Суп из крылышек стрекозы. Рассказы о детстве

– Здесь дырочка! – сказал папа и принялся колдовать с клеем, кусками резины и с бутылочкой противно пахнувшей жидкости.

Потом придавил латку найденным на обочине кирпичом.

– Пусть клей подсохнет, – объяснил он Андрейке.

– Пусть подсохнет, – не возражал мальчик.

Когда клей подсох, папа быстро собрал колесо, накачал его и снова обмазал мыльным раствором. Пузырик больше не появился.

Поставить отремонтированное колесо на место было делом трех минут, после чего они поехали дальше.

Незаметно начались горы. Они выросли из земли, вдруг, ниоткуда. Их не было, а потом они появились. Сначала невысокие, пологие, заросшие густым кустарником и какими-то маленькими кривыми деревьями.

Андрейка с интересом смотрел в окно, ведь это были первые горы, которые он увидел.

Правда, они оказались совсем непохожи на те, что показывали по телевизору в передаче «Клуб кинопутешественников». В телевизоре горы были высокие, скалистые и на вершине у таких гор обязательно сверкала снежная шапка.

А эти горы – низкие, без снега и заросшие кустарником.

Даже из окна машины Андрейка видел, что этот кустарник очень колючий. Еще он рассмотрел небольшие красные ягоды на ветках.

– Что это за ягоды? – спросил он у мамы.

– Не знаю, – подумав, ответила мама, – Может, кизил? Говорят, кизиловое варенье очень вкусное.

– Надо будет нарвать ягод, – сказал папа, – а дома сварить варенье.

– Я не буду есть козлиное варенье! – заявила Жанночка.

Все рассмеялись.

Время шло к вечеру, а до моря было еще далеко.

Андрейка заметил сгущающиеся высоко в горах черные тучи.

– Пап, посмотри вон туда! – он указал на тучи.

– Дождь будет, – недовольно сказал папа, потом покрутил руль влево-вправо и свернул на обочину.

– Что случилось? – встревоженно спросила мама.

– Колесо опять спустило, надо ремонтировать, пока не стемнело и дождь не начался.

Уже привычными, отработанными движениями папа снял злополучное колесо, вытащил камеру, нашел дырку и наложил латку, а пока клей подсыхал, он принялся осматривать и ощупывать покрышку, пытаясь найти причину постоянных проколов.

– Андрюша, сынок, иди еще ты посмотри, у тебя зрение лучше.

Андрейка старательно вглядывался в прокрытую ромбиками резину, обшарил каждый миллиметр с обеих сторон и, наконец, в одном месте нащупал едва крохотный бугорок.

– Пап, посмотри здесь! Кажется, нашел!

Папа посмотрел, потрогал, потом взял плоскогубцы и, чуть повозившись, извлек предмет, который причинил им немало хлопот.

Это оказался металлический наконечник от стержня шариковой ручки. Он попал между протекторами и был почти незаметен.

– Ты посмотри! – удивился папа, – такая маленькая штука, а сколько проблем нам создала. Теперь придется через перевал ночью ехать, еще дождь сейчас начнется.

Машина поднималась вверх по серпантину горной дороги, и, сидевшему рядом с папой Андрейке, казалось, что этот подъем никогда не окончится.

Папа двумя руками крепко держал руль и, не отрываясь, смотрел вперед, стараясь разглядеть путь сквозь хлещущий по лобовому стеклу дождь.

Где-то совсем рядом был перевал, после которого до моря рукой подать.

Андрейка уже понял, что пробираться по горным тропам им не придется, но дорога была узкой и извилистой, а вместо обочины начинался обрыв.

Скорей бы проехать этот перевал! – думал мальчик, – Скорей бы море!

– Смотри, сынок! – папин голос отвлек Андрейку от размышлений.

Прямо из дождя неожиданно возник огромный меч направленный острием вверх. На рукоятке Андрейка прочел:

«Кто к нам с мечом придет – тот от меча и погибнет»

– Что это? – удивленно спросил мальчик.

– Перевал, – буднично ответил папа

– Ура! – громко зашептал Андрейка,

– Тише, ты, – сказал папа, – Жанночку с мамой разбудишь.

– Значит, до моря рукой подать!

– Значить, подать…

Папа взглянул на сына и улыбнулся.

Однако до моря оказалось совсем не рукой подать. Они ехали и ехали, горы никак не кончались, и море все не появлялось.

Дождь прекратился, и ночная тьма стала медленно рассеиваться под первыми робкими лучиками просыпающегося солнца.

Наступало утро, а Андрейка почувствовал, что его глаза закрываются сами собой.

– Надо немного поспать, – подумал мальчик, – глядишь, быстрей доедем.

Он взглянул на папу, и тут у него мигом исчезли все мысли о сне. Андрейка увидел, что папины глаза закрыты, и машина вот-вот съедет на узкую обочину, за которой начиналась глубокая пропасть. Папа устал и заснул за рулем.

Мальчик толкнул его в плечо.

– Папа! Пап!

Папа открыл глаза, и едва заметным движением руля вернул машину на трассу.

– Даже не заметил, как уснул, – пробормотал он, извиняясь, – Спасибо, сынок!

Андрейка улыбнулся и подмигнул папе. Мальчик знал, что теперь не сомкнет глаз до самого моря. Он должен следить за тем, чтобы папа снова не уснул…

Самое лучшее море на свете…

В Туапсе Андрейке не понравилось, и папе с мамой не понравилось. Только Жанночке понравилось. Но Жанночка была маленькая и даже большую лужу, что появлялась после сильных дождей, возле двора называла морем. Ей все нравилось.

В Туапсе было много людей и мало места на пляже.

Когда Андрейка первый раз увидел море, то даже немного огорчился. Так ему море не понравилось. Папа говорил, что оно огромное, голубое и соленое.

Но море не казалось огромным оттого, что много людей находилось в воде и еще больше загорало на пляже.

Море не было голубым, оно было каким-то свинцово-серым и грязным.

Андрейка хотел попробовать морскую воду на вкус, но передумал, уж больно неаппетитно выглядела морская вода.

Андрейку удивило то, что на пляже много пузатых мужиков в длинных трусах. Такие трусы называли семейными.

Папа с мамой отыскали крошечный участок, свободный от загорающих, и, расстелив полотенце, присели на него. Андрейка в настоящих взрослых плавках с маленьким золотым якорем и Жанночка в красном купальнике, осторожно ступая по колючей гальке, подошли к воде.

Жанночка едва намочила ноги и выскочила на берег, отчаянно визжа.

Андрейка умел нырять топориком и немного плавать по-собачьи. Но нырять в незнакомом месте он не стал, а осторожно присел, погружаясь в воду по шею. Вода была теплая и густая.

Андрейка вспомнил о том, что обещал Наташке привезти ракушку и выбрался на берег.

Жанночка сидела на гальке возле самой воды, вытянув ноги, и когда набегавшие волны касались ее пяток, громко визжала и смеялась.

– Ты здесь больших ракушек не видела? – спросил Андрейка.

– Нет, не видела, – ответила сестренка и снова рассмеялась от прикосновения очередной волны.

Андрейка стал бродить по берегу, пристально смотря себе под ноги, но к сожалению, ни одной ракушки не попалось, только разноцветная галька. Галька была красивая, но мальчик не обращал на нее внимания. Ведь он обещал Наташке, что привезет ей ракушку. А Андрейка привык выполнять свои обещания.

– Наверное, все-таки придется нырять, – подумал он.

– Сынок! – папин голос оторвал мальчика от размышлений, – Мы идем кушать.

Кушать Андрейка не хотел, но спорить не стал и присоединился к остальным. Они вошли в душную столовую и присели за свободный столик.

В столовой пахло жареным луком, летали большие мухи.

Папа с мамой подошли к раздаче и вскоре вернулись обратно. Каждый из них в руках держал поднос с тарелками и стаканами, на каждом подносе стояло по бутылке «Пепси-колы».

– Пока не покушаете, – заявил папа, – «Пепси-колы» не получите.

– Я не хочу кушать! – захныкала Жанночка, – Я хочу пить! Хочу «Пепси-колю»!

– Покушай хоть немножко, Жанночка, – папа был непреклонен, – Тогда получишь!

Андрейка понимал, что спорить бесполезно и ковырялся вилкой в тарелке.

Еда была невкусной. Гречневая каша с котлетой, приготовленная бабушкой – любимое Андрейкино блюдо, но сейчас каша оказалась сухой, а котлета безвкусной и тягучей, словно кусок сырой резины.

Андрейка мужественно съел все со своей тарелки и получил в награду стакан, наполненный ароматным шипучим напитком, от одного запаха которого у мальчика закружилась голова.

Он пил маленькими глотками, прикрыв глаза от удовольствия. Ради таких мгновений можно было вытерпеть даже две невкусные котлеты.

Но Жанночка терпеть не собиралась, поэтому отставила нетронутую тарелку подальше от себя и принялась хныкать.

– Не хочу кушать! Хочу «колю»!

В конце концов, родители сдались и налили ей стакан «коли».

Пообедав, стали держать семейный совет. Точнее совет держали папа и мама, а Андрейка и Жанночка держали в руках по третьему стакану с «Пепси-колой». Для этого папе пришлось еще раз сходить к раздаче.

– Что будем дальше делать? – спросил папа, – Останемся здесь и будем квартиру искать поближе к морю? Или в Геленджик поедем?

– Мне здесь не нравиться, – сказала мама, которая сама настояла, чтобы сначала ехали в Туапсе.

– Мне самому не нравится, – признался папа, – Геленджик лучше.

– И мне Геленджик больше нравится! – обрадовался Андрейка.

Жанночка ничего не сказала, а быстро вылила оставшийся в бутылке напиток себе в стакан.

Андрейка, рассчитывающий честно разделить этот остаток на двоих, от такого вероломства на мгновение лишился дара речи. Но родители ничего не заметили.

– Как же тебе может нравиться Геленджик, – удивилась мама, – если ты там еще не был?

– Я чувствую, что понравится, – ответил Андрейка, и обратился к папе, – А там ракушки есть?

– Есть, наверно, – не совсем уверенно ответил папа, – Они везде должны быть. А зачем тебе?

– Он Наташке пообещал, – наябедничала Жанночка и, показав Андрейке язык, сделала глоток из полного стакана.

– Ничего не обещал! – краснея, возмутился мальчик, – Мне самому надо! Говорят, если раковину к уху поднести, можно море услышать! Правда, папа?

– Правда! – подтвердил папа, – Ну, если обещал, надо привезти. Ничего сынок, не волнуйся, найдем раковину и тебе, и Наташке.

– Спасибо, – Андрейка погладил большую и сильную папину руку, – Спасибо, папа!

В Геленджике оказалось, что народу ничуть не меньше, чем в Туапсе. Да и вода не голубее.

На центральном пляже им снова пришлось искать свободное место, вместо гальки был насыпан песок, и Андрейка не обнаружил даже намека на то, что здесь могут быть ракушки. Зато мальчик обнаружил много дядек в семейных трусах: и толстых, и тонких.

К тому же сам пляж находился в бухте, так сказал папа, и от этого море было совсем не похоже на то море, которое видел Андрейка по телевизору.

Они несколько раз без особенного удовольствия искупались, и так как время шло к ужину, уселись за столик в ближайшей столовой и снова стали держать семейный совет.

На этот раз и Андрейке, и Жанночке папа дал по бутылке «Пепси-колы», и теперь каждый наполнял свой стакан из собственной бутылки.

– Нужно где-то квартиру искать, – сказал папа, – или поедем в кемпинг ночевать. Палатка у нас есть. Примус тоже, утром завтрак приготовим.

– Не хочу спать в палатке, – заявила Жанночка, – Хочу спать в машине! В багажнике!

– Хорошо, – согласилась мама, – тебе постелем в багажнике, только не хнычь.

– Я не хнычу, – захныкала Жанночка, – у меня спинка чешется и болит.

Мама посмотрела и обнаружила, что Жанночка обгорела на солнце. Кожа на спине девочки была одного цвета с ее купальником.

– Надо купить сметаны, – сказал папа, – и на ночь намазать спину, наутро все пройдет.

– Не хочу наутро! Не хочу сметаны! – продолжала хныкать Жанночка, – Хочу сейчас! Мне больно!

Андрейка хотел отомстить коварной сестре, вылив остатки ее напитка в свой стакан, но ему вдруг стало ее жалко.

– Не плачь, Жанночка, – ласково сказал он и погладил ее по голове, – Хочешь, я подую на твою спинку, и все пройдет?

– Хочу! – ответила девочка, перестав плакать.

Андрейка подул на малиновые плечи и спину сестренки.

– Щекотно! – засмеялась Жанночка, – И уже почти не болит! Ты волшебник, Андрейка!

Решили все-таки переночевать в кемпинге, а утром поискать квартиру, где-нибудь поближе к морю.

Уже смеркалось, день был тяжелым и все устали. Поэтому папа быстро поставил палатку, и они с Андрейкой расположились там на ночлег.

Жанночка, как и собиралась, забралась в просторный багажник, а мама прикорнула на заднем сидении.

Утром Андрейка проснулся первым и, выбравшись из палатки, побрел осматривать окрестности

Кемпинг находился сразу за городом, в тени развесистых деревьев. Такие деревья не росли в городе, где жил Андрейка, и он видел их впервые. Деревья были какими-то особыми, и почему-то сразу становилось ясно, что это южные деревья, и расти они должны только здесь, возле моря.

К морю вела узкая крутая тропинка. Мальчик осторожно спустился по ней, держась руками за торчащие из земли корни. Одни корни были толстые, другие тонкие, они извивались, переплетались между собой и были похожи на змей.

Андрейка змей не очень любил и внимательно осматривал каждый корень, прежде чем взяться за него рукой. Очень уж ему не хотелось ненароком схватить за хвост живую змею. Кто знает, что может быть на уме у змеи, которую схватили за хвост.

Узкий пляж упирался в отвесные скалы. Он был пока почти пуст, только несколько стареньких бабушек, забрели в воду и отважно поплыли от берега.

Зато море было настоящим: большим и голубым. Как Андрейка не всматривался в горизонт, он не мог увидеть противоположного берега. Папа говорил, что там, на другом берегу находится Турция.

– Интересно, – подумал Андрейка, – если бы я умел хорошо плавать, я бы смог доплыть до Турции?

Он поискал глазами купающихся бабушек и увидел, что они доплыли почти до горизонта, их головы превратились в крошечные точки, едва различимые на поверхности воды.

– Оттуда наверно уже видно Турцию, – думал Андрейка, – Надо будет спросить их об этом, когда они вернутся обратно. А вдруг они не вернутся? Вдруг они шпионы, выполнили какое-нибудь задание и теперь возвращаются к себе домой? Если бы я их поймал, то мне бы обязательно дали медаль или даже орден. Вот в школе бы все удивились! И во дворе тоже! И Димка, и Сашка, и конечно же Наташка! В погоню!

Мальчик попробовал воду босой ногой, вода была холодной, и он передумал пускаться в погоню вплавь.

Тут Андрейка заметил, что по берегу в его сторону идут пограничники. На головах у них были зеленые фуражки. Точно такая же была у Андрейкиного папы, он иногда доставал ее из шкафа и давал померить Андрейке. Фуражка, конечно же, была велика мальчику и все время падала на нос.

– Ничего, сынок, – утешал его папа, – вот подрастешь, пойдешь в армию, там тебе дадут фуражку по размеру.

– Когда это еще будет, – вздыхал Андрейка, – пока я подрасту, может уже и армии не будет.

– Будет, – смеялся папа, – Можешь не волноваться.

– И пограничные войска будут? – спрашивал мальчик.

– Конечно, будут! – был уверен папа, – Пограничники – это щит нашей Родины!

И вот теперь настоящие, живые пограничники приближались к Андрейке.

Их было трое, но почему-то с ними не было собаки. Андрейка был уверен, что все пограничники ходят с собаками.

Мальчик побежал к ним навстречу.

– Там шпионы! – кричал он и указывал в сторону моря, – Они хотят в Турцию уплыть.

Шедший впереди усатый пограничник поднял руку и все трое остановились.

– Где шпионы? – спросил усатый, который наверно был главным. Андрейка увидел, что на его зеленых погонах пришито по три золотистых полоски.

– Там! – продолжал кричать мальчик, – Там старенькие тетеньки хотят уплыть в Турцию.

– Это мы-то шпионы? – раздался за его спиной звонкий женский голос, – И никакие мы не старенькие.

Занятый своими важными делами, Андрейка не заметил, как тетеньки вернулись на берег и теперь вытирались полотенцами.

Андрейке стало стыдно и захотелось скорее убежать, но усатый пограничник крепко держал его за руку.

Тетеньки, смеясь и отпуская шутки по поводу своего возраста, собрали вещи и ушли с пляжа.

Мальчик был готов расплакаться.

Усатый пограничник подхватил его под мышки и поставил на большой камень.

– Как тебя зовут? – строго спросил он.

– А-а-ндрейка, – дрожащим голосом ответил мальчик.

– Наряд! Равняйсь! Смирно! – скомандовал усатый, – От лица Пограничных Войск объявляю рядовому Андрейке благодарность за проявленную бдительность!

– Служу Советскому Союзу! – громко ответил мальчик и приставил ладонь к голове.

– К пустой голове руку не прикладывают, – сказал усатый и порывшись в кармане, добавил, – Рядовой Андрейка награждается значком «Готов к Труду и Обороне» второй степени.

И приколол к Андрейкиной майке красивый серебристый значок.

– Ура! Ура! Ура! – громко закричали остальные пограничники.

– Ну, давай, Андрейка, беги к родителям! – усатый снял мальчика с камня и крепко пожал ему руку, – Нам пора службу нести, настоящих шпионов ловить. А ты как подрастешь, приходи к нам служить.

– Обязательно приду, – Андрейка встал по стойке смирно и вытянул руки по швам.

Солдаты засмеялись, похлопали мальчика по плечу и пошли дальше. Прибрежная галька шуршала под их сапогами.

Андрейка проводил пограничников взглядом, решил поискать ракушку для Наташки. Он шел по берегу и косился глазом на свою грудь, где был приколот значок.

Конечно, это не медаль, но все равно приятно.

Никому из друзей Андрейки еще не удавалось поговорить с настоящими пограничниками. Они их даже не видели. В Андрейкином городе не было военных частей, лишь иногда появлялись солдаты, которые работали на кирпичном заводе. Взрослые мальчишки говорили, что это «Стройбат». Почти все солдаты были смуглые и плохо разговаривали по-русски. Их командир всегда ходил пьяным и ругался матом.

Ракушки почему-то не попадались и здесь. Андрейка прошел метров сто в одну сторону, потом в другую, но все было бесполезно.

Потом что-то привлекло его внимание, мальчик наклонился и поднял небольшой камешек с маленькой дырочкой. Дырочка оказалась сквозной, и мальчик, найдя кусочек рыболовной лески, нанизал на него камешек, и завязал узелок. Получилось, что-то похожее на ожерелья, которые носили индейцы в кино. Правда у индейцев были ожерелья из зубов убитых ими хищников, но Андрейка не знал, водятся ли здесь хищники или нет. К тому же ему было жаль убивать ни в чем не повинных зверюшек, для того чтобы сделать себе ожерелье на шею. Поэтому мальчик решил, что такой камешек будет в самый раз.

Часов у Андрейки не было, но мальчик догадывался, что он гуляет довольно долго. Родители, наверно, давно проснулись и, теперь очень волнуются, обнаружив, что сын исчез.

Мальчик поспешил к своей палатке. Действительно, все уже проснулись, даже Жанночка. Но мальчика никто не искал.

Папа разжигал дорожный примус с названием «Шмель», мама высыпала из открытых банок на сковородку гречневую кашу с тушенкой.

– Пришел? – спросил папа, не отрываясь от своего занятия.

– Пришел, – подтвердил мальчик, очень удивленный такой реакцией на своё отсутствие.

Жанночка сидела на маленьком складном стульчике и хныкала:

– Я не хочу кушать! Я хочу «колю».

– Жанночка, – уговаривал ее папа, – вот скушаешь немного кашки, а потом я куплю тебе целую бутылку «Пепси-колы». Договорились?

– Хитренький ты, папичка! – ответила девочка, – Я скушаю кашку, а ты ничего не купишь! Ты сначала купи!

В кемпинге «Пепси-кола» не продавалась, но совсем рядом был магазин, и папа решил съездить за напитком.

Мама тем временем разогревала на примусе завтрак, и Андрейка, проголодавшись после утренней прогулки, нетерпеливо втягивал ноздрями вкусные запахи, шедшие со сковородки.

– Мам, – спросил он, – а почему вы не спрашиваете, где я был?

– А мы и так знаем, – усмехнулась мама, – папа ходил на берег и видел, как ты попробовал воду и, не решившись купаться, пошел гулять.

– А я чуть шпионов не поймал, – гордо заявил Андрейка, – и меня начальник пограничников наградил значком.

– Папа это тоже видел, – рассмеялась мама, – И нам уже доложил!

– Вот папа! – восхищенно пробормотал Андрейка, – Настоящий пограничник! И я таким буду!

– Андрейка, – попросила Жанночка, – Можно твой значок поносить? Он такой красивый!

Андрейка осторожно приколол значок к Жанночкиной маечке с Микки-Маусом.

– Спасибо, братик! – засмеялась девочка и чмокнула его в щеку.

Папа вернулся в тот момент, когда мама ставила на маленький складной столик сковороду с горячим завтраком. В руках он держал две бутылки «Пепси-колы».

– Видишь, Жанночка, – сказал он, – я свое обещание выполнил, теперь ты выполняй своё.

– Хитренький ты, папичка! – вздохнула девочка и подхватив вилкой микроскопическую частицу каши, отправила ее в рот.

– У меня хорошая новость! – заявил папа, усаживаясь за столик, – Я нашел нам квартиру, точнее не квартиру, а маленький домик. Здесь рядом на Тонком мысу по улице Десантная. До моря – сто метров. Газовая печка, душ! И очень недорого. Хозяина зовут Жора, я его в магазине встретил. Поедем?

– Я не хочу жить на тонком носу! – снова захныкала Жанночка, – И не хочу ходить до моря сто километров! И у Жоры – обжоры не хочу жить!

Услышав про Жору-обжору, Андрейка рассмеялся. Дело в том, что у них дома была собачка, которую звали Жора. Несмотря на свои небольшие размеры, Жора совершенно не знал меры в еде и мог съесть целую большую кастрюлю за один раз. Поэтому его и стали называть – Жора-обжора. Андрейке было смешно, что взрослый человек носит собачье имя.

Следом за Андрейкой рассмеялись и взрослые. Потом собрались, сели в машину и, еще посмеиваясь над хныкающей Жанночкой, поехали по адресу, который Жора-обжора написал папе на бумажке.

Когда машина свернула в живой коридор, образованный переплетенными вверху ветками изогнутых деревьев, Андрейке показалось, что они оказались в каком-то тропическом лесу. Такие он видел по телевизору в передаче «Клуб кинопутешествий». Жанночка перестала хныкать, и смотрела в окно широко раскрытыми глазами.

– Красота! – восхищенно прошептала мама.

Но вот коридор закончился, и прямо перед ними возникли невысокие деревянные ворота из почерневшего от времени штакетника.

К воротам шустро подбежал невысокий дядька с круглым пузом, нависающим над цветастыми, семейными трусами.

– Это и есть наш хозяин – Жора, – сказал шепотом папа, – Для вас, дети – дядя Жора, и Жанночка, пожалуйста, не вздумай назвать его обжорой. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась девочка, – ведь он совсем не похож на нашего Жору-обжору.

Дядя Жора показал половину домика, в котором целых две недели предстояло жить Андрейке и его семье.

Небольшой фанерный домик был разделен на две половины, и каждая имела отдельный вход. Вторая половина пока пустовала, но дядя Жора сказал, что вечером должны приехать постояльцы из Ростова.

– Хорошие люди! – сказал про них дядя Жора, – Каждый год у меня отдыхают!

Андрейка хотел сразу бежать на море, но мама остановила его, сказала, что сначала надо разложить вещи, а потом уже можно будет идти на море. Чем они с папой и занялись.

Жанночка стала натягивать на куклу купальник, который сшила бабушка. А Андрейка изнывал от нетерпения, не зная, чем занять себя. Он пытался читать, но буквы прыгали перед глазами и никак не хотели складываться в слова. Тогда мальчик хотел поиграть в ковбойцев, но маленькие фигурки отважных американских пастухов показались ему скучными и неинтересными.

Он стал чеканить мяч, но как назло больше двух раз не получалось. Кроме того, мяч все время старался укатиться как можно дальше, и Андрейке приходилось за ним бегать.

Побежав за мячом в очередной раз, мальчик сам не заметил, как врезался головой в твердый живот дяди Жоры. Удар был сильный, а живот твердый, Андрейка не устоял на ногах.

– Ты, это, поосторожней! – предупредил дядя Жора, помогая ему встать на ноги, – Ведь в другой раз можешь в стену врезаться, голову разобьешь или шею свернешь. Оно тебе надо?

– Я буду поосторожней, – пообещал Андрейка и, набравшись смелости, спросил, – Дядя Жора, а здесь ракушки есть?

– А что, очень надо? – серьезно поинтересовался дядя Жора.

– Очень! – вздохнул Андрейка и провел ладонью по шее, – Во как надо!

– Ну, пойдем, – усмехнулся дядя Жора и толкнул дверь покосившегося сарая.

Стояла полутьма, и сначала ничего не было видно, но когда глаза немного привыкли, Андрейка ахнул, увидев какое богатство лежит на деревянном столе. Весь стол был завален ракушками. здесь были и большие, и маленькие, и средние, и одна просто огромная, больше чем Андрейкина голова.

– Ух, ты! – не сдержал своего восхищения мальчик.