Маленький гарем. 7 бельгийских женщин

Ольга не ответила.

– Выхода у тебя нет. Дверца захлопнулась. Копай могилу.

– Выход есть, – взглянув на меня, возразила Валя. – Но он единственный.

– Какой? – тускло спросила староста.

– Вы вообще детективы читаете? – вместо ответа спросила серая мышка.

– По телевизору смотрим, – сказала Марина Геннадьевна. – По кабельному.

– А при чем тут детективы? – поинтересовалась Алена.

– При том. Вы знаете, что такое круговая порука?

– Ну… – Татьяна пожала плечами. – Когда воруют друг у друга.

– Нет. Когда преследуют общую выгоду, убивают все вместе. Ну, то есть один берет нож и наносит первый удар, а все остальные бьют еще и еще. И никто никого не сдаст, потому что в убийстве участвовали все.

– И какое отношение это имеет к нам? – скептически поморщилась мать двоих сыновей. – Кого мы собрались убивать все вместе одним ножом?

– Робинзон трахал Пятницу по пятницам, – не обращая внимания на вопрос, продолжала Валя. – Потому что никого другого у него не было…

Похоже, она впервые вырвалась из своей лаборатории на оперативный простор, где все ее слушали.

И не собиралась отвлекаться по мелочам, слышала только себя.

– …А у Белоснежки было семь гномов. Ее трахал Понедельник в понедельник, Вторник во вторник, и так далее. Когда заканчивал работу Воскресенье, приступал Понедельник, и так текло неделю за неделей, месяц за месяцем. При полном удовольствии всех сторон.

– Хватит говорить загадками! – Татьяна взглянула раздраженно. – К чему все это – убийство и какие-то гномы?

– К тому, что у нас тоже семь гномов, только без пиписек. И чтобы не произошло убийство, мы должны устроить круговую поруку.

– Это как? – спросила Алена. – Говори яснее.

– Это так, что наша Белоснежка… ну, то есть Белоснежец должен трахать нас всех.

– Как в чешской порнухе, что ли? Ляжет на пол, мы будем по очереди садиться ему на член?

– И делать ставки друг на друга, – подхватила Ольга.

– Какие… ставки? – Марина Геннадьевна взглянула удивленно.

– В которую спустит.

– А что? – в Татьянином взгляде стояло еще большее удивление. – Разве в порнухе кончают?

– А разве нет? – Ирина усмехнулась. – Зачем тогда сниматься в порнухе вообще?

– Я думала, там не занимаются сексом, а только имитируют.

– Удивительно, что ты об этом думала, – язвительно сказала Ольга. – Мать Тереза, пальцем деланная! Ты наверняка и своих дочек…

– …Сыновей…

– …Таких же бесполых, как и ты! Родила непорочным зачатием!

– Хватит, девчонки, в самом деле! – Валя подняла худую бледную руку. – Галдите все разом, не даете договорить. А я хотела сказать, что сейчас придумала. Все устроим культурно, без порнушечных излишеств. Установим график. Юра будет иметь нас по очереди. Меня в понедельник, Ольку во вторник, Ирку в среду, Таньку в четверг…

– Белены объелась, – перебила Татьяна. – И башню у тебя снесло.

– Не снесло. Это единственный выход. Если мы все перетрахаемся, ни одна не разболтает про другую, потому что будет связана круговой порукой.

– Девочки, а ведь это идея! – Алена взглянула ясными глазами.

– Снесло, и еще как, – повторила мать двоих детей. – Выходит, по Валькиной указке я буду ложиться под этого еблана в день, когда назначат?!

– Будешь.

– Не буду.

– Будешь! – в Иринином голосе звякнул металл. – И еще как будешь. Откажешься – мы тебя свяжем и будем держать за руки и за ноги.

– Я уйду на другую квартиру.

– Не уйдешь, – холодно сказала Ольга. – Нам придется убить тебя. Ты все про всех знаешь и если останешься незамазанной, будешь представлять опасность. Уходить надо было раньше, а сейчас поезд уехал. Так что выбирай: четыре траха с Юркой или смерть. Правда, мы тебя пожалеем, убьем без мучений.

– Вы… – Татьяна задохнулась, не найдя слов.

– На самом деле Валя права, – опять заговорила Алена. – Ситуация зашла в тупик. И то, что она предложила – это единственный способ нам всем сохранить лицо, как говорят китайцы.

– Вообще-то японцы, – впервые за всю перепалку вступил я. – Но это неважно. Идея мне нравится.

– Еще бы тебе не нравилась, едрила с Нижнего Тагила! – со злостью сказала Татьяна.

На эпитеты в отношении меня она не скупилась, Валина идея не пришлась ей по душе.

Хотя говорить можно было о чем угодно, никто не собирался воплощать сказанное в жизнь.

– Я… – заговорила Вера и тут же смолкла.

– Что «ты»? – вскинулась Ирина. – Тоже не хочешь трахаться?

– Хочу. Но не могу. Я девственница.

– В чем тебе и соболезную, – комментировала Ольга. – В восемнадцать лет быть девственницей – лучше не быть вовсе.

– Ну и в чем проблема? – Ирина состроила кривую гримасу. – У тебя есть второй вариант.

– Какой?

– Все молодые татарки трахаются анальным способом. Куча удовольствий и девственны до замужества.

– Но это же, наверное, больно? – Марина Геннадьевна сдвинула брови.

– Больно без привычки. А потом хорошо.

– И даже лучше, – добавила Ольга. – Кончаешь быстрее и залёт не страшен.

– А что… – Вера потупилась. – Этим местом тоже… можно?

– Еще как. Можно и нужно.

– Но я не татарка, – возразила она почти жалобно. – И вообще.

– Что «вообще»?

– Ничего – запнувшись, Вера покраснела.

– Занимайся оральным, – посоветовала Ирина. – Чтобы не было проблем с тобой, мокрощелкой.

– Под номером «шестьдесят девять», – добавила Алена.

Вера уставилась непонимающе.

Как видно, ей не хватало словарного запаса.

– Оральный я люблю, – наконец ответила она. – Очень. Эту… в «Мартини» добавлять.

Татьяна бросила на Веру взгляд, полный уничтожающего осуждения.

Я подумал, что, вероятно, они с мужем занимаются сексом в пижамах, причем в позе миссионера.

– А у Юры хватит сил? – усомнилась Ольга. – Нас много, а он один.

– Что полностью соответствует российской демографии, – Валя усмехнулась. – На десять баб один мужик. Но никто еще не умер. Все здоровы и полны сил.

Меня за столом как будто и не было, это смешило.

– Будем по очереди покупать ему сметану, – сказала Ирина. – И кормить как следует, чтобы он не сидел на луковых колечках.

– Будем, – подтвердила Марина Геннадьевна. – Откормим так, что мама не узнает.

– Еще вопросы есть?

– Нет, – Алена покачала головой. – У матросов нет вопросов.

– Ну, так как мы все организуем? – спросила Ольга. – Ты там что-то про график сказала.

– Без графика никак, – ответила Валя. – Установим распорядок, очень жестко.

– Как в гареме, что ли? – подала голос Вера.

– Примерно так. Чтобы по справедливости, бросим жребий. Напишем список по номерам…

– …Вывесим на кухне, – подхватила Ирина. – И каждое утро будем записывать, сколько раз Юрка и сколько раз – его дежурная жена.

– Обойдемся без этого, – серьезно возразила староста. – Хватит распределения по номерам.

– А где мы… – Марина Геннадьевна осеклась и чуть порозовела. – Будем исполнять назначенную обязанность? В комнате на кровати?

– Нет, в коридоре на новой Юркиной раскладушке, – Ирина ухмыльнулась. – Херли он ее покупал!

– Но я ее обрушу!

То, что женщина, годящаяся мне в матери, не только без возражений согласилась на непристойный вариант, но и принялась выяснять подробности, удивило.

Но, судя по всему, тема «зашла» и мои сожительницы несли кто что ни попадя.

– Зачем на раскладушке? – возразила Валя. – Неудобно и скользит. Кровать большая, но диван поуже, его можно будет туда затолкать. И получится нормально.

– Мне кажется, не войдет, – сказала Ольга.

– А что гадать, надо измерить, – Алена пожала плечами. – У кого есть сантиметр?

– Откуда ему взяться? – с прежней злостью выпалила Татьяна. – Мы сюда не шить приехали!

– У меня у зарядки длинный шнур, можно им, – предложила Ирина.

– Зачем зарядка? – сообразил я. – У меня есть леска, на которую еще надо повесить занавеску.

– Леска – это самое то, – подтвердила Валя. – А занавески не надо. В этом застенке за ней задохнешься, а все равно все слышно.

– А новую раскладушку продадим на Авито, чтобы возместить Юрию убытки, – неожиданно предложила Вера.

– Ага, – Ирина согласно кивнула. – И ты будешь спать на полу.

– Почему на полу?

– Потому что нам надо восемь спальных мест. Те же кровать, два дивана, две раскладушки, как ни переставляй, – пояснила Марина Геннадьевна.

– Ух ты, а я и не сообразила…

– Потому что дура, – констатировала Ирина. – Поэтому и сидишь секретаршей у Мурсалимова. И то до тех пор, пока он не найдет более сговорчивую.

Алена нехорошо улыбнулась.

– Все, народ. Кончаем базар, – сказала Ольга и встала из-за стола. – Идем устраивать сексодром. Потом посчитаемся на график.

– Семь бельгийских женщин идут в новогоднюю ночь? – спросил я.

– Точно так, – Валя расплылась в улыбке и одарила меня теплым взглядом.

9

– Как ты сумела взять себе первый номер? – тихо спросил я.

Разложенный диван вошел в проем с минимальным допуском, с обеих сторон осталось по несколько сантиметров.

Сюда приходилось залезать с торца, словно космонавтам в капсулу, во время слияния мы несколько раз задевали обшарпанные стены, не привыкнув к тесноте. Но зато кривобокое ложе, качаясь на разболтанных ножках, не опрокинулось, поскольку опрокидываться было некуда.

Сейчас уже ничего не качалось, не тряслось и не трещало.

Вокруг покоилась тихая тьма, под нами было тепло и влажно, сверху серел давно не беленый потолок.

В ногах дивана стоял единственный на всю квартиру стул со спинкой, принесенный из кухни. Я его не видел, но знал, что там лежит Иринина одежда: домашний халат, трусики и лифчик.

Несмотря на неприличные приготовления, моя «дежурная жена» пришла пристойно, разделась тут и юркнула ко мне.

Впрочем, процесс раздевания я тоже не видел, только слышал: Ирина погасила желтое бра в передней, а другой лампочки не имелось. И голизну ее тела я тоже понял на ощупь, не успев привыкнуть к темноте.

Сейчас глаза адаптировались, я различал очертания стула и груду вещей на нем. Они наверняка успели остыть: соединялись мы долго и не спеша.

За диваном справа на стене виднелась оранжевая полоса. Сюда доставал свет фонаря, стоящего за окном. Комната не имела двери, но это не никого волновало. Все происходящее тут было узаконенным.