которыми сегодня познакомился по долгу службы голова кругом идет. В четыре магазина документы завез, забрал только из восьми, поэтому завтра с утра снова заеду в торг, то есть зайду, конечно. Отдам полученные бумаги и заберу новые, ведь пока я заезжаю в торговые точки как бы только по делам доставки.
Не по своей личной инициативе, а по служебным вопросам, но в общем все проходит на отлично, рюкзак совсем опустел в последнем магазине.
Пару раз мне указали на настоящую цену на упаковке шоколада, тогда я предложил критикам просто ничего не покупать:
– Съездите в Таллин, там и купите за эту цену.
Но на вредных сотрудниц зашикали другие продавщицы и потребовали возить к ним все время имеющиеся дефициты.
А когда я сказал, что еще женские вещи вожу, причем особо модные, как из немецких и шведских журналов моды, так вообще получил приказ прямо завтра с утра ехать к ним показывать в двух магазинах.
Обедаю по дороге в одной рабочей столовой на обратном пути, потом проезжаю мимо котлетной на родной улице Шкапина и не могу удержаться, чтобы не прихватить с собой пяток котлет на ужин.
– Ох, и помаемся мы со Светиком изжогой от них! Нужно кефирчика купить пару бутылок для тушения пожара в желудках.
На гудящих с непривычки ногах поднимаю вверх велик и считаю общую выручку. Сто двадцать рублей выручки сделали мои несметные запасы кондитерки уже не такими несметными, в холодильнике наконец-то появилось свободное место.
– Так, примерно сорок-пятьдесят рублей прибыли. Как раз половина моего месячного оклада, удачно это я покатался.
Валяюсь на тахте, дожидаясь Свету, давая отдых усталым ногам.
На тренировку не иду, мышцы начинают побаливать после вчерашней штанги и сегодняшних неистовых заездов.
Захотелось прямо так сегодня же прикинуть, на что я могу рассчитывать в магазинах торга со своим товаром.
Вскоре из фазанки прибегает довольная жизнью подруга и мы пьем чай с шоколадками.
Поэтому звоню, договариваюсь о встрече, и мы заходим домой к тому знакомому мажору, где покупаю после примерки на самой Свете ту самую "Монтану" с молниями на задних карманах. Джинсы сидят на ее спортивной фигуре просто божественно, мажор даже слюну сглотнул, покраснев при этом.
Отдаю двести сорок рублей, за вторые джинсы просят уже двести двадцать, если взять вместе, но я не готов поменять свою мечту из прошлой жизни на небольшую экономию рублевой наличности.
Только Ливайс и только 501-й!
Помню здесь же в середине девяностых был на Московском магазин фирменных шмоток, привез как-то свою новую подругу сюда и купил ей бельгийский Ливайс за шестьдесят семь долларов. В пересчете на рубли, конечно.
Очень они тоже на ее отличной фигуре хорошо сидели.
После покупки заказываю еще кроссовки, так что Света, потрясенная моим размахом и прямо гусарской щедростью, устраивает мне невероятную ночь любви.
Глава 4
Но вечером все же успел забежать к девчонкам в цветочный магазин и показал им оставшиеся у меня всего по одной штуке брючный костюм и еще сарафан. Тоже они как-то подзависли, не могу продать месяца два уже эти последние шмотки.
Не хотел выбираться из квартиры, но раз уж пообещал, то нужно прийти в любом случае, чтобы зарабатывать себе репутацию. И чем черт не шутит – вдруг купят что-то. Бывают такие моменты, когда нужно проверить свое везение.
Или просто планомерную работу продолжить. Не на дядю ведь работаю, сам на себя, а волка – ноги кормят.
Как я и надеялся про себя где-то глубоко внутри, глаза у продавщиц разгорелись на почти фирменные шмотки по почти нашей советской цене, поэтому они примерили их быстренько и сказали, что деньги утром принесут, еще попросили срочно отложить вещички.
Отдавать так сразу с расчетом – стулья вечером, а деньги утром, все же не стал, хотя они намекнули на такой вариант.
Ведь и могу себе позволить так рискнуть, не сильно обеднею, но лучше сразу показать себя четко на деньги настроенным парнем, который совсем не переживает за реализацию эстонской швейки.
– Что вы заберете завтра, что кто-то другой послезавтра – от этого ничего не изменится. Но на завтра теперь ваша очередь, – успокаиваю их и намекаю тоже.
Типа, купят все равно, так что никаких стульев вперед, а все только под наличный расчет, товар против денег.
Место мне все-таки новое, люди еще незнакомые, суммы тоже солидные, тем более поднял ценник с семидесяти рублей, как давно уже предлагаю знакомым, до восьмидесяти. Брючный костюм по материалу и покрою с пошивом на самом деле этих денег реально стоит, есть в нем какая-то особая элегантность, не присущая нашей советской продукции, как верно заметила одна из девчонок. Но он рассчитан на высокую и стройную девушку, каких не так много попадается.
Я, конечно, и так пообещал, что не стану никому не отдавать, а вообще где я на них под вечер еще покупателей найду, интересно?
В старых магазинах все клиенты, кто что-то такое хотел, уже успели купить, это кто хочет выглядеть особенно модно и стильно. Но основная масса взрослых продавщиц про такие высокие материи даже и не думает, занятая тяжелой работой за небольшую плату. Да и далеко не у всех есть такие хорошие левые доходы, как у тех же девчонок из стекляшки с цветами. По ним это сразу становится понятно, что рубли они не экономят, хотя сама заведующая цветочным отделом очень сильно маскируется под правильную советскую женщину, живущую честно и только на одну зарплату с маленьким авансом. Все-то ей дорого и просто очень дорого, как она ахает и размахивает руками.
Наверно, что очень за свое место держится, где реально солидные деньги рубит. Ну и ладно, это ее личное дело.
Разные они все-таки поколения, молодые уже не так боятся чего-то нарушить, вот и мне довольно быстро пошли навстречу, за пятерочку сверху на букет белых польских роз, которых на витрине просто нет.
Понятно, что я на проверяющего из ОБХСС никак не похож, да и на подставного или понятого тоже не тяну по возрасту.
Говорю правильно и с нужной интонацией своего человека, понимающего, что за особо внимательный подход к запросу клиента – расчет будет тоже совсем другой.
Так что я ушел домой, но обещал сразу с утра вернуться и обменять оба изделия эстонской швейной промышленности на те самые юксовые бумажки, как называет рубли продвинутая молодежь на районе.
После жаркой ночи со Светой, отдающейся мне сегодня со всем жаром восхищенной крутым подарком души, подруга утром тут же надела обновку и стремительно ускакала в хабзай хвастаться подругам.
Что парень у нее хоть и молод по годам, но в деле ухаживания за красивой уже женщиной и всяком баловстве для нее толк знает.
"Я хоть и молод, но лишнего не передам" – вспомнил я классика, но это не мой вариант жизни теперь.
Я же зашел в торг, дождался немного опоздавших бухгалтеров, отчитался про вчерашние поездки, отдал полученные бумаги, получил пару новых и быстро исчез. Пока не пришла Валентина и снова не начала выносить мне мозг про слабое наполнение членами нашей комсомольской ячейки.
Какая ей теперь ячейка? Совсем с ума сошла? Когда я тут вкалываю за троих!
Только в том случае, если лично уговорит меня у себя дома в нижнем белье и интимной обстановке, вот это, пожалуй, вариант, на который я бы согласился. Ну, это в совсем таких эротических мечтах, конечно, так-то я Светочке верность блюду.
Но и на фигуристого парторга с понятным интересом посматриваю, это все сознание такого немолодого мужчины себя проявляет. Ищет подходящую пару по возрасту и опыту, что вполне понятно.
Тем более, что скоро первомайская демонстрация и всем составом трудящихся торга мы тоже должны пройтись по Московскому проспекту, держа над собой транспаранты и флаги, да еще дружно скандируя:
– Слава советскому народу-труженику!!! Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза!!!
И я теперь, и Валентина Дмитриевна должны контролировать присутствие на демонстрации полного списка работников и личным примером вдохновлять трудящихся торга. Это такой случай, что откосить от обязанностей комсорга никак не получится, только серьезная болезнь с кучей справок дает индульгенцию от торжественного для каждого советского гражданина мероприятия.
К конце концов – для чего Ленин с большевиками в октябре семнадцатого взяли власть?
Как не для освобождения рабочего класса от своих цепей? Это серьезнейший вопрос современности!
Что подразумевается именно в таких народных демонстрациях единства партии и народа.
Хорошо, что наш торг проводит демонстрацию в своем районе, а не идет на Невский. Но придется потерпеть присутствие партийного и комсомольского начальства, возможные втыки мне за еще недостаточное количество набранных комсомольцев.
Придется подсуетиться на всякий случай. Не хочется быть подушечкой для иголок своего начальства.
Еще мне нужно отправить по старым адресам второй комплект предупреждений про катастрофу АН-26 на Камчатке. Есть еще девять дней до нее, а лишний раз напомнить о трагедии вредно не будет.
После торга выкатываю на улицу велик и минут пять болтаю со своими старыми подругами около овощного.
– Вот, здесь я получил путевку в жизнь! – патетически так заявляю, чтобы повеселить скучающих с утра Ирочку с Людмилкой. – Из этих прекрасных рук! Двух роскошных женщин! Я вас просто обожаю, крошки!
– Чего это ты так распелся? – смеется более проницательная Людмила. – Со Светой все хорошо?
– Просто от радости, что вижу вас, мои покровительницы! Не хотите ли прокатиться в Таллин со всеми удобствами?
– А что у тебя за проблема там? – сразу же смекает Ира. – Опять милиция обижает?
– Да никаких вообще. Милиция про меня ничего не знает, хозяйка прямо нарадоваться не может. Скоро у нее Арнольд приедет, но меня там все налажено, и из лишнего товара ничего нет. Просто походили бы по магазинам, вы бы мне подсказали, что и сколько покупать. По-своему, по-женски, с присущей только вам мудростью и пониманием. Что летом лучше возить?